Чувствительность

      Лео был бы рад дождаться Рафа вечером, даже ужин сделал, но был слишком уставший уже в десятом часу вечера, так что после вечернего душа его окончательно разморило, он засыпает на боку на кровати, оставив вытянутую руку ладонью вниз на месте, где спит Раф. Который, к слову, пришёл ближе к двенадцати. Он пошёл гулять, написал Кейси, и они загулялись. Планировалось просто выплеснуть пар через прогулку. В целом цель была достигнута.       Он сходил сполоснулся, а когда вылез из душа, взглянул на себя в зеркало, что было тут в полный рост, осмотревшись. Он склоняется вперёд, потрогав в районе груди. Нет, он трогал не мышцы, а неожиданно, как ему показалось, появившиеся тёмные волосы. Задира думал, он избежит этого, но кажется нет. По сравнению с гладким, как сфинкс, Лео, он просто бурый медведь. Не то чтобы его это расстраивало, просто не думал, что волосатая грудь его начнёт настегать уже в восемнадцать. Но смирился в ту же секунду, забив на это. Волосами меньше, волосами больше — что уж поделать.       Рафаэль одевается в домашнюю одежду и идёт в постель. Видя руку того на своём месте, залезает кровать, придержав руку и уложив её на себя. Посмотрев на спящего партнёра, выдыхает шумно носом и аккуратно гладит согнутым указательным пальцем вдоль переносицы. Кожа была гладкая, мягкая, ухоженная. От него будто веяло свежестью каждым кусочком кожи. Бунтарь засыпает, пока его ненавязчиво обнимают за спину.       Когда Раф проснулся, партнёр ещё спал, отвернувшись на другой бок от лучей солнца. Задира поднимается на локтях, потирая заспанное лицо. Сначала уходит умыть лицо, промыть рот, и уже думал пойти на кухню попить воды, но видит, то Лео тоже проснулся и сидел, потягиваясь руками вверх.       — Доброе утро, — желает ему темперамент, присев перед визави.       — Утра, — флегматик прибирает волосы с лица. — Поздно вчера пришёл?       — Ну довольно-таки да.       — Не хочешь рассказать, что вчера тебя так разозлило? Я так и не понял.       — Да забей, просто с хуйни завёлся, как обычно, — машет рукой Рафаэль, отведя взгляд вниз. — Просто что-то в голову ударило. Ты меня знаешь.       — Знаю. И я знаю, что если тебя что-то и заводит, то для тебя это действительно важно. Ты слишком принципиальный. Ты бы не стал так злиться на какую-то подобную мелочь. А значит это мелочью не является, — перед ответом оппонента, Лео берёт его преждевременно за руки, помяв их большими пальцами. — Скажи мне, что такое?       — Тьфу ты... — холерик вздыхает, сжав руки парня в ответ. — Мне просто такое не нравится, вот и всё. Ну типа мне неприятно.       — А причины? — Лео видит, что тот отвечает уклончиво, не забывая и глаза отводить.       — Ладно. Хватит меня буравить взглядом, — он берёт телефон и начинает в нём что-то искать. Лео держит его за вторую руку, терпеливо ожидая чего-то. Увидев, как у оппонента покраснели уши, понимает, что тот что-то нашёл и уже готов показать. — Если будешь смеяться, я тебе лицо сломаю и не пожалею, что это почти главная часть твоего очарования.       — Я не буду.       Задира взглянул кратко снова в свой телефон, поворачивает ему экраном, пока сам отвернул голову, покраснев заметнее.       Там была фотография, судя по всему, старой фотки из альбома. Это был маленький Раф, когда ему было лет шесть. У него были довольно длинные волосы, корешка. А ещё, что было неожиданно, он был в каком-то платьице. Но маленькому Рафу это явно не нравилось, потому что он хмурился, дулся и пускал слёзы. Бо́льшего рассмотреть Лео не успел: парень убрал телефон, подминая нервозно руку на постели между ног.       — У моей мамы был какой-то бзик, она хотела девочку, и до лет семи терроризировала меня в этом плане. У меня ещё ресницы густые, что ей очень нравилось. Короче, блять, это такая хуйня, хорошо, что это прошло у неё, и батя ей мозги на место вставил. Не физически, просто сказал, что это не норм и всякое такое.       — Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, — Лео целует его в веко, присев поближе. — Хорошо, я понял. Извини, что я тогда тебе это сказал.       — Да всё нормально, ты не знал. Кстати, — Раф поднимает на него взгляд, скрестив с ним пальцы. — Мои родители приедут на следующей неделе, чтобы разобраться с некоторыми делами по поводу квартиры. И они хотят с тобой познакомиться.       — Ой, это... Неожиданно немного.       — Они знают, что мы встречаемся, так что всё нормально. Плюс, учитывая контекст, моей маме ты точно понравишься, пф...       — Ха-ха, точно. Ну ладно, я буду рад с ними познакомиться. Можешь передать, если что.       — Окей, — усмехнулся задира. — Любитель хорошего первого впечатления. Не переживай, они и так хорошо о тебе думают.       — Да я просто так сказал, — Лео чутка румянится, проведя головой в сторону окна. — Да и я не переживаю, я и так знаю, что я им понравлюсь.       Раф на это только начинает смеяться, пошлёпав ему по плечу несколько раз.       — Да-да, продолжай делать вид! — продолжал смеяться над собеседником темперамент, помяв предплечье. — Ужас, рассмешил.       — Не издевайся. А ещё ты почти не рассказывал мне о своих родителях.       — Ты о своих тоже сильно не заикался.       — Я первый спросил, — тыкает ему в грудную клетку флегматик.       — Да там рассказывать нечего. Папа риелтор, мама в турагентстве работает. Просто обычные родители. Ну есть, наверное, свои какие-то минусы, но у меня прям плохих воспоминаний нет. Они ко мне хорошо относятся, мать ультра нежная, батя, наоборот, молчаливый, но с ней вроде он всегда мил. Не углублялся.       — Звучит очень мило, — кивает с мягкой улыбкой Лео. — У папы, наверное, характер неспокойный.       — Ну-у... В целом да, если он разозлится, то лучше бежать на безопасное расстояние, он будет рвать и метать, — усмехнулся бунтарь. — Но я бы назвал маму больше с неспокойным характером, батя может держать себя в руках, а она — нет.       — Ну ты видимо характером частично в маму пошёл, ахаха.       — Мне постоянно это говорят, эх... — холерик смотрит на оппонента, что уже глядел куда-то вниз. — А твои? Ты о них почти не говоришь.       — Мои? Ну... Там тоже ничего такого, — улыбнулся слегка уголками губ. — Просто работяги, — он взглянул в телефон. — О, кстати. Мы же договорились в январе, что мы в марте обсудим наш полёт в Японию и купим билеты.       — Точняк, — Раф щёлкнул пальцами. — Пошли этих дураков будить, — потянувшись ногой с кровати, его тормозят, взяв под плечо.       — Подожди минутку.       Лео тащит его обратно, сразу же обнимает за плечи и целует, случайно попав не по губам, а в уголок, поэтому после этого сразу целует нормально. Холерику эта промашка позволила осознать ситуацию и ответить.       Темперамент обнимает его за спину, прильнув в ответ с тем же желанием, с каким его обняли. И случайно из-за рывка в сторону он не смог удержаться сидя. Вместе ложатся на постель, хотя и Лео пытался удержаться себя одной рукой, но по итогу лёг, вновь крепко обнял за крепкие плечи. Пересекаясь языками между губ, они негромко причмокивали, пока не отстранились. Задира ложится тому на плечо головой, обнимая за талию. Лео гладит его по волосам, спускает руки по плечам и спине, возвращает, заводит вновь на плечи, одну из рук продолжает вести вдоль крепкой мышечной руки, докасается игриво пальцами костяшек, ловко выводит тёплую руку Рафаэля из-под себя, тянет к себе и целует ласково пальцы. Задира наблюдает за этим, расслабив руку. Его кисть осыпают мягкими беззвучными поцелуями, касаясь к каждому пальцу, костяшкам и ладонью. Отпустив чужую руку, обнимает за плечо и целует в лоб, приподняв короткую чёлку ладонью.       — Не хочешь сходить на свидание как-нибудь? — брюнет гладит его по грудной клетке.       — Было бы чудесно, — приулыбнулся Лео. — А куда?       — Ну-у... Посмотрим уже ближе к свободному времени.       — Хорошо. Как там у тебя с работой, кстати?       — Я написал им, вот завтра пойду снова обсудить условия. Но думаю всё будет нормально. А у тебя?       — Пока откликаюсь на вакансии, но результаты печальные.       — Не отвечают?       — Ага. Я сходил на немного собеседований, но там всё тухло.       — Ну ещё найдётся твоя работа, — темперамент погладил его по волосам мягко, всматриваясь в их блеск, а затем посмотрел в чужие глаза, что также смотрели на него сквозь ресницы. Он приподнимается слегка на руках, чтобы сесть рядом, обнимает Лео достояно крепко и целует несколько расторопных раз в щёку, что ощущалось скорее как гладкое касание лепестка цветка. — Я тебя люблю.       