Чувствительность

      Им потребовалось два дня, чтобы немного оформить в доме какой-то базовый быт: еда была в холодильнике, было чисто, вещи разложены по шкафам, и, в целом, была видна жизнь в небольшом домике. Лео и не знал, что в этом доме можно ощущать что-то похожее на уют.       — Давайте пройдёмся по ближайшим районам? Покажу вам, где находятся магазины и все основные места. Это только мой район, где все дома довольно старые. Там, дальше, они уже посовременнее, как и всё остальное, — Лео потряс вяло кистью руки по воздуху. Остальные в этот момент завтракали, синхронно угукают с набитыми ртами. У Нардо на момент возникло чувство странной, но очень приятной важности. Будто все они — его младшие братья, которые идут за ним, как за мамой-уткой. Конечно нет ничего такого, что Лео им готовит еду, так как кухня ему знакома, как и особенность еды, что очень отличается от еды в Нью-Йорсих магазинах. Конечно про фаст-фуд никто не забывал, но даже при виде её глаза разбегаются, а ещё ничего непонятно из-за языкового барьера, проводником через которым был, опять же, Леонардо. Без него даже на улицу толком не выйти, точнее выйти-то выйдешь, а вот купить толком ничего не сможешь. На английском говорят далеко не все, а если и говорят, то это максимально базовый кривой уровень, и не способны тебе помочь.       Сможет спасти только переводчик, но вот Донни это не подходит. Ему слишком социально тревожно. Он в последний раз сам ходил в магазин года два назад. Сейчас он отправляет курьеров или Майки, либо идёт прямо с ним и всё говорит вновь конопатый, а Дон отмалчивается или шепчет для своего парня, чтобы он ему что-то взял. Погода была просто сногсшибательная. Конечно жарко, но спасала высокая влажность. Оделись достаточно открыто, кроме Ди, который ещё и носом шморгал время от времени.       — Ди, ты в норме вообще? — обернулся на того Лео, вскинув руки в карманы шорт.       — Да, это всё влажность… У меня нос течёт из-за этого.       — Тебе не жарко?       — У меня фотодерматит. Но я забыл крем дома, так что мне нужно спрятать тело как можно больше.       — Ни у кого собой нет крема SPF? — осмотрел он друзей, но те отрицательно машут головой. — Ну вот как раз зайдём в магазин, купим крем.       Мальчики дружненько идут дальше, проходя мимо нескольких других людей. В основном тоже подростки, и большинство в масках.       Заходят в маленький магазинчик косметики, где были и нужные им крема. Длинноволосый читает про каждый из них, чтобы выбрать подходящий и сразу просит себя сориентировать по аллергенам Дона, что без проблем их диктует, поэтому они вместе сидят возле полки и ищут подходящий. Раф и Майки стояли позади, оглядываясь вокруг.       — Тут такие кондиционеры сильные. Я аж замёрз, — теребит Майки свои плечи, потирая бёдра друг о друга. — Но все полки такие красивые. Ну, упаковки. Аж всё скушать хочется, эх…       — Тут много что острое, судя по всему. Это мне по вкусу.       — Значит буду тебе готовить отдельно острую еду, — встал Лео с корточек с кремом в руках. — Подождите меня снаружи, я куплю и выйду.       — А чего снаружи?       — Слишком большая толпа получается для такого небольшого магазина, так что не хочу смущать продавца.       Ребята не спорят и выходят, а Лео совершает покупку, выходит из магазина, они от него немного отошли, встав под небольшой навес, где Лео открыл крем. Выдавив небольшое количество себе на пальцы, второй рукой придерживает чёлку Ди, начав растирать по коже крем. Дон снял очки, придерживая их в двух руках за наконечник заушника, пока его лицо не было пропитанно кремом.       — А меня? А меня? — Майки чуть прыгал на месте, пытаясь обратить на себя внимание, так что Лео стал и его лицо мазать по тому же принципу, держа чёлку в приподнятом состоянии.       Ну и чтобы Рафа не обделять, он тянет его поближе за кисть руки и также начинает ему мазать лицо, но уже двумя руками, так как чёлку ему убирать не было необходимости. Тот сначала смотрел прямо на Лео, а потом опустил взгляд вниз, Леонардо же ощутил у себя на ладонях тепло, когда проводил по чужому лицу. Он тыкнул ему в кончик носа на последок и уже стал самому себе наносить крем. Можно было двигаться дальше.       