Радужный город / Rainbow City

Старик, вышедший следом, окликнул Квак Сухвана. Как бы ни страшны были военные, этот человек заплатил ему щедро и не вел себя нагло. Хотел бы убить – убил бы сразу и забрал все, что нужно. Осознав это, старик взглянул на него иначе. – Но зачем тебе на Удо? Туда ведь кого попало не пускают. Ты же военный, должен знать. Квак Сухван туже затянул шнурки берцев. – За возлюбленным. Мутные глаза старика моргнули. – Возлюбленным? – Все, я пошел. Живите спокойно и долго. – Погоди! Постой! Остановив Квак Сухвана, старик метнулся в дом и стал что-то лихорадочно искать. Времени и так не хватало, и майор уже собирался молча уйти, как старик выбежал наружу. Он вложил ему в ладонь какой-то предмет. Опустив взгляд, Квак Сухван увидел ржавый ключ. – Сейчас горючего нет, поэтому не запустить, но у меня кое-что осталось с прежних времен. – Дед, да неужто лодка есть? – спросил Квак Сухван, хотя это было невозможным. – Где ж мне владеть такой дорогой вещью. Да и если бы была, давно бы конфисковали в пользу Радужного города. Иди сюда. Старье, конечно, но я его берег и смазывал, так что заведется. У меня он только гнить будет, а тебе пригодится. Старик взял майора под руку и повел за дом. За деревянной дверью сарая стоял старый грузовик, а за ним – облупленный, неуклюже перекрашенный гидроцикл. Несколько раз на нем обновляли краску, но это не могло скрыть его дряхлость. – Ну как? Разве плохо? С горючим уж сам как-нибудь разберись. Квак Сухван коротко усмехнулся. Где он вообще найдет топливо? До армейского центра отсюда добираться еще очень далеко. Но тут в голову пришла одна мысль и он проверил бензобак грузовика. Оставалось примерно одно деление. – Этого хватит, чтобы добраться до Удо? – Тут не так далеко, думаю, что впритык, но хватит. – Дед, я доплачу. Перелей топливо из грузовика в гидроцикл. – А как сам гидроцикл дотащишь? Гидроцикл стоял на железной тележке, чтобы можно было цеплять к машине. Квак Сухван взялся за передок тележки и попробовал дернуть. Тяжело, но благодаря колесам конструкция покатилась без особого труда. Старик только рот разинул. – Силища же… Ты что, мутант? – Да ну, любой бы справился. Весило это никак не меньше ста пятидесяти кило, но, как он и сказал, при должном усилии тащить можно было. Старик выкачал все топливо из грузовика и перелил в бак гидроцикла. Когда-то, еще до появления Адама, он частенько гонял на нем по морю. Спрятал, чтобы военные не отобрали, но оставлять гидроцикл гнить в сарае – тоже не вариант. Квак Сухван накинул на плечо канат от тележки, крепко ухватился обеими руками и потянул к морю. – А на материке как? Все те же адамцы кишат? – Все как всегда. Старик, пытаясь помочь, подталкивал тележку сзади, но от него толку было мало. – Моего сына тоже на материк забрали. Через пару месяцев его там адамец и сожрал. Даже прах не вернули. Жизнь – одна война, каждый день. Молодые только и гибнут. Говорилось это ровным голосом, значит, прошло уже много времени. Квак Сухван ускорил шаг, пересек прибрежное шоссе и вывел тележку на бетонную дорожку, уходящую прямо в море. Скатил гидроцикл в воду, вскочил на подножку. Даже легкие волны болтали его взад-вперед. Он вставил ключ и повернул. Мотор не завелся, сердце сжалось, но, к счастью, после нескольких попыток водомет ожил. – Ручку на себя – это газ! Заднего хода нет, просто разворачивайся широко! Не успел он договорить, как Квак Сухван уже рванул ручку. Корпус гидроцикла резко сорвался вперед. Управление оказалось проще, чем у машины. – Верну как-нибудь потом! Старик махнул рукой: «Да ну, ладно». Квак Сухван выжал газ, и гидроцикл, задрав нос, рванул к далекому острову. Брызги хлестали в лицо, но одежда оставалась сухой. На каждой волне корпус вздрагивал и подпрыгивал. Ему чудилось, что будь с ним доктор Сок, он мог бы увидеть его оживленное лицо. Разве что пришлось бы привязать его руки к своей талии, чтобы тот не свалился. Остров Удо, хотя и казался близким, теперь, когда он спешил, оказался куда дальше, чем виделось. *** Соль