Чувствительность

      Экзамены прошли, Лео с Рафом успешно всё сдали, получили свои дипломы и покинули школу, которая была наполнена как приятными, так и не очень воспоминаниями. Эта странная девчушка, недо-приятели Рафа, ещё и Такеши... Они оба не хотели бы вернуться в это "беззаботное" время, особенно Лео. У них впереди был отъезд в Японию, а перед ним два месяца отдыха.       Раф стоял на месте встречи уже десять минут. Лео никогда не опаздывал, да и он ему писал несколько минут назад.       Лео: 04:00pm — Я почти на месте (✿◠‿◠)       Раф: 04:01pm — Сейчас буду. 04:15pm — И где ты?       Лео ему не отвечал. Сначала он подумал, что тот отбежал в туалет, так что подождал ещё пять минут.       — Блять, он вернётся — я его убью, — бубнит темперамент, выискивая его контакт в телефоне и звонит. Но слышит звонок за спиной, совсем рядом.       Оглянувшись, идёт на звук и склоняется к кустам, отодвинув их, видит телефон Лео и поднимает, сбросив собственный звонок. Поозиравшись и побродив по ближайшим местам, так его и не нашёл, да и сам парень так и не объявился.       Раф побродил ещё здесь туда-сюда в ожидании, но ничего не происходило. В какой-то момент в Рафе спокойствие пропадает, он довольно быстро доезжает до дома. Донни сидел на кухне, куда он и забежал в поисках хоть кого-то.       — Раф, что с тобой? Ты будто от медведя сбежал. Вы же, вроде, только на свидание собрались.       — Лео пропал.       — Что? — тот проходит ближе к столу, потирая нервозно голову. — Когда?       — Мы должны были встретиться в четыре часа в парке, я опоздал на десять минут, вроде бы, Лео перестал отвечать, а п-потом я нашёл его мобильник в нескольких метрах, — потряс он им и снова всунул в карман, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь держать себя в руках, но ему было очень тревожно. Хотя буквально слышал, как у него стучит сердце в груди и в висках.       — А потом?       — И всё! Я подождал ещё немного, приехал сюда и-и... И всё, — он трёт затылок.       — А в телефоне нет никаких намёков на что-нибудь?       — Нет, ничего нет.       Дон, видя, что тот начинает дрожать всё больше и ему не то чтобы страшно, его почти колотит от тревоги и паники. Майки спал, хотя его помощь была бы кстати, чтобы его успокоить, Ди в этом не мастер. Но сидеть и смотреть, как друг не находит себе места,  даже непростительно что ли. Он встаёт ближе, приобняв Рафа за плечи одной рукой и подставляет ближе к себе, вторую уперев себе в бок и неловко отвернув в сторону. Раф утыкается ему лбом в грудную клетку, помяв свитер рослого по бокам, сдерживая эмоции. Не хотелось утрированно реагировать, ведь не факт, что случилось что-то действительно ужасное, однако ему было не по себе.       Пока он ещё пытался взять себя в руки и успокоиться, Ди его уже отпустил, хоть руку с плеча не убрал.       — Ты чего на кухне-то делаешь так долго? — послышался строгий женский голос со стороны арки. — А, Рафаэль,  — сразу он стал куда мягче, когда мама Донни подошла к ним. — Что-то случилось?       — Пока не ясно, — решил пока не углублять родительницу в ситуацию с подробностями очкастик, убрав руки в карманы.       — Дорогой, взгляни на меня, — Раф послушно поворачивается телом к женщине, что поднимает его лицо повыше, затем трогает пульс. — Я могу дать тебе лёгкое успокоительное, — она кладёт ладонь ему на макушку, погладив слегка. Задира решает не спорить, кивнув.       Пока мама друга уходит с кухни, Ди снова взглянул на Рафа, что журился всё больше.       — Ты пойдёшь прогуляться или останешься уже?       — Лучше пойду прогуляюсь, может, реально что-то неотложное случилось, что аж телефон выкинул. Может он там, не знаю. Проверю и вернусь.       С Рафом делятся успокоительным. Донни возвращается в комнату, чтобы через неё пройти в свой рабочий кабинет с компьютером, но видит, что Майки сидит в телефоне. Рослый ставит кружку с кофе на тумбочку и садится рядом, потрепав Майка по волосам.       — Чего не спишь?       — У меня плохое предчувствие, — дуется он. — Я бы проигнорировал его, но ты знаешь, что интуиция меня никогда не подводит.       Дон смотрит вниз на момент, решаясь, но всё-таки рассказывает ему о том, что сейчас было. Конопатый бродит по комнате после услышанного. Ди уже смерился, что сегодня он не посидит за компьютером, так что просто пьёт кофе, смотря на парня.       Ни на следующий день, ни через неделю Леонардо так и не объявился. Всё, что оставалось сделать, это подать заявление о пропаже и ждать. По итогу Майк приходил к Рафу в комнату хотя бы раз в день, потому что боялся, что тот в одиночестве с ума сойдёт. Звал его есть, кормил Спайка, пока Рафаэль работал весь день. Тот стал брать себе больше смен подряд, лишь бы не думать о том, что его парень и в каком-то плане без пяти минут жених просто как сквозь землю провалился средь бела дня. Микеланджело пытался его поддерживать при возможности, жалел его и пытался донести, что, возможно, Лео и правда в беде, но вернётся и всё будет хорошо. Холерику самому хотелось в это верить, так что он охотно кивал на это, хоть и иногда злился от непонимания происходящего, но было очевидно, что это защитная реакция.

