Чувствительность

      До конца февраля они привыкали к новому дому, новым порядкам, масштабам, к внезапному собачьему лаю по ночам и к рабочему персоналу, который приходил с одиннадцати до пяти вечера. Иногда Лео по привычке шёл готовить обед, и в итоге, увидев, что там уже кто-то был, аккуратно уводил себя подальше от кухни, не желая мешать. Так он случайно вошёл в библиотеку. У Донни была своя на этаже, однако здесь она была действительно огромной, причём в два этажа. Лео застрял за просмотром этого масштаба, затем вошёл и стал искать какие-нибудь интересные книги, которые мог бы прочитать. Хотя он не был уверен, что их можно трогать без разрешения, но ему было слишком интересно. Тут всё было распределено по алфавиту, по писателям, по регионам.       Когда он залез на одну из подвижных лестниц, заинтересовавшись одной из книг, в библиотеку зашёл Майки и подошёл поближе.       — Что делаешь?       — Книжки смотрю... — немного неловко шлёпает пальцами по основе лестницы. — Тут нельзя находиться?       — Можно, конечно. И книги брать можно, главное, систему не ломать. Убирать всё на место, я имею в виду. Желательно в прежнем виде.       Лео просматривает книги и тянет пальцы к одной из них, чтобы взглянуть, как стоящий внизу снова его окликает:       — Лео, — тот опускает голову, показывая, что слушает. — А ты очень хочешь читать сейчас?       — Не то чтобы. Что такое? — Азиат стал неспеша спускаться по лестнице. Пока он не спустился, Микеланджело ничего не говорил, лишь мял немного руки. А когда собеседник уже встал перед ним, то встал ближе, уткнувшись лбом в грудь. — Ты в порядке?       — Мы с Донни поссорились... — замямлил он. Лео гладит его по макушке, зарываясь в кудряшки.       — Иногда конфликтовать нормально. Это неприятно, но такое бывает. Нужно переждать яркие эмоции и снова поговорить спокойно.       — Знаю. Но я чувствую себя плохо.       — А что именно случилось?       — Мне не хватало его внимания, а он хотел заниматься, вот он и разозлился на меня, что я ему под руку бубню и мешаю, не даю продыхнуть... — конопатый шмыгнул. Длинноволосый обнимает его мягко, ставя к себе ближе и плотнее.       — Возможно, он грубо выразился и был на эмоциях, однако ты и сам понимаешь, что Донни больше всего ценит своё личное пространство, своё время, свои дела. И тебя, конечно. Но наверняка он был просто не в настроении.       — Это да, я понимаю, но он потом сказал, что я вообще не должен на него обижаться и дуться. И что я сам виноват, что он разозлился...       — Это уже неприятно, — Лео обернулся, увидев диван, поэтому пошёл с другим туда, присев вместе и держа его за ручки. — Но вы поговорите, и он наверняка извинится перед тобой.       — Не извинится, — Майк шмыгнув снова, опустил слегка голову, пока у него копились слёзы на глазах в большие-большие капли. — Если он сказал, что я не должен обижаться, значит он действительно так считает. А мне неприятно каждый раз от этого, это не первый раз, и я просто терпел и отходил. Но не теперь! — сел он резко ровнее, хотя слёзы по щекам побежали. — Пока не извинится, я с ним разговаривать не буду! Не хочу!       — Майки, ты уверен?       — Да! Если он не понимает, что мне неприятно, я просто не хочу ждать, когда мне полегчает, и я просто устану обижаться. Даже если перестану чувствовать грусть — я буду ждать и не буду с ним говорить. Пусть сам что-то делает с этим.       — Ну смотри сам, — он погладил его по голове. — Но тебе не кажется, что когда ты так будешь делать, ты будешь вредить самому себе? Ты ведь куда тяжелее переносишь одиночество, в отличие от Донни.       — Ну... Да, ты прав. Но если я буду скучать, я смогу посидеть с тобой или Рафом, да?       Лео вздыхает и кивает ему с улыбкой. Он не хочет сильно влезать в их отношения, но и отказать Майки он не имел моральных сил. Друг двигается к нему ближе и ложится на плечо, играясь с чужой рукой и пальцами. Флегматик гладит его по голове, опираясь на мягкую спинку дивана.       — Что ты думаешь насчёт лис?       — В каком плане?       — Ну просто о животных... Типа они такие... смешные. У них прикольные чёрные лапки, они забавно прыгают в снег и издают милые хихикающие звуки.       — Они действительно милые. И довольно активные, но, как я знаю, их пытались одомашнить, и в итоге лисы вели себя как домашние собаки. Поэтому, в целом, какая вероятность, что лисиц будут заводить как домашних животных в больших масштабах? Выводить более домашних.       — Ты похож на лису.       — Я? Хах, а почему?       — Ну ты щуришься также, и в целом у меня такие ассоциации ещё давно. Ты кажешься таким хитреньким.       — Пф, ну... Я польщён. Тогда ты собачка. Золотистый ретривер, если быть точнее. Такой же шебутной и домашний, активный.       — Хехе.       Они ещё что-то обсудили, полулёжа на диване, пока Майки не стал просто листать ТикТок, а Лео смотрел в его телефон. Так они и уснули на пару часов на диванчике.       Раф ещё ходил и искал Лео по всему дому, пока наконец не нашёл его спящим на диване, пока на нём развалился Майки. Бунтарь нашёл плед и укрыл их, удалившись после этого.       Рафу было нечем заняться, был выходной. Донни занимался делами у себя там, эти двое вырубились, почти все работники ушли, даже всех питомцев покормили. Спайка тоже! Он побродил по дому, поизучал каждый угол, посмотрел телевизор и снова пошёл в библиотеку, чтобы проверить, спят ли Майки с Лео до сих пор. И да, они спали, и выглядело это всё очень притягательно. Тёплая комната, большой мягкий диван, не менее тёплый плед и совершенно спокойная атмосфера. Он с Лео встаёт рано, так что дневной сон ему не помешает. Залезает рядом, сумев найти себе место под большим пледом, расслабляется и под синхронное сопение сам засыпает. Может, когда проснётся, остальные уже проснутся, и будет чем заняться.       Так и оказалось. Его разбудили мягкие поглаживания по лицу, поэтому, пожмурив глаза перед пробуждением, он открывает их, сразу встретившись с чужими, что осматривали его.       — Долго уже пялишься?       — Достаточно, чтобы хотя бы немного налюбоваться тобой, — усмехнулся тот, чмокнув в лоб. Холерик краснеет ушами, взглянув в сторону. Заодно и замечает, что Майки нет. — Он проснулся минут пятнадцать назад и куда-то убежал по делам. А ещё они с Донни поссорились.       — Классика.       — Классика? Почему?       — Они на самом деле частенько ссорятся. Ну, если быть точнее, для Майки это прям ссора ссорой, а для Донни это просто эмоциональный скачок со стороны Майки, который нужно перетерпеть.       — Мне казалось, у них всё хорошо. Учитывая, как Майки разбирается в психологии, и какой он эмпатичный.       — Да, это понятно, но на практике всё оказывается сложнее. Конечно, они очень долго налаживали подходящий контакт. Ну ты же видишь, какие они разные? Практически противоположности друг друга. Сейчас их ссоры — это просто гиперболизация ситуации от Майки, который слишком близко к сердцу всё воспринимает иногда.       — Ну, не знаю, в этот раз Майк был настроен, кажется, серьёзно, да и доводы он привёл весьма убедительные, я бы на его месте тоже обиделся.       — Уже завтра всё будет нормально, вот увидишь, — потянулся Раф руками вверх и сложил одну из них на чужой груди, погладив. — А может, мы займёмся налаживанием контакта?       — М? Ты хочешь их помирить?       — Не. Налаживанием нашего контакта, — усмехнулся он с ехидной ноткой, забираясь на оппонента сверху, скинув с них плед. — Знаешь, мы стали меньше заниматься сексом, как переехали, вот я и подумал, что стоило бы вернуться в прежнее русло, — помяв руками грудную клетку того, склоняется поближе к лицу, покосившись на чужие губы. — Учитывая, что моя задница уже ноет от скуки по твоему члену. Ты перестал её баловать, как раньше, это несправедливо.       — Пфю, Рафи... — Лео выдыхает, погладив партнёра по плечам массажными расторопными движениями. — Я забываю, какой ты маленький извращенец. Не меньше меня.       — Ну по настроению, — Раф утягивает его в продолжительный поцелуй, настраивающий на долгие прелюдии. Флегматик гладит его по щекам, поворачивая мягко голову на бок, чтобы лучше ласкаться языком. Задира отстраняется от губ, чтобы пройти ниже к шее, целуя её влажными губами с небольшим придыханием, ведь не успел прийти в себя после поцелуя. Лео горячо вздыхает, пригладив чужую макушку и массируя аккуратно ушко.       — Погоди, — он приподнялся на локтях, а задира опирается на свои ладони по сторонам от чужих боков. — Пойдём-ка в комнату.       — А что, выебать меня в библиотеке в очередной раз тяжело?       — Хах, нет. Но мы в чужом доме, и наша с тобой комната — единственное место, где мы действительно можем делать что хотим.       — Даже туалет не подходит?       — Ну, частично. Ты меня понял.       — Ладно-ладно, — задира поднимается с собеседника, потянувшись снова вверх, похрустев спиной. Однако когда его неожиданно взяли за талию, он вздрогнул, покосившись за спину. Чужие руки прошлись выше к плотным грудным мышцам, начав мять, задевая пальцами через одежду соски. — Ты ж только что сказал...       — Чуть-чуть подразнить тебя можно и вне комнаты, медвежонок, — целует азиат его в щёку и, жмякнув грудь напоследок, убирает руки, шлёпает его по ягодице и, взяв за руку, идёт на выход из библиотеки. Там, на их этаже, они пересекаются с Ди, что только вышел. — Что-то ищешь?       — Вы Майки не видели?       — Мы спали в библиотеке и минут двадцать назад он куда-то убежал так, будто опаздывает. Не знаем, где он конкретно, но точно не дома.       — Понятно.       — А что такое?       — Да он на сообщения не отвечает, а это странно.       — А тебе не кажется, что он на тебя просто обижается?       — Обижается? На что?       — Блин, а вам обязательно это обсуждать именно вот сейчас?? — Рафаэль стал толкать Лео в сторону их комнаты в спину. — Помирятся сегодня вечером и всё, хватит раздувать проблему из ничего.       Леонардо понимал, почему партнёр торопится. Он, вероятно, очень возбуждён и не желает оттягивать процесс ещё хоть на минуту. Учитывая, что они действительно сократили их интим почти в два раза из-за обстоятельств. Дорога в школу и домой стала занимать куда больше времени, а поехать вместе с Донни на машине не всегда получалось, так как у них у всех могли уроки заканчиваться в разное время, а Раф и Лео ждали друг друга после них стабильно. Поэтому они ехали на метро. Заданий стало больше у них двоих, так что иногда приходилось сидеть вместе и решать их. У Лео по какой-то причине не было таких накатывающих печальных эпизодов, как раньше, когда у них долго не было интима. Хотя вероятность была именно в том, что Лео больше не чувствовал себя одиноко. Даже без Рафа он чувствовал себя вполне хорошо, потому что были Майки и Донни. Они просто были дома, и этого было достаточно для спокойствия. А как только появлялся в зоне видимости и Рафаэль, то Лео ощущал ещё больше спокойствия и умиротворения. А ещё пришло осознание, что чем ближе он был к своему двадцатилетию, тем его либидо становилось спокойнее. В пятнадцать-шестнадцать лет он проводил за самоудовлетворением по три раза в день минимум, не считая возможности секса. А сейчас необходимость становится меньше. В каком-то смысле это радовало, ведь постоянное возбуждение забирало слишком много свободного времени, отвлекало, мешало смотреть на некоторых людей искренне, а не через призму своих фантазий. Повезло, что с Рафом всё вышло так хорошо, что его сексуальные фантазии изначально привели к их достаточно крепким отношениям.       Стоило вернуться в настоящее. Раф заталкивает его в комнату, закрыв тазом дверь.       — Тебе поболтать именно вот сейчас захотелось? — пассивно рычит холерик.       — Не злись, просто я беспокоюсь о их отношениях, — Лео перезаплетает волосы в обычный крепкий пучок.       — Да не маленькие же, разберутся. Ну если уж завтра не помирятся, то что-нибудь сделаем, ладно?       — Хорошо.       — Наконец, — Раф первый подходит к оппоненту, чтобы сразу утянуть его в поцелуй, заодно и вернуть на подходящий лад. Лео скидывает на пол свой кардиган, ступив в сторону от него спиной и медленно залезает на кровать, пока оппонент следовал за ним, заводя язык глубже к чужому. Из-за поцелуя слюни скапливались у обоих активнее обычного, однако это не мешало.       Холерик первым отстраняется, чтобы впиться губами в шею. Флегматик мягко заводит голову назад, вздохнув горячо, заодно и раскрыв шею сильнее.       — Ты так любишь облизывать мою шею, пф... Чем вызван такой яркий интерес?       — Вроде как это место у тебя чувствительное, — приподнялся Раф на ладонях, облизнувшись.       — М-м... Что ещё?       — Ну тут тонкая кожа, мне просто нравится, как быстро она согревается, и что я чувствую, как ты сглатываешь в процессе. В целом всё.       — Довольно миленькие причины, — Лео целует его в щёку, когда приподнялся, затем давит парню на плечо, чтобы уложить его на спину и навсинуть, потыкав в грудь пальцами. — Знаешь, в этом большом доме я всё чаще думаю о том, чтобы ты оделся в чудесный костюм горничной для меня, м?       — Ты с ума сошёл? — сразу же краснеет холерик. — Это тебя тоже возбуждает?       — Ну, если ты чуть-чуть покрутишься возле меня, то вполне, — Леонардо ведёт рукой вниз, коснувшись паха того и мнёт. — Если ты испачкаешь юбку изнутри, то я просто с ума сойду.       — Ты реально извращенец, — задира тянет его к себе за лицо, поцеловав вновь с языком, подставляя пах к чужой руке ещё больше, наслаждаясь вниманием. Лео забирается рукой ему уже под штаны на то же место, отчего Раф слегка вздрагивает, прижимаясь губами плотнее. Даже слишком возбуждающе-плотно.       Флегматик с напором перенимает ведущую роль, уложив чужую голову на кровать завалив её во время поцелуя. Вытащив руку из-под штанов партнёра, он задирает себе одну штанину до бедра, приспускает Рафу штаны с трусами, придерживает подставленный член, чтобы уложить его в сгиб ноги со внутренней стороны колена. Сгиб между расслабленным бицепсом бедра и икроножной мышцей создавал нужное приятное давление на член, которое нужно было придерживать в сжатой ноге. Кожа там была тонкой и довольно мягкой, так что процесс доставлял удовольствие без проблем. Лео, как только сделал это и подстроил темп ноги, снова затягивает парня в поцелуй, пока тот уже начал горячо дышать, однако ему мешает язык внутри.       Холерик пережимает в руках белую футболку партнёра в районе плечей, пытаясь не сбавить темп поцелуя, но получалось плохо. Он каждый раз тормозил и мог слишком переключиться сознанием на свой орган, отчего такое повышенное внимание вызывало в нём ещё больше возбуждения, ещё больше мурашек на теле.       Лео наконец отстранился, облизнувшись с хитринкой на улыбке. Теперь можно было просто наблюдать, как Раф от удовольствия постанывает и пытается отдышаться. Его стоны стали громче, жадными, прерывистыми и разнообразными, а это и самое приятное. Флегматик целует его в щёку, слизав подтёкшую слюну, ложится так, чтобы предоставлять удовольствие непременно уху.       — П-погоди... — Раф уже понял, что тот хочет сделать, но эти просьбы никогда не работали. В целом в этом и была прелесть. Его начали ласкать за ушко, водя языком по ушной раковине и причмокивая влажные места, подминая их губами и чуть-чуть вокализированно дыша. — Не надо... Столько всего за раз, я сейчас кончу...       — Кончай, — усмехнулся Лео негромко. — Уже пора.       Задира на момент слегка куксится, затем задирает грудь и с натяжкой смог немного кончить. Конечно, трение было приятным, но слишком малым, чтобы он кончил нормально. Однако он стал чувствительнее, а это Лео и было нужно.       