Радужный город / Rainbow City

Женщина метнула в Квак Сухвана злобный взгляд и плюнула, но он ловко увернулся. Он вычислил ее на вершине горы Урёнсан. В сопровождении пары телохранителей она развозила продукты верующим. Квак Сухван оценил и внешний вид, и телохранителей, и решил, что она занимает высокое положение в “Эдемском саду”. И попал в точку, она оказалась даже ценнее, чем он думал. Он перепроверил фото родителей Чхве Хо Она, которые были приложены к делу, и сразу же узнал женщину. Если бы он не сориентировался на горе, он планировал искать ее по координатам майора Ли. Но искать не пришлось – он просто выждал, когда та закончит раздачу и сядет в машину, и врезался в нее на джипе. Женщина оказалась упрямой и отказывалась говорить, где укрытие Змея, тогда он сломал одну руку телохранителю и пригрозил снять кожу со второго, если она не заговорит. И стоило отдать должное ее выдержке, она открыла рот только тогда, когда у обоих телохранителей не осталось целых рук. Таким, как она, легче угрожать не напрямую, а через других людей. Раз уж она раздавала пищу верующим, значит, должна быть из тех, кто дорожит чужими жизнями и старается делать добро. А затем Змей так легко уступил Сок Хву, что это было неожиданно. Конечно, он не предвидел прыжок доктора со второго этажа, однако его слова о том,что он предвкушает сотрудничество, никак не шли из головы. – Доктор Сок, – задумчиво позвал Квак Сухван. – Вы родили доктора Чхве Хо Она? – спросил тот у женщины и, не дожидаясь ответа, добавил странное. – Вы жена доктора Вонхо? Слова прозвучали так неуместно, будто промывка его мозга Змеем прошла успешно. Женщина хотела что-то ответить, но от усталости ее взгляд был расфокусирован. Сок Хва подошел и прикоснулся к ее лбу, затем проверил дыхание. От его теплого прикосновения женщина глубоко вздохнула, как будто ей пообещали спасение, и ее глаза тут же закрылись. Никаких серьезных проблем с ее телом не было, так что скорее всего она просто потеряла сознание. – Зачем вы ее похитили? – У меня были свои причины, кроме того, она плохой человек. Ты же мне веришь? Квак Сухван, оправдываясь, взял Сок Хву за руку, и тот не отстранился, а наоборот, сжал его пальцы, источая тепло. Квак Сухван повел Сок Хву в одну из относительно чистых комнат, закрыл дверь и прижал его к ней. – Доктор Сок, умеешь излагать суть кратко, да? Сок Хва чуть поколебался, но затем легонько кивнул. Перед тем, как начать объяснение, он сглотнул, но в горле было сухо. – Доктор Чхве Хо Он… это сын доктора Вонхо. – Что? Это оказалось слишком кратко. Сок Хва обвил выглядящего ошарашенным Квак Сухвана руками, чтобы успокоить. На самом деле он сделал это скорее для себя, чем для Квак Сухвана. Когда он прижимался щекой к плечу майора, то испытывал чувство покоя. Квак Сухван, не ожидавший такого, неуклюже поднял руки, а затем тоже спрятал Сок Хву в своих объятиях. – Моя мама, родители майора Квака и отец Чхве Хо Она, доктор Вонхо… Они вчетвером осуществляли эксперименты над геномом эмбрионов и создали мутантов… И мы – результат этих экспериментов. Все делалось по приказу Радужного города, но вопреки ему они создали “Эдемский сад”. Ли Чэюн рассказала, как Сок Хва бросил фото, когда его утаскивал Змей. Но тот не мог быть настолько небрежным, значит, он позволил Сок Хве оставить фото, чтобы затем рассказать свою историю. Это фото казалось Квак Сухвану подозрительным и по дороге в Пусан он успел придумать множество гипотез. Но все они должны были учесть тот факт, что коротко стриженная женщина на фото – мать Сок Хвы – была исследователем и работала вместе с его родителями. – Так “дефекты” у мутантов – это тоже результат искусственного вмешательства в геном? И значит ли это, что все мутанты