в море, говорили, появилась из-за волшебного веера, который какой-то глупец уронил в воду. Квак Сухван вспомнил сказку, что в детстве рассказывала их тетя-вьетнамка. Тогда он и не знал, соленая ли вообще морская вода, но теперь готов был проклясть того идиота, который выронил веер, – до тошноты хватило ему этого вкуса. Обогнув Удо, Квак Сухван поднял голову: на самом верху острова сиял ослепительным светом огромный особняк. Где именно находился дом Второго Мастера, он не знал, но сомневаться не приходилось: если есть место, которое жрет больше всего энергии, значит, это он. Он подвел гидроцикл к берегу Кыммёлле и там заглушил мотор. Вытянул машину на пляж, чем распугал праздно гуляющих там людей. На Удо он попал впервые. Скамейки, качели с видом на море, круглосуточный магазин – все было освещено так, будто здесь царил вечный день. Высокие маяки непрерывно метали свои лучи, словно обыскивали каждый угол. Вскоре на другом конце пляжа затормозил армейский джип. Даже если это была ловушка Второго, ему все равно пришлось бы подойти. Квак Сухван бросил взгляд на кобуру с пистолетом на бедре, а потом всмотрелся в машину. Дверца распахнулась, и он увидел босые белые ступни в простых шлепанцах. Точь-в-точь как в тот день, когда они впервые встретились. Он, не моргая, уставился на Сок Хву. Нет ли ссадин на теле? Не ушибся ли при падении? Он вглядывался до мелочей, пока тот шел к нему, шурша песком. Каждый раз, когда луч маяка скользил мимо, их лица были видны все отчетливее. Сок Хва тоже не сводил взгляда с Квак Сухвана. И наконец, будто не веря глазам, тихо спросил: – …Это и вправду вы, майор? Не то чтобы он ждал, что тот бросится в объятия. Но вопрос, полный сомнения в его существовании, сбивал с толку. – А кто ж ещё? – холодно отозвался Квак Сухван. Глаза Сок Хвы расширились. Возможно, память у него повредилась после катастрофы. Реакция была чересчур резкой, и Квак Сухван неожиданно ощутил легкий укол вины. – Сегодня тоже в одних шлепках вышел камни собирать? Брови Сок Хвы нахмурились. – Это… шутка? – Не сердись. Я ведь ради тебя сюда добрался по темному морю. Квак Сухван развел руки, но Сок Хва не двинулся с места, словно ноги приросли к песку. Ну раз так, майор решил подойти сам. Он уже шагал к Сок Хве, чтобы обнять, как вдруг на его пути вырос посторонний. Это был дворецкий Второго Мастера, которого он пару раз видел прежде. – Мастер велел привезти вас в резиденцию. – Сначала сбиваете к чертям наш вертолет, а теперь зовете в гости? Что за издевка? – Произошло недоразумение, – ответил дворецкий. – Наоборот, приказ отменить атаку отдал именно Второй Мастер. Квак Сухван заслонил собой Сок Хву. – У нас сохранилась запись разговора с армейским центром, так что недоразумение можно будет разрешить, – сказал дворецкий. Но Квак Сухвану отлично было известно, что в этом мире подлогов и интриг никакая запись не имела веса. Он на миг подумал: а что, если усадить Сок Хву на гидроцикл и удрать? Но топлива было прискорбно мало. Да и раз уж они ступили на землю Удо, из лап Второго Мастера уйти будет непросто. – Майор. Сок Хва вцепился в его руку. – Слава богу, вы живы. Только теперь он окончательно поверил, что перед ним действительно Квак Сухван. Когда доктор заговорил так, будто с трудом вспоминал его, земля будто ушла из-под ног майора. Но даже если бы память и впрямь предала его, главное, что он жив. – Я так легко не сдохну, – сухо бросил Квак Сухван. – Майор Ли Чэюн и Второй Мастер ждут вас, – отчеканил дворецкий, давая понять, что тянуть время больше нельзя. От встречи со Вторым не уйти, и Квак Сухван повел Сок Хву к стоявшему у обочины джипу. – Ты цел? – спросил он тихо. – Да. А вы? – Кроме того, что нахлебался соленой воды, – пожал плечами он. Но едва они устроились в машине, Сок Хва заметил царапину на его подбородке. Он коснулся ее пальцами, и Квак Сухван в ответ мягко усмехнулся. – Вы поранились. – Пустяки, заживет. – Я думал, мы надолго разлучились… – А я поэтому и примчался на гидроцикле, – ответил тот, будто