Чувствительность

      Лео с непреодолимой тяжестью открывает глаза. Открывать их просто не хотелось, так как был этот страх внутри, что сейчас он откроет глаза и увидит снова этот мокрый подвал, эти грязные подушки и одеяло, матрас. Будто только при открытии глаз его нос начнёт чувствовать всю подвальную влажную вонь.       Но, преодолев себя, видит только мягкие подушечки, на которых он и лежал, не менее теплое одеяло, и запах постиранного постельного белья в перемешку со свежестью. Поднявшись на руках, оглядывается в утреннем полумраке. Шторы были закрыты, но не идеально, так что линии разрезали комнату от потолка до пола жёлто-оранжевом просветом.       Никого не было, только он. Да и было тихо. Лео встаёт и идёт сначала в ванную, чтобы умыться. На самом деле он всё ещё не привык вновь к тёплой воде из раковины, поэтому медленно окунает лицо в ладони с тёплой и мягкой водицей. Он постоял так, сходил в туалет и вышел обратно к комнате, где нарисовался Донни, но без очков, так что он забавно щурился и хмурился.       — Доброе утро, — желает вышедшему из туалета.       — Утра. Сколько времени? — Леонардо присел на своё место, взглянув на Ди, что лежал на боку приоткрытый очередным пледом.       — Десять.       — Ясно, — Леонардо мнёт свой плед, укрывая ноги. — А ты где был?       — Провожал Майки. Ему сегодня на стажировку. Он решил, что хочет походить на работу.       — Это чудесное желание, — Лео кивает будто сам себе. — Он пошёл в общепит?       — Ага.       — Он приживётся.       Лео ложится обратно на подушки, скрещивает пальцы своих рук. Донни смотрит на друга.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально. Вроде, — пожимает плечом азиат. — В каком-то таком... Состоянии странном. Будто во сне нахожусь.       — Ты пережил такой стресс, не удивительно. Мне искренне жаль, что тебе пришлось это терпеть целый месяц. Правда.       — Мне приятно это слышать от тебя, Ди. Учитывая, как тебе тяжело передавать свои чувства и эмоции словесно для других. Я ценю это.       — В данной ситуации я готов переступить через себя. На самом деле, я вообще плох в подборе слов...       — Не утруждай себя. Всё хорошо, — Лео приподнялся, слегка переполз, чтобы дотянуться и потрепать друга по макушке довольно мягко. — Я чувствую, что ты ощущаешь. И мне приятно. Но мне сейчас тяжело выражать какие-то эмоции, я совсем выжат.       — Да, я понимаю это ощущение. Может не то, что испытываешь ты сейчас, но предполагаю. Ты думаешь что-то о проработке своей травмы у психолога?       — Я пока не хочу ворошить эту свежую рану. Хочу отдохнуть с вами. Может позже, когда вновь адаптируюсь к нормальной жизни, от которой отвык.       Леонардо ложится на своё место, приподнимает одну из подушек, которая сильнее всех пахла Рафом, потому вопрос родился сам собой:       — А Раф где?       — Он проснулся с нами, пошёл в туалет после того, как мы проводили Майки, и вот... Всё. Может чем-то занят.       Как раз через минутку к ним заходит Раф.       — О, доброе утро, — Рафаэль подходит и присаживается на место, где спал изначально.       — Доброе, — кивает ему флегматик. Покосившись на Донни, видит, что тот уже улёгся на бок и, видимо, пытается заснуть, поэтому дальше их диалог был шёпотом.       — Как спалось? — темперамент гладит его по голове, прибрав волосы за ухо. На это действие Нардо притирается к его руке, потянувшись ближе лицом.       — Крепко.       