в Радужном городе – результат экспериментов? – Наверное. Второй Мастер был так же заинтересован в Сок Хве, как и Змей. Возможно ли, что это потому, что он не только потенциально иммунен, но и потому что его тело – результат генной модификации? – Если Чхве Хо Он сын доктора Вонхо, тогда эта женщина не может быть его биологической матерью. Мужчина, которого казнили по донесению жены, не был доктором Вонхо. – Так сказал и доктор Чхве. Он сам не был гражданином Радужного города, он нашел способ проникнуть внутрь, чтобы найти нас. Сок Хва резко поднял голову. Губы Квак Сухвана были так близко, когда он смотрел на него сверху вниз. Квак Сухван еще крепче сжал руки на талии Сок Хвы. – Изначально… Майор Квак должен был присоединиться к “Эдемскому саду”. “Ты бы проваливал отсюда, шуруй в зал Хвасон. Если уж выжил, лучше живым и оставаться. Скажешь, что по моей рекомендации”. Квак Сухван вспомнил одноглазого мужчину, которого давно не было в живых. Тот тогда помог ему добыть машину и пытался отправить в лагерь повстанцев – в тот самый зал Хвасон. Но позже, через брокера доктор О Янсок повысил статус Сухвана до гражданина, и его путь свернул в другую сторону, прочь от повстанцев. Могло ли быть так, что тогдашний зал Хвасон и был нынешним “Эдемским садом”? Внезапно Квак Сухван усмехнулся, как будто все это неважно. Он не собирался принимать слова Змея на веру, а даже если это все правда, какая уже теперь разница? – Сок Хва, – позвал Квак Сухван, его гладкие губы приоткрылись и нежный шепот прозвучал в темной комнате. Истосковавшись друг по другу, они соприкоснулись кожа к коже. Квак Сухван поцеловал Сок Хву в уголок глаза, где все еще виднелся желтоватый синяк. Тот слегка сморщился – от щекотки или от неожиданности – и это движение лишь раззадорило Сухвана сильнее. Он прикусил ему переносицу, опустил голову и коснулся губ Сок Хвы – но тот держал рот плотно закрытым. – Открой. – Снаружи. Люди. Квак Сухван прижал его к дверям и своим языком добрался до того, что пыталось ускользнуть от него. Сок Хва откинулся назад и покрепче ухватился за спину Квак Сухвана. По мере того, как поцелуй углублялся, Сок Хва чувствовал, как мышцы на этой спине становятся все тверже, практически каменными. Он начал задыхаться и откинул голову назад, а Квак Сухван потянулся за ним и продолжил покрывать поцелуями все его лицо. – Черт с ним, с этим Радужным городом. Если что, просто сбежим вдвоем? – Это… слишком опасно… – Разве рядом со мной ты в опасности? Квак Сухван припал к его губам, как умирающий в пустыне к найденному источнику живительной влаги. Последствия их предыдущего секса еще не прошли, но Сок Хва чувствовал странную возбужденность в теле. Квак Сухван, будто догадываясь, положил руку ему на бедро и крепко сжал. Не сдержавшись, он поднял Сок Хву на руки, и тот, оказавшись выше, погладил его по щеке. – Если вы меня сдадите, майор, вы будете в безопасности. Я ведь причина того, что вас объявили в розыск, – прошептал Сок Хва. – И откуда ты знаешь, что меня ищут? – Квак Сухван прищурился, прикусив губу. – Думаешь, стал бы я тащиться в Пусан, теряя яйца, если бы собирался тебя сдать? “Доктор Сокхва – мой. Никому его не отдам. Он сам ко мне прыгнул”. – Майор… – голос у Сок Хвы стал серьезным, почти смущенным, он думал, что кто-то снаружи и правда может услышать. – У вас там ничего не потерялось, наоборот – все очень даже большое, – тихо прошептал он, после чего попытался аккуратно выбраться из его объятий. Но Сухван тут же обнял его, не давая сбежать. – Может, и правда потерялось… Посмотри, доктор, скажи честно, – пробормотал он с легкой ухмылкой. Сок Хва чуть дрогнул от шутливого, почти капризного тона Квак Сухвана. Тот, уловив это, наклонился к его уху и