это было самым естественным делом. Дворецкий, сидевший на пассажирском сиденье впереди, сузил глаза. Слишком уж тесной казалась связь между ними, неужели Второй Мастер говорил правду? Конечно, он и сам знал кое-что об этих двоих. Сок Хва жил только камнями да наукой, а Квак Сухван за своим легкомысленным поведением скрывал настоящую сущность. Но сейчас они вели себя так трогательно, что впору было подумать – это театральная постановка. Он глянул в зеркало заднего вида и сразу столкнулся взглядом с Квак Сухваном, будто тот угадал его подозрения. – Второй Мастер сильно беспокоился о вас. Квак Сухван усмехнулся так, что сомнений не оставалось – это насмешка. – Так беспокоился, что аж в розыск меня объявил? – Все ради того, чтобы защитить вас двоих от «Эдема». Бред, от которого хотелось промыть уши. Сок Хва сидел на выпуклом сиденье по центру и крепко держал его за рукав. Место было неудобное, но он, словно боясь, что Квак Сухван вдруг исчезнет, продолжал прижиматься, передавая тепло. От этого невольного жеста Квак Сухван с трудом сдерживал желание заключить его в объятия. Похоже, сегодняшний день стал для Сок Хвы настоящим потрясением. Все это время Квак Сухван продолжал думать, что только усложняет ему жизнь. Сидел бы он по-прежнему в лаборатории, жил бы спокойно, ничего не зная. Хотя… Раз уж Чхве Хо Он положил на него глаз, то наоборот, хорошо, что рядом оказался сам майор. При мысли о том, что тот мерзавец может заполучить Сок Хву и сломать его, хотелось оторвать гаду голову. – Второй Мастер, – произнес Сок Хва, глядя на освещенный особняк. – Он знает, что доктор Чхве Хо Он – Змей. Это не было сюрпризом. Второй мог и сам собрать достаточно фактов, чтобы сделать выводы. Но если он официально назовет его Змеем – тогда дело другое. Его словам поверят многие. – Не стоит принимать на веру все, что он говорит. – Я верю только в то, что сам могу подтвердить. Доктор только выглядел уязвимым, но мысли и убеждения у него были твердые. Квак Сухвану было все труднее терпеть: Сок Хва то и дело прижимался к нему, сам того не замечая. Хотелось найти темный угол, осмотреть его тело, убедиться, что он не ранен, и снова поцеловать. Следы его собственных укусов на тонкой шее еще не успели побледнеть, а с тех пор, как они впервые были вместе, в майоре будто зародилась новая жажда. Сок Хва перевел взгляд на его спортивные штаны. – Почему у вас встал? Эта его забавная привычка все озвучивать. Но все же в этот раз доктор не решился сказать это в полный голос, а наклонился и прошептал прямо на ухо. Квак Сухван судорожно выхватил из кармана переднего сиденья бутылку воды и сделал несколько больших глотков. – Потому что доктор Сок слишком соблазнителен. Он нарочно сказал это с усмешкой и подтянул его ступню себе на колено. Сок Хва скосил глаза, так как не понимал, зачем тот это делает, но позволил. Ступня была мягкой, но холодной, как морская вода. Квак Сухван знал, что тот редко носит носки – слишком жарко ногам. И все же сердце кольнуло. – Приехали. Прошу выходить, – сухо бросил дворецкий, даже не взглянув назад. Квак Сухван крепко сжал его ступню, а потом отпустил. Сок Хва не понял и этого жеста, но в душе стало тепло, и он пошевелил пальцами в шлепанцах. Если бы не услышал, что Квак Сухван жив, он наверняка восстал бы против Второго. Что бы там ни было, он бы не простил убийства майора. Столько раз он завидовал людям с сильными телами, а сейчас испытывал лишь радость от того, что его спутник так вынослив. Сегодня он ясно понял, насколько дорог ему этот человек. Одна лишь мысль о потере сжимала горло. Они шагнули в распахнутые двери. В конце коридора, скрестив руки, стояла Ли Чэюн. Во рту у нее торчала сосиска, которую она лениво жевала без помощи рук. – Живой, значит? Тон был резким, но в глазах Ли Чэюн сверкнула радость. – Спасибо. Ты немало пережила, – тихо ответил Квак Сухван. – Боже, только при докторе Сок Хве я слышу от тебя слова благодарности так часто, что уши вянут. Удо, конечно, хорошее место, да? Даже нашей семье не так