Радужный город / Rainbow City

– Бесплатную вакцину, распространяемую «Эдемом», точно всю изъяли? Вдруг часть осталась у людей. Ведь многие брали шприцы у них, не желая тратиться на официальную прививку… Переменные всегда есть. – Сначала выдвигаемся, – отрезал Квак Сухван. – Остальное потом. И, обернувшись к офицеру, приказал: – Свяжитесь с аэропортом. Мы вылетаем на материк. Ли Чэюн, отряхнувшись, уже уселась в другой джип. Сок Хва, заняв место на заднем сиденье рядом с Квак Сухваном, начал спокойно рассказывать: – Сначала я думал, что вакцина была случайно заражена. Но когда доктор Чхве Хо Он похитил меня и увез в Пусан, я прямо спросил, нарочно ли они подсадили паразита? И он признался, что это их рук дело. – Что за паразит? – В части доз, которые «Эдемский сад» раздавал бесплатно, был спящий возбудитель малярии. Городское радио и телевидение предупреждали не доверять их вакцине, но наверняка нашлись люди, поверившие «Эдему». Квак Сухван кивнул. Да, среди горожан были те, кто переходил на их сторону. – И если вколоть такую вакцину, человек становится адамом? – Это пока только гипотеза, – покачал головой Сок Хва. – Когда доберемся до материка, мне нужно попасть в убежище Ёыйдо. Там сохранились материалы наших прошлых исследований. До сих пор все поколения вакцины против вируса Адама работали по принципу создания устойчивости: привитый получал иммунитет только к определенному типу Адама. Вакцину седьмого поколения город еще не выпустил, и пока людям вводили шестую. Разумеется, один паразит не мог сам по себе превратить человека в чудовище. Но Сок Хва подозревал, что внутри организма он запускал другой процесс. – Ёыйдо еще держится? – спросил Квак Сухван у офицера, сидящего за рулем. – По последним данным, укрытия в Ёыйдо, Каннаме, Квачхоне, Пусане и еще нескольких местах пока в порядке. Если бы даже укрепленные бункеры пали, это означало бы полное уничтожение региона. С тех пор как появился Радужный город, тревога первого уровня звучала лишь дважды: в самом начале, когда вирус мутировал и распространился вновь, и вот сейчас. Сообщение «Матери» о первом уровне угрозы подтверждало: скорость заражения стала неконтролируемой. Когда небо стало светлеть, в аэропорту Чеджу уже кипела деятельность. Солдаты собирались у грузовых самолетов. Всего 125 человек. Силы на острове были лучше организованы, чем в городе, и среди них было немало бойцов класса А. Квак Сухван и Сок Хва вышли из машины возле двух военных транспортных самолетов C-130 и CN-235, готовых к взлету. Повсюду мелькали бронежилеты и оружие. К ним подошел офицер в форменной фуражке: – Подполковник О Хи Вон, штаб убежища Чеджу. Квак Сухван вскинул руку, отдавая честь. – Майор Квак Сухван, убежище Квачхон. По приказу Второго Мастера мы должны обеспечить безопасность доктора Сок Хвы. Одновременно поступил приказ о вылете в связи с тревогой первого уровня. Восемьдесят человек садятся в C-130, остальные — в CN-235, – он посмотрел прямо на Сок Хву. – Доктор Сок полетит со мной на одном борту. – Разрешаю. Майор Квак Сухван принимает командование транспортником CN-235. Личный состав на борту будет распределен между убежищами Каннам, Ёыйдо и Квачхон. Майор Квак отвечает за оборону стратегически важного убежища Ёыйдо. – Приказ принят! Подполковник вскинул руку, показывая на оба борта, и бойцы начали рассаживаться. Ли Чэюн выбрала самолет, направлявшийся к Сувону, а Квак Сухван и доктор Сок Хва поднялись на борт CN-235 курсом на Сеул. Внутри он напоминал обычный пассажирский лайнер, только меньше. Квак Сухван отвел Сок Хву на самый первый ряд, предназначенный для VIP-персон, и, убедившись, что доктор застегнул ремень, направился в кабину. – Где именно будем садиться? – На полосу базы Соннам, – ответил один из пилотов. Квак Сухван был ниже званием, чем пилоты, но в условиях чрезвычайной ситуации пришел прямой приказ: подчиняться ему как командиру S-класса. – Разве не ближе Кимпхо? – уточнил он. – В Кимпхо вспышка вируса, – возразил