Бунтарь мягко целует его в лоб. Они ложатся снова на подушки, Раф сразу его обнимает, как перед сном, прижав к себе. Леонардо даёт себя прижать к груди, пока он просто лежал, глядя вниз в неясной ему фрустрации. Но всё же он обнимает его рукой, попытавшись спрятаться в объятиях. Запах парня его очень успокаивал, но уснуть больше не получилось. То ли из-за какого фонового привычного страха, что это всё сон, что сейчас на самом деле ему лучше не засыпать, ведь проснуться от долбёжки в заднем проход не хочется, да и в целом ещё не было ощущения полноценной безопасности, его и не хватало.       Но, как флегматик понял, Раф тоже не спал, а просто лежал и поглаживал его спину уже как двадцать минут. Лео поднимает голову, на него сразу смотрят в ответ. Холерик перекладывает руку со спины к щеке визави, оглаживая её большим пальцем. Заметив, как тот расслабляется вновь и чувствует себя куда лучше, когда Рафаэль его гладит, он не убирает руку слишком быстро. А перед этим, Раф её потрепал, как делал ранее и берёт его руку под пледом, скрестив там пальцы.       — Ты всё это время работал?       — Ага. Бродить по улицам было бессмысленно, а сидеть без дела мне было уж совсем тяжко. Я работал практически каждый день либо в ночную, либо в дневную и спал. Короче денег много теперь, я не знаю, куда их потратить.       — Этот вопрос очень легко исчерпать. А мой телефон у тебя?       — Да, в комнате лежит.       — Мне жаль, что ты так переживал за меня. Не знаю, что у тебя было в голове в тот момент, но вряд ли что-то хорошее. И что это так на долго затянулось. Возможно, я мог бы раньше уже убежать, но каждый раз мне чего-то не хватало. То ли смелости, то ли уверенности, то ли сил. А может все сразу, — бунтарь накручивает волосы собеседника на пальцы, оглаживая большим. Они не блестели так, как раньше. Им нужно восстановиться после того, что они пережили. Кончики все секлись и были словно соломенные, сами локоны не такие пышные, а скорее склеенные между собой и висящие, а ещё и отросшие, ломкие, тёмные. — Ты меня слушаешь?       — Да, прости, — холерик переводит взгляд от волос обратно. — Тебе не надо себя винить. Ты вообще не виноват ни в чём. То, что переживал ты, не сравнимо с тем, что надумывал себе я. Какие у тебя мысли сейчас?       — Отдохнуть хочется. У меня всё ещё стоит этот противный запах, и вкус какой-то... Ладно, — вдруг замолчал он, просто подполз вновь ближе и спрятался лицом в теле партнёра, что обнимает его.       — Можешь высказаться, всё хорошо.       — Не хочу.       Задира вздыхает и целует его в макушку несколько раз беззвучно, ощущая, как в его руках чужое тело слегка расслабляется от объятий и поцелуев.       — Ты можешь на меня положиться, ты же знаешь, — Лео сжимает одежду парня с боку, поджав и губы. Ему хотелось ответить совершенно иначе, но он переформулировал ответ сразу же:       — Не всегда будут ситуации, когда ты можешь помочь, — Лео не хотелось грубить. Но и разговаривать настроения не было от слова совсем, но в объятиях Рафа было очень тепло и комфортно, поэтому он продолжает прижиматься, притираясь лицом. — Но я запомню.       Брюнет гладит лежащего рядом. Не смотря на попытки Леонардо изменить фразу, её суть он уловил. Конечно Рафаэль себя винил, что не смог вовремя оказаться рядом. За то, что опоздал. За то, что даже не додумался пройтись по ближайшему району. За произошедшее в целом. Конечно он не дурак: понимает, что за действия Такеши несёт ответственность только он сам, но всё равно вина в нём сидела. Сильная и жгучая. Неужели он совершенно не способен как-то уберечь своего парня? Они так часто находятся вместе, и всё равно не было пока полноценной ситуации, когда Раф смог предотвратить что-то плохое. Избиение Такеши не в счёт. Это больше похоже на собственный выпуск пара. Если хоть ещё один раз случится подобное — он не знает, что с собой сделает, но этого не должно произойти. Слишком много ошибок это стоило.       