***

      — Сиди тут и никуда не рыпайся. Хотя, в целом, ты даже и не сможешь никуда рыпаться. Попозже зайду, — Такеши с самодовольной усмешкой пожимает плечом и удаляется, захлопнув железную дверь.       Лео не то чтобы никогда не крали, его даже дядьки в детстве конфетами не приманивали. Он поднимается с матраса, на который его кинули, матрас просто валялся на полу. По идее ему должно быть страшно, но почему-то он был просто недоволен. Похожее ощущение было, когда этот же мужчина его изнасиловал два года назад. От этого необычного чувства дежавю легче не становилось. Дёрнув разок ручку, понимает, что закрыта она снаружи, с этой стороны даже скважины не было. Точнее она была, но была запаяна. Было лишь небольшое окошко под потолком с решёткой. Даже был туалет, раковина, бойлер с насосом, опущенный столик с подушкой вместо стула.       Было сыро, оттого холодно. Да, был июнь, от этого было полегче, но в подвале было всё равно холодно.       Через час Такеши возвращается, берёт Лео под локоть и отводит к матрасу, кинув его на него спиной, разом стягивает с него штаны, но трусы Лео уже держит и пинается, обращаясь к нему на родном японском, отвечают ему на том же. В целом все последующие их диалоги были только на японском.       — Прекращай! — Лео отодвигается от него подальше, сжимая ноги и прикрываясь рукой, чтобы отбиваться. — Ты украл меня и хочешь ещё и изнасиловать? Опять? Сходи к чёрту.       — Тебя никто не спрашивает. Самовольно ты это сделаешь или нет — мне всё равно.       — Тебя тоже никто не спрашивает хочешь ли ты секса или нет.       — Значит соглашаться сейчас не будешь?       — Ты придурок? Конечно нет, — бывший к нему приползает ближе резче, Лео ещё отталкивает его, пиная в живот и в пах, но тот просто бьёт его по лицу два раза, а затем кулаком в живот, отчего у лежащего резко вышел воздух изнутри. Ещё немного и его бы стошнило. Но пока боролся с болью и ввиду неё слабостью в конечностях, его руки связывают верёвкой.       Такеши двигает его ближе к себе, стягивает чужие трусы, берёт за сгибы ног и поднимает вверх, придержав их одной рукой, чтобы второй взять смазку и вылить её на анальное кольцо того, и сразу же проникнув туда двумя пальцами, затеребив.       — Менее противную позу не мог придумать? — хмурится флегматик, ещё ощущаю послевкусие после удара по животу.       — А хочешь поскакать на мне?       — Тц... Гадость... — супится в отвращении Лео, отвернув голову.       Его продолжают теребить изнутри, намеренно надавливая на простату. Лео, к своему сожалению, вздрагивает. Не смог удержаться, ведь тело само по себе реагирует. Довольно скоро в него уже вошли и без какой-то аккуратности делает толчки, опираясь на бёдра Нардо. Было легче только от чувства, что Лео подрос с последнего их раза и теперь его широкий член не ощущался так болезненно. Но, тем не менее, приятнее не становилось. Всё равно было слишком. И всё ещё без обоюдного согласия. Анализируя происходящее, внешний вид Такеши, его немного рваную нервную речь и на какой-то грамм немного обезумевший взгляд. Раньше он производил куда более приятное впечатление, а сейчас только пугает. Не ясно, что с ним было, но что-то, что лишило его бывалой притягательности и трезвого взгляда на собственные действия.       Через десять минут это закончилось. Из него выходят, завязывают презерватив и оставляют в мусорке у выхода. Затем подходит к Лео и развязывает ему руки, отходит от матраса поправить штаны. Лео тоже одевается и садится на матрасе, чтобы встать.       — Всё, выпускай меня, — хмурится Лео.       — Нет, — улыбается Такеши, потрепав Лео грубо по щеке. — Будешь сидеть тут, моя маленькая азиатская шлюшка, и принимать мою сперму каждый день, пока ты мне не надоешь?       — Чего?! — флегматик толкает его руку от себя. — Я не хочу здесь сидеть, урод! Я домой хочу. Тебя ведь в тюрьму посадят после того, как меня найдут.       — Ну, найдут тебя или нет — это вопрос открытый. Может и найдут, но через сколько это будет лет.... Год? Три? Может семь? — он склонился вперёд, скалясь с удовольствием. Было видно, как он кичится возможностью лишения свободы и властью над чужим молодым телом. — Найти-то найдут. Но вот сколько радости ты мне подаришь за это время? И сколько мы с тобой снимем качественного контента? — потряс бывший ему перед лицом своим мобильником. — Даже если меня посадят, я запрячу всё отснятое так, что, когда выйду, буду дрочить на тебя до конца жизни.       Лео не находит, что сказать. Потерянно смотрит на пол, сжимая одежду по бокам. Его потрепали по голове и оставляют одного до утра.