второй пилот. – Там очаги заражения растут с каждой минутой. К тому же посадочная полоса все еще на восстановлении. Квак Сухван помнил об этом лучше прочих: в первые дни вспыхнувшей эпидемии взрывали мосты, бомбили магистрали, и аэродрому Кимпхо тогда тоже досталось. Но он же знал и другое: у военных транспортников стояли реверсивные двигатели, а значит, им хватало даже 500 метров целой полосы. Такой участок в Кимпхо еще оставался. – Садимся в Кимпхо. – Что? – оба пилота одновременно обернулись. В идеале Квак Сухван предпочел бы вообще сесть прямо на городскую улицу, но высотки все еще стояли стеной, и это было невозможно. – Из Соннама добраться будет проблематично, половина дорог отрезана. Придется делать крюк, и мы потеряем драгоценное время. Пилоты замялись. Они не знали деталей городской обстановки, а Квак Сухван бывал там сам. Да и приказы сейчас отдавал именно он. – Принято. Кимпхо. Когда он вернулся к своему месту, доктор Сок Хва по-прежнему сидел у иллюминатора, погруженный в мысли. Чтобы укрыть его от любопытных взглядов солдат, рассевшихся через проход, Квак Сухван опустился рядом. – В Кимпхо садимся, оттуда сразу – в убежище Ёыйдо. – Понял, – коротко ответил Сок Хва. [Приготовиться к взлету] После сообщения пилота шасси покатились. Военный транспортник с куда большей скоростью, чем пассажирский самолет, скользнул по полосе и, бросив вызов гравитации, оторвался от земли. У Сок Хвы мгновенно заложило уши, зазвенело в голове. Пока самолет набирал высоту, их трясло так, что все тело содрогалось, а глухой грохот военного снаряжения отдавался в ушах. За иллюминатором виден был виден остров Чеджу, постепенно уменьшающийся до крохотного кусочка суши среди бескрайнего моря. Уже совсем рассвело, и, когда машина поднялась над облаками, горячее солнце осветило спины пассажиров. В отличие от залитого кровью материка, небесная синева казалась умиротворенной. Но Сок Хва, впервые увидевший небо так близко, не испытал восторга. В голове билась только одна мысль: надо как можно скорее попасть в лабораторию. Кровь сонбэ О Чонуна должна была сохраниться. Далее нужна и вакцина с паразитом. Если его гипотеза верна, вирус имел инкубационный период, и потому реакция крови проявится не сразу – потребуется катализатор. – Доктор Сок. Голос Квак Сухвана звучал будто издалека, и не только потому, что двигатели ревели слишком громко. – Не напрягайся, отдохни немного. До посадки сорок минут, посмотри вокруг. Впервые же видишь облака так близко? – Впервые. Ответил он обычным нейтральным тоном, но затем вынул плед, который входил в комплект VIP-сидений, и накрыл ноги Квак Сухвана. После поездки на гидроцикле ботинки и штаны майора все еще были влажными. Сок Хва сосредоточенно расправлял ткань на его коленях, и Квак Сухван, глядя на макушку доктора, тихо усмехнулся. – Что? – Сок Хва выпрямился и снова откинулся в кресле. – Прошлый раз я вырубил тебя. – Ага. – Тогда мы тоже летели на самолете. Но ты вряд ли это помнишь. Тогда я и представить не мог, что наши жизни так сплетутся. Судьба – штука непредсказуемая. Тогда Сок Хва смотрел на Квак Сухвана иначе: это был очередной военный Радужного города. То, что он вырубил доктора, тоже не прибавило доверия. Но с их приезда в Ёыйдо столько всего случилось: и укусы адамов, и странствия по стране. За это время образ Квак Сухвана занял в сердце Сок Хвы место, с которого его нельзя было сдвинуть. – Спасибо, что сплелись со мной. Квак Сухван распахнул глаза, затем нахмурился. – Знаешь, в такой момент признаваться в любви – плохая примета, кто-то может умереть. – Я не хочу умирать. – Это образно. Вот в кино всегда так: признание в любви в опасной ситуации почти всегда заканчивается смертью персонажа. Эти шуточные рассуждения были непонятны Сок Хве. Художественных фильмов он почти не видел: в Радужном городе телевидение по сути транслировало те же радиопередачи. Доступ к старым фильмам и контенту имели только люди высокого статуса, да и то должны