Вечером они уже вылезли из комнаты, чтобы перекусить. И как раз возвращается Майки. Оставив вещи в коридоре, проходит к ним и сначала уваливается объятиями на Донни, устало вздохнув.       — Ой, весь день на ножках стоял, это кошма-ар, — Дон хлопает ему по макушке, жуя свою порцию. Конопатый смотрит на Лео, перебегает к нему и тоже обнимает, прижавшись крепче. — Лео, братик, как ты??       — Я в порядке, — Лео гладит его по макушке. — Спасибо.       — Надеюсь, ты не врёшь. Я тебе купил онигири, — он достаёт из сумки пакетик и оттуда рисовый треугольник. — Без всего.       — Спасибо большое, — кивнул он ему слегка и принимает онигири. Он как раз доел свою еду и стал поедать рис, облизывая рис с уголков губ.       — Как твоя стажировка? — склонился вперёд над столом Рафаэль.       Микеланджело в красках рассказывает весь свой день, жестикулируя и прыгая на месте. Все трое слушали, ещё доедали свою еду, а затем вновь разошлись. Лео пошёл в их с Рафом спальню. Он в неё так и не зашёл в неё за эти дни, они спали в той общей комнате, чтобы ему было спокойнее, и это было действительно так.       Лео стоит в двери, осматривая неизменившуюся спальню. Рафаэль подходит сзади, осмотрев комнату тоже через чужое плечо, затем перевёл на него взгляд и слегка приобнял. Нардо берёт его руки сверху и скрашивает с ними пальцы на своём животе. Ему было немного тревожно, не до конца понимая причину.       — Помоешь мне голову? — с неожиданной просьбой поворачивает голову азиат.       — Да, без проблем. Иди пока, я принесу новое полотенце.       Лео уходил в ванную, где набирает воду в ванную, раздевается и залезает, полив волосы водой из ладоней, сидя достаточно скупо. Холерик заходит, оставляет полотенце на крышке унитаза, смачивает руки в воде и выливает немного шампуня на волосы оппонента. Присев на стул, который здесь был, начинает массировать его макушку, втирая заодно шампунь, что пенными клочками медленно стекали по отросшим волосам. Задира с особой отдачей пальцами проходил по макушке, вескам, верху лба и затылку. Лео совсем расслабился, водя руками под водой туда-сюда. Было приятно.       Холерик набирает воду из ванной в ковшик и аккуратно поливает, прикрывая ладонью путь к его лицу, чтобы не заливать глаза. Смыв шампунь, снова проделывает то же самое, когда клубков мыла стало в три раза больше, что вся его голова была в белой пене, которую тоже смыли. Следом берёт кондиционер и наносит на все волосы, втирая пальцами в них, затем просто опирается мокро-мыльными ладонями на бортик.       — Будешь купаться?       — Да, я бы полежал немного, — Лео поднимает две ладони, наблюдая, как из них вытекает вода из всех щелей. Ему кладут крупную ладонь на одну из них и крепко сжимают. Нардо обернулся, приоткрыв глаза пошире, чтобы встретиться в чужим взглядом. — Что у тебя с лицом?       — Ничего, наверное, — задира склонился, притеревшись лбом к чужому с закрытыми глазами и опущенными бровями. — Просто смешанные чувства.       — Извини.       — Нет, не извиняйся. Я просто переживаю за тебя, это же не твоя вина.       — Наверное нет. У меня у самого чувства смешанные. Я должен был рад, что я вернулся домой и что я с тобой.       — Тебе нужно понять, что ты дома и что всё действительно будет, как раньше. Ну, в плане быта по крайней мере точно. Ты уверен, что поездка в Японию на тебя негативно не повлияет?       — Вряд ли все будет идеально, но будет больше хорошего, чем плохого, — Лео мнёт руку того, взглянув на их конечности на пару секунд, затем снова в зелёные грустные глаза. — Я по тебе скучал... — достаточно неожиданно мямлит он, так как глотал неожиданно появившийся ком. Только-только его лицо не проявляло никаких эмоций, только опустошение с какой-то апатией, но теперь же он будто всё это время глотал слёзы и потому много не болтал. Он утыкается в кофту того лицом, сжав её рукой в районе груди. Раф его обнимает за голые плечи, согнувшись ближе. Обычная вода с мылом смешалась с несколькими солёными горькими каплями.       Задира отстранился, придержав оппонента за лицо, вытирая ему слёзы.       — Я тоже по тебе скучал, — Рафаэль избавляет чужое лицо от остатков слёз при помощи поцелуев, притеревшись вновь лбами, на что Нардо реагирует активнее, притираясь резче, пока поджимал губы от тоски. — Я рад, что ты вернулся, что ты цел хотя бы физически.       — Я такой проблемный для тебя.       — Это не так, — сидящий вне ванны берёт чужие руки в свои за пальцы, оглаживая большими пальцами. — Пока ты мне доверяешь, то все проблемы будут вне нас. Понимаешь?       — Не совсем...       — Ну, проблемы будут, но если мы будем справляться с ними вместе, то это всё можно преодолеть. Проблема не ты и никогда ей не был. И не я. Они все снаружи, на пути.       — С каких пор ты разговариваешь как романтик? — с усмешкой в голосе спрашивает Леонардо.       — Очень много с Майки разговаривал, бе... — Лео лишь слегка приподнимает уголки губ на момент. — Давай смывать тебе эту штуку.       Бунтарь смывает с волос парня кондиционер, вымывает хорошенько и всё убирает, моет руки в раковине, вытирает и убирает стул.       — Сколько будешь валяться?       — Минут десять и выйду.       — Хорошо. Тогда я тебя жду.       Оставшись один в ванной, азиат ложится во весь рост в воду, хлопая пальцами себе по животу под водой. В ушах был небольшой шум, который он заметил только когда больше ни с кем не говорил. Закрыв глаза полностью, медленно уходит под воду головой, заглушив внешние звуки. Но не мысли в голове.       Несмотря на прошедшие дни после спасения, весь месяц, проведённый в подвале, не уходил у него из головы. Каждый день он будто проносился в мыслях целиком, а он никак не мог прервать это бесконечное нежелательное кино. Как и сейчас. Не ясно, сколько ещё ему понадобится времени, чтобы отпустить это хотя бы немного, чтобы не думать об этом каждый день. Пока он просыпается и засыпает с этими мыслями — день можно было считать упущенным. Сегодняшний в том числе.       Леонардо вынырнул из воды и садится, поглаживая свои гладкие из-за воды колени. Находится в одиночестве становилось невыносимо всё больше, с каждой минутой эти гадкие мысли захватывают его всё больше.       Поэтому он торопится смыть с себя всю воду, вылезти, вытереться, переодеться и удалиться из ванной комнаты.       В комнате сразу стало уютно, как и было раньше. Тёплый свет прикроватной лампы, свежее постельное бельё, и Раф, который ел чипсы прямо в постели. Лео садится рядом, подогнув под себя ноги.       — Я же говорил, что я не очень люблю, когда едят в незаправленной кровати, если только не при болезни.       — Да, я помню. Но у меня это снова вошло в привычку. Попозже пройдёт.       — Снова?       — До того, как мы стали спать в одной кровати всё чаще, я постоянно хавал в постели, а ради тебя я перестал. Сейчас вот снова начал.       — А... — Лео мягко гладит его по лопатке несколькими краткими движениями. Ему передают его мобильник, он с кивком его принимает и включает.       Какого ж было его удивление, что его игры, в которые он играл и заходил каждый день ради наград, не были забыты. Судя по всему, Раф каждый день заходил в эти игры и делал базовые вещи, чтобы оно не кануло в лету. Леонардо был очень тронут этим и мягко укладывается головой на его плечо. Бунтарь притирается к его макушке с мимолётной улыбкой и хрустел чипсами над пакетом.       — Я понимаю, что ты целый месяц был один. Если ты хочешь секса, то... — его перебивают. Точнее, засовывают чипсинку между губ. Рафаэль смотрит на него немного хмуро, но с таким уверенным лицом, что Лео неловко было продолжать свои слова. От него хотели, чтобы он замолчал и не продолжал эту мысль, и Лео послушно не стал, просто съев перекус.       Когда они приняли те же позы, словно не было этой попытки в диалог, задира спрашивает:       — Будешь ещё?       — Давай.       Теперь же Лео кормят с периодичностью. Они вместе так сидят около пятнадцати минут, пока Раф не доест, а Нардо не доиграет в телефон. Он убирает телефон на тумбочку и ложится в постель, партнёр тоже ложится и тыкает тому в нос, приподнимает руку с одеялом, чтобы тот подполз и лёг рядом. Леонардо ложится ближе. Его обнимают, и сам он обнимает в ответ, хотя очень ощущалось, насколько крепко его держит темперамент, полноценно передавая его страх потери. Флегматик прижимается к его груди, поджимая немного ноги. Они желают друг другу спокойной ночи, так и засыпают.       Был конец июля, до отлёта в Японию ещё две недели. Каждое утро, стоя в туалете, Лео слегка шлёпал по лицу влажными ладонями, пытаясь себя взбодрить, настроить, напомнить, что он дома и в безопасности. Ужасные мысли были пока на подкорке, но он игнорировал это как мог. Игнорирование это плохо, но он лишь старается не уподобляться страху и травме. Если он продолжит ублажать свой страх, то он точно никогда его не покинет, хотя бы на час. Теперь каждый день превратился в некую немую борьбу с самим собой. И, пожалуй, это самый сложный тип противостояния, с которым приходилось иметь дело. Но от себя не убежишь.       Когда они ели в очередное утро, Лео доел первый и вышел в туалет. Майк кладёт голову на своё колено, которое поставил на стул.       — Пока Лео не было, он не познакомился с мамой Донни.       — Я думаю, ему лучше этого не говорить, — подмечает Дон, отпивая кофе. — В целом лучше не говорить, что он пропустил. Это вряд ли приятно.       — Ага... — конопатый дует губы, вздыхая. — Он дома уже больше недели, а так и не улыбнулся ни разу. Я скучаю по счастливому Лео.       — Он скучает по такому себе наверняка куда больше тебя, — Раф ставит тарелку на стол, так как просто пил из нее молоко. — Ему просто нужно время, а наши несчастные жалеющие рожи вообще ни к чему. Так подумать, он ведь и не просит себя жалеть.       — Звучит грубо, Рафи...       — Нет, я в плане... Агх... Я имею в виду, что чувство жалости довольно неприятное, что к себе, что к окружающим. Лично для меня это полноценное унижение. Я ведь не просил о жалости. И Лео не просил. Потому не вижу смысла ходить и сюсюкаться. Только не упоминать какие-то триггерные темы, по крайней мере, пока раны свежие.       — Я думаю, всё будет хорошо. Главное, что он дома. А дальше, потихоньку, всё придёт в относительную норму. Не как раньше, конечно. Но с любовью и поддержкой всё получится, — Майки улыбнулся, похлопав беззвучно в ладони.       — Мне всегда нравился твой тупой оптимизм, — усмехнулся Раф, поднимаясь с места. — Но, думаю, ты прав, — он потрепал собеседников по макушкам, растрепав их намеренно, и, убрав свою посуду в посудомойку, уходит на лестницу. Оказывается, Лео уже был на втором этаже и неспешно поднимался вверх, так что Рафаэль резко его догнал и погладил по голове, так что они оба остановились.       — Не хочешь сходить на свидание, как мы и планировали месяц назад?       — А ты хочешь? Не хочешь посидеть дома?       — Тухнуть дома уже надоело. Я и так был в четырёх стенах слишком долго.       — И то верно. Тогда-а... Я, в целом, готов. Но могу ради приличия красиво приодеться.       — Было бы неплохо.       Как ни странно, Лео снова застрял возле шкафа с вещами и не мог выбрать что-то подходящее. Рафаэль вместо спортивных штанов и обычной майки, оделся в джинсы с подтяжками и лёгкую хлопковую рубашку. И опять лежал на боку на кровати, наблюдая за чужими сомнениями, но не торопил его. Только направлял:       — Там довольно жарко, к вечеру жарить начнёт точно. Так что не переусердствуй.       — Хорошо.       Через десять минут он наконец заканчивает бесконечные переодевалки. Надевает брюки с широкими и высокими штанинами, заправляет в них майку с широкими лямками и сверху укороченную рубашку, оставив её не застёгнутой. Получив приятный ненавязчивый комплимент от партнёра, они спускаются вниз, обуваются, получает пожелание хорошей прогулки от остальных и уходят.       Когда дверь захлопнулась, Майки поворачивается к Ди лицом, пока они сидели на диване.       — Мы должны сделать для Лео отличный праздник на день рождение. Это будут последние дни в Японии, но мы должны всё сделать идеально. И с подарками, и с местом, и в целом устроить ему действительно праздник. Есть идеи?       — Я могу лишь просмотреть места, куда мы можем его позвать, но подарки это твоя стезя. Я всегда дарю деньги.       — Это безумно скучно. Этот праздник должен быть особенным. Ты же помнишь, что он не праздновал до этого? Я Рафа уже подключил, он сказал, что попытается аккуратно вытащить из него какую-нибудь информацию.       — Ты думаешь Лео в его-то состоянии способен разговориться на свои хотелки?       — Нет, но попытаться стоит. В общем, даже если он ничего не скажет, я уже начал анализировать его. И уже выписал парочку вариантов насчёт подарков. Глянь, — он суёт парню телефон с заметками.       — Зачем ты тогда у меня спрашивал про подарки?       — Ну вдруг ты мне сказал бы: "О, Майки, как ты узнал, что я написал целый список из ста вариантов и расписал каждую предполагаемую реакцию на это подарок!", — Ди сразу краснеет, поправляет очки и опускает глаза в телефон.       — Это было всего один раз и я был в пубертатной маниакальной фазе, не суди меня по тому разу.       — Да, я подумал, что ты сумасшедший. Ладно, читай.       Леонардо с Рафаэлем шли вдоль улицы. Первый берёт парня под локоть, заодно и обратив на себя внимание.       — Ты упоминал, что скопил много денег.       — Ага. И на твоём счету не изменилось. Ну, там единственное ушло несколько долларов, так как у тебя автосписание за телефон. И к чему ты это?       — Мне так новой одежды хочется.       — А, окей. Пошли.       Юноши входят в торговый центр, там проходят некоторые магазины, пока не останавливаются на одном. Лео выбирает себе одежду и уходит переодеваться. Рафаэль сидит снаружи, утыкается в телефон, чтобы скоротать ожидание. Парень убирал шторку каждый раз, когда собирал какой-то образ. И каждый из них был сногсшибателен по-своему и такие разные, утончённые. Рафаэль замечает некоторую особенность всех этих образов: преимущественно оголённые плечи, облегающая ткань, оголённые руки и иногда даже ноги. Ну, если там имели место шорты. Но в общем картинка была именно такая. Раф очень привык видеть Лео в мешковатой и закрытой одежде, потом он стал носить что-то более обтягивающие, а теперь вот это. Это не было плохо, просто не совсем ясно почему.       — Ну всё, ты выбрал?       — Ага. Не слишком много? Не разорю я тебя?       — Не-а. Всё в порядке. Тебе всё это очень идёт.       