шепнул, едва касаясь губами кожи: – Давай, а? Сок Хвы чувствовал упирающийся в него возбужденный орган, даже сквозь ткань формы выглядящий внушительно. – Там человек. – Она спит. “Он называет обморок сном…” Сок Хва с трудом сдерживал волнение, которое нарастало, как цунами. Если не прекратить это сейчас, то все выйдет из-под контроля. – …Нет. Даже вздох Квак Сухвана, скользнувший по горячей шее, вызвал дрожь и мурашки на коже. – Сначала отведи ту женщину в безопасное место. Для Сок Хвы заниматься сексом, когда за дверью лежит без сознания человек, выходило за грань здравого смысла. – Ты уже столько раз все выплеснул, а я – ни разу! Сколько мне еще копить? Если мои яйца лопнут, ты ведь первым расстроишься, не так ли? Сок Хва резко обернулся и, что удивительно, густо покраснел. Квак Сухван не понял, что именно заставило Сок Хву, обычно не знавшего стыда, так смутиться. – Я не… не “выплеснулся”. – А вот и выплескивался. – Не выплескивался! – твердо ответил Сок Хва, не оставляя места для спора. Квак Сухван бросил взгляд на кровать, стоящую позади. – А что, если попробовать еще раз? Он подошел и откинул одеяло – простынь под ним оказалась чистой. Квак Сухван снял мундир и постелил поверх простыни. Потом постучал пальцем по ткани, как бы говоря: “Ложись сюда”. – Не буду. – Почему? Ты же сам сказал, что ничего не “выплеснул”. Значит, и сейчас все будет чисто, да? Сок Хва, все это время стоявший у двери с плотно сжатыми губами, наконец выдавил: – … я кончил. Квак Сухван не выдержал и рассмеялся, настолько это было нелепо и неожиданно. Иногда Сок Хва мог упрямится вот так – открыто и прямо. И Квак Сухван понял: на этот раз уговорить не выйдет. – Иди ложись. Он, не дожидаясь, подошел к стоящему с прямой спиной Сок Хве и потянул его к себе. В глазах Сок Хвы скользнула тень недоверия, будто он подумал, что сейчас все произойдет против его воли. “За кого он меня принимает?” – подумал Квак Сухван, сдергивая на пол пыльную подушку. – Поспи немного. Рано утром выдвигаемся. – А вы, майор? – Пока что держусь. Хотя Квак Сухван тоже не сомнкул глаз, пока искал Сок Хву, но если они оба уснут, это может закончиться плохо. – Я уже поспал, майор. Теперь вы отдохните. Я посторожу. – И ты думаешь, я смогу уснуть, полагаясь на твою охрану? – Квак Сухван усмехнулся, увидев выражение лица Сок Хвы. Тот и сам понимал, что идея сомнительная. Майор уложил его на мундир. – Если меня начнет срубать, тогда поменяемся. А пока спи спокойно. Даже несмотря на короткий сон в машине, Сок Хву одолевала усталость. Он больше не сидел днями в лаборатории, а постоянно был в движении — может, выносливость и выросла, но всё же силы были на исходе. – Простите, – Сок Хва лег на спину и прижал руки к груди. Квак Сухван взглянул на его пустые ладони, порылся в карманах и достал маленький камешек. Он подобрал его на горе Урёнсан, это был кусок вулканической породы размером и формой похожий на перепелиное яйцо, который удобно помещался в ладонь. Если подумать, не стоило жалеть об испорченном цветке, все равно Сок Хве больше нравятся камни. И этот, похоже, тоже пришелся ему по душе, Сок Хва провел пальцами по шероховатой поверхности и покатал его в ладонях. – Тебе и правда так нравятся камни? – Да. Учитывая, что он был рожден в результате генной модификации, неудивительно, что у него была странная форма привязанности. Квак Сухван знал, что даже у генетически измененных свиней, тела которых были увеличены, зрение и слух ослабевали, зато они становились зацикленными на еде. Опершись спиной о стену и скрестив руки, он стоял до тех пор, пока Сок Хва не уснул. Вряд ли ему привычно спать в таком запыленном помещении тому, но, к счастью, он дышал ровно. Квак Сухван проверил решетки на окне