Чувствительность

      Леонардо залипал в окно, стуча тихо пальцем по столу. Они с Донни и с Майки уже сделали много чего полезного для его портфолио, поэтому решили отложить общие занятия, по крайней мере творческие, но к научным вернётся позже. Сейчас стало больше дополнительных занятий от преподавателей, поэтому задерживаться приходилось из-за них. Ему приходит сообщение на телефон, и он заглядывает туда, увидев сообщение от Рафа с просьбой подняться на крышу на перемене.       Со звонком он собирает вещи и выходит в коридор, мимо него проносится знакомая свежая бошка, которую он окликает:       — Майки, ты куда несёшься?       — А, ой, прости, — тот возвращается, слегка поскакивая с ноги на ногу с коробками в руках. — Четырнадцатое февраля на носу, но в этом году что-то всё не собрано, и мама попросила заняться этим. Поэтому я побегу, а то не успею.       — Удачи.       Микеланджело убежал, а Лео идёт на крышу, как и планировал, где пересекается с Рафом. Тот курил там, выдыхая в воздух в сторону.       — Что такое? — Лео трёт ладони друг о друга, так как ещё было прохладно.       — Потусишь со мной, пока я покурю?       — А. Ладно, — Лео стоит рядом, через минутку начинает тереть себе плечи. Рафаэль скидывает с себя бомбер и накидывает его на чужие плечи, потерев их слегка перед тем, как убрать руки. Нардо мягко приулыбнулся и встаёт ближе, уложив голову на партнёра, который продолжал курить. — Как твои соски? Пф…       — Бля. Они теперь постоянно огромные и надутые из-за тебя. Спасибо, что хоть болеть перестали в течение недели, но вот этот надутый прикол… Я не знаю, как мне с ним справиться.       — А зачем справляться? Ты перед кем-то раздеваешься?       — Нет, но на физкультуру я-то переодеваюсь, и я стараюсь делать это так быстро, насколько могу, стоя в углу.       — Ахаха. Да ладно тебе.       Темперамент на него фыркает и продолжает курить. Леонардо стоит рядом, кутаясь в данную ему одежду, перебивая горький запах, утыкаясь лицом в футболку парня. Он почему-то был уверен, что Раф позвал его для чего-то приятного. Конечно, приятно составить ему компанию, но рассчитывал на что-то большее.       — Какие у тебя планы на день святого Валентина?       — Да никакие, в целом, — Раф трясёт пепел над краем крыши. — Хочешь куда-то пойти?       — Хочу, чтобы ты меня куда-нибудь повёл.       — Даже так, хах. Хорошо.       Они молчат какое-то время снова, Лео встаёт сзади и обнимает парня со спины, полностью обвив тело в районе живота, согревая его собой.       — У тебя настроение на что-то обычное и приземлённое или что-то покруче?       — М-м… Думаю, второе.       — Окей, — Рафаэль второй рукой гладит руки партнёра на своём животе. — Как тебе вариант на два выходных поехать за город в какой-нибудь домик в горах и потусить там?       — Звучит очень мило. Я не против.       — Супер.       Они стоят на крыше ещё минут пять, пока Рафаэль докурит, после чего возвращаются в здание, спустившись. Холерик осматривает идущего рядом и самодовольно усмехается.       — Что?       — Ты же немного выше меня?       — Там пару миллиметров. А что?       — Ничего, — Раф пожал плечами, улыбнувшись.       — Ах, да, — флегматик снимает с себя чужой бомбер, но ему не позволяют, натягивая обратно, чем вызывает вопросительный взгляд.       — Нет-нет, оставь себе. Я хочу, чтобы ты был в нём.       — Ты уверен? Я не замёрзну.       — Оставь.       — Ну если ты настаиваешь… — Лео засовывает в рукава руки, поправив его на себе. — Спасибо. Я вроде и так твою одежду дома краду, а ты мне её раздаёшь.       — Не обеднею. Ладно, увидимся после уроков, — Раф помахал и ушёл в свой класс, а Лео — в свой, где сел на место.       В процессе учёбы Лео опирается лицом в ладонь, глядя на незамолкающего преподавателя. Обстрагировавшись чуть сильнее, улавливает вкусный запах, идущий от бомбера, а именно от рукава, в который он утыкался носом. Вдыхал полной грудью запах малины, не в силах почему-то насладиться им до конца, поэтому продолжал этим заниматься. Он взглянул на время, чтобы убедиться, что до конца урока ещё тридцать минут, и просится выйти. Добравшись до туалета, закрывается в кабинке, присаживается на крышку унитаза и мнёт слегка пах, приподняв бомбер выше, так как запах на воротнике был куда сильнее, чем на рукавах.       Растягивая ремень и ширинку, вытаскивает из трусов член, начав себе мастурбировать, пока держал у носа чужую одежду. Лео даже не предполагал, что подобное может его возбудить до такого, что придётся уйти в туалет. По сути, почти весь дом уже давно пропах Рафом, но почему-то из раза в раз он умудрялся ему предоставлять удовольствие во всех формах. Стоило просто ощутить запах и представить минимальный пошлый сценарий, как желание сдержать шаловливость рук стало тяжелее обычного. Он беззвучно постанывает в рукав, оперевшись спиной на бачок. Он был на чеку, так что останавливал руку, когда кто-то входил, а как уходил, Лео продолжает похлюпывать влажным членом.       Потратив на самоудовлетворение минут семь, Лео тихо выдыхает, практически не издав звука. Всё вытирает себе, одевается, моет руки и возвращается в класс, оперев подбородок на ладони. Ему приходит осознание, что раньше его потребность в сексе удовлетворялась благодаря Рафу, а сейчас именно благодаря Рафу он возбуждается, и все его сексуальные фантазии крутятся именно вокруг него. Это радовало.       На перерыве, попивая молочные коктейли из автомата и сидя в столовой, они с Рафом нависали над калькулятором на телефоне.       — Сейчас ещё повысились расходы на квартиру. После нового года цены поднялись на съём. Поэтому деньги закончились раньше. Февраль и март мы ещё справимся, если будем есть поменьше, а так…       — Я попытаюсь вернуться на ту работу, на которой был летом, по выходным буду тогда ходить.       К ним присаживаются Майки с Донни. Первый был с местным бургером и колой.       — Чего такие серьёзные? — улыбался им Майки.       — Да у нас тут… Хрень какая-то.       — Что-то случилось?       — Я на днях уволился из-за ситуации на работе, а у родителей Рафа проблемы с деньгами, поэтому они пока не могут ему помочь. И у нас денег хватает с трудом на эти два месяца, да и то, придётся экономить на еде и хотелках, иначе мы просто не выплатим за квартиру и коммуналку.       — Ох, — Микеланджело кладёт бургер и поворачивается к Ди, подёргав его за свитер. Тот молча смотрит на его щенячьи глаза, затем выдыхает:       — Вы можете переехать к нам, пока у вас не наладятся дела. Дом большой, родителям я о вас рассказывал, Рафа они тем более давно знают, так что они против не будут.       — Ты серьёзно? — Раф аж подскочил, оперевшись на стол. — Ди, ты просто лучший! — он на радостях пошёл его обнимать и теребить волосы. Дон терпеливо сидел, хоть и куксился. — Вот это подгончик!       — Всё-всё, пожалуйста, только не тереби меня, — тот отстранился, на последок потрепав головы им обоим.       — Хих, ты теперь выглядишь, как по утрам, — Майки посмеялся с чужого внешнего вида, пока Ди поправлял себе очки.       Лео пока копается в сумке и достаёт оттуда расчёску, протянув её другу, что поблагодарил, начав себя приводить в порядок обратно.       — Ты правда уверен, что это ничего? Всё-таки ещё два рта — это расход.       — На оплату дома и коммуналки вы точно сильно не повлияете, еда всегда есть в холодильнике и пропадает она только за счёт Майки, да и то, многие продукты он не ест, поэтому их едят работники дома. А так, может, хоть покупаемая еда будет уходить. Тем более ты готовить умеешь, может, Майк станет есть меньше бургеров.       — Ой, перестань! Сам-то вообще не ешь почти.       — Мой организм привык.       — Мой тоже, между прочим.       — Короче говоря, как будете готовы выгружаться, то напишите, Майки приедет и поможет, — кладёт он руку партнёру на глаза, чтобы не продолжать с ним спорить. — Если будет необходимость, то и грузовую машину закажем.       — Мне как-то неловко, — всё же говорит Нардо, помяв в руках телефон. — Ты уверен, что это тебя не тяготит никак?       — Да, уверен. Я думаю, мои родители будут счастливы, когда узнают, что их нелюдимый забитыш приобрёл друзей настолько, что впускает их жить домой. Более того, вы не похожи на тех, кто будет паразитировать на халяве, поэтому всё нормально. О деньгах тоже не переживайте, их действительно в достатке.       — Спасибо большое, что помогаете, — Лео совсем слегка сгибается вперёд, но этого было достаточно, чтобы спрятать лицо.       — Да ладно, Лео, это мелочь, — Микеланджело мягко улыбается, в голосе в том числе. — Это действительно меньшее, чем мы можем сделать.       — Да. Тем более вы неоднократно оставались у нас с ночёвкой, это не станет чем-то совсем уж тяжким, если вы переедете. Максимум непривычно первые дни. Серьёзно, тебе нет необходимости благодарить меня каждый раз, когда я предлагаю денежную помощь, так как это самое меньшее, как я в целом могу оказать поддержку вам.       На стол вдруг стали капать небольшие капельки, прямо под лицом Лео, что вяло покрутил отрицательно головой.       — Это не мелочь, — его голос чуть просел и в целом был заметно плаксивее, чем минутку назад. — Вы правда много делаете как для нас двоих, так и по отдельности. Майки постоянно поддерживал и давал советы, а Донни сразу же предлагал финансовую помощь, как и сейчас… — он тихо хлюпает носом и начинает вытирать себе лицо, пока с него всё ещё капали слёзы на стол. — Вы слишком добры, я не знаю, как вас отблагодарить за это.       — Лео… Ну чего ты? — Майки тянет руку через стол и берёт чужую, сжимает слегка, поглаживая большим пальцем. — Мы же друзья, мы помогаем. Ты тоже, при возможности, окажешь нам помощь, когда мы будем в этом нуждаться. Тебе не нужно чувствовать себя должным нам только потому, что мы сами захотели помочь.       Раф поглаживал Лео по спине, мягко похлопывая по плечу попутно.       — Не плачь, пожалуйста, а то я тоже заплачу.       — Он не шутит, — решает вставить слово Ди для разбавки ситуации.       Лео кивает слабо пару раз, продолжая вытирать лицо обеими руками, когда Майк убрал свою. В итоге ему помогает холерик, сидящий рядом, вытереть лицо нормально салфеткой, поправив ему волосы.