Лео был в растерянности несколько секунд, не успев обнять парня в ответ. Он хлопает глазами, смотря то на него, то на чужое плечо, ощущая поглаживания по голове. Конечно не совсем было понятно, чем было спровоцирован прилив нежности, но было приятно. Нардо обнимает его в ответ не менее крепко, вздохнув родной запах, вновь отложив его в памяти на подкорке.       — И я тебя люблю...       В этом моменте Лео ощутил себя каким-то таким слабым и важным в чужих руках. Конечно и до это Раф неоднократно давал ему это понять, но сейчас он совсем не ожидал. Поэтому даже больше расслабился, пока его продолжали с мягкостью гладить по волосам. Его тело податливо влилось в руки Рафаэля, подстраивались сердцебиением под такт чужого, как и дыханием. Не хотелось бы отстраниться теперь и прерывать, но интерес был больше.       — А чего так вдруг? — мягким голосом вопрошает Лео.       — Да просто. Захотелось что-то.       — Ну хорошо... — на выдохе комментирует Лео, притираясь носом к плечу партнёра. — Я люблю, когда ты такой. Сразу и замуж хочется, пф...       — Хах... — Раф румянится, опускает задумчиво изумрудный взгляд и мнёт одежду того на спине. — Только когда я выдаю блевотно-радужную мякоть?       — Нет. Но в такие моменты убеждаюсь окончательно, почему хочется.       —  Мне нужно просить твоей руки и сердца у твоего отца, хах?       — Ой, нет. Забей. Надеюсь ты никогда с ними не пересечёшься.       — Ты так и не рассказал о них поподробнее.       — Давай в другой раз? Сейчас я расслаблюсь в руках прекрасного парня, — он спускается ниже, чтобы они оба прилегли. Задира продолжал его гладить и не спорил с просьбой своего парня.       Вечером, когда все были свободны, они оккупировали кабинет Ди возле компьютера, пока они выбирали даты отлёта на самолёте.       — Мне кажется, недели будто бы мало. Может две? — обернулся Майки на остальных. — За неделю мы только-только начнём привыкать к месту, а за две мы уже много куда успеем сходить и насладиться Японией. И отдохнуть.       — Если для вас это не будет тяжело по деньгам, то давайте.       — Лео, мы же уже говорили об этом. Не волнуйся. Донни, оплати.       — Да-да, — усмехнулся очкастый. — Значит возьму билеты туда и обратно на четверых.       Пока тот оформлял им билеты, не забыв оформить так, чтобы они сидели по двое вместе, поэтому пришлось доплатить и за это, стальные стояли позади. Цена за четыре билета, конечно, была просто безумная, Лео было даже страшно на неё смотреть. Учитывая, что он сразу купил и обратно, Лео был готов упасть в обморок. Ему было очень неловко, что Ди платит за всех.       — Лео, не переживай. Если тебе сделает это легче, мы ведь будем жить у тебя и пользоваться вашими удобствами. А это тоже дорого стоит. У вас же там цены за коммуналку не маленькие.       — Ну да.       — Вот. И ты ещё будешь нашим гидом, переводчиком. Так что о деньгах не переживай. Вообще забудь.       — Летим одиннадцатого августа, возвращаемся двадцать пятого, — Дон развернулся на кресле к ним.       — Супер, — показал большие пальцы конопатый, подмигнув. — Супер отдых! Жду не дождусь!       Учебные дни продолжали идти. Какие-то интенсивно, какие-то нет, но неделька пролетела незаметно без каких-либо внезапных происшествий.       Но когда пришло время приезда родителей Рафа, Леонардо был довольно взволнован. Он долго бродил по комнате от шкафа к зеркалу, чтобы выбрать одежду.       — А вот это? Нормально?       — Да, — Раф валялся на кровати на боку, придерживая голову на ладони, листал ленту в телефоне. — Лео, забей ты на внешний вид, они это не запомнят.       — Нет, я должен выглядеть достаточно хорошо. Это же твои родители! Они должны знать, что их сын встречается с красивым и ухоженным парнем не только на словах.       — Ты и так очень красивый и очень ухоженный. У тебя всё в гардеробе красивое и сочетается между собой, что бы ты не надел. Поэтому перестань маяться хернёй, одевайся во что-нибудь удобное и пошли.       