и тихо вышел из комнаты. Женщина, зарегистрированная в Радужном городе как мать Чхве Хо Она, до сих пор не пришла в себя. Квак Сухван принес из кухни радио и, присматривая за ней, начал крутить частоты. Обычные радиостанции вряд ли передадут что-то важное, так что он искал военные зашифрованные каналы. Пока слышались только шумы и помехи. Он выкрутил громкость на максимум, принес из кухни банку консервированных ананасов, открыл ее и принялся есть, нанизывая ломтики на лезвие армейского ножа. Странным образом момент, когда Второй приказал привезти Сок Хву, совпал с тем, когда Змей его похитил. Он на мгновение даже заподозрил, что они заодно, но Змей слишком явно заволновался, когда речь пошла об отъезде доктора на Удо. Квак Сухван сжал нож и провел рукой по глазам. Раньше он бесконечно гадал, почему его отец стал Адамом. Может, с ума сошел и сам себе вколол кровь зараженного? А может, кто-то испортил его инсулин. Если так, то кто это сделал? Казалось, в его голове смешанный кубик начал медленно, но верно вращаться. Возможно, родители, создавшие “Эдемский сад”, стали жертвой мести со стороны Радужного города. Они ведь вряд ли ограничились парой эмбрионов. Наверняка было множество таких, и те, кто рождался с дефектами, подвергались “утилизации”. Теперь Квак Сухван начинал понимать, почему мать Сок Хвы ушла из научной сферы. Ее собственный ребенок, рожденный с крайне слабым телом, вполне мог быть среди тех, кого собирались “утилизировать”. Возможно, также поэтому его самого и его брата скрывали. А может, у его родителей был еще один ребенок – кто-то рожденный до него. И после его смерти они не могли рисковать и растили детей вне Радужного города. –... В день, когда Древо Жизни познает добро и зло, снизойдет спасение. Это пробормотала очнувшаяся на полу женщина, ее затуманенный взгляд остановился на сидящем на диване Квак Сухване. – Мэм, придите в себя. Какое еще спасение? – Бедный ребенок. Зло и сила отступят перед спасением. Пока с тобой Древо Жизни – ты в безопасности. Прхоже, что под “Древом Жизни” она подразумевала Сок Хву. Квак Сухван воткнул нож в очередной кусок ананаса и начал его жевать. – А знаете, сейчас вашему “Древу Жизни” пригодился бы вертолет. У вас ведь есть один, да? У женщины в глазах мелькнуло недоумение. – Что? Разве ты не говорила о докторе Сок Хве? – Социальный статус Древа неважен. Чхве Хо Он, похоже, знатно промыл ей мозги. – В любом случае, если доктор Сок Хва говорит, что ему нужен вертолет – так помогите. Если хотите спасения, нужно угождать спасителю, не так ли? Вот только странно, что ваш лидер зовет себя Змеем. Разве это не тот, из-за кого Адама и Еву изгнали из Эдемского сада? – Змей – это мудрец. Он дал людям знание о добре и зле, разве это не означает спасение? Дитя, смотри глубже. – Я не осуждаю тех, кто в этом проклятом мире слепо верит в религию. Но знаете, мэм… двое из тех, кто создали ваш “Эдем”, – это мои родители. Я не припомню, чтобы ими двигала вера, скорее всего, у них были другие причины. А теперь вы хотите, чтобы я тоже верил? Слишком уж ваша теория натянута. Кстати, Чхве Хо Он – он же не ваш родной сын? – Он мой ребенок? – Которого вы приняли всем сердцем? Когда майор спросил это равнодушным тоном, женщина медленно моргнула. Квак Сухван стряхнул с ножа фруктовый сок. – Ты же тоже среди повстанцев, почему тогда сдала мужа? – Я была невежественна, верила Радужному городу. Они сказали, что если скажу правду, то мужа пощадят. Так и вынудили донести, а потом его казнили. Похоже, это прошлое так ее и не отпустило, глаза женщины покраснели. – Значит, нашла место для успокоения души? Но таких спасителей, о которых вы вещаете, не существует. Пора бы уже избавиться от ложных надежд. – Почему? Ты