***

      — Если что, грузовик уже поехал к нам, так что я жду вас в такси, — махнул головой Майки и спустился вниз по лестнице.       — Ну что, пошли? — Раф стоял с маленьким контейнером со Спайком.       — Да, сейчас, — Лео держал просто небольшой портфель, где были последние вещи, так как остальное уже было либо в грузовике, либо в багажнике такси. Они стояли в коридоре, пока длинноволосый просто осматривал пустую квартиру.       — Ты не хочешь отсюда уезжать?       — Не то чтобы… Просто я в ней жил, как уехал из страны, поэтому мне непривычно, что я больше в неё не вернусь. Я к ней привык. Она уже ассоциируется с привычным моим уютом, который я сам построил, и сейчас, когда мы уезжаем, у меня чувство, будто меня снова всего лишают.       — С одной стороны привычно, а с другой — район у нас так себе, да и рано или поздно пришлось бы уехать отсюда, — Рафаэль осматривает парня, который всё ещё пялился на квартиру очень сосредоточенным взглядом. — Ты в последнее время прям сентиментальный.       — Это плохо? — Лео повернул к собеседнику голову.       — Не думаю. Просто заметил. Ну так что?       — Да, идём.       На такси все трое доезжают до дома Ди. Там уже и начинается эта многочасовая разборка вещей, в том числе и некоторой мебели. В доме им дали ту спальню, в которой они обычно и ночевали на ночевках, в соседнюю комнату поставили их компьютеры, а уже вдвоём они стали заполнять шкафы и комоды одеждой. Пришлось потратить на переезд весь день, без перерыва на еду. Лео спустился на кухню, чтобы заглянуть в холодильник, и застрял. Холерик подошёл, тоже заглянув.       — Ты чего застрял?       — Глаза разбегаются, не знаю, за что взяться, — он несколько раз просматривает всё наличие в холодильнике, задумчиво беря что-то в руки. — Наверное, нужно приготовить большую порцию на всех.       — Ладно, я тебя оставлю определяться пока тут, потом позовёшь, — похлопал он тому по плечу и пошёл наверх, зайдя в комнату с мягкими подушками и приставкой, где был Майки. Раф к нему присоединился.       — А что, Лео, ты оставил?       — Он на кухне кашеварит.       — А он не устал? Вы весь день занимались распаковкой вещей.       — Лео любит готовить, так что… Думаю, он в порядке, — пожал холерик плечом. — Это его расслабляет, как я понял. Только плюсы: он расслабляется, а у меня всегда вкусная еда. Ну, у нас теперь.       — Он на нас тоже будет готовить?       — Ну да.       — Ва-а-а. Это очень мило! Я уже устал заказывать еду, когда мне лень готовить. А мне часто лень готовить, — Микеланджело молчит немного и спрашивает потише с лёгким румянцем: — А как ваша сексуальная жизнь? Тут.       — Ну, она никуда не денется, очевидно. Возможно, даже приобретёт новые краски. Наши спальни в разных частях дома, я думаю, мы мешать не будем.       — Наверное, да.       Они позалипали в игру, к ним даже Донни присоединился, просто смотря, и иногда они менялись местами, чтобы он тоже мог сыграть. Ближе к десяти вечера к ним заглядывает Лео, не зайдя целиком в комнату, лишь высунув лицо с плеча, свесив волосы.       — Вы не голодны?       — Я голоден, — Раф вяло приподнимает руку, Майки поднимает свою и лапку Ди тоже за запястье.       — Я принёс еды, — он сначала прячется за дверью, что-то там делает и выходит с двумя подносами, неся их на двух ладонях. Он аккуратно держит их, присаживаясь на колени перед остальными, чтобы выложить подносы на пол.       — Омлет с рисом и картофельное рагу. Ди, я положил тебе поменьше, так что, я думаю, это в тебя влезет. Это довольно питательно и сытно.       — Класс! — Микеланджело сразу берёт тарелку с омлетом и начинает его есть, раздербанив в первые минуты. Раф уже привык к такой еде, поэтому ел аккуратнее. — Ты же сказал, что голоден, — потыкал в него конопатый. — Ты обычно ешь быстрее.       — Мне пару раз дали пизды, и я зауважал еду, — Лео тихо смеётся с едой во рту, прикрыв его пальцами с палочками в руках.       