Они прогулялись по нескольким улочкам. Вокруг было много травы, деревьев, также они прошлись вдоль реки Сай. Вокруг было очень красиво. И довольно тихо. А чужие разговоры, которые они могли случайно услышать краем уха, не вызывали и толику раздражения, даже вынуждали заслушаться. Гуляли они все два часа, пройдя мимо большинства близлежащих магазинов и кафешек, и уже возвращались обратно домой, рассуждая об предстоящем обеде.       — Oi! — послышалось со спины, но достаточно близко. Лео обернулся первый, так как голос показался ему знакомым. — Andō! Hisashiburi! Какой-то парень примерно их возраста подошёл к Лео. Со спортивной сумкой на плече, бейсбольной майке, шортах. Голос был такой высокий, но скорее забавный, чем раздражающий. В целом от него были только приятные ощущения, он производил впечатление добродушного простачка.       — Miura. Kon'nichiwa, — парень протягивает ему кулак, который Лео отбивает.       — Ā, namae de yonde hoshī tte tanondanoni.       — Un, gomen ne Akio.       — Ogenkidesuka? Tokorode doko ni itteta no? Shibaraku rusu ni shite ita to omotte imashita.       — Watashi wa ima Amerika ni sunde ite, shūmatsu ni koko ni kimashita.       — Yabai! Kimi wa subarashī yo, kyōdai. Sanpo ni ikimashou! Anata wa subete o hanasudeshou.       — Gomen, ma wa hitori janai ndesu. Tomodachi to…— он кратко неосознанно взглянул на Рафа, —…kimashita.       — Ō… Оо… — Акио выглядывает из-за Лео, помахав остальным приветственно. — Wakarimashita. Dewa jama wa shimasen. Watashi no bangō wa mada o mochidesu ka?       — Nokorubekidatta, — Леонардо достал телефон и они вместе в него уткнулись. — Hai, motte imasu.       — Ī ne, — парень затрепал Лео по голове, что немного приулыбнулся, начав поправлять причёску обратно, как его отпустили. — Ā, aete hontōni ureshī yo! Kanarazu watashi ni tegami o kaite kudasai. Sugu ni kaketsukemasu. Sā, yoiichinichiwo osugoshi kudasai.       Они машут друг другу на прощание. Через минуту Акио снова кого-то увидел и умыкнул за угол.       — Это кто был? — всунулся сразу Раф, прищурившись на парня.       — Это мой хороший знакомый и одноклассник, — обернулся он к остальным. — Мы с ним ходили в кружок по современным танцам.       — Ты ходил на такое?       — Был момент. Ладно, пойдёмте домой, — Лео махнул вяло рукой и уже сделал пару шагов, но вопрос Донни его остановил.       — Он тебя назвал Андо? — все тоже взглянули на азиата, что пока не обернулся обратно. — Или мне показалось?       — Не показалось, — Лео решает не врать, так что поворачивается обратно, сложив руки вяло вместе перед собой. — Но это моя фамилия, — он посмотрел вниз, приоткрыв глаза заметнее. — А моё имя не Лео.       — Что? — конечно подобный вкид вызывает у Рафа достаточно много эмоций, но он пытается дослушать. — Ты прикалываешься? И как тебя зовут по-настоящему?       — Ичи. Ичиро Андо, — он неловко поднимает взгляд, помяв свои руки.       — Охуеть, — хлопнул он в ладони. — А прозвище тебе нахуя-то было?       — Мне не особо хотелось быть белой вороной. Точнее, ещё сильнее, чем я уже был, поэтому я придумал себе прозвище, которое не вызывало бы лишних вопросов.       — Лео, да всем было бы похуй, что тебя зовут как японца, это идиотизм! Или как тебя теперь называть? Я вот не знаю!       — А почему Такеши тебя не по имени называл?       — Я не на ходу его придумал, так что он тоже уже о нём знал и о моём плане о его использовании. А там, видимо, привык уже так называть.       — Может есть ещё что-нибудь, что ты хотел бы рассказать? — Раф, видимо, уже был не очень доволен, это было и слышно, и видно через его горящий взгляд.       — Кое-что, — раз уже пошла такая тема, то флегматик не стал умалчивать остальное, но эта информация была важнее для Рафа скорее.       — Ну и?       — У меня было намного больше партнёров, чем я говорил. Ну, сексуальных, я имею в виду.       — Это как? Ты же говорил три. Или четыре.       — Это только те, которых я знал и у нас было больше одного раза. Остальные это одноразовые встречи, чьи-то я даже имена не знал. Там и девушки были, и парни.       — Ты мне так просто это говоришь, будто это нормально.       — Я и не считаю, что это нормально, но ты сам спросил.       — Почему я должен вообще тебе теперь верить? Я даже не уверен, что вот это — правда.       — Раф, я тебе ни разу не врал. Да, я не уточнял своё имя, потому что я уже сам к нему привык, а к слову не было признаться. А насчет второго я не сказал в самом начале, чтобы от себя не оттолкнуть, а потом об этом рассказать было бы странно, тоже ни разу не было к слову.       Рафаэль молча на него смотрел, почти буравил глазами. Он отворачивается и обходит парня, идя в сторону дома сам, хоть и медленно. Лео не ощущал, что ему было стыдно за это, ведь он действительно не пытался это утаить, просто было бы странно это рассказывать. Выдохнув напряжение, тоже разворачивается и идёт дальше. Его мягко берут за руку в рамках поддержки. Лео взглянул на Майки, что встал рядом и шёл с ним так. Дон вновь шёл молча, думая о чём-то. Вероятно об произошедшем.       Оказавшись дома, Рафаэль также молча уходит на второй этаж, излучая обиженную ауру.       — Тебе помочь в готовке? — подёргал конопатый чужой рукав.       — Не нужно, спасибо. Но можешь посидеть со мной.       — Хорошо.       В итоге Донни тоже пошёл с ними, но залез под одеяло котацу, чтобы согреться так как в доме было прохладнее, чем снаружи. А он мерзляк.       — И всё-таки… — начал светловолосый негромко, чтобы не разбудить спящего Ди, поглаживая его его по волосам, —… как нам к тебе обращаться? Я хочу называть тебя по имени, мне, кажется, это правильно. Прозвище это здорово, но мы же друзья.       — Не знаю, — пожимает плечами Лео, убрав кастрюлю с огня, чтобы обернуться лицом. — Мне немного неловко.       — Почему? У тебя очень красивое имя и фамилия. Единственное, я имя не запомнил ещё… — неловко хихикнул он, вызывав и у Лео улыбку.       — Можешь просто Ичи.       — Хорошо, Ичи, — парень улыбнулся, одобрительно кивнув. Краем глаза замечает силуэт Рафа на нижней ступеньке лестницы. Он его пальцем приманил к себе и вновь поднялся.       Он идёт за оппонентом, что подозвал его на разговор. Тот стоял по середине комнаты с карманами в руках, подтаптывая мелодично носком по деревянному полу.       — Значит так, — повернулся он к нему, — Ичи, — взвинченно произнёс первую букву имени задира, потерев под носом пальцем. — Нам надо расстаться, — оппонент не успевает отреагировать, только раскрывает в шоке глаза. — Шучу. А то ты слишком расслабленный пришёл.       — Тьфу ты… Не шути так.       — Короче, — уже спокойнее начал говорить холерик, вяло покачавшись с носков на пятки, — давай ты сейчас скажешь вообще всё, что ты мне никогда не рассказал, не планировал рассказывать или планировал рассказать через несколько лет. Без утаиваний, без всего.       — Это потому что я теперь не вызываю у тебя доверие? — Нет, — Раф берёт его за руку, помяв. — Я просто хочу действительно знать о тебе достаточно. Ты знаешь обо мне всё, ну может парочку мелочей не знаешь, например… Я насекомых до сих ужаса боюсь. От этого ни горячо, ни холодно, а твои подробности ну немного так имеют значение. Для меня точно.       — Ты злишься?       — Конечно я, блять, злюсь! — быстро вскипает парень, сжав чужую руку неосознанно. — Я встречаюсь с челом, которого всё это время называл не тем именем, конечно меня это пиздец бесит! — он на выдохе отпускает руку того, взглянув в глаза вновь спокойнее. — Но от понимания тебя и твоих действий, я не становлюсь более спокойным.       — Прости.       — Так ты будешь рассказывать?       — Да. Хорошо, — Лео оборачивается и вытаскивает из шкафа две запасные подушки, которые нужны были для кухни, чтобы на них сидеть. Он их кладёт на пол и присаживается на одну из них на колени. Рафаэль садится на соседний в позу лотоса, оперевшись за собой. — Может, у тебя есть вопросы?       — Да не то чтобы. Только, наверное, чтобы ты чуть подобнее просветишь в свои половые похождения. Сколько у тебя точно было тех, с кем ты ебался?       — Мм… — Ичи молчит, даже немного краснеет, на что Рафаэль достаточно ярко мимически реагирует. — Ну… Девушки три было. Мужчин семь. Десять, получается.       — Почему ты краснеешь?       — Ну мне неловко…       — Я тебя правда не понимаю иногда. Ладно. Рассказывай остальное.       — Ну я ещё хотел рассказать тебе о своём рождении, наверное.       — Ты бы ещё со своих бабушек и дедушек начал. Так.       — Ну моя мама забеременела случайно. Если я правильно помню, то они были одноклассниками, после выпускной церемонии занялись делами своими по-пьяне. А дальше как обычно. Она узнала о беременности, в их семьях к аборту относились очень отрицательно, так что их заставили пожениться, ну и родить ребёнка.       — А откуда ты это знаешь такие подробности?       — Мама рассказала.       — Ага…       — Ну в целом она в первые мои года ещё пыталась о мне заботиться и пыталась построить какой-то семейный очаг, но папа постоянно пропадал в казино, пропивал деньги в барах. В итоге мама вообще остыла и стала заниматься своей жизнью, а мне дома находится особо не хотелось, поэтому я занимался всем подряд, лишь бы не ходить домой. Поэтому у меня куча небольших умений. Танцы, пение, боевое искусство, рисование, английский. Секс?.. Конечно меня не били, но часто кричали. Друг на друга, на меня, — Ичиро пальцем гладит свою коленку. — Не могу сказать, что мне было прям плохо, у некоторых ребят в моём классе было куда хуже. Но дома находится было точно тяжело, учитывая, что была высокая вероятность попасться под горячую руку, а так возвращался перед комендантским часом и по-тихому шёл на второй этаж спать. Иногда была возможность не возвращаться домой. Потому что стал по-случайности попадать в чужие дома. Как раз Миура меня туда и приводил, и там я случайно стал интересом какой-то девушки. Она была явно старше меня, а ещё явно пьяная, так что не удивительно, что она посчитала меня своим ровесником.       — А это не изнасилование?       — Не знаю, — пожимает он плечами. — Я не помню, что мне было неприятно или что я хотел или не хотел. Я был такой, мол, вау, это что-то странное и физически приятное, я хочу узнать об этом больше. Ну и узнал. Ходил на подобные мероприятия и дальше ради интереса, а потом и целенаправленно, ведь, как оказалось, таких как я было достаточно и каждый раз на этих мероприятиях появлялся кто-то новый, поэтому и оппонент всегда был новым, и, вероятно, ты мог даже не знать его имя, ведь потом вы максимум пересечетесь в толпе в том же месте, но в другой день. Как я понял, там кто-то за редким исключением занимался сексом с тем же человеком. Конечно было несколько навязчивых парней, с которыми я больше не хотел спать, а они до меня докапывались и, вроде как, даже преследовали. Такеши был один из них, но он то исключение, который своего добился. И зря, — он закатывает глаза, отвернув вяло голову.       — Я тут вспомнил, — начал холерик, оперевшись на колени локтями, — ты мне рассказывал, что переехал в Америку, потому что твои родители сюда переехали и у тебя якобы выбора не было.       — Я приврал, чтобы не углубляться в свои проблемы. Если бы тебе сказал, что я практически сбежал из дома и от назойливого бывшего, то поставил бы тебя в неловкое положение, а мы тогда только начали встречаться, я не хотел отталкивать.       — Ладно, — Раф взглянул вниз, ожидая продолжения подробностей. Они молча посидели вместе несколько минут под звуки гудения техники с первого этажа. По ощущениям даже холодильник было слышно. — Это всё?       — Думаю да, — Ичи так и сидит отвёрнуто, поглаживая пальцем уже по полу.       — Я правда не понимаю почему ты так активно мне врёшь постоянно. Мне твоя полуправда не нужна, говори всегда как есть, я ложь не выношу вот пиздец как. Или я чем-то не заслужил твоё доверие?       — Не-а…       — Ну вот и я так думаю. Ну как бы да, всё бывает, но мы уже год общаемся, какую-то базовую информацию о тебе я же должен знать, а не случайно узнавать это от окружающих. Твоё имя, блять, например. Сколько ты перетрахался. Ты хоть проверял здоровье после всех этих «чудесных» контактов?       — Конечно.       — Ну радует, — Рафаэль смотрит в противоположную сторону, дуя губу и снова что-то обдумывая несколько секунд. — Меня бесит, что ты настолько отличаешься от того, каким ты был раньше и сейчас.       Флегматик напряг плечи, подняв их выше. Он даже подумал, что ему показалось, но собеседник продолжил.       — Мне даже больше верится теперь в то, что ты изначально планировал просто меня трахнуть и в процессе приврал о любви, чтобы я точно тебе дал.       Ичиро достаточно неспешно обернулся, Рафаэль чувствует взгляд на себе, так что тоже поворачивается.       — Не говори такого, пожалуйста… — он это сказал так тихо, что, по ощущениям, у него эти слова шли не из горла, а прям откуда-то изнутри. Холерик растерянно смотрит на него, подняв брови. — Это не так… — его холодная рука лежала на своих коленях ладонью вверх, в большим пальцем второй руки мял её нервозно, надавливая на центр до лёгкой боли.       Задира ощущает вину, которая бахнула его по голове большой кувалдой. Он помял одежду на себе, стерев выступавший на пальцы пот. Пока он думал, что сказать, чтобы смягчить ситуацию, парень сам начинает говорить.       — Ты правда так считаешь? — он приоткрыл глаза, глядя мокрым взглядом вниз. — Я ведь никогда так не думал, ни разу у меня не было такой мысли, и уж тем более я не вёл себя таким образом, чтобы ты начал так думать. Я не понимаю… — со стороны казалось, что он буквально потухает, пока уже шмыгнул носом. — Я же правда стараюсь, как могу, чтобы не повторять своих ошибок, чтобы не разочаровывать, — сам он ещё не плакал, но голос уже проседал. — Я правда не понимаю, что я делаю не так, я всё делаю из хороших побуждений, я не хочу никого беспокоить лишний раз своими переживаниями, я не хочу углубляться в свои проблемы, потому что мне не всегда приятно всё это вспоминать, даже тут мне находится ужасно тяжело до сих пор, я пытался начать какую-то новую жизнь, отречься от той, которая была здесь, я себя почти полностью переделал. И у меня почти вышло, но всё опять и опять вынуждает меня страдать и жить в этом ужасе, который меня преследует. У всех хорошие любящие родители, у всех нет никаких неприятных бывших, которые их кошмарят, у всех было относительно нормальное детство, а мне нужно пытаться быть нормальным, хотя у меня ничего из перечисленного не было, — его руки трясутся, особенно это заметно когда он прикладывает сгиб кисти руки к лицу между бровями, дрожаще вздыхая и пытаясь унять тревогу в груди. Он был почти уверен, что Раф не пошутил и он его бросит прямо сейчас. И его это пугало сейчас очень сильно. Он нервно дышит, сам дрожит весь. У него уже были мокрые ресницы от слёз, которые копились в глазах, но моментами всё-таки стекали по лицу к подбородку, хныкая беззвучно.       Он был так углублён в собственные переживания, что накрыла его как пелена, даже не услышал, как Раф его звал несколько раз, чтобы его немного приостановить. В итоге он взял его за плечо, помяв его и привлекая к себе внимание.       — Погоди, успокойся.       — Да как я могу успокоиться, если ты мне сначала шутишь, что расстаёшься со мной, а потом говоришь, что я какой-то не такой, что я поменялся. Конечно я поменялся! — парень встаёт с подушки, выбирается из руки оппонента, и сразу же уходит к лестнице, немного топая неосознанно и стирая с лица слёзы.       — Да погоди секунду, куда ты несёшься? — холерик шёл почти позади, ступая по пятам. — Лео! — но это не помогало, тот уже обул какие-то уличные тапки и выскочил из дома. — Да блять!       Бунтарь наспех запрыгивает в свои кроссовки, не завязав шнурки. Его ещё успел позвать Майки, который хотел узнать, что случилось, но тот рявкнул на него, что тот не вовремя лезет. Он спорить не стал, продолжая сидеть на месте и играясь с чужими волосами.       Рафаэль успевает поймать чужой силуэт, когда он заворачивал за угол дома. Он добегает до туда, а догоняет только потому, что оппонент заметил темп бега и остановился на улице, ещё стирая с лица слёзы ладонями.       — Почему за тобой бегать надо?       — А ты почему тоже убежал, когда разозлился, что я тебя в драке победил? — парирует Ичи, пока убирает волосы с лица, что немного липли к его влаге.       — Бля, ну это другое, — он встаёт рядом, осмотрев его грустное лицо. — Или ты думал, я за тобой не пойду?       — Не знаю, — азиат шмыгает носом, посмотрев в ответ с опущенными бровями.       — Дурак, — Раф тянет руку, чтобы его приобнять, но тот умыкнул, придержав чужую руку. — Чё?       — Не на улице.       — Ты мне это так и не пояснил. Почему нельзя?       — В Японии не все хорошо относятся к однополым парам, да и проявлять отношения на улице неуважительно к окружающим, а нам тем более…       — Ой, блять, а жить-то тут как? В шкафах закрываться?       — Не кричи, тут такие правила, от ругани систему не поменять.       — Ну пошли тогда обратно, нытик, — он разворачивает его за спину и за неё же ведёт домой обратно. Ичиро послушно идёт, а в доме Рафаэль сразу его тащит в туалет, чтобы умыть. — Ты такой придурок, — он теперь спокойно его обнимает за плечи одной рукой, притянув к себе поближе.       — А зачем ты такую фигню мне говоришь?       — Ну перегнул, — он прибирает ему волосы за уши свободной рукой. — Я не думал, что ты воспримешь это так серьёзно.       — Ну надо думать в следующий раз, — Раф фырчит на него, но не говорит ничего в ответ, только обнимает второй рукой, притянув к себе с силой и обняв крепко. Флегматик опускает голову на плечо лбом, обнимает в ответ, сжимая его ткань одежды.       — Извини.       Ичи в ответ молчит, но притирается к плечу, вздыхая туда ещё с лёгким придыханием, из-за недавно закончившегося плача.       — Ты так и не ответил, считаешь ли ты так, как сказал…       — Я ответил, но ты не услышал меня. Я сказал, что я так не считаю и не считал. Просто сомнения есть же не только у тебя, если ты не знал.       Азиат угукает ему под ухо, затем встаёт плотнее и обнимает крепче. Задира отвечает тем же, сжав его в руках.       — Мы это ещё обсудим, — мямлит длинноволосый.       — Ты хочешь?       — Мы толком не поговорили, мы ни к чему не пришли.       — Ну да. Я просто разозлился из-за этого всего.       — Я понимаю.       Рафаэль немного отстраняется, чтобы суметь посмотреть друг на друга. Он потрепал его по щеке уже известным жестом, отчего второй приспускает голову с неожиданно мягкой улыбкой, которую Раф уже не видел по ощущениям тысячу лет. Он ведь так нормально и не улыбнулся ни разу с момента, как он пережил тот кошмар с похищением. Холерик от этого молниеносно тает, хлопая глазами. Он целует его в щёку. Ичиро даже улыбнулся шире, слегка покраснев. Бунтарь вздыхает беззвучно, ложится ему на плечо, снова обнимает и гладит по спине, прижимая к себе.       — Знаешь, что ты придурок? — мямлит он ему возле шеи.       — Ты не лучше.       Задира тихо смеётся, ответив с улыбкой в голосе:       — Ай… За это я тебя и люблю, — азиат краснеет с партнёром на пару, они переглянулись, будто это было действительно неожиданно услышать.       — И я тебя люблю, — с какой-то неожиданной осознанностью отвечает он, погладив взъерошенные волосы партнёра, смотря ему в глаза расслабленно и спокойно. — Стоит вернуться обратно и доготовить еду.       — Сейчас пойдём, — он обнимает его крепко, не отступая и не отпуская. — Постоим ещё чуть-чуть.       Ичиро не двигается, обнимает его в ответ и гладит по волосам и спине, прекрасно понимания и разделяя желание оппонента. Они постояли в туалете ещё минут пять или шесть так, пока Рафаэль не отстраняется, посмотрев на лицо визави. Он тыкает ему в щёки указательными пальцами.       — Улыбнись ещё раз, — Ичи немного не понимает, но слегка приподнял уголки губ. Задира опускает руки ему на плечи и макушку в грудь, скрыв непонятное покраснение ушей и щеке. — Спасибо.       — Да не за что, — он целует его в волосы. Через секунд пять Рафаэль поднимает голову.       — Мне тебя правда надо называть Ичи? Я понимаю, что это твоё имя, и это правильнее, но ты этого хочешь?       — Знаешь, я был бы рад, если бы ты звал меня и так, и так.       — Как скажешь.       Лео возвращается на кухню, где доготавливает еду. Раф тоже присел на одной из сторон котацу, взглянув на спящего друга, что спал подозрительно крепко.       — Чего это его так вырубило?       — Не знаю. Я когда ему массирую макушку во сне, он спит куда крепче. Вон, аж слюни текут, — он салфеточкой подтирает ему их и продолжает гладить его по голове. — Милашик.       — Да вообще, — усмехается бунтарь, переведя взгляд на парня возле плиты. Он вздыхает негромко, ещё слышая краем уха, как тот переменчиво шмыгает. — Милее некуда…       — Я закончил, — флегматик ставит четыре тарелки и накладывает всем порции еды, ставит четыре стакана, наливает заварки в каждый, а потом разбавляет кипятком, насыпает сахара Майки и Рафу, как они любят: четыре и два соответственно. Взяв палочки в ладони, будто молится, что-то говорит на японском, как и всегда, и начинает есть.       Конопатый начинает тоже кушать, Ди бесшумно проснулся и сел, тоже начав лениво поглощать свою небольшую порцию. Задира ест вилкой, как и остальные, поглядывая на партнёра.       — А что ты говоришь каждый раз до еды и после? Типа приятного аппетита и спасибо за еду?       — Ну да. Что-то такое. Это просто благодарность за возможность поесть.       — Молитвенное что-то?       — Ну да. Я не задумывался обычно, я всю жизнь так делал, как и все.       Они вместе кушают, Рафаэль заканчивает первый, благодарит за еду и встаёт.       — Природа зовёт, — объяснил брюнет причину спешки, а по пути погладит Лео по макушке лёгкими движениями.       Когда они слышат звук защёлки туалета, конопатый тянет руку к лицу Лео.       — Всё хорошо?       — Да, конечно, — кивает он слегка. — Не переживайте, у меня всё как всегда.       — Точно? — светловолосый пересаживается рядом, приобняв за спину одной рукой. — Ты же плакал, да? — Ичи смотрит на собеседника, на Донни, затем вниз.       — Просто опять резко эмоции накрыли от всего подряд в моменте. Ещё и Раф шутник тот ещё, — второе предложение он забубнил, супив бровь.       — А что сказал? — поинтересовался Донни.       — Говорит, расстаюсь с тобой, а потом такой, мол, шучу. Чтобы не расслаблялся, — он закатил глаза, надувшись, затем продолжил есть. — Дурной.       — Дурной.       — Дурной.       Голубоглазый гладит спину друга, последний дожевал и незаметно присел ближе к Майки, который принимает это за знак, чтобы обнять полноценно. Ичиро позволяет себя обнять, повернувшись лицом и сидит так, пока ему подбадривающее хлопают по лопатке. Он отстранился, улыбнувшись азиату, что ответил тем же, но на более сдержанно.       — Всё будет хорошо, ты справишься со своими внутренними переживаниями, — Майки гладит его по белоснежной кисти и присаживается обратно. — Ты хотя бы улыбаешься уже, это очень здорово.       — Спасибо, Майки. Это очень мило и мне приятно, — Ичи погладил его по макушке, Майки с улыбкой высунул кончик языка.       В моменте благородная тишина прерывается забавный взвизгом, который приблизился к кухне. Раф просто пулей выскочил из туалета практически на носочках.       — ЛЕО, В ТУАЛЕТЕ ЗМЕЯ, — верещал он, показывая на животное пальцем.       — Змея?! — встаёт Донни, выглянув из кухни, где в конце коридора был туалет. — Действительно. Полоз какой-то. Они вроде безвредны.       — Да какая разница?! — хмурится задира, затеребив волосы Дона обеими руками. — Зубы то у неё есть!       — Не тряси меня!       Конопатый тоже посмотрел, увидев, как двухметровая змеюка выползает неспешно из туалета. Он уже хотел пойти, чтобы поднять её, но Лео его остановил.       — Не надо, — у него в руках уже была какая-то палка с раздвоенным кончиком. Он подловил животное на палку, поднял и вынес на улицу, открыл калитку и аккуратно опустил на асфальт, закрыв за собой.       — А почему нельзя?       — Она ж из туалета выползла. Возможно она из канализации. Да и в целом не особо чистая, — Ичи убрал палочку в шкаф, прикрыв и дверь в дом. — А ещё не думаю что ей было бы приятно, если бы её трогали, — флегматик встал рядом с Рафом, с усмешкой тыкнул ему в бок, смотря с прищуром. — А ты ещё и змей боишься?       — Д-да блять, я обосрался, когда я ссу, а тут змея между ног. Конечно любой бы испугался!       — Ну-ну, — хозяин дома входит снова на кухню, чтобы всё прибрать за нами.       — Обкакаться, пока писаешь, это называется недержание, Рафи-бой, — Майк ему подмигнул с ухмылкой.       — Боже, заткнись, — всё ещё смущается Рафаэль, что так испугался. Но в моменте это было жутко.       Пока Лео мыл посуду, а Майки с Ди пошли на второй этаж, Раф подошёл к первому, опёрся рукой с боку от него на тумбу и ненавязчиво коснулся губами его щеки. Тот повернул голову, будто показалось. Он ничего не сказал, лишь вопросительно изогнул тонкие брови. Задира снова дарит ему лёгкий поцелуй в уголок губ, как бы подтверждая своё действие. И заодно добивается желанной реакции: юноша краснеет, переводит голову ровно, его снова мягенько целуют в щёку, даже вынудив его наклониться на бок на нём сколько градусов.       — Yame-e-e, — тихо без назойливости просит с мягкостью в голосе.       — Не буду я «яме», — бубнит Раф ему в щёку и слегка кусает, не оставив никаких следов, кроме влажных.       — Ну, Раф, — он снова поворачивает к нему голову с приподнятыми уголками губ и касается носом чужого. — Что за внезапная нежность? Благодарность за спасение от жуткой змеи?       — Иди ты, — усмехается Рафаэль и накручивает его волосы на указательный палец, придерживая руку локтём на плече собеседника. — Просто так. А то ты так одиноко стоишь, моешь посуду.       — Хочешь помочь? — он суёт ем в руку мокрую тарелку. — Вытирай.       — Ой, бля, — даже так темперамент берёт посуду и вытирает одну за другой, складируя её поодаль. — А тут реально так много живности?       — Ага. Цикады, пауки, змеи. Я слышал, как некоторые цикад называют большими тараканами, — смеётся он. — Но это не так. Пауки и змеи вот летом как раз и вылезают обычно.       — Фу…       — Ну, что ж поделать.       — А ты уехал действительно только из-за родителей и навязчивости Такеши? Это единственные причины? Почему просто не в другой город Японии?       — Я думал так сделать, но ко мне бы всё равно приехали, а ещё… Япония безусловная красивая, технологичная, культурная и её очень люблю, но она не даёт мне ту свободу, которую я сразу получил в Америке, — Ичи ложится Рафу на плечо, продолжая мыть посуду. — Я могу ходить с тобой за руки на улице, я могу устроится куда угодно на обычную работу, а также конкуренция меньше, цены ниже. Культура культурой, но мне нужна свобода, без неё я чувствую себя просто ужасно. И недавний месячный опыт это подтвердил.       Рафаэль целует его в лоб, опустив слегка голову, чтобы встретиться взглядом. Лео лишь кратко на него взглянул, после чего снова прячет их за ресницами.       — Знаешь, на самом деле, мне очень тяжело по ощущениям найти своё место где-то. Что в родной стране, что в чужой. Там очевидно почему, а здесь я не ощущаю себя собой в той мере, в которой хочу, — он трётся к виску того лбом. — Это глупо?       — Слушай, не знаю, — он приобнял его рукой, пожмякав плечо. — По сути нет. Но мне кажется ты слишком паришься о своей статусности. Я к тому, что всем, в целом, насрать, на тебя. И на меня. И на всех, кроме себя. И никто у нас точно не заметит что ты какой-то не такой, если уж ты совсем какой-то не от мира сего. А на других могут обратить внимание только те, кто в себе не уверен, и в отличных от себя гнобят, так как не понимают. Но они ж нищеёбы. Они жалкие. Подстраиваться под таким вот это глупо.       — Ты прав, — задира целует его снова, но в макушку и отпускает. Они домывают посуду, Лео рассказывает её на полку, пока Рафаэль вытирает стол котацу.       Задира тыкает ему в кончик носа и уходит на второй этаж. Лео его проводил относительно удовлетворённым взглядом, опускает его к полу. Оглянувшись на кухню, всё-таки уходит, выключив свет, пользуется туалетом и только после этого идёт спать, попутно везде выключая свет. Друзья уже разложили постельное бельё и ждали его, чтобы поболтать перед сном.