были обосновать это как получение полезных знаний. Квак Сухван, бродя за пределами города после службы, глотал фильмы и книги, учился игре на инструментах. Фортепиано ему показал О Янсок, правда, сам он дальше «до-ре-ми» не продвинулся. – Когда эта чрезвычайная ситуация закончится, когда ты создашь лекарство, я сыграю для тебя на фортепиано. Никогда ни для кого не играл. – Не говорите так. – Почему? Не хочешь? – Квак Сухван обижено свел брови. – Потому что такие слова в опасной ситуации звучат как предвестие смерти, – без выражения сказал Сок Хва, и его плечи поникли еще сильнее. Не выдержав, Квак Сухван плюнул на присутствие других солдат, наклонился и чмокнул доктора в пухлые губы. Короткий поцелуй – и Сок Хва невольно провел языком по нижней губе. Это был неосознанный жест, и Квак Сухван снова наклонился и с жадным звуком втянул ртом эту влагу. А затем вновь выпрямился, будто ничего не произошло. Даже если кто-то видел, даже если осудят – ему было все равно. Какая бы ни была эпоха – любовь всегда найдет путь. – Майор Квак. – А? Сок Хва закусил облизанную губу, потом снова отпустил. Он все еще ощущал жар от поцелуя. – На этот раз мы должны поймать доктора Чхве Хо Она. – Если живым взять не получится, возможно, придется ликвидировать. – Его нужно обязательно поймать живым. Может ли Сок Хва говорить так, потому что теперь знает о том, что тот его единокровный брат? – Если он сумел внедрить спящий паразит малярии, значит, наверняка был связан с кем-то наверху. «Эдемский сад» сам по себе никогда бы не создал лабораторию уровня Радужного города. – Доктор Сок, – на удивление серьезно спросил Квак Сухван, – что тебе больше нравится: камни или исследования? – … Камни. – Ха, я на первом месте. Квак Сухван задорно ухмыльнулся. Когда-то Сок Хва уже сказал, что любит его больше, чем камни, логично, что и исследования он любит меньше него. Для Квак Сухвана все было просто: раз он считает Сок Хву своим приоритетом, то и Сок Хва должен считать его самым главным в своей жизни. Он довольно улыбался, а Сок Хва так и не понял, что имелось в виду. Уши снова заложило, и он отвернулся к иллюминатору. Самолет снижался, заходя на посадку на полосу аэродрома Кимпхо. Повсюду внизу вились столбы черного дыма. [Садимся через три минуты. Приготовиться] Транспортник сделал широкий разворот и пошел на посадку. Когда самолет почти коснулся земли, его страшно тряхнуло, будто кто-то схватил и дернул корпус. Сработали реверсивные двигатели: машина, мчась по полосе, резко сбросила скорость и почти мгновенно остановилась. Сок Хва, которого сначала бросило вперед, с глухим ударом врезался спиной в кресло. Если бы не ладонь Квак Сухвана, прикрывшая его затылок, он бы знатно ударился головой. Посадка была зубодробительной, но пилот – стоит отдать должное его мастерству – все же сумел сохранить машину в целости. Как только транспортник полностью замер, Квак Сухван отстегнул ремень и поднялся: – На три часа от выхода из самолета, в секторе B32 стоят около двадцати армейских джипов. Каждую группу поведет свой капитан. Все выдвигаются к B32. Отряды с первого по пятый – в убежище Каннам, с шестого по девятый – в Квачхон, остальные – со мной в Ёыйдо. По пути при обнаружении адамов уничтожать на месте, останавливаться запрещено. Спасение гражданских в приоритете, но среди них могут быть и повстанцы. Всем удачи. Первые пять отрядов – на выход! Солдаты организованно покинули борт и побежали к джипам. Одни прикрывали, другие шли вперед – слаженность действий была безупречной. Самые элитные войска, сидящие на Чеджу, – какая горькая ирония. Верхушка обеспечивала себе безопасность лучшими кадрами, а теперь, когда город горит, именно этих бойцов отправили в мясорубку. Квак Сухван твердо решил: как только это будет закончено, он вытащит на свет божий всю гниль – и «Эдемского сада», и верхушечных ублюдков. Первый уровень чрезвычайной ситуации дал идеальную возможность переломить общественное мнение. Сок Хва тоже