Они все вчетвером наслаждались вкусной свежей едой, которая была, естественно, приятно горячей после плиты, от чего удовольствия от неё было ещё больше.       — М! Кстати, — что-то вспомнил холерик, — вы теперь можете помочь мне на тренировках.       — Каким образом?       — Мне нужен вес для отжиманий, а одного Лео мне уже мало, так что, Майки, ты должен присоединиться к этому процессу.       — Ты не надорвёшься? — Ди усмехнулся, выпивая принесённого чая. — Я понимаю, что ты уже не первый год занимаешься, но Майки весит шестьдесят восемь килограммов.       — Лео весит восемьдесят четыре, а это даже не мой рабочий. Так что пора поднимать планку нормы.       — Думаешь, поднимешь сто пятьдесят два килограмма?       — Да хоть сейчас, — темперамент встаёт с места, оставив посуду на подносе, на свободное просторное место и присаживается на одно колено, приподняв руки, чтобы на них можно было сесть. — Вы двое, идите сюда.       — Мы ведь поели только что, — однако Лео всё равно подходит.       — Да пофиг, там несколько сотен граммов.       Конопатый подходит, присев на бицепс, Нардо тоже присаживается. Раф придерживает их за ноги и, с трудом, но он поднимается и стоит довольно крепко, держа их довольно ровно на руках и слегка подкинув разок для демонстрации устойчивости. Ди лишь слегка хлопает в ладони.       — Хорошо, доказал. Не выкакай еду, которую съел из-за напряжения.       Рафаэль медленно присаживается обратно и позволяет им слезть с себя. Светловолосый потрепал друга по волосам похвально и пришлёпал обратно на своё место.       — Ладно, я пойду отнесу посуду и пойду спать, — Нардо собирает посуду с подносами и поднимается, поправив всё.       — Ты не посидишь с нами? Ты же только пришёл, ты весь вечер готовил.       — Ничего. Завтра вставать в школу, я опять до вечера буду сидеть на этих дополнительных занятиях, — азиат шумно вздыхает. — В другой раз посидим.       — Ну хорошо.       Нардо уходит, в этот момент и Раф зевает.       — Я вообще тоже уже спать хочу, так что пойду.       — Вы во сколько спать ложитесь вообще?       — В период от десяти до одиннадцати. Примерно в полодиннадцатого, в среднем. Как раз это время подходит.       — Рано! Так непривычно. Я ложусь в час, может, в два. Ди тоже до поздна сидит.       — Как ты высыпаешься?       — Ну я лично не высыпаюсь, но я сам виноват, поэтому не жалуюсь, — Ди пожал плечом.       — Ну спокойной ночи в общем, — на прощание желает им бунтарь, удалившись.       Пока Леонардо ещё был на кухне, Раф быстро принял душ и пошёл в кровать, чтобы в ней подождать того. Он возвращается где-то без десяти одиннадцать уже из душа.       — А ты чего так долго?       — Я мыл посуду.       — У них же посудомойка.       — Я не разобрался… — неловко улыбается он. — Но я старался.       — Хаха, ладно, — задира лежал на боку и шлёпает рядом с собой. Нардо залезает на большую кровать, а перед тем, как лечь, тянется руками вперёд с выпяченным тазом, как кот, после чего укладывается на живот. Рафаэль кладёт ладонь ему на спину, поглаживая пальцами. — Ну как твой первый день в новом месте?       — Лучше, чем я думал, — улыбнулся Нардо, повернув голову к собеседнику. — Куда спокойнее. Но мне всё ещё очень… Ну, не стыдно, но я чувствую, что в долгу перед Донни с Майки.       — Лео, ты слишком тревожишься об этом. Они же говорят, что всё в порядке.       — Я знаю, — Леонардо присел на колени, прибирая волосы в крепкий пучок перед сном. — Но мой менталитет не победить. Ты же знаешь, что я живу здесь всего два года?       — Ага. Я не совсем шарю за японский менталитет и ваши внегласные социальные правила, так что лучше посвяти.       — Ну, понимаешь… Во-первых, мы, японцы, очень боимся доставить неудобства окружающим, поэтому мы всегда очень обходительны, благодарны, в зависимости от возраста обращения особенные. Даже когда пьёшь в компании, нужно соблюдать субординацию. Ты не должен наливать себе, тебе должны налить; также ты должен налить другим. Если ты кому-то долеваешь, то тебе тоже дольют. Также подчинённые и младшие курсы угощают начальников и старшие курсы соответственно. Часто на твоё предложение собеседник может отказаться, но это формальность, только если он очень твёрд в своём отказе.       — Боже, у меня голова кругом, — он шлёпает тому по животу мягко.       — В общем, культура у нас благодарная и культурная, поэтому помощь Донни мне тяжело воспринимать просто как помощь, я должен ему отплатить за это. Они действительно нас выручили, и я бы хотел помочь им также в будущем.       — Тяжко. Но у тебя будет возможность, я думаю.       — Ладно… Будем ложиться спать?       — А поцелуйчик на ночь? — мурлыкнул Раф, приподнявшись на локте. Леонардо сначала краснеет слегка, засмеявшись мягко:       — Хахаха, почему ты так странно это сказал? — он склоняется, взяв его за лицо аккуратно, и целует мягко в губы, после чего приоткрывает чужой рот с лёгким давлением на подбородок и вникает языком, причмокивая уже так. Задира поднимается на руке, второй оглаживая талию оппонента, залезая под ночную рубашку, чтобы погладить кожу тёплыми пальцами.       Они причмокивают влажными губами друг друга, переглянувшись. Лео забирается ему под футболку обеими руками, потрогав целенаправленно пресс.       — Приляг, — задира ложится на спину, придерживая себя приподнятым на локтях, чтобы было видно, что визави хочет сделать.       Лео задирает ему одежду до груди, погладив её проходом, чтобы погладить торс, пожмякав его подушечками пальцев.       — Ты что, снова сбросил?       — А ты только заметил?       — Я не обращал внимания, — усмехнулся он.       — Ну ты ж упомянул, что я набрал, вот я и попытался быстро вернуться обратно.       — Что-о? Почему? Ты что, не доедал?       — Да нет, я ел всё, что ты готовил, просто усилил тренировки и вернул протеин в рацион.       — Хех. Ну ладно, — Лео шлёпает парню вяло по животу ладонями, склоняется и чмокает пресс несколько раз, ложится сверху и обнимает за спину. Холерик гладит его по макушке и чмокает в волосы. — Anata wa totemo kawaīdesu. Ты очень милый…       — Я ничего не понял, кроме каваи или что ты там сказал. Опять ты меня милым зовёшь.       — Ну что ж поделать, медвежонок? — Лео мягко урчит ему в шею, потираясь носом. — Что ж поделать, если ты такой очаровашка? — на выдохе говорит он с улыбкой. — И такой мягкий и тёплый… — Раф похлопал его по плечу, полуприкрыв глаза. — Мне с тобой так повезло, — его голос перестал быть улюлюкающим, наоборот.       — Разве? Я тот ещё говнюк, — усмехнулся Рафаэль, скрывая смущение за шуткой. — Типа я грубый, резкий, туповат немного, я потею как за троих, и у меня куча вредных привычек. И много чего ещё.       — Но ты мой говнюк.       — Тяжело поспорить.       — Конечно, ты грубый, конечно, ты можешь тупить, и ты потеешь, но ты ещё и такой тактильный, поддерживающий, простой в хорошем понимании, успокаиваешь мои переживания. Конечно, ты куришь и иногда злоупотребляешь дешевым алкоголем, но ты ещё и занимаешься спортом и ешь всё, что я тебе готовлю, даже если я не всегда справляюсь с приготовлением. Да, ты вспыльчивый и не всегда думаешь, что говоришь, но ты умеешь извиняться, ты умеешь признавать, что переборщил. И я никогда не могу на тебя долго злиться, я тебя слишком сильно люблю, чтобы чувствовать именно гнев. Я скорее расстроен, что мы ругаемся. И раздосадован. Знаешь, меня родители не особо учили разговорам.       — О чём ты? — Раф смотрел в потолок с румяными ушами, медленно поглаживая спину партнёра.       — Если кто-то ссорился: они между друг другом, кто-то из них со мной, то это означало, что пару дней мы будем просто молчать и ждать, пока эмоции окончательно сойдут, и мы будем делать вид, что всё в порядке. И меня всегда это смущало. Никто никогда не говорил о своих чувствах и эмоциях, и мне, честно говоря, тяжело это делать до сих пор.       — Хах, по-моему, у тебя получается даже слишком хорошо.       — Раф.       — Да, прости.       — В общем… Я рад, что ты можешь слушать меня каждый раз, и каждый раз ты относишься к этому очень серьёзно. И поэтому я чувствую куда меньше тревоги и переживаний благодаря этому. Да и шуточки твои тупые мне нравятся.       Раф на это псыкает и смеётся, обняв того обеими руками.       — Хаха! Это справедливо, хорошо, — он потискал немного Лео в руках, поворачивается на бок, продолжая лежать так.       — А ты скажешь что-нибудь подобное? Или на шуточки и горазд?       — Хах, ну нет. Ну, я не знаю, честно сказать…       Лео уже опускает взгляд, задумавшись на момент, что Раф ничего толком не скажет, ведь действительно делать это редко и, пожалуй, в какой-то особенный момент, а не так просто сходу.       — Очевидно, у тебя есть минусы, которые ты зачем-то приумножаешь в своей голове, но даже так ты для меня десять из десяти, — однако он его приятно удивляет, приковав взгляд к себе. — Ты очень красивый, ты постоянно ухаживаешь за собой, что твоя кожа всегда блестит и она мягкая, как у младенца, ты всегда гладкий, когда бы мы не занялись сексом, про волосы та же история, от тебя всегда вкусно пахнет. А ещё с тобой интересно разговаривать, ты заботливый, учтивый, ты понимаешь меня как никто другой, ты запоминаешь всю мелкую хрень про меня. Помимо этого всего ты ещё и очень сексуальный, и мой член просто ёбанутством занимается, когда ты просто раздеваешься. Опять же, бывают дни, что ты меня бесишь своими тупыми выходками и умозаключениями, однако от того, что я злюсь на тебя, не означает, что я, типа, люблю тебя меньше или чё-то такое. У меня не было опыта отношений, кроме собутыльных, до тебя, поэтому, глядя на тебя, я очень сомневался и в себе, и в этой идее в целом. Плюс ты упоминал, что у тебя уже было много отношений, и поэтому я тем более не был уверен в себе, что даже если у нас что-то и получится, то это будет просто временно, для тебя это будет очередной опыт, а для меня — как первый неудачный мой парень, который через несколько месяцев наиграется мной. Если что, я не думал о тебе настолько плохо, это я просто раздумывал обо всём в то время, — Раф лишь на момент оставался, чтобы набрать воздуха и продолжить говорить. Он ещё гладил Лео руками по спине, не отвлекаясь от этого. Но потом мы снова виделись, я смотрел на тебя и думал: «Чёрт, этот парень действительно хорош, даже если он кажется тем ещё говнюком». Но ты им не оказался, подвоха никакого не случилось, кроме твоего громадного либидо, хах. Я может иногда выёбываюсь и веду себя как конч реальный, но в любом случае прибегу и буду извиняться потом перед тобой и буду унижаться, как задрипанный пёс, лишь бы ты на меня не злился. В целом мне пиздануть хорошенько и я приду в себя, — Рафаэль накрутил его локон на палец. — Вот. Столько ты хотел от меня услышать?       Лео ему кивает несколько раз, угукнув в такт, он двигается ближе, притеревшись лицом к одежде мягкими расторопными движениями, пытаясь ещё немного спрятаться в его руках.       — Будем спать, чуткодушевный? — помял его в руках задира, ему снова кивают. — Ты там хоть не ревёшь? А то я тебя знаю.       — Нет, не плачу. Всё нормально, — задира приподнял его лицо к себе, чтобы убедиться в словах. — Ну, чуть-чуть только.       — Да вижу, — холерик подтирает ему кончики глаз и целует между бровей. — Ты же и так всё это знаешь. И без меня. А так реагируешь, будто даже не думал, что я могу к тебе так относиться спустя год наших отношений.       — Знаю, конечно, и чувствую это, но мне просто очень приятно, что ты всё это мне говоришь, что тебе не стыдно признаться в некой уязвимости передо мной. Я это правда ценю.       — Думаю, это взаимно.       Они кратко чмокаются в губы, чтобы снова прилечь и окончательно провалиться в долгожданный сон в их новой комнате.