Лео ещё немного повыбирал и остановился на брюках, рубашке и вязанной безрукавке нежно-голубого цвета. Завязав волосы в аккуратную гульку, закрепив её полупрозрачными голубыми палочками, стоит возле зеркала пару минут, после чего даёт добро на то, чтобы пойти вниз и выдвигаться в кафе.       Добравшись до него на метро, усаживаются на свободный столик, Раф пишет родителям, где они сидят и что ждут.       — Ты слишком сильно волнуешься о том, что они о тебе подумают, — Раф откладывает телефон, посмотрев на него.       — Не знаю, Раф, ты в хороших отношениях со своими родителями, и, я думаю, если они будут хорошо обо мне думать, они будут спокойны в плане тебя.       — Они и так спокойны. Я не пытался тебя приукрашивать при рассказах о своих днях, они уже сами тебя приукрасили.       — Ну вот! Мне нужно соответствовать их ожиданиям.       — Агх, да нет же! Ты ничего не должен, серьёзно, просто... Будь собой. Этого уже с головой достаточно, чтобы они в тебя влюбились. Они не требовательные и спокойные. Им даже Кейси понравился, а ты-то тем более.       — Им нравятся такие, как Кейси? Значит я им могу и не понравится...       — Ты меня слышишь вообще?       Как раз через минутки две к их столику подходит пара. Лео сразу же подскакивает. Раф взглянул на него и вздыхает. Скорее с какой-то усмешкой, нежели раздражением, и машет своим родителям.       Отец Рафа был как его копия, но постарше и с густой бородой. И волосы его были тёмно-огненного цвета, а лицо хмурое, с заметным количеством морщин на лбу. Его мама была маленького роста, выглядела хрупко, но и при этом очень уверенно и мило. Лео мягко пожимает своими двумя её мягкие и загорелые руки с короткими пальцами с небольшими нечётным количеством колец общей суммой пять на обеих руках, в том числе и брачным. Затем также пожимает руку отца Рафа, ожидая ощутить крепкое неприятное сжатие, но на деле оно оказалось не менее спокойным, как и родительницы своего парня. С каждым он поздоровался, не забыв поклониться на несколько градусов вперёд.       — Рафик, не виделся со стариками больше года, мог бы хотя бы подняться, — комментирует мама, подойдя к столу поближе. Лео сразу встаёт с места, чтобы дать Рафу встать. Тот закатывает глаза с покрасневшими ушами и выходит из-за стола, обняв маму, что поцеловала его мягко в нос, с отцом он также пожал руку, приобнявшись. Они расселись по местам. — Вы уже закали, что будете, мальчики?       — Не, мы вас ждали. Но мы выбрали. Выбирайте пока, я оплачу.       — Нет-нет, дорогой, мы оплатим. Ты что? Мы сюда приехали не чтобы с тебя деньги трясти. Более того, мы наконец нашли человека, который у нас купит ту студию. Старый приятель твоего отца-горе-риелтора дал добро.       — Хей, — басом возразил сидящий рядом мужчина. Лео замечает, что его уши краснеют, отчего ему тяжело сдержать улыбку.       — Тихо, — сжала женщина пальцы одной руки в районах подушечек пальцев между собой со стороны мужа.  — Ты столько времени потратил, чтобы продать мелкую квартиру в районе, где рядом школа, сад, метро в пяти минутах ходьбы и с тремя остановками. И даже не заикайся про то, что ты продаешь двухэтажные дома в обеспеченных закрытых районах, это пустяковые. Продать квартиру обычным людям — вот показатель качества работы. Я знаю о чём говорю.       Наблюдение за тем, как маленькая дюймовочная женщина ругает двухметрового рыжего викинга, что ей и слова не говорил, расслабило Лео. Отец Рафа был априори в проигрыше.       — Давайте вы потом поругаетесь. Выбирайте, а? — фыркнул Раф, закинув ногу на ногу под столом.       Те начали вместе выбирать из одного меню. Лео сам смотрел в свою меню, чтобы напомнить себе, что он выбрал. Он чувствует, что задира на него смотрит, потому поворачивает голову в ответ. Он протягивает руку, бесконтекстно жмякает его щёку, отворачивает к окну голову и скрещивает руки на груди. Лео растерянно смотрит на него, затем снова смотрит в меню, затем на родителей партнёра. Они как раз выбрали, Лео видит официанта и мягко приподнимает руку, чтобы привлечь к их столу. Он уступает двум старшим первыми продиктовать свой заказ, вслед за ними Лео диктует их заказ с Рафом.       — Лео, милый, ты можешь так не переживать, мы не злые, — машет она мягко руками, что гуляли по воздуху, как чистое воздушное одеяло, что вызывало действительно лишь спокойствие. — И не смотри на злобное лицо хрыча рядом со мной, у него всегда лицо недовольное.       — Я не хрыч. Не позорь меня.       — Ну улыбнулся бы хоть, посмотри какой милый мальчик у Рафа появился, а ты сидишь с лицом лица, — и Раф, и Лео краснеют.       — М-мам, давай чуть энтузиазма поменьше, ладно? Я думаю, Лео сам разберётся со своими чувствами от нашей встречи.       — Да, простите-простите, глупая у тебя мама, Рафи, — вздыхает она, опустив большие рубиновые глаза, затем снова их поднимает, улыбнувшись. — Как у вас дела вообще? Как у вас с квартирой?       — Мы переехали к Донни.       — Ой, Донни, я недавно его маму встретила. Вместе кофе попили, она поменялась! Не знаю, что случилась, но стала упитаннее, я так рада, что она избавилась от анорексии.       — Ди сказал, она должна в июне приехать домой на месяц.       — Она тоже что-то такое упомянула. Ну я рада, что всё хорошо. Мы тебе скоро снова начнём присылать деньги, если что, так что не волнуйся, не оставим тебя с голой попой.       — Да всё нормально, не переживай...       — Лео, а твои родители как относятся, что ты тут? Гордятся наверное? Если бы Раф переехал в Японию и там бы учился, я бы просто трескалась! Все бы подружки обзавидовались.       — Они... Ну. Заняты своими делами, — улыбнулся слегка Лео, склонив голову на бок вяло. — Они переживают.       — Ну понятненько, я их понимаю, я тоже вся в делах. И-и-и... Мне нужно припудрить носик, — она встаёт и её сметает с места как ветром.       После этого им сразу принесли часть заказа. Отец взглянул в тарелку жены, взял свою вилку и стал вытаскивать оливки, перекладывая себе.       — Ты чего делаешь?       — Твоя мама ненавидит оливки.       — Но ты же тоже.       — Ничего страшного, — он их съел, чуть покуксив лицо, но съел, запив чаем.       Лео приулыбнулся мягко, умиляясь.       Вскоре вернулась мама Рафа, и они начали кушать, болтая параллельно. Хотя отец в действительности был очень молчалив и говорил лишь по делу и лаконично. Тот не соврал.       Через минут двадцать большая часть волнения у Лео сошла. Ему было очень комфортно с чужими родителями, он ещё замечал всякие детали, которые есть у Рафа. От этих мелких моментов на душе становилось тепло.       — Мы с папой купим тут новую квартиру. Но только для съёма. Надеюсь, ты не против, Рафи?       — Не, всё нормально. Вы уже нашли?       — Да, — уже отвечает мужчина, — после ужина поедем к ней, подписывать бумаги. Квартира хорошая, уже ближе к центру.       — Да, сейчас нашёл быстро и за хорошую цену, — женщина потрепала бородача за щёку, улыбаясь. — Молодец. Умеешь, когда надо.       Лео посмотрел на это действие и повернул голову к парню, что с красными ушами сразу посмотрел в ответ и отвёл взгляд, надув ноздри со смущением.       — Ладненько, мальчики, нам уже пора бежать, — она посмотрела время на часах, что были на руке мужа. Они вложили деньги в счёт, затем начали вставать. — Мы были очень рады увидеться. Если что, звоните и пишите, мы приедем! Но только если срочно, — подмигнула она им, накинув себе на плечи ухоженное пальто. Лео тоже встал, чтобы заодно и Рафа выпустить из-за стола.       — Да, окей, — кивает задира им. — Вы бы приезжали сами почаще, что ли.       — Мы бы с радостью, дорогой, но работа, — она обнимает его мягко и целует в щёку, поправив ему волосы. — Прости нас. По возможности сразу же приедем.       — Да, ладно.       — Мама с папой тебя любят, — она потрепала его по щёке с улыбкой.       — Да-да... — холерик отводит взгляд, засмущались.       Мама Рафа встаёт уже к Лео, взяв его за руки, пока отец Рафа затрепал сына по голове.       — Лео, спасибо, что приглядываешь за нашим оболтусом. Я так понимаю, ты приложил руку к его гардеробу?       — Немного, — посмеялся он чутка.       — Благодаря тебе материнское сердце спокойно. Знаю, что у вас в Японии совсем иные традиции, но могу я тебя обнять?       