***

      Отвратительный бывший кончает в него, выйдя с блаженными вздохом, и завязывает заполненный презерватив, потреся и перед чужим лицом.       — А это всё могло быть в тебе. Разве не возбуждает?       — Да. Очень, — сухо отвечает Лео, отвернув голову от этого. — Меня возбудит, если ты себе это в глотку засунешь.       — Да Господи, — встаёт Такеши, выкинув в мусорку презерватив, где их уже было штук пятнадцать. — Сколько ты ещё будешь корчить эти рожи? Бесишь.       Лео его игнорирует, вытирает себе всё влажными салфетками и одевается, ложится на бок спиной к оппоненту.       — Что, опять? — Такеши садится ему на матрас, потреся за таз. — Андо, да ладно тебе? Мог бы хоть немного подыграть. Что тебе это стоит? Отсюда ты в любом случае не выйдешь, а так хотя бы интереснее будет. Да и тебе плюсом. Я тебе буду приносить больше еды и, может, новые трусики.       — Я лучше сдохну от голода, чем буду тебе подыгрывать.       — Тц... — мужчина отводит взгляд, капается в кармане и начинает курить прямо здесь, выдыхая вверх, затем поднимается и уходит, возвращается через десять минут с тарелкой еды и чаем, ставит на стол. Неспеша берёт телефон с подставки, на который снимал, и уходит.       У Лео крутит живот от голода, так что всё-таки он ползёт к столу, сев на коленях на эту потрёпанную подушку и начинает неспеша разборчиво есть. Вроде бы ему ничего не подмешали, поэтому доедает и допивает чай, что его хоть немного согрел. После этого сразу идёт чистить зубы, набирает в небольшое ведёрко воды из раковины, раздевается и садится на корточки возле унитаза, так как только здесь был слив, и поливает себе сначала голову, а потом и всё тело, помыв себе все важные зоны: подмышки, шею, половой член и между ягодиц. Моет голову мылом, им же тело и снова поливает себя из ведра, пока всё не смывает. Вытирается маленький полотенцем, высушивает волосы и одевается.       Единственная благодарность в сторону Такеши была лишь насчёт ректальных свечей, которые Лео выпросил уже на второй день. Так как он здесь всего неделю, а половых актов уже шестнадцать. И это только те, которые с проникновением. Не в счёт оральный секс, которого было не меньше.       Леонардо ложится спать, укрывшись несчастным пожуханным пледом, сложившись калачиком. Он не понимал, когда закончится этот неожиданно начавшийся кошмар. Он был уверен, что Такеши он никогда не увидит и не услышит о нём, а теперь приходится и видеть его три раза на дню, так ещё и слышать его противные возбуждённые рыки, которые только бесят и вызывают отвращение. На самом деле он переживал в данный момент не о себе, а о Рафе, который себе там места не находит.       После очередного утреннего изнасилования, Такеши оставляет ему еду и уходит на работу. Лео валяется на матрасе минут двадцать, затем поднимается и встаёт на туалетный бак, чтобы дотянуться до этого окошка, чтобы хотя бы немного взглянуть на улицу и на солнце. Дом находится на объёмном дворе. Даже если бы этих решёток не было, он бы не смог вылезти, слишком маленькое окошко. Но хоть свежий воздух был. Затем идёт есть, иначе еда остынет. Её ему не греют.       В один из дней хозяин дома припёрся ещё и пьяный. Простого типичного очередного снятого на камеру изнаслования ему было сегодня мало.       Связав его по рукам и закрыв рот тканью, начинает насиловать с сигаретой в зубах, даже не умудрувшись толком подготовить. Но это ещё пережить было можно, ведь его анал не успевал просто приходить в обычное незадроченное состояние. Он несколько раз рвался даже, поэтому его спасали только свечи. Такеши не нравлюсь, что он такой тихий, поэтому пару раз ударил по лицу практически кулаком, вызывая лишь скулёж у жертвы.       — Не скули, как сука, а стони! — схватив его за горло, начинает откровенно душить, даже трясти обеими руками. — Стони, а то сдохнешь! Слышишь?! Хочешь сдохнуть?! Тебя такое возбуждает?! Что тебе ещё надо, неблагодарный урод?!       Убрав руки от горла, Лео резко хватает воздух через влажную от своих слюней ткань и носом, пытаясь хоть немного отдышаться, хотя по ощущениям скорее захлебнётся. Его снова бьют по лицу.       — Ты мелкий ничтожный кусок говна. Вот ты кто, — приподняв его голову за корни волос, встряхнул, глядя вблизи в напуганные от боли и страха глаза. — Если бы ты был послушным, у нас было бы всё хорошо. Это из-за тебя я стал таким. Это из-за тебя ты здесь оказался. Ты меня вынудил. Ты виноват в том, что с тобой происходит. Почему ты не мог просто согласиться быть со мной ещё тогда?? Блядский сердцеед, тебе нравилось смотреть, как я страдал! — он облизывает его от подбородок до губ, слизав подтёкшие слюни. Лео казалось, что у него вот-вот рвота пойдёт, но сдержался, отведя взгляд. Рвота не подступила, но вот слёзы — да. Он их держал до последнего, но сейчас было совсем не до этого.       Кинув его вновь ровно, снова руки оказываются на шее. Снова пронеслось в голове, чтобы его сейчас вот-вот задушат, и он умрёт, ведь в глазах темнело. Но руки уходят, чтобы схватиться за ноги, чуть ли не царапая их. Такеши выдыхает дым, тушит сигарету прямо о ноги Лео, склоняется ниже и кусает его шею и плечи, оставляя кровавые гудящие следы. Не слыша ничего, кроме хныканья, он вновь выходит из себя и бьёт его по бёдрам. Это был в первый раз за эти две недели пребывания здесь, когда Лео расплакался.       — Давай ты не будешь портить мне настроение и ныть?! — всё ещё долбил он того в задницу, сжимая дрожащие от синяков бёдра. Лео тихо плачет, закрывая глаза тыльными сторонами связанных на запястьях рук, вытирая слёзы и в целом прикрывая лицо, чтобы его снова не ударили. — Заткнись уже! — его шлёпают по рукам пару раз, но тот лишь сжимает руки в кулаки, напрягаясь.       Тот в момент кончает, выходит, кинув использованный презерватив мусорку, и уходит, захлопнув громко дверь, даже еды не вынес. Лео продолжает плакать уже погромче, заревев от души за все эти четырнадцать дней. Всё-таки ему было очень плохо и становилось хуже с каждым днём, ему было страшно от происходящего, от непонимания окончания этого похищения. Надоело чувствовать себя секс-куклой в подвале. У него кончаются силы даже чистить зубы, но он делает это через силу, так как отвращения от чужих касаний и прониканий куда сильнее.       С трудом он сам себя развязывает, затеребив верёвку зубами и частью трубы.       На следующий день Такеши спускается сразу с завтраком. До этого он обычно приносил его после секса. Он садится на матрас, потрепав Лео по волосам, отчего тот сразу отполз, обернувшись хмуро.       — Прости. За вчерашнее. Я перегнул.       — Ха? Перегнул? То есть украсть человека в подвал это в рамках нормы, но вот вытрахать его по-пьяне, избив и обкусав — это уже чересчур. У тебя оказывается есть градация? Удивительно. Ты меня поразил до глубины души.       — Прекрати, не паясничай. Я ж искренне.       — Да хоть как.       — Ну что мне сделать, чтобы ты перестал дуться?       — Оставь меня хотя бы на один день и мою задницу, — Лео рявкает и снова отворачивается, сжавшись.       — Ладно, хорошо. Вечером принесу еды, — поднимается Такеши и уходит.       Лео поел, потом вернулся в кровать и начал спать до вечера, пока ему не принесли еды. Снова поел и снова спал до следующего дня. Единственное  день, когда его не изнемогали сексуальным насилием. В целом так его дни и шли. Сон, секс, сон, секс, минет, сон, минет, сон, секс, сон и так далее каждый чёртов день. Даже дышать уже было тяжко в этом месте. Почему он не может просто проснуться дома?       На третью неделю Лео начинает действовать. Пришлось засунуть своё желание язвить и корчится куда подальше. Он начинает аккуратно, медленно и постепенно притворяться, что начинает проникаться своим похитителем. Тот любил поговорить о себе, так что после очередного секса и принесённой еды, Лео того придерживает за запястье.       — Подожди.       — М?       — Не расскажешь, что ты делал после того, как тебя выгнали из школы?       — Зачем?       — Мне интересно узнать.       — Хм, — ухмыльнулся тот. — Ну давай.       Они садятся вместе за стол. Тот начал свой скучный рассказ, пока Лео ел. Хотя бы тихо не было. А ещё из рассказа того он узнал, что Такеши уже успел побыть в тюрьме за износилование какого-то парня практически на этой же неделе, как его с позором и угрозами прогнали, а в тюрьме его также один раз трахнул сокамерник, а ещё что он сбежал из тюрьмы и в данный момент находится в розыске. Что ж, Лео был счастлив, что секс у них был только через презерватив все эти дни.       Позже Такеши ушёл. Нардо выдыхает свободно. Вынести его бубнёж ещё немного было бы тяжело. Он снова ложится спать.       Ещё пару дней такого кокетства, и Леонардо упрашивает его с ним остаться после интима поспать. Тот очень легко соглашается. Они ложатся спать после очередного чужого перекура. Лео не спит, ждёт несколько часов, чтобы уйти через приоткрытую дверь. Он встаёт тихо, оглянувшись на Такеши, что спал как убитый и храпел. Тихо идёт к двери, приоткрыв железную и поднимается по лестнице с замиранием сердца, но вот на пути встала вторая дверь. И она была тоже закрыта. Да, деревянная, но если он её выбьет, то его тут же поймают, так что ему приходится вернуться и снова лечь в постель. Походу ключи прямо у Такеши в кармане, а лезть туда ещё опаснее. Пришлось спать так, а просыпаться от очередных противных приставаний с утра пораньше. Это было ещё хуже, чем обычно.       Леонардо устал. Он похудел, постоянно мёрз, уже не мог придумать, как сбежать, а притворяться кокетливым было всё тяжелее и тяжелее. Он очень скучал по Рафу, даже уже почти забыл как он пахнет. Всё провоняло этой подвальной сыростью, зловонием спермы со стороны мусорки, которая не выносилась больше трёх недель, и дешёвым мужским одеколоном, от которого нос уже щипало и тошнило. Как же это всё надоело, это не приносит ни каплю удовольствия, в которой он мог бы себя убедить, чтобы проще пережить это всё, но уже сил не было, хотелось плакать, а лучше умереть прямо здесь и больше не чувствовать это всё. Ещё одного раза он не выдержит. Нет, он его не переживёт, не простит. Его изнасиловали за это время больше сорока пяти раз. Нардо уже сбился. Дышать тут тошно, открывать глаза здесь больно, разговаривать невыносимо.       