Они идут на кассу, им всё пробивают, Рафаэль оплачивает и забирает пакет первый, чтобы понести.       Уже вне магазина, Лео снова берёт его под локоть, взглянув в пакет не на долго. Тот ведь наклонился, так что задира ловит этот момент и целует в висок. Тот поворачивает к нему голову, не выразив ничего негативного, просто утыкается по-дебильному ему в щёку своей и снова идёт обычно. Холерик предлагает сразу зайти перекусить, на что получает одобрительный ответ, поэтому в ближайшие тридцать минут они осели на фудкорте, где ели и что-то обсуждали. Потом Лео берёт себе бабл-ти с тапиокой, после чего они покидают торговый центр, чтобы просто прогуляться по городу.       Задира ведёт его за руку, не отпуская вообще ни на момент, пока во второй держал пакет.       — Слушай, а мы не будем переезжать в свою квартиру?       — Ну, слушай... У нас есть деньги, чтобы оплатить как минимум первый месяц аренды. Но разве ты не хотел начать учиться? Или что-то такое?       — Честно сказать, сейчас я вообще ничего не хочу.       Задира растеряно опускает брови, остановившись и поглаживая руку того большим пальцем. Азиат смотрит вниз, второй рукой мнёт ткань воротника своей рубашки.       — Ну, ладно. Не совсем нечего. Но, к моему огромному сожалению, у меня нет ни физических, ни моральных сил заниматься саморазвитием. И желания у меня нет. Но оставаться с Майки и Донни ещё дольше я больше не могу.       — Почему?       — Я и так ощущал себя им обязанным, но это ощущение я ещё мог терпеть, и я им искренне благодарен. А сейчас меня почему-то пугает этот большой дом и... Район, — отворачивает он голову, замяв последнее слово.       — Лео, это даже не обсуждается, — задира прижимает его руку к своей груди. — Я постараюсь найти квартиру или частный дом, чтобы мы могли съехать.       — Фух... Я уж подумал, ты мне откажешь...       — Нет, конечно нет. Мне стоило самому догадаться, что тебе будет некомфортно находится настолько рядом с тем местом. Майки и Донни поймут.       — Не хочу навешивать им ещё больше проблем из-за себя. Им не нужно переживать из-за меня настолько. Просто скажем, что планировали, и как раз есть возможность, этого будет достаточно.       — Хорошо, — у Рафа не было резона спорить с парнем. Сейчас у него нет морального права ему перечить, особенно если это, возможно, его может морально пошатнуть. — Но мы же будем ходить к ним в гости позже? Когда тебе станет полегче.       — Да, конечно. Они мне уже как семья.       — Я рад это слышать, — улыбается бунтарь, всё ещё держа их руки у себя на груди.       Парочка двинулась дальше, нагуляла круги по городу, заглянув в парочку магазинов, но без покупок, просто так. Под вечер вернулись домой, поприветствовали остальных жильцов дома. Пока Раф рассказывал Майки, как у них был день, азиат удаляется в их комнату, просматривает все вещи, отрезает бирки и относит в прачечную, где кидает светлое в один барабан, тёмное в другой, уходит обратно. Быстро сполоснувшись, переодевается и идёт к кровати. Рафаэль вернулся, уже помытый и чистый, так что ложится рядом, помахивая ногами.       — Посмотрим, какую квартиру можно снять? Или дом.       — Давай, — темперамент достаёт свой телефон, ложится ближе и открывает нужный им сайт по поиску съёма недвижимости. Они вместе листают несколько страниц сайта, обращая внимание лишь на некоторые, но что-то кого-то одного всегда не устраивало. В моменте они натыкаются на маленький двухэтажный домик. Он действительно был крохотный, около пяти-шести метров в высоту с небольшим балконом. Он был удлинённый и не широкий, на втором этаже была только кровать и шкаф с пуфиком, на первом диван, туалет метр на метр, круглый стол с двумя стульями и угловая кухня, тоже крохотная. — Смотри, он не особо дорогой и находится в относительно хорошем районе. Но до метро далеко и он ну уж совсем компактный.       — Да, но мне нравится. Если ты не боишься находится со мной в настолько малом пространстве, хах...       — Нет, конечно. Окей, тогда надо написать.       Пока Рафаэль писал и в дальнейшем переписывался с владельцем дома, флегматик лёг на бок, смотря на чужое сосредоточенное лицо. Он кладёт руку ему на спину и вяло гладит, не отвлекая.       — Хм, — через минут шесть мычит он. — Мутный какой-то. От вопросов уходит и, походу, там сейчас уже кто-то живёт. Думаю, стоит ещё что-нибудь присмотреть, — задира повернул к собеседнику голову, а тот уже спал.       Сначала его немного удивляет, что парень так быстро уснул, но после целует его в лоб с улыбкой, не разбудив. Умело укладывает его под одеяло, притягивает к себе и обнимает, пока ещё сидел в телефоне минут двадцать перед тем, как вырубиться прямо с мобильником в руках. Оказалось, Леонардо не спал. Он медленно обернулся, взял чужой телефон, чтобы убрать, но экран загорелся от пришедшего сообщения. Это был Кейси.       Почему-то его захлестнул голодный интерес. Кто знает, чем Раф занимался столько времени? Конечно, он ему доверят и знает, что точно ничего плохого, но ему было слишком интересно. Он стал читать активные переписки. В основном это был их общий чат с Майки и Донни, который он уже прочитал, но со своего телефона, переписка с мамой и Кейси. Он стал их неспеша читать примерно с момента своей пропажи. Даже через сообщения чувствовалось, как Раф нервничал и не находил себе места каждый день. Он как переживал в первый, так и на седьмой, так и на пятнадцатый и двадцатый. Вероятно он переживал каждый день и делился этими переживаниями с мамой и другом. Больше никаких диалогов не было, кроме рабочих, которые вряд ли подразумевали под собой что-то большее, чем название. Он всё-таки заглядывает в их диалог с Кейси, зайдя в диалог с нечиталкой.       Кейси: 10:36pm — Ну короче держи в меня в курсе если чо 10:36pm — Понимаю, что те ща не до гулянок конеш, но я буду рад обсудить всю эту душевную тягомотину тет-а-тет, йоу. Ток скажи, я хотя б на десят минут заскочу       Выше Раф лишь поделился, что всё относительно нормально, но он всё ещё переживает за Лео, и что не сможет ему нормально помочь. Друг его пытался зарядить оптимизмом и поддержкой.       Он успокоился, убрал телефон парня на тумбочку рядом со своим, поворачивается обратно и обнимает Рафа в ответ, пока тот во сне его жмёт в объятиях. Флегматик был очень рад, что парень настолько о нём переживает, но у него хватает моральных сил не показывать этого напрямую, тем самым и не поставив Лео в это неловкое положение, когда все о нём переживают, крутятся вокруг, хотя Лео и не просил. Да и у него чувство, что если его начнут жалеть, то он просто снова не выдержит и заплачет, а ему не особо нравится плакать. Так часто по крайней мере.       Свою потенциальную ревность он усмирил, но всё равно не мог заснуть. В итоге он приоткрыл глаза, без упора поглаживая подушечкой пальца плечо Рафа, поднимает на него взгляд, чтобы убедиться, что тот спит. Спал, и очень крепко, сопел. Азиат гладит его по щеке, трогает кончики отросших волос, помяв их меж подушечек. Бунтарь во сне причмокивает губами, утыкается парню в шею, обвив руками его тело, отчего Лео прижимается ещё плотнее, даже немного выгибаясь животом вперёд. Он гладит партнёра по волосам, обняв его за голову следом, закидывает одну ногу на него. Полежав без сна ещё несколько минут, наконец закрывает глаза и засыпает.