Он убирает ногу, вытерев её вместе с рукой, стягивает одной рукой майку партнёру, скинув её на пол, и присаживается ему чуть выше паха, чтобы снять свою футболку.       — Мне кажется, ты давно уже мне не делал минет, ты так не думаешь? — холерик косится на чужой пах, затем снова поднимает взгляд, который неожиданно блестит целеустремлённостью. — Судя по твоему лицу, ты согласен, — усмехнулся он, приспустив себе штаны с трусами и подполз ближе, шлёпнув немного вялым пенисом на лицо любовника, что реакционно закрыл глаз с этой стороны. Рафу пришлось приподняться на локтях, чтобы было проще, сам рукой перекладывает инструмент к себе в рот и начинает сосать, рукой заодно и дрочит у основания, иногда переключаясь на подтянутые яички, разминая их и согревая в пальцах.       Раф чувствует, что уровень входа слегка меняется, так как Леонардо передвинулся вперёд, опирается ладонями на кровать и сам начинает двигать тазом внутри Рафового рта. Пришлось просто лечь на кровать, придерживая бёдра оппонента руками, чтобы он сильно не налегал на него. По сути, он начал использовать его рот как место для долбёжки, но это возбуждало не меньше. Хоть он и немного задыхался от этого, особенно когда головка члена доходила до горла с соответствующими звуками.       Холерик шмыгает носом и подтирает слёзы в краях глаз, когда была возможность. В момент Лео выходит, сам себе рукой дрочит и пачкает чужое лицо, как только смог. То, что попало в рот, Раф сглатывает, стерпев горечь, затем медленно присаживается, когда с него встали. Лео ему вытирает лицо влажными салфетками, слегка улыбаясь. Задира сидел, не мешая себя вытирать, и придерживал руки в районе паха, прикрывая чуть-чуть свой возбуждённый бугорчик.       — Готов продолжать?       Получив согласие в виде кивка головой, Лео тянет его лицо к себе руками, чтобы поцеловать в губы вновь. Задира с закрытыми глазами пересаживается ближе, закидывает ноги за чужую спину, скрестив ноги в районе голеностопа, и гладит одной рукой чужой член, а второй — свой, который уже вытащил из трусов.       Поцелуй продолжался почти семь минут, немного до онемения губ, пока Раф снова не полез целовать его шею, поглаживая тело вдоль. Азиат прибирает локоны чёлки за уши. Волосы уже слегка вскочили из пучка. Чтобы не сидеть просто так, он дрочит партнёру член, прислушиваясь к поцелуям на своей коже. Он ведёт рукой выше по чужому телу, по плечу и шее, заводит большой палец за чужую щёку, убрав от своей шеи, и начинает мять язык. Задира выпрямил спину, глядя полуприкрытыми глазами на руку оппонента. Леонардо подушечкой большого пальца разминал чужой язык и поглаживал коронки зубов в слюнях, однако сам смотрел на чужие густые тёмные ресницы, которые стало хорошо видно из-за такого угла обзора. Бунтарь возбужденно мычал горлом, слегка причмокивая чужим пальцем во рту. Лео убирает руку, поцеловав того в веко.       — Укладывайся, — прошептал он туда же. Холерик ложится на спину, головой на подушку, помяв свой живот пальцами в предвкушении и лёгком волнении.       Длинноволосый стягивает с партнёра одежду целиком, смачивает пальцы смазкой, разводит чужие ноги, чтобы суметь присесть между ними и склониться вперёд. Проникнув средним и безымянным пальцами в чужой анус, он начинает двигать ими внутри, преимущественно массажными движениями по стеночкам. Раф тихо ахнул, придержав оппонента за талию, пока он склонился к его шее, чтобы осыпать её поцелуями и вниманием. Холерик приподнимает голову, горячо вздыхая и приподнимая ноги выше. Удовольствие от касаний внутри волной расходилось по его бёдрам и тазу, отчего они подрагивали и сами собой двигались навстречу, приподнимаясь.       — Пф, Раф, ты как девочка.       — Чё?? — Раф моментом вылетает из состояния полного подчинения, аж сжимая чужие пальцы внутри.       — Ты так дрожишь, даже ногами.       — А что, мне лежать как бревно и дышать? — рычит задира, пихнув того в плечо.       — Да ладно, не заводись.       — Так а нахуй ты выкидываешь какую-то хуйню в процессе?! — брюнет пинает его ногой в грудь, вынудив убрать руки и в целом встать с него. — Блять, как ты меня бесишь такой хуйнёй! — он пересаживается на колени спиной ближе к краю кровати.       — Ну, Рафик, чего ты так злишься? — Лео переполз к нему поближе со спины. — Я ж ничего такого не сказал.       — Да, вот ты вкидываешь подобную хуйню иногда, ты заебал! — Раф махнул рукой, скрестив их затем. — Просто заебал.       Леонардо подполз сзади, заводит руки под Рафовы, чтобы помять чужую упругую мышечную грудь. Два пальца были ещё влажными из-за смазки, поэтому именно ими он касается соска. Задира с недовольным, но красным лицом приподнимает руки от своей груди, наблюдая за этим.       — Ты охуел?       — А что, ты теперь обижаешься на меня, милый?       — А ты как думаешь? — бурчит потише задира, отвечая с перерывом. — Уберись, — задира взял его за запястья, вяло пытаясь убрать, но было тщетно. Лео был слишком навязчив, а холерик не мог набраться сил убрать его от себя. На его небольшое давление флегматик применял куда больше силы и упорства. — Лео...       — М-м? — Лео нежно его целует в плечи, уши и шею. Затеребив соски указательными пальцами, он с прищуром наблюдает за эмоциями оппонента.       Раф поджимает губы и выпячивает грудь, которую во всю мяли и щупали, доводили до покраснения и гудения. Рафа эти игры с сосками всегда бесили, но и в то же время жутко возбуждали. И это бесило ещё больше.       Пока он свыкался с новым приливом возбуждения, ощущает, как чужие пальцы снова оказываются внутри, подобрав подходящий момент, когда Раф приподнялся на коленях выше. Он вздрогнул, обернувшись и зыркнув.       — Ты так легко суёшь свои пальцы в меня? Не стыдно?       — Это тебе должно быть стыдно, что в тебя можно так легко войти, — усмехнулся в спину азиат, сдунув чёлку с лица. Начинает шевелить пальцами, затеребив ими изнутри. Раф тихо поскуливает под нос. Ему было стыдно от осознания, что его бёдра действительно неконтролируемо дрожат от возбуждения. — Согласен, что ты не можешь на меня злиться? По крайней мере, достаточно долго.       — Б-бля, замолчи... Хн... — бунтарь дрогнул всем телом, сжав на момент ноги вместе. Лео берёт его за член второй рукой, дроча достаточно резво, явно пытаясь довести до оргазма.       Раф держится за руки партнёра в разных местах: за запястье и за предплечье. Он поднимался на коленях выше, выпячивая таз, втягивая пальцы Лео в себе всё больше, будто бы препятствуя ему выйти из него, если вдруг захочет это сделать.       Холерик стонет громче, всё его тело дрожит от пробежавшего по нему оргазма. Сперма выплеснулась вперёд, попав различными каплями на пол. Часть скатилась по члену на руку Лео, который надавил на пенис партнёра, словно выжимая из него белые остатки, вытекающие из уретры. Встряхнув руку над полом, он надевает презерватив, растягивает большими пальцами чужие ягодицы, чтобы сразу попасть в дышащую раскрытую дырочку. Проникнув резво членом вовнутрь, вызывает у парня резкий вдох, а после начавшихся толчков из него вырываются уже полноценные стоны.       Леонардо сидел под ним на коленях, насаживая на себя хватом за бока. Задира поднимался и опускался, оперевшись руками на край кровати, боясь нырнуть головой с неё.       — Л-Лео, я так упаду...       — Держись тогда.       — Д-да неудобно!       Леонардо вздыхает, выходит, сам встаёт с кровати. Раф не успевает даже поднять голову, чтобы посмотреть, его насильно переворачивают, укладывают на кровать животом вниз, дёргают за бёдра к себе, свесив тело ниже таза над полом. Лео берёт его за ноги, приподнимая для наиболее удобного входа, и снова приступает к движениям. Рафаэль держится за одеяло, подрагивая от каждого толчка, похныкивая и постанывая приглушённо. Шмыгая носом, холерик сгибает ноги крестом за чужой спиной, постоянно сокращая расстояние между лопатками.       — Ч-что сегодня за рандомный секс? — оглянулся задира, шмыгнув.       — А что рандомного?       — Сначала ты называешь меня девочкой, потом как-то по-дебильному ебёшь на краю кровати, а теперь вообще поза какая-то непонятная.       — А, то есть остальные наши половые акты ты в целом считаешь сюжетно полноценными?       Они смотрят друг на друга сколько секунд, пока Лео всё ещё продолжает шевелить тазом. Задира отворачивается обратно, хмыкнув. Парировать было нечем, кроме стонов на толчки внутри. Азиат тихо усмехнулся.       Толчки доносились ещё минут семь или восемь, пока Леонардо с постоянством ускорял свои движения тазом до момента полного выплеска. Задира утыкается в постель лицом, сжимая одеяло до выпирающих белеющих костяшек, а его семя выплескается в лужу под ним, на пол.       Нардо выходит, снимая презерватив с члена, чтобы выкинуть сразу в мусорку в углу комнаты. Раф даже не смог ногами залезть на кровать, просто остался так лежать, дышать, вяло стучать по полу носками. Лео подходит позади, ведёт дорожку поцелуями вверх: от поясницы до плечей, причмокивая на шее. Задира обернулся, взглянув через плечо на него.       — Чё подлизываешься? Я всё ещё злюсь на тебя.       — Да? На что злишься?       — Просто злюсь, — Раф дует губу и отворачивается снова. — Почему ты меня с девчонкой сравнил?       — Если честно, я это сказал просто так. Не думаю, что за этим стоит какой-то конкретный контекст. И уж тем более я не думал, что тебя это обидит.       — Кому вообще нравится, если его сравнят с девчонкой? Парню, я имею в виду, — Лео ложится рядом, помахивая ногами, чтобы они полноценно переглянулись, и вопросительно с ухмылкой опускает бровь. Задира хлопает ресницами, затем вниз, цыкнув с румянцем на щеках. — Ты не считаешься. Ты вообще не от мира сего.       — Пх, спасибо?       — Короче, неприятно это нихера, не делай так.       — Я правда не понимаю, в чём проблема, Раф, — Лео тянет руку погладить парня по голове, но тот уводит макушку, начав вставать с кровати и одеваться. — Ты далеко?       — Не знаю.       Пока Леонардо подбирал, что сказать, партнёр уже целиком оделся и ушёл, не забыв хлопнуть дверью. Лео сходил помыться, оделся в чистую одежду и вышел тоже из комнаты. Искать Рафу по дому не имело смысла, возможно, он вообще ушёл остудиться. Хотя флегматик так и не понял, что он сказал не так. Донни с Майки знают его куда лучше, поэтому хотел спросить у них. Однако они сами были заняты тем, что Ди пытался выяснить у Майки, почему он с ним не разговаривает и игнорирует. Они были в спальне, пока конопатый утыкался лицом в комикс, а Дон сидел позади и, судя по всему, уже не первый раз пытался обратить на себя внимание.       — Майки, сколько можно меня игнорировать? Сколько мне унижаться, а?       Лео пару секунд стоит и наблюдает, Микеланджело молчит. Он подходит к их кровати, постучав аккуратно пальцами по деревянной основе.       — Лео, разговори его, у меня уже сил нет.       — Лео, не помогай, пусть сам думает, что не так.       — Ты серьёзно хочешь поговорить со мной через третье лицо? Ты издеваешься? Майки, ты ведёшь себя как малолетка.       — Ди, мне кажется, от колких возражений ты ситуацию лучше не сделаешь.       — Да я уже не знаю, что мне сказать!       Лео присаживается около них на колени, похлопав подбадривающе очкастого по плечу слегка.       — Донни, просто извинись.       — Да за что? Я ничего не сделал. А я должен ещё и извиняться? Нет уж. Я не извиняюсь, если не понимаю даже за что, и уж тем более если не чувствую вину.       — Майки, объясни ему, что тебя обидело, чтобы Донни мог перед тобой извиниться.       — Нет, — отмахнулся тот, покосившись за спину. — Я устал каждый раз объяснять свою обиду и каждый раз всё равно видеть и слышать одно и то же. Пусть сам подумает. Как по мне, причина для обиды более чем очевидна.       — Это она для тебя очевидна. Радуйся, ты добился моего внимания, я уже десять минут хернёй страдаю. А мы могли бы нормально провести время вместе, но нет, ты решил, что ты обижен и ебёшь мне мозги!       — Так это я виноват?! — оглянулся он.       — О, так ты решил со мной поговорить?       — Да потому что ты тупица, Ди! Ты не умеешь со мной разговаривать нормально, а только огрызаешься! Я не хочу выслушивать твой непонятный поток агрессии, а потом проводить с тобой мило время, как ни в чём не бывало! Всё! Добренький Майки закончился, я буду игнорировать тебя и не буду объяснять, в чём дело, пока сам не поймёшь!       — Да какой ещё поток агрессии? Ты издеваешься?? Моя проблема, что тебе одно слово не с той интонацией скажешь, ты уже готов разреветься.       — Поэтому надо грубить? Тупая логика.       — У тебя логика тупая, точно не у меня! У меня она какая угодно, но уж точно не тупая. А очень даже логичная, пока твоя просто... Просто ломает мне мозг своей тупостью!       — Ты никогда не умел нормально говорить! Ты меня обидел, но всё равно будешь доказывать свою правоту, потому что она тебе важнее, чем мои чувства! Нет? Не так, скажешь?       — Нет, не так! Просто ты сам мои чувства будто не ставишь выше своих. Если уж я тебя раньше так долго обижал и ты каждый раз это терпел, то почему я должен быть виноват? Почему я должен сейчас выкручиваться из ситуации, к которой ты сам привёл?       — Вот опять! Ты опять заставляешь чувствовать себя виноватым, потому что ты всегда отказываешься быть правым! Я никогда не могу доказать, что ты меня обижаешь, когда ты очевидно это сделал! — он убирает свой журнал с комиксами, отвернувшись от обоих, садится в максимально сжатую позу: скрестил руки, сложил ноги, задрал плечи.       — И что мне делать? Делать вид, что я всё понял, хотя я ни черта не понял? Или что? Если ты мне объяснить можешь. Ты столько говоришь, но информации почти нет. Что мне делать с твоей потоковой речью?       — Да ничего не делай, вообще иди дальше работай, тебе со мной и телевизор смотреть не нравится, тебе скучно... — Майки, очевидно, начал плакать, поэтому и отвернулся. — Ты даже не замечаешь, в какой момент ты меня можешь ранить, потому что ты с головой уходишь в работу и никак не контролируешь, что ты говоришь. А мне очень неприятно, когда ты такой грубый и резкий не только словами, но и своей интонацией. И сегодня ты сказал, что я тебе мешаю и обижаться на это вообще не должен. Ты же знаешь, что мне это неприятно, что на такое я ярко реагирую...       — Майки, я... — Лео не даёт ему начать говорить, подтолкнув к плачущему парнишке поодаль. Тот вздыхает, снимает очки, чтобы подсесть ближе и обнять его со спины, уложив на себя. — Прости, хорошо? Я постараюсь пересмотреть этот момент, ладно?       Майки потребовалось всего минут десять, чтобы полностью прийти в себя, похныкав семь из этих минут.       — А чего ты зашёл, кстати? — вытирает глазик конопатый, приулыбнувшись слегка, пока Ди рядом вытирает стёкла очков. — Не мирить же нас.       — Частично, думаю. Я хотел у вас кое-что узнать о Рафе.       — Да, что такое?       — Есть у Рафа какая-то проблема с девочками? Или что-то такое?       — Ну, он гей? Не знаю, я думал, ты в курсе, — усмехнулся Ди, дунув на стекло и надел очки. — Что ты имеешь в виду? С девушками он нормально общается, у Кейси вот младшая сестра есть, он довольно легко с ней коммуницировал, с одноклассницами тоже. Ну, я не знаю ничего такого.       — Я тоже не знаю ничего подходящего. Прости, Лео, если бы мы знали, мы бы рассказали, честно.       — Да, я понимаю. Ничего страшного, я у него спрошу просто об этом ещё раз.       — Что-то случилось?       — Он почему-то сильно разозлился из-за этого, ушёл вот погулять, видимо. Но спасибо в любом случае. И я рад, что вы помирились, я переживал.       — Ав-в, Лео, — Майки подполз к нему и обнял за плечи, повиснув на них. — Ты самый лучший, просто заботливый старший братик, — азиат тихо смеётся, погладив его по макушке и чмокнув в неё.