легко сюда попасть, а еды здесь завались. Ж-ж-ж, грубый механический звук заставил Квак Сухвана бросить взгляд за плечо Ли Чэюн. За панорамным стеклом виднелись утесы и берег, а вдоль стен коридора и гостиной висели картины. В центре комнаты, в кресле-коляске, сидел Второй Мастер. – Давненько мы не виделись лицом к лицу, контролер. Ли Чэюн, дожевывая сосиску, резко повернулась к нему, а потом снова к Квак Сухвану. – Майор, выйдите на минутку, я хочу поговорить с контролером. Слово прозвучало дважды – она не ослышалась. Но удивление быстро сменилось злостью: – Сука… – пробормотала Ли Чэюн и бросила на Квак Сухвана яростный взгляд, – мы потом с тобой поговорим, – проворчала она себе под нос и прошла мимо. Сок Хва подумал, что, похоже, даже она и Ян Санхун ничего не знали о настоящей должности Квак Сухвана. – Доктор Сок Хва, продолжим разговор. Второй провел рукой по морщинистым векам. Вид у него был изможденный, словно он не спал несколько суток. Квак Сухван держал ухо востро: старый лис был прожженным политиком, стоило только показать слабину – сожрет целиком. – Подойдите оба. Он развернул коляску к окну. Выглядел так беззащитно, казалось, можно было бы перерезать ему горло прямо сейчас. – Доктор Сок Хва не доверяет моим словам. Поэтому мне нужен вы, майор Квак Сухван. Сок Хва смотрел на него как на неодушевленный предмет. У него был совсем небольшой опыт социальных взаимодействий, но он был не из тех, кто легко доверяет людям. Как исследователь, он строил гипотезы, но никогда не увлекался, для него были важны лишь результаты. Подкармливавший его доктор О Янсок не раз упрекал в отсутствии человечности. – Доктор умен, потому и фильтрует слова Второго Мастера, – вставил Квак Сухван с простодушной гордостью. Второй хмыкнул, покачал головой и снова развернулся лицом к ним. Перед ним стояли безупречный человек новой расы и кажущийся дефектным, но свободный от Адама, бесценный исследователь. – Функция религии велика. Даже без доказательств вера сама по себе делает людей сильными. Так что, возможно, изначальное предназначение «Эдема» было неплохим. Он взял пульт с колен и нажал кнопку. Жалюзи начали опускаться, закрывая огромные окна. [Через 30 секунд система переводится на уровень безопасности №1.] Голос «Матери» прозвучал из колонок. – Теперь слушайте внимательно. Когда шторы окончательно сомкнулись, Второй продолжил: – В предстоящих выборах Мастера выдвигаться буду не я, а доктор Сок Хва. – Я же сказал… я отказываюсь, – холодно ответил Сок Хва. Квак Сухван предполагал, что Второй затеет что-то, но не ожидал услышать именно это, он невольно выдохнул. – Мир должен измениться, я и сам это признаю. Но революция всегда нестабильна, а вот реформа – куда надежнее. Квак Сухван опустил взгляд и увидел круглые щеки Сок Хвы. Тот смотрел на Второго черными, непроницаемыми глазами. Какие разговоры вели они с Мастером до его приезда, ему было неизвестно, и все же он не склонен был оценивать это как пустую болтовню. – Подойдите ближе. Второй Мастер развернул коляску и поехал вперед. Пришлось следовать за ним по коридору, ведущему в противоположную от парадного входа сторону. На ходу он снова заговорил: – Мне есть что показать, так что не стоит слишком напрягаться. Раз уж они оказались в его доме, лучше было бы что-то вынести для себя. Квак Сухван и Сок Хва двинулись следом. Пройдя длинный коридор, они подошли к охраняемой двери, ведущей в кабинет. После подтверждения личности дверь открылась, и вскоре они оказались в просторном помещении, больше напоминающем гостиную. Только вот одна сторона напротив книжных полок была скрыта за плотными шторами. На витринах в кабинете лежали минералы, будто вобравшие в себя само море, и среди них один, лежавший как раз на уровне глаз – черный обсидиан с блестящей поверхностью. Взгляд Сок Хвы прикипел к стеклянно-глянцевому камню. Это была застывшая естественными изгибами лава из далекой древности, не тронутая временем. Подобного типа камень, который был бы размером больше кулака, он видел