отстегнулся и встал, ожидая своей очереди выйти. Надо было как можно быстрее вернуться в лабораторию и доказать всем, что с вакциной «Эдема» что-то не так. Ба-бах! Вдалеке прогремел такой мощный взрыв, что корпус транспортника содрогнулся. Не обратив на это внимания Квак Сухван галантно подал Сок Хве руку, словно приглашая на танец: – Ну что, доктор Сок, вернемся же в Ёыйдо? *** Если в жизни и есть понятие «правильного момента», то для Сок Хвы он, пожалуй, начался с того дня, когда он встретил Квак Сухвана. Поэтому он не раз прокручивал в памяти их первую встречу. Было ли то, что именно Квак Сухван оказался его защитником и прибыл за ним на Чеджу, всего лишь случайностью? Квак Сухван впервые приехал на остров вместе с подполковником Чаном. Перед тем он проверял Красную зону 13, прикрываясь легендой о «набеге на кабаки». Тот приказ на расследование отдал не кто иной, как Второй Мастер. После смерти старшего исследователя, доктора О Янсока, у Сок Хвы было более чем достаточно причин вернуться в Сеул. Но чем больше он думал, тем больше странностей всплывало. После похорон матери он ожидал, что его сразу же вызовут обратно. Но Радужный город будто забыл о нем. Разве когда-то власти упускали шанс использовать здорового исследователя? Одним лишь фактом того, что его контакты с доктором О были полностью оборваны, можно было объяснить многое: кто-то явно не хотел, чтобы он возвращался в лабораторию. И вот все сходится в одной точке времени и пространства: смерть доктора О влечет за собой вызов в Сеул, а забирать его приезжает «наказанный» Квак Сухван, и внезапно именно его назначают телохранителем Сок Хвы. Слишком много совпадений. Случайности возможны, уж доктору ли не знать, сколько случайностей происходит в сфере разработки лекарств. Но даже открытие пенициллина трудно было назвать абсолютной случайностью. Представим, что какой-нибудь хозяин закусочной случайно синтезировал вещество, способное справиться с болезнью, считавшейся неизлечимой. Разработал бы он из этого лекарство? Ответ, скорее, отрицательный. У хозяина закусочной нет ни причин, ни экспертизы, чтобы исследовать вещество, понять его действие и развить. Те, кто случайно открывал вакцины или лекарства, почти всегда были учеными. Значит, можно было смотреть на это двояко: либо встреча с Квак Сухваном действительно была совпадением, либо же кто-то, наблюдавший за ними, соединил их в нужный момент: доктора, которого нужно охранять, и «идеального мутанта». Бывают, конечно, встречи, что не объяснишь простыми причинно-следственными связями: когда сталкиваются те, кому не суждено быть вместе, когда влюбляешься в потомка врага, когда спустя годы разлуки вдруг находишь брата. Одни называли это божьей волей. Но Сок Хва никогда о боге не думал. Поэтому в его голове постоянно крутилась мысль: а вдруг их встреча была подстроена? И все же… как объяснить то, что Квак Сухван стал для него дороже камней? Сок Хва сидел над пробирками и спокойно наблюдал, как подсаженный спящий паразит начинает менять картину в крови О Чонуна. И не только в его крови, доктор ввел паразита и в образцы крови совершенно здоровых людей. Сунув руку в карман, он перекатывал между пальцами камешек-«перепелиное яйцо», тот самый, что последним подарил ему Квак Сухван. Подаренные раньше камни остались в Фиолетовой зоне, и теперь оставалось лишь сожалеть об их утрате. На пути от аэропорта до убежища Ёыйдо им пришлось прорываться сквозь толпы адамов. Сок Хва знал этих тварей лучше, чем кто бы то ни было, но то, что он видел теперь – пламя, взмывающее из десятков домов, улицы, где уже невозможно было различить людей и зараженных, – все это напоминало ад на земле. Вероятно, именно так и выглядел мир в те часы, когда вирус Адама впервые вырвался наружу. Он заставил себя подавить тревогу и ввести вакцину «Эдема» в свою собственную кровь. Несколько пробирок с образцами крови он поместил в инкубаторы, установив разные температуры, и каждые десять минут фиксировал