Обнимая свои колени, сидя у стены, как на зло именно сейчас приходит Такеши, игриво что-то говоря. Лео непринуждённо ему улыбается и переползает к краю матраса, сложив руки на своих коленях. Он ему тоже что-то ответил со схожим настроением. Его сначала навязчиво целуют в губы, что Лео с трудом стерпел, но это была последняя капля. Последняя ниточка порвалась.       — Ну что, начнём? — заурчал тот, пытаясь уложить Лео за плечи.       — Постой секундочку, — Лео тыкает ему в губы разок. — Я хочу сначала поиграться с твоим большим мальчиком, а только потом впустить его в себя. Разрешишь, папочка?       Эго Такеши было настолько хлипким, что подобные уговоры его тут же заставляют поддаться им. Лео сам того раздевает, сам начинает всяческим облизывать и целовать отвердевший член, от вида которого хотелось только вскрыться. Бывший полностью расслабляется, даже закрывает глаза, приподняв голову и насаживая голову Лео только больше на свой пенис. Нардо не сопротивляется, а тратит время, чтобы набраться самообладания. Он жмурит глаза и со всей силы сжимает челюсть, представив, что пытается зубами надколоть орех. Мягкая мышечная плоть рвётся буквально у него в зубах, Лео делает рывок головой и отрывает половой член, ненадкусанная до конца мышечная ткань рвётся вслед за его ртом. Выплюнув член и вытирая рот от крови, которой брызжут обе половины члена, Лео пытается отдышаться. Частично оскоплённый Такеши орёт от боли, даже слов не может подобрать, у него они не складывались, он ревел, падая на колени, пока держится за отставки своего достоинства. Возможно он вот-вот упадёт в обморок от болевого шока.       Лео перекатывается на своей спине назад, чтобы опереться руками, набрать амплитуду, и толкнуть обеими ногами мужчине в живот, тем самым уронив его на спину, подскакивает, подхватив на пути отрубленный дрожащий от сокращений орган, напрыгивает сверху на грудь и насильно пихает его хозяину в рот, пока он давится. Леонардо суёт часть протекающего кровью члена ему уже в глотку, придерживая за шею, чтобы он не мог ничего сделать. Тот пытался сопротивляться, но через минуту он просто бездыханно лежит, пока под его тазом уже образовалась лужа крови, как и лицо в районе рта было в крови и запененных слюнях.       Леонардо тяжело дышит, сидя на нём и ещё приходя в себя несколько секунд. Он капается в его штанах, находит связку ключей и быстрее выбегает по лестнице, оглядываясь со страхом. Он не понял, что убил его. Был уверен, что просто вырубил и что озлобленный Такеши за ним вот-вот погонится и прибьёт на месте. Дрожащими руками открывает дверь, бросает ключи на полу и выбегает из дома просто в носках в своей потрёпанной одежде. Да, Такеши один раз за этот месяц её постирал. Но он просто забрал всю его одежду, оставил полностью голым на сутки только чтобы себя возбудить по ещё одной причине. Но хоть одежда стала чуть чище. В любом случае Леонардо её сожжёт при первой же возможности, как только вернётся домой.       Выйдя за забор, осматривается. Какого ж было его удивление, что район был ему более чем знаком. Даже больше: это была соседняя улица, где жил Донни с Майки. Они сразу же побежал туда, ещё потирая рот от крови, которая уже подсохла. Взглянув на руки, видит, что они тоже все в крови, особенно рабочая правая.       Оказавшись возле забора, начинает трезвонить, ещё оглядываясь паранойно пару раз. Забор ему открыли, Лео быстро закрывает калитку за собой. Майки открывает входную дверь также быстро, как только увидел его в камере домофона на заборе, выскочив.       — Лео! — сам выходит тот в домашних тапочках к нему.       От голоса Майки ему тут же стало легче. Он даже немного расслабился. Тот его крепко обнимает, тянясь на носках. Лео обнимает его в ответ, ощутив наконец приятный аромат и желанные объятия, а не то, что он терпел буквально в соседнем квартале.       — Где ты был?? Мы так о тебе волновались! — конопатый отстранился, взяв его за щёки. — Почему ты в крови?.. — Лео тяжело подобрать слова, это было видно. — Ох, нет, подожди, прости. Пойдём приведём тебя я порядок.       Микеланджело входит с ним в дом. Стоило Леонардо оказаться в стерильном помещении, в действительно комфортном месте, где ему нравилось находиться, с лучшим другом, что мягок в голосе, в действиях и уже готов его окружить заботой, как ему накатывает вот то, где он был. С кем он был. Что у него было во рту несколько минут назад и на протяжении месяца. Рвота подступает, поэтому он тут же несётся в туалет, где блюёт в унитаз, еле успев его открыть. Майки держит его сухие ломкие волосы, продолжая гладить по спине, поглядывая на чужие руки в красных следах. Того тошнит секунд двадцать-тридцать, следом шёл удушающий сухой кашель. Лео садится на колени, хватая ртом воздух, поднимается на дрожащих ногах и вытирает рот водой, моет руки с мылом, да и лицо тоже. Ему бы хотелось просто в кислоте полежать или в белизне. Но с Рафом.       Когда он заканчивается с очищением кишечника, Майки ведёт его на диван и усаживает.       — Можешь, пожалуйста, принести свою одежду, чтобы я переоделся? — хрипло спросил он, на что голубоглазый кивает несколько раз.       — А почему не твою?       — До твоей комнаты быстрее.       Конопатый взлетает по лестнице в их с Ди комнату, копаясь в комоде и практически выкидывая из него одежду, пока рылся.       — Майки, ты чё устроил?? — вылез из кабинета Ди.       — Быстро пиши Рафу, чтобы приезжал. Срочно! Мега срочно! Быстрее! — взяв одежду и плед с постели, спускается вниз через ступеньку. Рослый послушно звонит Рафу, объяснив, что сам не в курсе в чём дело. Тот недовольно рычит в трубку, но сказал, что скоро будет. Они оба даже не могли подумать, что Лео сам пришёл, да и что дело вообще в нём.       Майки помогает Лео переодеться, укрывает его пледом и гладит по голове и спине, пока тот болезненно глядит вниз и дрожит. Он ощущался холоднее, чем помнится другу.       — Ты очень похудел... — Майки держит его за руку, поглаживая большим пальцем. — Тебе принести водички? С лимончиком? Кушать ты сейчас не будешь, наверное?       К ним уже спустился Дон, что уже хотел устроить допрос, но вопросы отпали сами собой. Он встрял на несколько секунд, взаимно переглянувшись с Нардо, а затем медленно сел со стороны конопатого, глядя с сочувствием на Лео. Не было ясно, что именно случилось, но тот выглядел очень измученно, даже подробностей не надо было, чтобы это увидеть и понять, что этот месяц он явно не отдыхал.       — Солнышко, принеси, пожалуйста, водички комнатной температуры с лимоном.       — Сейчас.       Лео устало ложится Микеланджело на плечо, пока его обнимают и гладят.       — Скоро Раф приедет, не переживай, — ему угукают в плечо, не в силах сказать хоть что-то снова. — Эту одежду я выкину, да? — снова угукают в ответ. — А ты расскажешь, что с тобой было, когда Раф приедет? Или тебе совсем тяжело говорить?       — Расскажу без подробностей...       — Хорошо, — Ди как раз принёс стакан воды с лимоном, который Леонардо при помощи Майки выпил.       Когда через пятнадцать минут в домофон снова звонят, потому что Раф забыл ключи, Микеланджело идёт открыть, а Лео выпрямляется, держа прохладные руки сжатые между собой.       — Что за срочность? — послышался голос Рафа ещё с улицы. — Я сорвался с работы по середине дня.       — Не паясничай, — дуется на него Майки.       Конечно же все возможности непонятки и недовольства испаряются, когда Рафаэль входит в дом и следом в гостиную. На секундочку даже замирает от неожиданности, как и его сердце, что следом начинает биться куда быстрее. Быстрее он только побежал к дивану, присев на колено перед Лео и взяв его с за онемевшие руки.       — Лео! Где ты был?? Что с тобой случилось?!       Леонардо был бы рад ответить, но нос щиплет, а глаза стремительно наполняются крупными гроздьями слёз, что тут же покатились по лицу, обжигая его дорожкой за дорожкой. Он несчастно и болезненно захныкал, сжимаясь целиком, сжимая и руки Рафа просто намертво, боясь их не почувствовать.       Первая вещь, которая его на самом деле пробила на слёзы — это его запах. Он был так рад его услышать и осознать, что он же иногда возникал у него в воспоминаниях, когда Лео думал о Рафе, чтобы заснуть. Он не забыл, как пахнет его партнёр, это было самое приятное осознание, которое только могло с ним случится после осознания безопасности в этом доме.       Нардо опускает немного голову, коснувшись лба оппонента своим и продолжая плакать уже так, даже немного завывая, ведь чем дольше плакал, тем громче начинал это делать. Холерик держит его крепко за руки в своих и смотрит внимательно с опущенными бровями. Затем закрывает глаза, притеревшись лбом в ответ. Майки, что сидел рядышком с ними с Ди, тоже заплакал почти сразу, как заплакал Лео. Его эмпатичное сердечко не выдерживает, когда кто-то, особенно близкий, плачет так горько рядом с ним от страха, горечи и внутренней боли, но в то же время от облегчения. Ди его успокаивал поглаживаниями по плечам и спинке.       Лео проплакал какое-то время, пока Раф уже начал вытирать ему слёзы с лица, прибирая и волосы за уши. Он медленно присел рядом, обняв его одной рукой, а второй держа за обе руки, поцеловав в макушку и в висок несколько раз. Тот успокоился окончательно, выдохнув. Ему снова дали попить воды, что Лео с удовольствием сделал, хоть вода в горле иногда вставала из-за кома.       — Так... Что произошло? — аккуратно начинает Ди, высмаркивая Майки носик.       — Не давите на него, ладно?       — Не давим. Лео, ты можешь не рассказывать сейчас, если ты пока не готов.       — Н-нет. Я в порядке, — помахал он ладонью вяло. — Меня украл Такеши, — опустив взгляд, Лео мнёт руку Рафа своими. — Он сначала затащил меня в свою машину и отвёз в дом, который находится в десяти минутах ходьбы отсюда.       — Что?? — Майки тут же закрывает рот ладонями. — Ты был всё это время... Вот тут? Прям рядом с нами? О Господи...       — Он закинул меня в подвал и насиловал каждый день. По два-три раза. Пятьдесят с чем-то раз насчитал, но я не уверен.       