Чувствительность

      В этот новый день Донни отсыпался и отдыхал, Майки составлял ему компанию. Они вместе разбирали некоторые их покупки, смотрели аниме и спали.       Леонардо же уходит из дома снова, чтобы встретиться с излюбленным учителем. Раф решил сходить с ним.       — Ты будешь каждый день туда ходить?       — Ну вчера я не ходил.       — Потому что мы уехали. А так?       — Ну думаю да. Учитель мне слишком важен, чтобы не навещать его каждый день.       — А ты ему не надоедаешь?       — Надеюсь нет. Думаю нет.       Оказавшись на территории храма, задира оглядывается по сторонам, никого не заметив на территории двора. Он слегка прихватил Ичи за руку, чем вынуждает его обернуться и остановиться, подходит чуть ближе и целует в щёку, отпустив.       — Я схожу прогуляюсь по округе, подожду тебя тут, во дворе.       — Хорошо, — приулыбнулся азиат парню и пошёл вовнутрь.       Бунтарь гулял вокруг, осматривал ближайшие дома и магазины с кафешками, успел перекурить где-то по пути, и приходит на двор храма, присев вновь возле озера, наблюдая за рыбами и красивой водой.       Вскоре чужая встреча заканчивается, Лео и Раф вновь идут домой, однако путь вышел неспокойным.       Сначала Рафаэль видит впереди группку тех самых ребят, с которыми он столкнулся позавчера, ещё и тот самый пацан на него зыркнул, показав, что тоже его узнал. Но потом этот парень переводит взгляд на Лео, перестав хмурить мерзкую, как считал холерик, рожу. Хотя новая эмоция на его лице была не менее неприятной.       По итогу Раф спокойно проходит мимо, а Лео перехватывают за плечо, приостановив и повернув к себе, поэтому тоже пришлось остановиться и обернуться.       — Oi, mada nani mo kotae tenai zo.       — Anata no penisu no shashin ni taishi tenani to ittara īdeshou ka? — хмурится Ичи, дёрнув от того плечом.       — Mō kare no koto suki janai no? Fushigina koto ni, anata wa sore o saikō ni oishī roripoppu no yō ni namete ita nodesu, — усмехнулся тот, встав ближе и приобняв Лео за талию, пока рука резво опускалась ниже.       У Ичи не было возможности его толкнуть. Тут были другие люди, не хотелось бы создавать конфликт прям на дороге.       — Watashi o hanatte oite, — попытался тот отступить в сторону, но его двинули обратно к себе.       Довольно внезапно он ощущает на себе ещё одну руку, в районе плеча, его с силой отодвигают в сторонку, полностью раскрыв тем самым обзор на Игараши, который последнее, что увидел перед тем, как упасть плашмя на землю, это кулак, влетевший ему прямо в щёку. Парень даже от инерции удара перекрутился и упал ничком вниз, уйдя в неосознанность.       У Рафа от злости по ощущениям горел кулак, он бы с удовольствием снова тому вмазал, но он не бьёт тех, кто в отрубе. Обычно. Да и Лео стал его хлопать по плечу и просить уйти скорее. Что они и сделали.       Он и слова не понял, о чём те говорили, но как только чужая рука припала к талии, а потом почти к заднеце его парня, он не смог сдержать себя в руках. И конечно дело было не в ревности.       Когда они достаточно отдалились от места стычки, Ичи оглянулся пару раз, чтобы убедиться в том, что никто не идёт за ними, поэтому они замедляют шаг. Плюс и Раф уже успел немного остыть.       — Ну чё, будешь меня ругать, что я руки распускают при всех? — темперамент пинал камни, сутуло задирая плечи.       — Почему? Я хотел тебя поблагодарить, — приулыбнулся флегматик слегка.       — Серьёзно? — бунтарь повернул голову к тому, встав ровнее. — Я думал, ты будешь недоволен.       — Ну, это не очень хорошо, конечно, но главное что полиции рядом не было. И я рад, что ты это сделал, — длинноволосый целует его слегка в щёку. — Спасибо.       — Да мне не трудно... — уже окончательно перестал злиться бунтарь, ощущая жару на щеках. Он тыкает тому указательным пальцем по гладким костяшкам кисти, его берут за него своим пальцем, пожмякав слегка. Но домой доходят уже не касаясь друг друга.       Майки с Ди дремали на полу вместе под котацу. Конопатый, конечно облепил своего парня руками во сне.       Леонардо тихо проходит к окну и закрывает шторки, после с Рафом они уходят на второй этаж, но не в ту, где они спали, а в соседнюю, где был диванчик и журнальный столик, но и комнатка была поменьше. Они присаживаются там.       — Слушай, — Раф водил двумя пальцами по дивану туда-сюда, глядя на них, — я хотел кое-что обсудить.       — Да, что такое? — Нардо повернулся к нему телом, оперевшись на руку между ними.       — Я хотел узнать как ты себя чувствуешь в плане секса? — они смотрят друг на друга, даже краснеют немного.       — А тебе уже хочется?       — Конечно хочется, — отводит Раф взгляд, надув губу. — Но дело не совсем в этом. Я просто пытался понять твои ощущения в данный момент. И мысли.       — Ну, если ты хочешь, мы можем попробовать в удобный момент. Просто... Я не сказал бы, что я себя чувствую совсем ужасно, но не думаю что когда-нибудь мы поменяемся местами в этом плане.       — Да это и не нужно, — махнул холерик рукой. Он ощутил достаточно сильное облегчение от услышанного. — Не переживай, мне нижняя позиция нравится всё равно больше, а эксперименты не так уж и обязательны, — он берёт чужую руку и сжимает слегка, поглаживая большим пальцем по костяшкам. Лео приулыбнулся, сжав чужую руку в ответ. — Так что вот насчёт меня не переживай вообще. Для меня лучше шестнадцать сантиметров сзади, чем впереди.       Ичи сразу начинает смущённо смеяться, второй рукой шлёпнув ему по бедру. Рафаэль улыбнулся, сев поближе.       — Дурачок.       — В целом, ты для себя решил, что будешь только сверху? Всегда?       — Ага. Мы, конечно, можем попытаться, но мне даже от мысли проникновения в меня тошно становится. И какая-то фантомная боль по телу идёт.       — Только от мысли?       — Ага. Так что... Я искренне не хочу встречаться с этим даже мысленно, не то что физически. Но я пока не знаю, когда мы сможем заняться сексом. Мне бы хотелось очень расслабиться, но с Майки и Ди не получится. Не хочу их беспокоить.       — Ну если выпадет возможность, то как бы... Ты не против?       — Не-а, — улыбается он, подняв взгляд к чужому. — Я очень рад, что ты меня спросил об этом заранее, мне приятно.       — Естественно я бы спросил, я ж не гнида.       — Пхаха, я так никогда и не говорил, — Раф обнимает его за тело, двинув к себе ближе, закидывает его ноги себе на колени и целует в щёку несколько раз, даже чутка прикусывает без следа. Лео только хихикает с этого, потирая между пальцев чужой воротник.       Его обцеловали в щёку, нос, уголок губ и немного в шею. Рафаэль поцеловал его в центр губ, поглаживая по спине руками. Флегматик целует в ответ, причмокнув мягко чужими губами, отстраняется с улыбкой, пока они смотрят друг на друга. Леонардо ложится ему на плечо щекой, обняв за талию, Раф гладит его по спине и накручивает волосы со спины на палец.       Рафу начинают приходить сообщения на телефон достаточно активно, так что он берёт его с журнального стола и входит в диалог по уведомлению, держа так, чтобы и Ичи мог заглянуть туда.       — Мама пишет?       — Да. Сейчас, я ей позвоню, а то этот словесный поток может продолжаться весь день, а информации никакой, — Ичи убирает ноги, дав ему встать и выйти в соседнюю комнату, чтобы поговорить по телефону.       Пока он сидел в тишине, слушая заглушённый разговор за стеной, его потихоньку накрывала та же тоска, что при приезде чужих родителей, когда Рафова мама его обняла. Он подтаптывает стопы друг на друга, стуча пальцами рук по дивану. Раф отсутствовал минут пять, а как вернулся, то в своей манере неловко трёт затылок с красными ушами.       — Что такое?       — Ай, да мама со своими мамскими этими фразочками... Она тебе привет передавала, — Рафаэль присел рядом снова.       — Очень мило. Можешь передать от меня привет, если снова созвонитесь.       — Хорошо, — Раф смотрит на того молча, после гладит его щёку тыльной стороной пальцев.       — Тебе так повезло с родителями. Они очень милые, — Нардо мнёт свои руки у себя на коленях, глядя вниз.       — В целом да, повезло. А к чему ты это?       — Просто. В целом говорю.       Рафаэль прибирает ему чёлку за ухо, целует в щёку и мягко гладит по плечу.       — Может чай попьём?       — Так Майки с Донни спят.       — Ну ночью поспят, чё? Оккупировали кухню, а мы должны с голоду помереть? — он берёт его за руку, ведёт вниз. Ичи мягко улыбнулся, идя за ним. На кухне ставят чайник и делают себе чай, присев за котацу. Майки всё же проснулся, Лео тоже делает ему чаёк и они уже втроём болтают ни о чём.       Когда Донни тоже проснулся, брюнет пошёл налить ещё чая на всех четверых, а пока к азиату аккуратно двигается конопатый и тянется к уху, показав ему видос из Тик-Тока.       — Ичи, сделай так с Рафом сейчас. Мне интересно посмотреть на его реакцию, — они оба усмехнулись как-то хитро.       Леонардо встаёт неспешно, Рафаэль пока налил всем кипятка и убрал чайник, замечает боковым зрением длинноволосого, обернувшись к нему, а потом щурится с подозрением, видя его хитрую улыбку, что уже слегка разводит руками в сторону.       — Представь, что я рандомный парень, — и сразу обнимает его и пытается поцеловать, но Раф очень быстро реагирует, приложив ладони к чужому лицу и толкает от себя.       — Я НАТУРАЛ. ПОМОГИТЕ.       Майки с Донни начинаются смеяться, как и Лео, поэтому перестаёт так налегать, просто хихикает, присев на корточки и смеётся, постукивая по полу. Холерик тоже начал посмеиваться.       — Раф, это так находчиво! — смеётся конопатый, упав на спину и смеясь с новой силой.       Когда "ха-ха" у всех сошло, Лео выпрямляется и помогает доделать чай.       — Ужас, не пугай меня так, а то я могу и втащить случайно. — Прости, — хихикнул флегматик и приложил голову к плечу партнёра, притеревшись. — Я доволен твоей реакцией, пф.       — Конечно, — задира повернул к нему голову. — А ты бы как отреагировал на моём месте?       — Так быстро, как ты, я бы не смог. Но думаю тактика будет схожей.       — Давай проверим, — он его хватает за талию. — Я рандомный парень, — и быстрее тянется его поцеловать, но плюют ему в лицо раньше. — Ой, Лео, нихуя!       — ПФФ, — фыркает светловолосый, который не услышал их диалога, так что он был просто в шоке от увиденного, и снова упал назад, начав хохотать, да и Ди аж упал головой в стол, подрагивая плечами от смеха.       Лео тоже смеётся, не ожидав от себя, пока Раф вытирает себе лицо от чужих слюней. Азиат даёт ему салфетку, которую тот принимает.       — Ладно, о нас двоих вообще переживать не стоит, выкрутиться из такой ситуации мы точно сможем, — пошутил задира, на что остальные снова смеются, соглашаясь.       Когда наконец смешнулька всех отпустила, они наконец садятся попить чая с вкусностями. Так они и досидели до темноты, а там и идут спать.       Темперамент лёг на своё место, приподнимает своё одеяло, резво дёргает Ичи за талию к себе и обнимает, укрыв их вместе. Лео обернулся на того, погладив по руке, улыбается и целует его в веко с улыбкой. Бунтарь целует его в шею со спины и утыкается в неё носом.       Это было уже восьмое утро в Японии. Пошла вторая их неделя здесь и, честно сказать, Лео не думал, что время пройдёт так быстро, так что он был рад, что друзья предложили именно на две недели, а не одну. В целом, они выполнили большую часть их планов. Ещё лично Ичи хотел увидеть Миву, пересечься с Йоши ещё минимум три раза перед отъездом, а также они должны были отпраздновать его день рождение, что было через три дня. И он был в предвкушении от мысли, ведь в их компании есть заядлый весельчак, создатель лучших вечеринок и в целом весёлый мальчик Майки. В целом благодаря этому флегматик был уверен в своём празднике, который он так давно не праздновал. Донни с Рафом точно сработают как тормоза, чтобы тусовщик не переборщил. По крайней мере он на это надеялся.       Ичиро садится, потянувшись вверх и похрустев спиной, затем опускает плечи, зевнув. Покосившись на спящего рядом брюнета, гладит его по волосам и любуется его смешным спящим лицом. Он вытирает ему слюни аккуратно, склоняется и целует в лоб, продолжая гладить по щеке. Это будит задиру, который с сонным прищуром смотрит в ответ, ложится на спину и снова закрывает глаза, чтобы подремать, пока его гладят по щеке ладонью.       Однако внизу, на первом этаже слышится звук и скрип. Лео оглядывается в сторону лестницы и Раф приподнялся на локте, взглянув. Нардо поднимается и идёт вниз, чтобы проверить. Иногда в дома пробираются уличные коты. Задира вылезает из-под одеяла и идёт за ним неспеша, не успев спуститься с лестницы до конца, ведь Лео сразу начал с кем-то разговаривать на японском. Он ничего не понимал, но голос парня был напряжён, а голос собеседника не внушал комфорта.       — Пап?! — встрял тот в дверях кухни. — Ты что тут делаешь??       — Я у себя дома, что я ещё тут могу делать, придурок? — голос мужчины был очень низок, у него был какой-то акцент даже, отчего он делал упор на некоторые буквы, и вся речь звучала очень грубо и резко. — Я вернулся забрать некоторые вещи по работе, так как мне нужно заключить сделку с партнёром. А ты тут что делаешь?       — Я вас предупреждал, что приеду на время.       — Агх, я забыл... — с разочарованием отводит он взгляд.       Раф слышит, как остальные тоже спустились, так что они аккуратно выглядывают, чтобы их не заметили. Что голос, что внешний вид мужчины был угрожающим. Рафу он напоминал его отца, только без бороды. Этот японец среднего возраста был выше Ичи, шире Ичи, и, вероятно, сильнее. Он в целом вызывал какой-то страх и отторжение, хотя было видно в кого Лео приобрёл такие волосы. У него они были короткими, были убраны назад, а ещё они так красиво блестели и переливались. И глаза. Они были такими же глубокими и синими, но в них не было и капли какой-то той жизни, которую можно было найти в глазах его сына.       — Не моя проблема, что ты забыл. Мы вроде как договаривались, что я приеду именно сейчас, чтобы вам на глаза не попадаться. Где мама?       — Я знаю, где она? Эта родившая шлюха делает, что хочет. Живёт в новой семье, а о нас не вспоминает.       — Фу... — Ичи куксит нос, отвернув голову, затем прибирает волосы за уши. — Ты нашёл, что искал? Уходи.       — Закрой пасть, малолетний сосунок. Если бы я успел, ты бы остался на подушке, а может где похуже, так что не смей мне что-то указывать, — старший Андо толкает его в плечо, попав прямо по синяку, который ему на днях поставил Раф, так что он ссыкнул тихо, дёрнув рукой. — Какого чёрта ты вообще решил припереться? Что, Америка оказалась не так дружелюбна, как ты думал?       — Всё там нормально, я просто хотел побыть дома, а почему именно тебя это не касается!       — Свой характер будешь перед друзьями показывать, малолетнее недоразумение! — он берёт его за грудки одной крупной рукой и встряхнул разок, хмуро глядя прямо в глаза, но и Лео рассержено смотрел в ответ. — Мне могут грубить только те, кто дают мне по сто йен за оскорбление, а у тебя нет ни денег, ни нормальной устроенной жизни, ни профессии, ничего у тебя нет, чтобы мне что-то указывать! Ты никто, получился ты случайно и, если ты забыл, то никто тебя не хотел и ничем ты мне не полезен! Твоя гадкая мать только ублажала свои эгоистичные желания первые года твоей жизни! — он его откидывает разом к кухонным тумбам. От удара с крючков попадали ножики, половники, доски для резки, развалившись по поверхности, что-то упало в раковину со звоном. — Как ты меня бесишь. Какого чёрта ты так на неё похож?       — Это вопрос к твоим слабым генам, которые только и смогли, что подарить мне красивые волосы, глаза и отросток между ног.       — Радуйся, что тебе хоть что-то от меня досталось, неблагодарная паскуда.       Лео поджимает губы, отведя взгляд и сжимая края кухонной тумбы с обидой от такого пласта оскорблений в его сторону.       — Будешь реветь, как раньше?       — Ты можешь просто уже уйти? Ты понятия не имеешь, что происходит в моей жизни, ты даже не представляешь, насколько ты ужасный не то, что отец, но и человек.       — Как мне нужны твои нравоучения. Наслушался своей бабки с дедом, вот и права качаешь, уродец.       — Бабушка и дедушка хотя бы чуть-чуть меня любили и пытались сделать мне нормальное детство, а вы его только портили, портили и портили!       — Хватит истерить! — он замахнулся на того, но Лео щупает за собой деревянную доску и прикрывается ей. — Блять! — также Лео достаёт из раковины убавший туда нож и достаточно уверенно направляет в сторону отца.       — Ты можешь просто уйти уже? Уходи.       — Чмо недоразвитое. Ненормальным вырос, — встряхнул мужчина онемевшей от удара рукой, покосившись на нож, и направился к выходу, сказав, пока обувался. — И я прекрасно знаю, что ты раздвигал ноги перед всеми подряд, так что не удивляйся, что у меня к тебе такое отношение. Ты просто позорище, ты сам во всем виноват.       Он выходит из дома. Лео злобно стучит пяткой по полу, оставив нож на тумбе за спиной, на пятый стук подбегает к своей кофте, что висела тут, выискивает там сто йен монеткой, выбегает из дома прям в носках и со всей силы с размаху ударяет отца деревянной доской для резки по голове, что она с глухим звуком разбилась о неё. Тот разъярённо обернулся, но ему всунули в руку монетку. Нардо ещё стоит и ждёт реакции, но как только деньги оказались в громоздкой ладони, он её сжимает, и, скрипя зубами, уходит восвояси.       Лео возвращается обратно, снимает носки, кинув их истерично на пол, надевает тапочки и идёт к кухне, чтобы там прибрать приборы обратно на крючки.       Все трое лишь наблюдали за руганью, переглядываясь. В какой-то момент Дон взял телефон и включил голосовой переводчик, так что последнюю часть диалога они смогли примерно разузнать. Однако переводчик зацензурил все обзывательства, так что им пришлось лишь гадать, что такого наговорил отец их японского друга, который был не в себя после этого.       Раф встаёт со ступеньки и спускается до конца, чтобы подойти к парню. Он не успел коснуться, как тот шлёпнул ему по руке.       — Не трогай меня! — длинноволосый был и зол, и расстроен, на грани истерики, и просто в какой-то жутчайшей обиде, которая читалась в его взгляде. — Отстаньте от меня все сейчас!       — Ичи, всё нормально, — мягко говорит задира, опускает чужую дрожащую руку на тумбу, чтобы он отпустил ножик. Раф приобнимает его за плечи и второй рукой гладит его по пальцам. — Не слушай его, он придурок.       Леонардо весь дрожит, супясь до набухающих вен на висках, но затем его твёрдая хмурость перестаёт быть таковой, а дрожащие брови поднимаются к центру, вздрагивая ещё сильнее. Он истерично опускает голову, его плечи дрожали, как и каждый палец, его всё тело дрожало. Он вздыхает воздух сквозь зубы, выдыхает с дрожью и начинает плакать, причём очень быстро и объёмными слезами. Задира поворачивает его к себе и обнимает обеими руками, укладывает голову на своё плечо и гладит. Азиат взвывает ему в плечо, сжимая футболку оппонента. Он что-то мямлит на японском, качая вяло головой.       Майки тоже подходит и обнимает их двоих со спины, сдерживая слёзы, так как от звука чужого плача ему самому хотелось взвыть. Дон неспешно подошёл ближе и стал гладить Лео по голове и плечу. Внимание всех его и правда успокаивает. Чувство ненужности, которое вселил ему отец за считанные минуты, ушло, злость тоже остыла, осталась только обида, что его родители последние уроды и ему ничего с этим не сделать. Но хотя бы друзья быстро среагировали.       Когда тот перестал так дрожать и громко плакать, Донни ставит чайник, а Майки убирает остатки бардака, пока Раф присаживается с парнем на пол возле котацу, укрыв его ноги и гладит по спине. Взглянув на заплаканное лицо, темперамент ему его вытирает.       — Не знаю, что именно он тебе говорил, но я уверена на сто процентов, что он, во-первых, идиот, во-вторых, конченный, в-третьих, не прав, в-четвертых, просто отбитый на голову папаша. И этот урод не должен влиять на твоё состояние настолько сильно.       — Легко тебе говорить...       — Может и так, но ты же согласен, что, хоть он и твой родитель, но не имеет никакого веса в твоих глазах?       — Ну да...       — Вот. А как часто ты слушаешь слова и мнение неприоритетного человека? Он просто очкошник. Конечно это обидно, когда твои самые дорогие люди ведут себя так и максимально открещиваются от собственного ребёнка, но ты же сам видишь, что ты не один. Я, Донни, Майки. Кейси ты тоже очень нравишься, он в целом один из первых толкал меня к тому, чтобы мы были вместе. Ещё мои родители тебя обожают.       — Ты прав... — вздыхает он дрожаще и выпрямляется, сложив руки вместе в замок. — Мне нужно перестать так оборачиваться на них и цепляться. И постараться сконцентрироваться на тех эмоциональных связях, которые я приобрёл за это время.       — Вот. Молодец, — холерик целует его в макушку. — А этот гандон пусть гуляет.       Вскоре на столе появились кружки с чаем, а Майки с Ди присели не далеко от остальных.       — Спасибо... — негромко благодарит флегматик и трёт лицо ладонью. — Простите, что сегодняшнее утро так началось. Он не должен был приходить, в целом никто из них не должен был появляться здесь в эти две недели.       — Не извиняйся, Ичи, правда. Это ужасный человек, не извиняйся за него. Нам главное, чтобы ты был в порядке, — Микеланджело гладит его по макушке своей тёплой мягенькой ладошкой. — Не слушай, что он там тебе кричал. Ты самый лучший, мы тебя все очень любим, особенно Раф, — приулыбнулся он, чем вызывал и у Лео лёгкую улыбку. — Если тебе нужно прийти в себя, то я могу приготовить завтрак, а ты отдохни.       — Нет-нет, готовка меня успокаивает, так что... Можешь мне просто подсобить, как всегда.       — Хорошо, с удовольствием.       — Я, конечно, человек достаточно сдержанный, — начал Ди, сложив руки на груди. — И я тоже ничего не понимал, о чём вы говорите, но выдержать подобный ор, подобные толчки и подобное давление я бы вряд ли смог, я бы сам разревелся от страха. Ты сильный человек, что не боишься ему отвечать, ещё и бить в ответ. Мне кажется, ты даже не представляешь, насколько ты уже закован этой жизнью, как бы ты этого не хотел.       Ичиро у с осознанием смотрит в стол. Донни был прав. Конечно он очевидно травмирован и многие раны у него ещё очень хрупкие и свежие, однако, даже так, у него очень много источников хорошего настроения. Друзья как минимум, которые его окружают, да и он не так слаб, как он привык думать. Он действительно куда сильнее, чем привык считать, загоняя себя в рамки своей уязвимости, своих травм. Он уже добрался до этой точки, хотя, если вспомнить его мысли пять лет назад, он только и грезил тем, чтобы спрыгнуть с крыши или повеситься. Он бы ни за что не поверил, что сейчас его бы успокаивало сразу три человека разом, один из которых будет его парнем, что очень о нём печётся.       Нардо кладёт голову на плечо холерика, глядя вниз в задумчивости. Его глаза сверкнули от этого осознания и кивает с улыбкой.       — Ты прав, Ди. Спасибо. Всем вам ещё раз спасибо, что вы так обо мне беспокоитесь, вы даже не представляете, как это дорого для меня.       — Мы рады быть рядом с тобой, Ичи, — улыбается Майки, пересаживается с боку и обнимает его крепко, пока улёгся немного сверху. Его гладят по голове, пока он издаёт похожие на урчания звуки.       Действительно от этой мысли Лео стало гораздо легче смотреть на обыденные вещи. Он ведь действительно не смотрел на всё именно с такой точки зрения. Слишком уж он застрял в своих собственных страданиях, и именно это тянуло его на дно. Конечно именно благодаря тому, что он не один, ему стало легче.       Но даже так ему ещё пришлось потратить весь день, чтобы отойти от этого неприятнейшего визита, а также сходил и поделился ситуацией с Йоши, что очень внимательно его выслушал и проявил в последствии сочувствие.       — Но я вижу, что, хоть ты и взволнован, ты достаточно спокоен. В чём причина?       — Я просто понял, что от того, что я вечно мучаюсь, мне легче не становится. Мой друг сказал, что я очень сильный человек, раз спустя столько всего я всё ещё тут и продолжаю двигаться дальше. Я не придавал этому такого большого значения. И зря.       — Я очень рад это слышать, но не забывай о важности боли. Она существует не просто так.       — Что Вы имеете в виду?       — Чтобы понять добро, нужно ощутить зло. Чтобы чувствовать покой, нужно пережить боль. Человеческий мозг привыкает ко всему, он забывает о своих ошибках, он привыкает к приятной лживой иллюзии куда быстрее.       — Я всё ещё не понимаю.       — Не забывай о том, что все жизненные испытания нужно проводить через себя. Хорошие и плохие. Безусловно использовать свою боль и страдания в свою силу это самый грамотный подход из возможных, но чтобы заковать эту самую боль в силу, нужно сначала её ощупать и понять материал, из которого ты сможешь выковать меч. Чтобы сделать катану ты используешь просто минералы или жидкий чугун?       — Жидкий чугун, конечно. Он наиболее податлив и я из него могу сделать то, что мне нужно.       — Именно. С болью также. Тебе нужно сделать её податливой, тебе нужно её в каком-то смысле переработать.       Лео задумывается на несколько секунд, чтобы переварить данный ему совет, затем кивает с улыбкой и пониманием в глазах.       — Я, кажется, понял.       — Не забывай об этом.       Когда Нардо вышел со двора, взглянув в телефон, он пересекается с Рафом.       — Ой, ты тут.       — Да, пришёл тебя встретить.       — Хорошо, пойдём тогда домой, — они вместе спускаются вниз, но по другому пути, что был длиннее, но таким же красивым.       