Тот сначала растерялся, но кивает с лёгкой неуверенной улыбкой. Женщина его обнимает и гладит по спине мягкими движениями, затем отстраняется с не менее мягкой улыбкой. Азиат ощутил какую-то материнскую любовь через это мимолётное объятие. Мужчина слегка хлопает ему по плечу и кивает на прощание, жена берёт его под локоть и они выходят, пока она снова о чём-то рассказывает.       — Ну как тебе? — улыбнулся ему Раф.       — А... Да, это... Сейчас, я схожу в туалет, а то я терпел всё это время.       — Ну ты даёшь. Иди.       Лео отошёл в туалет, где справил нужду, встал к раковине, чтобы помыть руки вплоть до середины предплечья. Здесь был другой парень, который домывал руки и уже уходил. Как только он остался один, то помимо воды ему на руки стали капать ещё и слёзы. Лео убирает руки из-под крана, вода сама останавливается. Ему было как-то завидно Рафу из-за того, что у него такая семья. Такая милая и нежная мама, отец спокойный и любящий и его, и свою жену. Он так завидовал, что у всех его новых близких друзей такие чудесные родители. Конечно у Ди родители очень занятые, но он особо на них не ругался, Майки описывал маму Ди как серьезную, немного резкую, но мудрую и понимающую маму. Маму Майки Лео встречал и в школе, и он сам про неё рассказывал, что она хоть и немного эмоциональная, но жутко любвеобильная и тактильная. Неужели только ему не повезло родиться в такой семье? Где все друг друга не любят, с трудом терпят и в целом избегают. Он общался с родителями последний раз перед вылетом в Америку. И то, это последнее общение не было приятным.       Он ощущал себя ужасно из-за этого. Что его семья такая, что он завидует Рафу, и что эти мягкие материнские объятия вызывали у него такую жгучую тоску, которую он никогда не испытывал. Словно ему дали ту маленькую деталь, которой у него никогда не было, и он её заменял чем мог, и вот, наконец, ему дали то, что входит в пустое место как надо, и тут же вытаскивают, когда он только-только осознал это. Это было так приятно, но и так ужасно одновременно.       Почему мама его не любит? Почему отец ненавидит и хочет от него только деньги? Почему ему пришлось искать любовь не в родителях, а в посторонних интимных связях?       Когда к туалету кто-то стал подходить, Лео зашёл в кабинку, присел на крышу унитаза и продолжал там бесшумно плакать, чтобы чуть отпустить это чувство. Оно впивалась в его сердце в виде колючей проволоки, обмазанные чем-то жгучим и отравляющим. Ему было тяжело вернуться в нормальное состояние, но у него не было никакого желания портить настроение своему парню, что соскучился по родителям не меньше и был рад с ними увидеться. От этой мысли его накрыло тоской только больше, так что пришлось взять туалетную бумагу и сразу вытирать лицо и нос.       Отсидевшись тут минут десять, хоть немного берёт себя в руки, моет лицо, вытирает своими сухими салфетками и возвращается.       — Ты что, верёвку съел? Ты чего так долго?       — Прости, не думал, что захочется.       — Пф, ладно. Пойдём тогда? Хочешь куда-нибудь сходить? Или домой?       — Пойдём домой, я что-то выжат. Перенервничал перед встречей с твоими родителями.       — Ну ты чудак. Пошли, — Раф помогает ему надеть пальто, берёт за руку и выводит из кафе.       Юноши возвращается домой, но в коридоре их сразу встречает Донни.       — О, вы вернулись. Ну как посидели?       — Да, супер. Моя мама виделась с твоей мамой на днях.       — Да, она говорила, что они пересеклись в аэропорту. А так, всё нормально?       — Да. А ты чего такой весёлый? — улыбнулся задира, поддев друга локтём.       — Да день хороший получился. По мелочи.       — Коли-ись.       — В первую половину дня я доделал свой научный теоретический проект на тему генетики. И её опубликуют в крупном научном журнале. А это значит, что моё портфолио уже закончено. Также я смог дописать код, который писал два месяца, — улыбается он, согнув голову на бок, как кот. — Из-за хорошего настроения у нас с Майки был приятный и яркий секс, так что сегодня мне ничего не сможет испортить настроение. Ах, да. Мне ещё мать с отцом позвонили. Их репродуктивные технологии вышли на новый уровень. Они стали чуть дешевле и стали приносить ещё больше денег, так как, наконец, услуга пробирочного развития эмбриона вышла на узкий рынок. Да, пока совсем небольшой, но они уже продали эту технологию части медицинских организаций, с которыми у них контракт на ближайшие пять лет.       — Бля, это очень круто, — Раф потрепал того по голове, растрепав. — Думаю, это повод тебе лечь пораньше спать, хах.       — Ну, кстати... Да. Думаю, да. Я заслужил хорошо поспать.       — Супер. А ты что думаешь? — холерик повернул голову к Лео, что слегка улыбался и кивал на каждое слово парня рядом.       — Я согласен, что это очень круто. Я рад, что сегодня у тебя был хороший день. У нас он не такой насыщенный, но тоже хороший. Да?       — Ага. Ладно, тогда сладких снов. Даже ослик Иа может быть счастлив.       — Пф, да ну тебя, — посмеялся очкастый и пошёл в комнату при помощи лифта.       — Что ж. Мы тоже спать?       — После душа.       — Конечно.       Они принимают душ одновременно, просто в разных ванных. Пока Лео мылся, он просто сидел на корточках под водой, пытаясь смыть с себя эту печаль, что не отпускала его. Снова было много мыслей в голове с различными вопросами. Ему было плохо из-за такой мелочи. Он снова немного поплакал с надеждой, что он спокойно заснёт благодаря этому.       Перед сном Леонардо может руки и лицо кремом, пока Рафаэль лежал на животе с подушкой под грудью и играл в игрушку на телефоне.       — Как тебе сегодняшний день? — вдруг спрашивает он. Флегматик взглянул на него, затем вниз, на свои руки, которые продолжал мазать.       — Хороший.       — Это всё? Я думал, встреча с моими родителями оставим на тебе куда бо́льший след.       — Я был очень рад с ними познакомиться. Они чудесные. И день тоже из-за этого хороший, мы мило посидели. Я буду рад повторить при возможности.       — Да, я тоже, — Раф взглянул на уставшего партнёра, тянет к нему руку и слегка потрепал по щеке пальцами.       — Что значит этот жест? Твоя мама так делала и твоему папе, и тебе.       — Не знаю. Она так всегда делала, чтобы сказать, что любит, заботится. Это просто такой знак внимания, знаешь? Типа поддержки. У него нет конкретного значения, это просто некий знак внимания.       — Ясненько. Запомню. А чего ты раньше так не делал?       — Да я забыл об этом. А потом на меня воспоминания о родителях много пришло, я и об этом вспомнил. Вот и сделал, — он откладывает телефон на тумбочку, переворачивается, присев рядом, довольно резко обнимает парня за плечи, прижав к себе и потрепав по плечу. Лео ложится ему в объятия, разложив вяло руки вниз. Он утыкается лицом в его мышцу руки, прикрыв глаза, его гладят по макушке и спине. Было тепло. Лео даже не понял, как его вырубило.       На следующий день он занимался запланируемыми делами: школа, занятия после уроков, одинокая поездка домой на метро, домашние дела: уборка в их спальне и туалете, уроки на пару с Рафом, приготовление ужина, кормление Спайка. И вот между ними ему выпала спокойная минутка в восемь вечера. Он заходит в мессенджер, листает вниз, где наконец находит диалог с матерью. Вздохнув, он звонит ей через приложение, встав к окну и тревожно озирается. Азиат думает, что уже никто не возьмёт трубку, однако ему отвечают, когда он уже думал сбросить.       — Moshi-moshi, okāsan. Kon'nichiwa, — услышав в ответ такое же приветствие и вопрос о причине звонка, продолжает: — Masani sonotōridesu. Anata no yōsu o shiritakatta nodesu, — женский голос отвечает без особого энтузиазма. Скупо и сухо. Совершенное незаинтересованно. — Watashi wa ureshī. Nen'notame, watashi mo daijōbudesu, — в итоге у него спросили зачем он действительно позвонил. Она не поверила, что тот позвонил лишь из интереса о её настроении. — Īe. Hontōni tada kyōmigāru dakedesu. Nagaiai hanashite inakattanode, denwa shiyou to omoimashita, — слушая ответ, он раздосадованно водит пальцем по подоконнику, сдерживая подступающий ком. Угукает на ответ родителя. — O jama shite mōshiwake arimasen, — она сбрасывает быстрее, чем Лео успел договорить, так что он мнёт мобильник в руках, покрутив его так и сяк, чтобы отвлечься и не зареветь, как маленький недолюбленный ребёнок.       — Лео, пошли в игрульки поиграем.       — Я хотел ужин приготовить, — мямлит он, продолжая пялится на свой телефон. Также глотал слёзы. — Можешь с Майки поиграть. Я потом приду.       