ведь тоже был спасен? Вздрогнув, Квак Сухван застыл с зажатым в руке ножом. – Разве не поэтому ты погонишься за ним куда угодно, чтобы снова заполучить? Он посмотрел на нее свирепым взглядом. – Верно. Только это мой спаситель, а не ваш. – Дитя, ложное чувство собственничества не дает тебе преимущества. Вот уж поистине “метать бисер перед свиньями”. Квак Сухван фыркнул и откинулся на спинку дивана. – Нужен вертолет? Получите. Паром хотите? И его отдам. – А что взамен? Хочешь, чтобы я тебя отпустил? – Присоединись к нам. Я могу стать и твоей матерью. – Извини, но моя единственная семья – это доктор Сок. – Это слишком великое Древо, чтобы удержать одному. – Это “великое древо” без меня не выживет. – Разве он не жил без тебя? А теперь, когда вы встретились, он постоянно подвергается опасности. – А вот это обидно. – Квак Сухван закрыл лезвие перочинного ножа и убрал его в задний карман. – Похоже, Змеем надо звать не Чхве Хо Она, а вас, мэм. – Квак Сухван… Квак Чихван… – Закрой рот. – Ты был новой рекой, которую мы должны были принять. Даже доктор О Янсок, что забрал тебя, в итоге присоединился к нам. Думаешь, я сказала тебе, где укрытие, только из-за твоих угроз? Ты тоже дитя, которое мы примем. [Шшш, шшш... Пэкхо, марш по горам. “Чамме” 35, возобновить преследование] Шифрованная передача зазвучала из радиоприемника. “Пэкхо” – это Квак Сухван, а “35” означало Пусан. Значит, они уже приблизились вплотную, но так как он снял со своего джипа устройства слежения, искать их здесь будет все равно затруднительно. Тем не менее он решил, что оставит себе пару часов форы. – Ты был проводником, который должен был привести к нас Древо Жизни. Все прочие чувства лишние. Квак Сухван не мог это игнорировать. Если задуматься, то он устроил весь тот хаос в Красной зоне рядом с домом доктора О лишь для того, чтобы разузнать про “Эдемский сад”. И, скрывая звание контролера, почти угодил на гаупвахту, однако внезапно ему поручили охрану Сок Хвы. Если все было не случайностью, значит, “Эдем” протянул свои щупальца даже в верхушку. Причем, это должен быть кто-то достаточно просвещенный, чтобы знать всю цепочку событий. Настроение Квак Сухвана резко испортилось, он ненавидел быть чьей-то пешкой. – Вот это да. И чем же доктор Сок вас спасает? – Само его существование спасительно. Он доказал, что наша вера и убеждения истинны. – А, иммунитет? Так вот незадача: кровь доктора Сока по-прежнему может быть заражена. – Но он выжил. Древо, прошедшее через страдания и невзгоды, и есть спасение. Квак Сухван решил больше не спорить. Он прошел по дому, собрал все годные консервы и оставшуюся питьевую воду, загрузил их в машину и стал ждать рассвета, закурив сигарету на крыльце. – Гхрр, гхррк, кх, – вокруг дома бродил одинокий адамец, судя по виду, мутировавший уже настолько давно, что вскоре его тело должно отказать. Заметив огонек сигареты Квак Сухвана, адамец, издавая неприятные звуки и пошатываясь, направился к нему. Кожа от рта до ушей у него была содрана, зрелище было гротескным, но не особенно пугающим. Квак Сухван сначала подумал: “Если подойдет – размозжу череп”, но потом сам приблизился и пнул костлявое тело ногой. Открыв заднюю дверь джипа, он взял запасную пару перчаток и натянул их. Когда адамец доковылял до него и попытался укусить, майор ухватил его за голову и шмякнул лицом об асфальт, выламывая зубы. Он затушил сигарету рядом с дергающимся телом, затем схватил тварь за загривок и потащил в дом. Увидев адамца, женщина, до этого сохраняющая спокойствие, заметно напряглась. – Вон там, по твоим словам, спит спаситель. Даже если тебя укусит эта тварь, он тебя спасет, верно? – Я… Не сомневаюсь в своей вере. – Впечатляет, – равнодушно произнес Квак Сухван.