Сейчас был ранний вечер, некоторые ребята шли с дополнительных уроков, чтобы делать домашнюю работу ещё и дома, медленно всё вокруг желтело, атмосфера была очень уютная только из-за начинающегося заката.       — Нравится тебе в Японии?       — Красиво, но я б не смог тут жить, — вздыхает холерик. — Слишком всё правильное и учтивое, это не для меня.       — А я разве не такой?       — Такой, конечно, ты иногда меня этим бесишь, но не сравнивай страну и себя. Ты же типа личность и у тебя есть возможность пойти против своих принципов, например. А у страны нет такой возможности. Точнее есть, но это уже нарушение закона.       — Честно сказать, когда я нарушаю свои принципы, ощущается оно точно также. Я тебя бешу своей правильностью?       — Иногда, — пожимает он плечом. — Ну типа зачем каждый раз переться на пешеходный переход, если можно просто перебежать дорогу и потратить куда меньше времени?       — Потому что так безопаснее.       — И скучнее, — закатывает глаза бунтарь.       — Ну, не знаю, для меня это принципиально.       — Я в курсе.       — Извини?       — А это вторая вещь, которая меня тоже бесит, — повернул бунтарь голову к собеседнику, что даже растерялся.       — Что?       — Ты постоянно извиняешься, даже когда это вообще ни к месту. И тут все постоянно извиняются, это ужасно злит, — фыркнул он носом. — В чём смысл извинений, если они на деле не несут никакой тяжести? Вот ты сейчас извинился. Честно, ни тебе, ни мне легче от этого не стало, ты просто сотрясаешь воздух.       — Тебя это настолько задевает?       — Да не задевает оно меня! Я просто бешусь о том, насколько это тупо, — Леонардо уже открыл рот, чтобы извиниться, но закрывает и поворачивает голову прямо. — Тебя ведь тоже во мне что-то раздражает.       — Не знаю, я не думал об этом.       — Я не верю.       — Конечно меня может немного злить твоя вспыльчивость, потому что она не всегда кстати, но в то же время она мне в тебе нравится, поэтому не могу однозначно ответить. Все вещи о тебе для меня такие. Они мне нравятся по большей части.       — Мдам, я теперь чувствую себя мудаком.       — Нет ничего плохого в том, что человек тебя может раздражать в некоторых аспектах, даже если ты его любишь.       — Мне ещё больше неловко становится, — Раф дует губы, его легонько гладят по голове. — Справедливости ради меня бесят эти штуки в тебе не очень сильно. Терпимо типа. Не знаю. Как бы в моменте я раздражён, но потом я быстро успокаиваюсь и забываю про это до следующего раза.       — Я могу постараться меньше извиняться и делать это в наиболее подходящем моменте, чтобы у извинений был, как ты сказал, вес.       — Было бы неплохо.       Они переглядываются, Лео ему улыбается, отчего Раф краснеет ушами, опускает смущённый взгляд и тыкается лбом в чужое плечо, как бык. Нардо от этого только хехнул и потрепал по волосам. Его учтивость бесит Рафа, но в то же время именно она каждый раз способна растопить его раздражённое сердце.       Когда они уже близко к дому, в метрах пятидесяти, Рафаэль ощущает на себе взгляд и взглянул в сторону, где увидел в тени здания того парня, которому он втащил по лицу. Задира замедляет шаг, под который Леонардо подстроился, а потом, на лесенке вниз, что была в трех домах от их дома, останавливается.       — Ты иди домой, а я покурю пока.       — Ты можешь покурить возле дома, на улице нельзя.       — Да, знаю. Но не хочу возле дома дымить, я тут видел переулочек, там перекурю и приду.       — Ну, ладно, хорошо, — кивает ему азиат, на прощание жмякнул щёку того с лёгкой улыбкой и ушёл.       Раф гладит свою щеку с остывающем смущением и идёт обратно, где увидел того парня, встряхнув руками пару раз. Он заходит без задней мысли в переулочек между зданий, где и находит нужного ему человека. Игараши опёрся на стенку спиной и стучал пяткой.       — Kimi wa Andō no atarashī sefure ka?       — Я ни слова не понимаю, —  с грубой интонацией, но достаточно вежливо говорит Раф, дёрнув головой на бок и всунув руки в карманы.       — Стоило догадаться, что ты не отсюда.       — Удивительно, откуда у тебя такие способности к построениям логических связей, — Раф видит, что тот щурится и не понимает половины того, что он ему сказал, так что он лаконично заменяет: — Ты же тупой.       — Манерам бы тебе поучиться.              — Сказал тот, кто трогает чужую задницу прям на улице без спроса.       Достаточно неожиданно его толкнули в спину, так что Раф сделал шаг вперёд и обернулся. Ещё три дружка подошло и затолкали его глубже в этот тёмный переулок. Драки было не избежать, и в целом, стоило Рафу оглянуться, как Игараши попытался его ударить по лицу кулаком, но бунтарь уводит его руку в сторону и бьёт второй в уже знакомое место.       