впервые. – Хочешь, украду его для тебя? – шепнул Квак Сухван. Сок Хва решительно покачал головой. – Когда раскаленная лава встречается с холодной морской водой, она мгновенно застывает, превращаясь в такие гладкие стекловидные породы. В каком-то смысле это дитя лавы и моря, – Второй ласково провел рукой по обсидиану. Казалось, он хвастался камнем перед Сок Хвой, словно говоря: «Эй, у тебя дома такого точно нет». У Квак Сухвана аж скулы свело от раздражения. – Вы что, притащили нас сюда только затем, чтобы, как ребенок малый, похвастаться камнями перед доктором Соком? Второй усмехнулся, будто его это позабавило. Сок Хве обсидиан нравился, но красть его он не хотел. Камень размером с перепелиное яйцо, подаренный Квак Сухваном, все еще лежал в кармане, и если выбирать между ними, он без колебаний оставил бы именно его. К тому же здесь, в кабинете Второго, находились только минералы. В отличие от простых камней, минералы имели четкую кристаллическую решетку. Алмаз, например, был одним из таких – чистая углеродная форма, заоблачно дорогая. В центре письменного стола Сок Хва заметил круглую агатовую глыбу. Несмотря на заботу дворецкого, доступ в кабинет открывался только по отпечатку пальца самого Мастера. Так что все здесь пропитано его прикосновениями. Просторное помещение сияло чистотой, ни пылинки. Агат лежал точно по центру, а минералы на постаментах были расставлены на идеальном расстоянии друг от друга. Сок Хва отвел взгляд от камней и посмотрел на Второго. Лично ему больше нравились бесформенные булыжники, встреченные на дороге, чем аккуратные минералы. – Что ты там так пристально изучаешь? – спросил Второй с любопытством. – Одного из вас понять легко: уж очень явно ненависть плещет из глаз, – добавил он. И правда, Квак Сухван разглядывал кабинет совсем с другим выражением лица, чем Сок Хва. Его мысли шли таким чередом: Второго Мастера можно зарезать, а затем искать пути к бегству. Есть ли здесь потайная комната? Можно ли устроить оборону в случае атаки? Именно потому, что Квак Сухван все это прикидывал, Сок Хва сумел сохранить спокойствие. – Зачем вы хотите назначить меня преемником? – Для этого есть и причина, и основание. После того, как пришло известие, что Квак Сухван жив, Второй сообщил: он хочет, чтобы именно Сок Хва стал его преемником. – Основание? – холодно спросил Квак Сухван, становясь немного впереди Сок Хвы. Второй снова поднял пульт, лежавший у него на коленях, и нажал кнопку. Зашуршали шторы, открывая четвертую стену кабинета. Перед ними раскинулась диаграмма, расходящаяся лучами. В центре – «Эдемский сад», от него расходились четыре «реки». Сок Хва, словно делая фотографию, запечатлел схему одним взглядом. «Фисон (Квак Чжэвон), Гихон (Кан Сонын), Тигр (Вонхо), Евфрат (Ли Джинён → О Янсок), Змей (Чхве Хо Он)». По ветвям значились потомки: у Фисона и Гихона – Сухван, у Ли Джинён – Сок Хва. А Змей оказался ребенком Тигра. Все совпадало с тем, что рассказывал Чхве Хо Он. Взгляд Сок Хвы поднялся выше, к самой верхушке диаграммы, где было написано одно слово: «Революция». Но Квак Сухван застрял в другой точке. У Ли Джинён, матери Сок Хвы, значился еще один ребенок. Чхве Хо Он. На руке Квак Сухвана вздулись жилы. – Что за бред? – Выбирай слова, – холодно отозвался Второй. «А кто вынуждает меня говорить так?» – сжал зубы Квак Сухван. – Доктор Сок, я ведь говорил вам: фильтруйте его слова. В это время взгляд Сок Хвы опустился ниже, по ветвям. Там значилось: ребенок доктора Вонхо и его матери… – Не верю, – резко оборвал Сок Хва. Кто, как не он, знал свою мать? Бабушка рассказывала, что родила ее преждевременно, и потому она с детства была слабой. Сам Сок Хва появился на свет лишь чудом. – Возможно, ты и не поверишь, – спокойно сказал Второй. – Все исследования, которые мы делали вместе, уничтожены, никаких доказательств не осталось. Но одно бесспорно: Ли Джинён тоже была ученым, работавшим с нами. Квак Сухван отодвинул Сок Хву за свою спину. Что мать доктора была исследователем, они и так знали. Второго