изменения. В одиночку справиться с таким объемом работы было невозможно, поэтому несколько исследователей из убежища помогали ему. И все же даже среди ровного гула оборудования Сок Хве мерещились крики. Будто стоны и вопли все еще звенели в ушах. Навязчивым эхом слышался детский плач, словно фантомная боль, окружавшая его и не дававшая забыть, что творится снаружи. *** – Не стрелять по мирным, тупые ублюдки! – Мирные и адамы неразличимы. Если их не уничтожить, распространение инфекции не остановить! Ради великой цели жертвовали меньшинством. Перед лицом смерти все считали это неизбежным. Когда вирус Адама только начал распространяться, зараженные люди, жаждавшие выжить, тайком пробирались в убежища к здоровым. Высокопоставленные чиновники, подвергшиеся воздействию вируса, тоже не хотели умирать просто так и захватывали исследовательские центры или больницы, парализуя их работу. Хотя на самом деле таких было меньше, чем тех, кто шел на смерть, чтобы спасти других. Среди чиновников находились и такие, кто сознательно запирался в бункерах вместе с уже зараженными. К несчастью, ситуация с вирусом Адама отличалась от войны: влияние одного подлеца оказывалось критичнее, чем жертвы сотни праведников. Но были ли они все подлецами на самом деле? Некоторые солдаты, видя людей с укусами на шее, которые отчаянно молили о жизни, смотрели на них в смятении. Они даже не могли толком навести прицел. Задавались вопросом: а действительно ли они уже не люди? Все мосты, ведущие к Ёыйдо, были взорваны или как-либо иначе разрушены, оставался только Сеульский мост. Теперь границей убежища считалась именно развязка у этого моста. Десятки танков блокировали перекресток, а впереди возвели специальные стальные заграждения, подготовленные Радужным городом на случай кризиса. Но даже заграждения могли рухнуть, если на них обрушится толпа. Хуже всего, что в этой толпе люди уже смешались с адамами. Квак Сухван находился в бетонном укреплении, равном по высоте пятнадцатиэтажному дому и служившем передовой заставой. Через оптический прицел винтовки он вычислял адамов в толпе и одним выстрелом в голову снимал их. – Господин майор! Отдан приказ уничтожить всех за пределами укрепрайона! Пока он в очередной раз перезаряжал винтовку, радист торопливо обратился к нему. – Что? – Приказ сверху. – От кого именно?! – От Первого Мастера. Чертов ублюдок. Щелк! Щелк! Квак Сухван одного за другим уложил пару адамов, бросавшихся на людей. Хотя командиром убежища Ёыйдо был именно он, полностью игнорировать приказ свыше он не мог. Он опустил ствол и посмотрел вниз. Толпы людей из других районов ломились через мост, стремясь пробиться в убежище Ёыйдо. Среди них были и укушенные – они уже начинали мутировать, заражение распространялось, и это было видно невооруженным глазом. Когда Квак Сухван не ответил, радист снова заговорил: – Господин майор, приказ об уничтожении подтвержден. Отбирать и пропускать только здоровых теперь было невозможно. Стоило открыть заграждение – и вместе с людьми вломились бы адамы. – Сэр… Квак Сухван двумя ладонями сильно надавил на глаза, затем убрал руки. Расстрелять всех? Он бывал в десятках горячих точек, но такого еще не переживал. Убить уже мутировавших – дело простое. Зачистить сектор от зараженных – тоже не в новинку. Но теперь адамы появлялись хаотично, в разных местах одновременно, и военные едва держались. Так же мучились и Ли Чэюн в Сувоне, и Ян Санхун в Квачхоне. С момента их рождения еще не случалось настолько масштабной операции по зачистке адамов. Может, оставить все как есть? Пусть все рухнет к чертям – пусть верхушка сама спасается. А он… Он бы просто забрал доктора Сока и укрылся с ним на каком-нибудь острове. И жили бы там вдвоем спокойно и счастливо. Квак Сухван перезарядил винтовку, а затем убивал и убивал адамов, пока наконец не увидел, как ребенок, которого держали на руках родители, тоже обратился. Если бы не было Сок Хвы, он смог бы просто приказать расстрелять всех? Или