Пришлось драться сразу с четвёркой пацанов, что сил явно не жалели и не пытались играть по правилам. Они просто пытались завалить его толпой и в начале у них это, конечно, получалось. Разок они его даже уложили на землю и стали пытаться забить ногами, но для Рафа подобная позиция лишь раззадорила и открыла второе дыхание. Он умудрился выскользнуть между чужих чьих-то ног, встать на ноги и уже приступить к физическому ответу. Сразу двое отлетели тут же, ударившись о стены и скатившись по ним без сознания, третьего он скрутил, перекинул на землю спиной вниз, ударив о неё с силой, чтобы он остался поваляться, а потом обернулся на того самого, который его так бесил. Этот несчастный, как только остался без помощи, сразу стал трястись, как загнанная в угол мышь, по итогу он прижался к стене, пока Раф шёл к нему, и стал закрываться руками, как будто не он минут пять назад бил брюнета ногами по голове и животу.       Холерик смаковал его страх и уязвимость. Он жутко его бесил сейчас. Скидывает свой член в сообщениях, лезет прям на улице, ещё и додумался создать такую заварушку. Думал, что изобьёт его и пойдёт дальше приставать к Лео. Но как бы не так. Пусть дрожит и боится, пусть находится в этом осознании своей слабости и жалости.       Рафаэль поднимает его за грудки к себе, вторым кулаком замахивается и наносит первый удар по лицу, потом второй и третий, месит ему безжалостно лицо, с каждым ударом злился только сильнее, но его рука в крови в моменте перестаёт бить. Нет, это не он перехотел избить его до перелома черепа, а его кто-то держит. Задира со зверской злобой оглянулся, где видит учителя Лео, что одной рукой без проблем сдержал его режим берсерка.       — Чё Вам надо? — он перестал пытаться ударить парня, что уже был в отключке, поэтому он его молча кидает на землю, хоть и достатчно грубо, и оборачивается лицом к мужчине. С его правого кулака капала яркая алая кровь. Он рукой вытирает себе кровоподтёки с лица, что были и на голове, кровь шла из носа и глаза были красные, немного залитые кровью от злости. — Не видите, я тут немного занят?       — Твой оппонент уже не в сознании, нет смысла его калечить.       — Мне стоит переставать удивляться, что все вы тут говорите на английском...       — Злость прекрасный союзник, если ты умеешь с ним работать, — Йоши капается в сумке и достаёт оттуда влажные салфетки, начинает вытирать тому лицо от крови, хоть Раф и куксился и вертелся, но по итогу даёт себя вытереть, в том числе и руки. — Тебе не стоит уподобляться агрессии, особенно в подобных моментах. Ты уже победил, а излишняя жестокость никогда никого не красит.       Рафаэль оглянулся на парня, что тяжело дышал в отрубе, затем поворачивает голову обратно и опускает взгляд с толикой вины.       — Мне не нужны Ваши нравоучения, мне сейчас дома их хватит...       — Желание защитить близкого это чудесно, но не забывай о человечности, — Йоши затрепал того по волосам. Раф никогда себя так не чувствовал. Какая-то странная, мифическая окрылённость в душе. Йоши вызывал только уважение, даже перебивать его было очень неловко, а уж тем более перечить, но у Рафа слишком острый язык. — Поэтому никогда не перебарщивай с физической силой. Ты знаешь, что ты силён, что ты умелый боец, ты способен победить четверых крепко сложенных парней, но в то же время твоя сила это всё ещё ответственность. И сейчас ты ей злоупотребил. Злость это быстро-сжигаемый ресурс, потом будет лишь опустошение, потому в драку нужно идти с максимальной чистой головой. Ты же дерёшься только тогда, когда ты зол. Должно быть наоборот, — он убирает руку и смотрит также на юношу, что продолжает подтирать нос от крови.       — Спасибо, но я сам справлюсь со своей злостью как-нибудь, — он его обходит, плюнув на землю кровавой слюной.       — Ты же не хочешь, чтобы твоя агрессия когда-нибудь отразилась на Ичиро?       Рафаэль встал в землю, оглянувшись.       — Она никогда на нём и не отразиться. Я умею себя контролировать.       — У меня есть сомнения. Не ты ли его толкнул в плечо, когда на днях вы поссорились?       — Что? Да Вы-то откуда знаете?       — Не сложно догадаться. Сегодня его отец толкнул его в то же самое место, но Ичиро упомянул, что синяк уже был и только сильнее разболелся. А среди вашей компании только у тебя была возможность ударить или толкнуть, — задира хмурится и отворачивается, стуча носком по полу. — Всё ещё считаешь, что у тебя всё под контролем?       — Ну может и не всё...       — Начни делать дыхательные практики.       — И что? Начну дышать и все эмоций сойдут? Что за глупость?       — Когда ты начнёшь контролировать своё дыхание, особенно в эмоциональные моменты, ты поймёшь, что действительно значит себя контролировать. Ты должен говорить, думая. Ты должен бить, обдумав к чему именно ты стремишься в драке. Не избить, не убить. А подраться, и не обязательно доводить своего оппонента до потери сознания.       Раф молчит пару секунд, затем копается в кармане и закуривает от нервоза.       — Теперь хотя бы понятно в кого Лео такой болтливый.       — Он всё-таки взял это прозвище?       — А Вы о нём знаете?       — Конечно. Это ведь я его придумал.       — Серьёзно? — Рафаэль обернулся, потреся пеплом на пол и вновь закурил. — Зачем? Он бы и без него справился.       — Ичиро захотел себе прозвище за год до отлёта в Америку. И я ему дал варианты. Ему хотелось отпустить здешнюю жизнь, хотелось начать всё с нового листа. С нового имени, с нового места, с новых друзей. Я ему сказал, что так не получится, от прошлого бежать бессмысленно, но он был слишком настойчив и неопытен, чтобы понять это. Но сейчас, кажется, начал понимать, раз он смог найти в себе силы вернуться. И, кажется, я смотрю на причину этих моральных сил.       Задира хлопает глазами, потом горбится, отведя взгляд и закурив, пока его уши краснеют вновь.       — Займись дыхательными практиками и тебе станет легче, — Йоши копается снова в сумке, достаёт две бутылки воды и ставит их на землю для избитых. После чего уходит первый.       Рафаэль докурил сигарету, затушит о стену и вышел, всунув бычок в упаковку сигарет. Они уже заканчивались, осталось всего три сигаретки, а здесь не купить.       Темперамент возвращается домой.       — Воу, Раф, — первый его замечает Дон, поправив очки. — Ты под самосвал упал? Что с тобой?       — Подрался немного.       — Немного? У тебя всё лицо в кровоподтёках и кулаки стёртые.       — Ну, бывает, — пожимает он плечами.       — Надо спросить у Ичи, где тут аптечка...       Он пошёл наверх и в комнату с диваном, где был Ичи с Майки, играли в настолку. Дон их кратко просветил в ситуацию, так что Лео быстренько спускается вниз. Раф уже умыл лицо и руки, а как вышел из туалета, тут же столкнулся с Лео, что смотрел на него внимательно и хмурился.       — Ты же сказал, что просто покурить пойдёшь?       — Я покурил.       — Да, чувствую, — машет он рукой возле носа, фыркнув. Дон принёс аптечку, которую Лео принял и повёл Рафаэля с собой на кухню, посадил на пол возле котацу и сам сел напротив. — С кем ты дрался?       — С твоим этим бывшим, походу, — отвёл взгляд холерик. — С ним и с его дружками.       — Ты с ума сошёл? Мы с ним ходили на тренировки к учителю вместе. Удивительно, что они тебя не убили, — холерик дует губу, пока ему начинают обрабатывать все ссадины, синяки, все места на лице особенно.       — Ну они отпинали меня немного на земле, но я всё равно их побил...       — Кошмар, — вздыхает длинноволосый, взглянув на чужую одежду. — Да, ты весь грязный.       — Снять?       — Ну снимай, конечно.       Задира снимает футболку, скомкал её и отложил. Лео осматривает его травмы и на теле, которых тоже было предостаточно. Он вздыхает, берёт больше средства и обрабатывает им ватки. Когда все месте он обработал, стал заклеивать специальными пластырями, особенно обклеил ему лицо. Костяшки руки замотал в одноразовые бинты.       — Удивительно, что ты в целом дошёл до дома сам, — тыкнул Лео ему в грудную упругую мышцу.       — Они оболтусы явно пропускали занятия, у них есть знания и понимание боя, но работать вчетвером они вообще не умели. Криво, косо, ещё и удары нетвёрдые.       — Ладно, верю, они действительно оболтусы... — вздыхает тот и заклеивает Рафу ещё и колени пластырями. — Тебе нужно отдохнуть. Я приготовлю тебе что-нибудь. Что хочешь?       Нардо слегка склонялся вперёд, глядя на чужое лицо с поверхностным недовольством, но заботливым. Таким, немного материнским. Холерик случайно косится взглядом ниже. Тот был в свободной кофте без горла, что слегка даже свисала на плече. И от этого она висела впереди, раскрывая ярёмную ямку и сгибы груди. Конечно, сравнивая с грудными мышцами Рафа, они были вполне среднестатистическими. Было удивительно, что мерзляк-Лео был в лёгкой открытой кофте. Обычно под подобные он надевает рубашки или тонкие лонгсливы. Холерик смотрит на доступный ему вид, ощутив теплоту не только на ушах, но и щеках. А ещё и кровь снова из носа пошла. Ичи секундно удивляется и успевает подставить салфетку.       — Что у тебя с сосудами в носу??       — Разбил, походу... — он шмыгает носом.       — Не втягивай, высмаркивайся. Аккуратно.       Лео ждёт, пока у него снова перестанет идти кровь из носа и вновь спрашивает вопрос про еду, на который так и не получил ответ.       — Бутеров хочу с сыром и колбасой...       — Пф, ты серьёзно? И всё?       — И чаем с лимоном.       Ичи тепло ему улыбается и поднимает, поцеловав его в нос.       — Ладно, — он идёт к кухонным тумбам, начав готовить озвученное.       Задира пока идёт переодеться в домашнюю чистую одежду, грязную кинул в стирку. А когда вернулся, то захватил с собой свой бомбер, который накинул на чужие плечи, потерев так. Лео оглянулся на это.       — Раф, я не мёрзну.       — Всё равно останься в нём, если не мешает, — флегматик кладёт маленький ножичек на доску, просовывает руки в рукава бомбера и закатывает.       — Не мешает, спасибо, — холерик целует его в щёку и снова уходит с кухни, чтобы убрать аптечку, по подсказке Донни находит её изначальное место.       — Почему и с кем ты подрался-то? — Майки и Донни играли в телефон, лёжа на футоне, так что задира присел рядом, подогнув колено и разложив на него руку, на вторую опёрся.       — Да тут бывший Лео ошивался, он к нему успел поприставать, а сегодня я снова его увидел, так что решил намылить ему шею. Он ещё и своих друганов позвал, так что они вчетвером сначала меня отпинали, а потом я их.       — Ну ты круто-ой, — тянет конопатый, виляя ногами. — Отстаиваешь гордость Ичи.       — Естественно.