Остальные трое молча сидели, даже не зная, что сказать. Донни очки снял, чтобы протереть глаза и виски. Даже голова заболела от услышанного. Это у него-то. У Майки опять слёзы на глаза наворачивались, пока он просто держал ладони на щеках и болезненно краснел, затем закрыл рот. Раф и был очень зол, но в данный момент его переполняло скорее сочувствие.       — А... — Микеланджело прерывает сам себя шмыгом, —...Почему ты был в крови?       — Ты был в крови?? — Лео кивает Рафу на вопрос, затем ложится ему на плечо.       — Я... В общем... Где-то вот... Час назад? Он припёрся с работы и снова спустился ко мне. А я пытался придумать, как сбежать, так что начал ему подыгрывать, что мне уже тоже всё это нравится. И вот он снова начинает нести свою пошлую хрень, я ему предлагаю перед началом минет, — он молчит несколько секунд, смотря сухо вниз. — Я откусил ему член и засунул ему в рот.       Снова наступает гробовая тишина, только уже немного с другой атмосферой.       — Он, возможно, уже пришёл в себя и ищет меня. Не знаю. И это была его кровь, поэтому и рот в ней был, и руки.       — Лео, мне безумно тебя жаль, что это всё случилось, не подумай, но... Я даже не знаю какое слово подобрать, — Майки подтирает слёзы, усмехнувшись истерически. — Я в шоке, что ты так сделал. Даже не подумал бы. В каком-то смысле это круто. Прости, что я это говорю.       — Всё нормально. Я, честно, сам не понял, что я сделал. Только когда уже вышел из подвала понял это. Мне просто так надоело, что он постоянно тычет в меня им, что мне снесло голову сегодня. Я бы лучше умер, чем снова он бы всунул его в меня.       — Нужно идти в полицию, — напоминает Ди. — Или позвонить хотя бы. Ты числишься пропавшим без вести.       — Да, он что-то упомянал один раз... На телефоне новость показывал обо мне. Единственные он это делал когда ебал меня, так что я не особо запомнил, — скривился Лео с отвращением. — Звоните. Чем быстрее это закончится, тем лучше.       — Ты уверен? — гладит Рафаэль его по спине. Они снова смотрят друг на друга. — Можем поехать пока домой и ты отдохнёшь, помоешься, поспишь. А завтра уже поедем этим заниматься.       — Уверен, — Лео садится ровно, поправив плед на себе, пока ещё держит Рафа за руку, что также держит его в ответ.       — Ясно, тогда пойду звонить, — Ди удаляется к телефону в прихожей.       Майки садится на колени с боку от друга, погладив его по плечу.       — Лео, солнце, ты уверен? Ты же буквально только-только вышел оттуда. Тебя затискают.       — Всё в порядке, правда, — Лео кивает им обоим. — Я по вам тоже безумно соскучился, честно, но пока я не буду уверен, что он в тюрьме — я не смогу спокойно спать. Понимаете?       — Да... — Микеланджело обнимает Лео за плечи и прижимает к себе, погладив по волосам. — Я очень рад, что ты жив. Ты для меня уже как старший брат, я без тебя не могу.       — Майки... — гладит его по спинке Лео, отстранившись недалеко. — Не говори глупостей, я бы не умер. Точно не от рук этого урода.       Донни возвращается к ним.       — Полиция скоро приедет вместе со следователем. Придётся идти туда. Ну, в дом.       — Окей.       Пришлось смириться с целеустремлённостью Леонардо. По крайней мере, пока они ждали полицию десять минут, Лео лежал у Рафа на плече, пока второй мял его руки и поглаживал пальцы своим большим, притираясь носом и губами к волосам.       Когда приехали соответствующие органы, они все попёрлись в этот дом. Ничего так и не изменилось с момента его побега больше часа назад. Они без особых проблем проникли, хоть и полицейские пару раз окликнули хозяина и предупредили о входе. Четверо остались снаружи с одним из девушек-полицейских.       Через время выходит следователь, прокашлявшись, будто бы ему было не по себе от увиденного.       — Подозреваемый мёртв. Судмедэксперт скажет как именно, но, вероятно, ему перестал поступать кислород.       — Что?? — ярче всех реагирует именно Лео. — Он умер? Как??       — Не расскажите, как всё было?       Лео сглатывает, запаниковав немного. Не хотелось бы ещё и выйти виноватым в этой ситуации, но он послушно рассказывает, как всё было часом ранее, но что он и не думал убивать, а лишь сбежать. А идея с откусыванием полового органа не была им не то что запланируемой, а совершенно спонтанной.       — А в рот Вы его зачем засунули?       — Я... Я не знаю. Я боялся, что он меня убьёт за это, поэтому я решил как-то себя уберечь во время побега.       — Вы думаете, он мог за Вами погнаться с откусанными пенисом?       — Я не знаю! Он мог что угодно сделать, у меня не было времени думать об этом, я просто хотел выйти отсюда.       Труп вскоре увезли, половой член, к слову, вытащить не смогли, Лео тоже увозят, но для его показаний, как пострадавшего. В этот же день, но только через несколько часов вызывали и остальных троих, но только на свидетельские. Трое по отдельности рассказали всё со своих сторон, но все как один говорили, что Лео был явно не в себе и он был напуган, когда появился дома. К этому моменту Лео уже давал показания.       Это тянулось несколько дней, чтобы по итогу медицинская комиссия указала на аффект, поэтому на Лео больше не давили, спокойно проводя работу по взятию показаний. В последний день при разговоре со следователем, проскакивает такая фраза:       — У нас есть записи, подтверждающие всё, что Вы сообщили. Однако там всё на японском языке. Мы хотели бы попросить Вас перевести для нас.       — Это обязательно? Равзе это не работа переводчика?       — Нет, конечно нет. Однако в данный момент найти переводчика с японском нам будет затруднительно. И когда мы его найдём, нам придётся снова Вас позвать для пдвредения перевода.       Лео мнётся несколько секунд.       Лео по итогу даёт согласие.       Ему включают видеозапись. Она шла всего сорок пять секунд. Практически это можно было называть некой выжимкой всех тридцати дней, которые пережил Лео, но только с диалогами. Он смотрел на всё происходящее с максимальным отстранённым видом, так как единственное, что в нём было — отвращение. И не капли сожаления за содеянное.       На экране крутили одно из самых первых изнаслований, что ничем особо не выделялось, а почти следом идёт одно из самых жёстких, когда Такеши по-пьяне избивал его, тряс за волосы, орал и так далее. Но его останавливали почти после каждой фразы, чтобы Нардо перевёл, а девушка-помощница записала.       Его спокойно отпускают и благодарят за оказанное время.       — Что это были за звуки? — решает уточнить Майки. Все трое стоял за дверью. Парень объясняет им, что было и что за звуки. — Какой ужас, что зза пытки... — он уходит отпить воды из кулера.       — Это законно вообще? — хмурится Раф.       — Ничего страшного, главное, что мне сюда больше не надо. Пойдемте.       Лео был вполне спокоен и собран. Просто очень уставший. Когда они покидают участок, пройдя совсем недолго. Лео всех тормозит, видя, что даже на свежем воздухе остальным всё ещё не по себе, и разводит руки для объятий.       Все трое подходят к нему, обняв со своих сторон. Майки успел подойди первые и встать спереди, поэтому остальные, обнимая Лео, прижали между ними ещё и маленького конопатого. Хотя так даже было лучше, он тяжелее всего из них троих переживал произошедшее с другом.       Могло показаться, что Леонардо выпросил объятия для себя, однако они были нужны остальным. Даже Донни, который куда хладнокровнее их всех вместе взятых в некоторых аспектах и то ощущал себя просто отвратительно.       О том, чтобы разойтись по своим делам, речи не было. Они вчетвером поехали домой, чтобы там перевести дух, попить чая с пиццей под фильм. Микеланджело подготовил им игровую комнатку с подушками: принёс пледики, подносы с раскладными ножками. Все расселись на подушках, на подносах оставили чай с пиццей. Когда они начали смотреть фильмец, наконец можно было полностью расслабиться. Лео, поев пиццы и допив свой чай, ложится на грудь Рафа, приобняв, пока тот гладит его по спине и плечам, затем зарывается в волосы, массируя, накручивая на палец.       На середине фильмы Донни ушёл в туалет, так что они поставили на паузу. Задира опускает взгляд на партнёра, что уже заснул, да так бесшумно... Он укрывает его пледиком до плечей и обнимает обеими руками, целуя в макушку.       — Останетесь спать тут? — тихо спрашивает голубоглазый. — Когда тебе на работу?       — Послезавтра. Я сказал, что у меня тут дела с показаниями, вот меня и не трогают.       — Ну вот.       — Да, останемся. У меня нет моральных сил его разбудить. Только Спайка надо покормить, — Рафаэль нащупал свой телефон, заходит в приложения для кормления животного и тыкает на кнопочку. У Спайка в контейнере насыпается корм в небольшом количестве, чтобы он не переел. — Всё, — и снова начинает гладить Лео по волосам, пока он тихо сопит ему в грудь.       Они вместе смотрят на него. Когда Донни вернулся, они не перестали разговаривать, да и пришедший к ним присоединился.       — Мне жаль, что я это скажу, но я рад, что он умер, — Ди признался шёпотом. Остальные даже не пытаются его осудить.       — Он просто маньяк. Конченный человек, — поддерживает слова парня Майк, оглянувшись к нему, а затем снова взглянув на спящего, мягко коснувшись ладошкой волос друга и погладив по голове лёгкими скользящими движениями. — Зверюга... Какой нормальный человек так поступит с другим? Ненормальные люди будто не умеют любить вообще.       — Собаке собачья смерть, — чтобы их разговоры Лео не мешали спать, Рафаэль придерживает ладонь на его ушке без серёжки, которые он снял ещё с той одеждой, которую Майки выкинул вместе с теми серьгами. — Я не могу придумать куда более подходящую смерть для насильника. С собственным членом во рту. Уебан.       — Бедный Лео... Надо его оберегать теперь, — убирает руку конопатый. Остальные кивают.       — Ладно, давайте досмотрим фильм и тоже спать будем.       Мальчики так и делают. Рафаэль ещё лежал какое-то время, смотря на крепко спящего парня. Он обводит его тело руками, насколько это было возможно физически сделать и прижимает к себе, держа его и за спину, и за голову, которую придержал в ладони на затылке, чтобы приложить к себе как можно плотнее. Помнится у него было желание давным давно, когда он только-только впадал в любовь к Лео, защищать его и оберегать от всех невзгод. В который раз он уже не справился, в то время как Лео его всегда из передряг вытаскивал.