Раф смотрит ему в спину пару секунд, осматривает комнату.       — А чего у окна делаешь?       — Смотрю. Думаю, что приготовить.       — Я буду рад съесть твою японскую стряпню.       — Хорошо, Рафи, — приулыбнулся Лео слегка, что было слышно в голосе. Тот по-доброму усмехнулся и ушёл.       Нардо обернулся, убедился об уходе собеседника и повернулся обратно. Глотает ком и тут же начинает плакать на подоконник, шмыгая носом. Он знал, что у его матери будет такая реакция на него, и что ей всегда было всё равно, но всё равно ему нужно было убедиться в этом. Убедиться и вновь разочароваться. И ведь его никто не поймёт, может только Ди. Хотя его родители действительно просто очень заняты работой, потому и не уделяют ему особого внимания. Ему бы хотелось поддержки, но понимающей, чтобы его чувства действительно поняли.       Умыв лицо в туалете, что был сразу возле их комнаты, чуть-чуть успокаивается и пишет Ди, попросив его не на долго сходить с ним в магазин. Тот вообще не понял откуда растут ноги у этой просьбы, но и согласился сразу.       Они пересекаются уже во дворе, пока Лео гладил одну из собак, что бегала тут по территории.       — Почему ты решил позвать именно меня? Там вроде Майки с Рафом в игры играют, — махнул он головой в сторону дома, отчего его очки съехали по носу. Подняв их обратно, снова смотрит на позвавшего его Леонардо. Последний выпрямляется, взглянув кратко в ответ. — Ты плакал?       — Чуть-чуть, — Леонардо выходит с территории, придержав ворота для рослого.       — А повод?       — Мне завидно, что у Рафа такая милая семья, — Лео придерживал руки за спиной, пиная камни по пути. — Я рад за него, но из-за этого я не могу перестать думать, что я тоже так хотел бы. Они его так любят, и друг друга.       — А твои?       —  У мамы будто все чувства атрофированы, отец со мной говорит, только если из меня можно деньги вытянуть. Друг друга они не переносят.       — Прости за вопрос. Но почему они решили жениться и родить тебя? — Лео молчит. То ли подбирал слова, то ли просто вспоминал, тревожно разминая руки. По итогу очкастого всё-таки решили оставить без подробного ответа:       — Там по залёту.       — Я понял, — они прошли часть домов, топая до ближайшего круглосуточно магазина.       — Я расстроен из-за этого всего. Что я даже не могу насладиться чудесной компанией Рафовой семьи, потому что я сижу и тухну, так как я переживаю о том, что у меня такого нет.       — Это вполне естественные мысли. Тебе это надо либо с психологом проработать, либо попытаться забить и поставить крест на собственных родителях. Хотя это очень тяжело.       — Ага, — Лео прибирает волосы за уши, продолжая: — Почему многим так везёт с родителями? Почему мне достались вот эти... Придурки?       — Ты же в этом не виноват. Так вышло. Есть в мире гандоны и они рожают детей, которые страдают от этого больше всего. Но ты по крайней мере очень сильный человек, раз ты смог сформироваться как довольно хорошая личность.       — Не хотелось бы мне от этого страдать.       Они идут молча несколько минут, пока Дон всё же не спрашивает:       — Почему ты позвал именно меня?       — Ты меня понимаешь.       Вновь наступила тишина, вовремя которой Дон и обрабатывал услышанное.       — А. О как, — Дон кладёт руку тому на макушку. — Теперь я окончательно всё понял. Тебе просто хотелось понимания?       Лео остановился, угукнув несколько раз, пока стал вытирать себе лицо, пока его гладили по голове. Флегматик снова немного заплакал, не выдержав очередного позыва к слезам.       — Я плохо поддерживаю, ты знаешь. Но, хоть у тебя и нет нормальной семьи, ты можешь создать свою. У тебя есть родители Рафа, которые могут принять тебя как родного. Хотя бы там ты почувствуешь себя как дома. Как в семье, — ему на это слезливо угукают вновь. Лео встаёт ближе и утыкается другу в плечо. Тот продолжал гладить его по голове, а ещё по плечу. — Не реви, всё хорошо будет.       Попускав слёзы на улице ещё минут пять, Лео старается успокоиться, выдыхает, вытирает лицо салфетками, которые таскал с собой и благодарит. Они приходят в магазин, Лео берёт некоторые продукты, которые ему были нужны, и которых не было в холодильнике.