решил бы, что этот обезумевший город должен пасть, и опустил бы руки? Если, прикрываясь приказом сверху, он убьет и невинных, что тогда подумает о нем доктор Сок? Разумом Квак Сухван понимал, что правильнее будет уничтожить всех, но отдать приказ было слишком тяжело. Если перекресток прорвут, с трудом удерживаемый Ёыйдо падет окончательно. Он крепко сжал губы, потом наконец произнес, с трудом проталкивая слова сквозь сжавшееся горло: – Всех… Но завершить приказ он не успел. Тра-та-та! Из бетонного укрепления напротив открыли огонь из пулемета. Раздались бесчисленные крики и вопли ужаса. Солдаты Радужного города начали стрелять без разбора, и люди в панике бросились врассыпную. Одни отступали назад, другие пытались проломить заграждение и прорваться, а третьи – это уже обезумевшие адамы – кидались на людей, словно кровожадные демоны. Квак Сухван подошел к радисту за укреплением и схватил его за шиворот. – Генерал Юн лично отдал приказ. Сказал, что майор Квак Сухван проявил неповиновение приказу… Придушенный радист покраснел, глаза налились кровью. – Сэр, это правда? Если невозможно спасти всех… Разве не правильнее будет расстрелять? Я… я не могу этого сделать, – впереди капитан, державший пулемет, дрожал всем телом. Послышался рев мощных винтов. Над укреплением пролетел вертолет и открыл заградительный огонь. В одно мгновение перекресток был залит кровью. Это был проклятый мир, переполненный криками людей: раненые орали от боли, пытались уползти или блуждали в поисках своих близких. Квак Сухван умел защищать только самого себя, но больше ничего. Да, в способностях он превосходил обычного человека, но у него не было никакой магии, чтобы выборочно убивать лишь адамов. – Где сейчас генерал Юн? – спросил он, не отрывая взгляда от творящегося ада. – В убежище Ёыйдо. Тварь, которая лишь пальцем или одним словом могла вершить судьбы. Эти ублюдки сидели в бункере и раздавали приказы, ни на секунду не задумываясь о том, какие травмы останутся у тех, кто сейчас палит по толпе. – Прикажи прекратить огонь. – Что? – Прекратить. Под мою ответственность. Квак Сухван отвернулся и начал спускаться. На перекрестке, по которому только что пронесся ураган огня, остались лишь трупы, раненые и адамы, которые даже с оторванными конечностями продолжали атаковать уцелевших. Чем ниже он спускался по лестнице, тем гуще становился запах крови. Коснувшись земли, он широким шагом направился к заграждению. По его приказу все выстрелы уже стихли. Разбежавшись, он ухватился за сетку и перемахнул через нее. Его сапоги тут же увязли в крови. Доктор Сок говорил: «У меня нет сил, поэтому я только обуза для других». И добавил: «Хотел бы быть таким же сильным, как вы…» Нет, доктор. Решение здесь одно – лекарство. Если бы был создан антидот, такого ужаса просто не случилось. «Я обязательно сделаю это. Я обязательно создам лекарство, – так сказал Сок Хва, когда его оставляли в укрытии Ёыйдо. – Вы же обещали довериться мне». Квак Сухван сапогом раздавил череп полуобращенного Адама, что полз к нему, царапая руками асфальт. Потом пошел туда, откуда доносились тихие всхлипы. Их источник оказался под грудой тел. Он сдернул труп, схватив за затылок. Под ним лежала женщина – она засунула себе в глотку комок ткани, чтобы не закричать. Даже под дождем пуль она боялась, что сама обратится и укусит ребёнка. Квак Сухван попытался поднять малыша. Но тот уже захлебывался хрипами, тело билось в конвульсиях. Силы покинули его – вирус победил. Родители берегли ребенка до конца, но он умер, и надежда исчезла. Он вдруг ясно понял, почему Чхве Хо Он так хотел использовать Сок Хву. Тот, кто сам пережил ужас заражения, неизбежно начнет боготворить единственного иммунного. Людям будут вбивать в головы: «Получите откровение божье, и вы станете невосприимчивыми к вирусу». Квак Сухван начал вытаскивать выживших. В их глазах застыл не только страх – там полыхала ненависть к солдатам. «Верю, доктор Сок», – тихо бормотал он про себя.