даже удивило то, что их эта новость ничуть не шокировала. Возможно, у них было даже больше информации, чем у него самого, запертого на Удо. – Первые носители иммунитета к вирусу Адама появились только на Чеджу. Мать, открой защищенный сервер. Второй Мастер хрипло произнес команду. [Идентификация пройдена. Доступ к защищенному серверу Второго Мастера открыт] – Покажи список подтвержденных носителей иммунитета к вирусу Адама. Список оказался коротким, и среди имен всплыло одно знакомое – мать Сок Хвы. – Лаборатории Радужного города использовали кровь иммунных, чтобы создавать мутации вируса, – продолжил Второй, – И такова была политика Первого Мастера. У них были крепкие подозрения, что высшее руководство играет с мутациями, но чтобы подобное подтвердил сам Мастер – такого никто не ждал. Поэтому и Квак Сухван, и Сок Хва смотрели с недоверием: если он делится этим с ними, значит, хочет использовать их. – Моя мать была иммунной? – едва слышно произнес Сок Хва. – Учебные центры Радужного города, как видишь, тоже далеки от совершенства. Даже слова Мастера этого города подвергаются сомнению. Но именно в этом суть человеческой природы. Это то, что нельзя отвергнуть или утратить – необходимый элемент эволюции. Через сомнение человек находит истину, поднимает революции и приводит к реформам. Главная причина, по которой Радужный город ограничивал доступ граждан к информации, – подавление свободного распространения знаний. За этим стояло желание держать людей под контролем и управлять ими по своей воле. Форма, при которой меньшинство наслаждается привилегиями, а большинство угнетается, – не что иное, как реликт кастового общества. В те времена ради одного феодала страдали тысячи вассалов, а те, кто рождались простолюдинами, воспринимали свою незавидную судьбу как должное. Но однажды люди осознали несправедливость и громко потребовали равенства и мира. И ради этого человечество раз за разом поднимало революции, добиваясь перемен. Пока однажды не появился Адам – и все вновь пошло вспять. Сегодняшний Радужный город мало чем отличается от мира, который жаждут построить привилегированные. – Значит, Второй Мастер желает не революции, а реформы, и собирается усыновить доктора Сок Хву, чтобы сделать его марионеткой? – криво усмехнулся Квак Сухван, словно говоря: «Мечтайте больше». «Эдемский сад», Второй Мастер – все они хотели использовать Сок Хву, как иммунного к седьмой мутации вируса, ради политических целей. Но Квак Сухван не собирался спокойно на это смотреть. – Тогда что, майор Квак, – прищурился Второй, – вы хотите революции? Хотите, чтобы город пал? Что ж, тогда это будет Армагеддон. Преступления, хаос. Пока есть армия – еще порядок держится. Но если не станет и тех, кто контролирует военных, что тогда? Беззаконие. Власть силы станет единственным законом. – Ни одна революция в истории не заканчивалась анархией, – парировал Квак Сухван. – Всегда создавалось новое правительство. Да, были потрясения, но это естественный этап. – Верно, это аргумент. Но скажи, когда те революции свершались, был ли у человечества тогда естественный враг под названием Адам? На этот раз вперед шагнул Сок Хва. – Вы собираетесь создать лекарство? – Думаю, что пока преждевременно. Но если будет возможность… [Экстренная ситуация. Экстренная ситуация] Не успел Второй договорить, как «Мать» разразилась тревогой. [Радужный город, Красная зона 13: массовое появление адамцев] Красная зона 13 – это район, где находился дом доктора О Янсока. Если тревога дошла даже до Удо, значит, счет адамцам шел на десятки, если не сотни. [Экстренная ситуация. Радужный город, Зеленая зона 1, 3, 5. Поправка: Зеленая зона 1, 2, 3, 5, а также Синяя зона 2, 31, 21. Зафиксировано появление адамцев. Идет загрузка. Из-за одновременного появления предоставляем данные не голосом, а визуально] Экран на стене ярко вспыхнул, на нем четко проступила карта Радужного города. Одна за другой на ней загорались красные точки. [Экстренная ситуация] Глухо и бесстрастно проговорил голос «Матери».