Радужный город / Rainbow City

Факт того, что вирус Адама неустойчив к высокой температуре, был хорошо известен, вот только температура ближе к 45 °C очень редка для человеческого тела. Более того, она должна быть уже высокой в момент укуса, а каковы шансы на то, что под атаку адамца попадет кто-то с лихорадкой? Таким образом, укушенный человек должен как-то повысить температуру тела в течение первых 10 минут после укуса. Можно было бы сделать так, чтобы вирус Адама сам поднимал температуру, но лихорадка в 45 °C сама по себе смертельная для нормальных людей. И если ее вовремя не остановить, альтернативой будет смерть от жара. И даже если удалось бы успешно поднять и затем снизить температуру, это не сделало бы человека иммунным. Как показали эксперименты с кровью Сок Хвы, повторное заражение возможно. Так лечение ли это? Сок Хва посмотрел на свое тело. Было бы отлично, развейся у него иммунитет к вирусу. Но очевидно в его крови есть что-то, что вызвало лихорадку почти мгновенно после заражения. Возможно, это были какие-то антитела, о которых он не знал. Сок Хва поднял руку и дотронулся до запястья, где все еще побаливала заживающая рана. Они с Квак Сухваном еще не обсуждали этого, но он уже слышал о четырех реках Эдема в детстве от своей матери. И она утверждала, что является Евфратом. И еще упоминала детей Фисона и Гихона… Они были парой? Сок Хва плюхнулся на стул и открыл крышку баночки с орехами. Прошли уже сутки как он вошел в это здание. За это время Квак Сухван трижды приносил еду, приготовленную в соседнем здании. Похоже именно он здесь бы основным ненавистником Радужного города. Возможно, пока Мастера сражаются, он сможет что-то предпринять. Сок Хва очистил орех от скорлупы, положил его на салфетку и покатал большим и указательным пальцами. Родители Квак Сухвана были исследователями, возможно, где-то сохранились записи хотя бы об их ребенке? Сколько бы он ни думал об этом, Квак Сухван представлял собой совсем не обычного мутанта. Физически он был сильнее боевой Ли Чэюн или Ян Санхуна, а его ум был достаточно острым, чтобы успешно командовать взводом и тайно действовать в роли контролера. – Мутант без дефектов, – пробормотал Сок Хва. “Тогда что насчет меня? Я “дефектный” и даже не могу стать “преемником”?..” Слова, которые тогда произнесла его мать, и которые он вспомнил совсем недавно, все равно звучали непонятно. Раньше он не вдумывался, но теперь все не очень сходилось. Его мать родилась на Чеджу, получала продукты из Радужного города и жила на побережье. Хотя физически она была слаба, почти никогда не выполняя работу по дому, когда Сок Хве было около пяти лет, за ней несколько раз в неделю приезжала лодка, чтобы отвезти на Удо. В эти дни он оставался под присмотром бабушки. Доступ на Удо был лишь у избранных сотрудников и солдат, это место было самым охраняемым центром нахождения Мастеров. Даже зона порта, из которого отправлялся транспорт на Удо, была закрытой. Сок Хва за всю свою жизнь на Чеджу ни разу там не бывал. Теперь он подозревал, что его мама, называющая себе Евфратом, была как-то связана либо с повстанцами, либо с высшими политиками Радужного города. Это была лишь догадка, но он не собирался списывать со счетов мамины слова в этот раз. Сок Хва опустил взгляд на уничтоженный образец вируса, а затем задумчиво посмотрел на шприц. Если ввести вирус Адама себе в кровь, то возможно в момент резкого повышения температуру тела можно будет наблюдать что-то необычное. *** Как только Квак Сухван получил статус контролера, он разыскал майора Кима. Это было не так уж сложно, тот по-прежнему занимался нелегальным посредничеством. Что же он тогда кричал, корчась на полу без своих глазных яблок? Вроде бы молил убить его. Скорчившийся перед Квак Сухваном человек сейчас очень напоминал майора Кима. Квак Сухван посмотрел на доктора Кима, рыдающего на полу. Ян Санхун как раз выбрасывал вон несколько пальцев, которые отрубил доктору. Пока только пальцы, без которых ему уже не быть исследователем, однако шансы на выживание доктора Кима были крайне низки. – Доктор Ким подозревается в том, что дал кровь адамца парню в столовой. Хотя прямых улик у нас нет. Ян Санхун согласно кивнул при этих словах. Причина превращения была в том, что кто-то передал парню шприц с зараженной кровью. Ян Санхун с самого начала подозревал доктора Кима. Более того, при его появлении подросток, который до этого подозрительно зыркал по сторонам или настороженно ел суп, сразу же устремил на него внимательный взгляд. – Ты один из старейшин ниже рангом, чем четыре реки? У доктора Кима был полубезумный взгляд, как будто он не понимал ни слова. В тот момент паренек как раз сказал, что ему поможет старейшина, но не успел назвать его имя. Возможно, именно старейшина воткнул в него шприц. – Старейшина! О ком вы говорите? Ахх! Моя рука! Пальцы! – стенал доктор Ким, уставившись на остатки ладони. – Все четыре главных старейшины уже мертвы, так кто ты – чей-то ребенок или новоявленный старейшина? Доктор Ким выказал лишь небольшое колебание при упоминании мертвых старейшин, больше его внимание занимала попытка обвязать обезображенную руку полой халата. – Я не буду молчать! О нет! Я столько лет был лояльным Радужному городу! Такого не должно происходить со мной! – завывания лились из доктора Кима как вода из прорванной плотины. Квак Сухван швырнул несколько фотографий в залитое слезами и соплями лицо. Когда доктор Ким поднял голову, прилипшие к его щекам фотографии упали на пол. – Внимательно смотри, доктор Ким. В этом месте у тебя есть только один шанс. Хочешь подать на меня рапорт – и шанса оправдаться уже не будет. Квак Сухван подбородком указал на рассыпанные фотографии. На них был виден заброшенный военный склад недалеко от убежища Ёыйдо, и ясно различимый доктор Ким, садящийся в военный джип без номеров. – Что это? – Не строй из себя саму невинность. Квак Сухван развернул принесенное с собой кресло, сел и положил руки на подлокотники, глядя на доктора сверху вниз. – Зачем бы исследователю нужен был списанный военный джип без номеров? Странно, не так ли? Доктор Ким скомкал фото здоровой рукой. – Он мне был нужен! Вот и весь секрет. Вы что, наказываете меня лишь за то, что я взял машину? – Разумеется нет. Ты правда думал, что этот джип нельзя отследить, так как на нем нет номера? Все военные джипы имеют серийные номера на корпусе. Так вышло, что “просто нужный” тебе джип затем привез в Квачхон зараженных солдат. Возможно, из-за потери пальцев доктор Ким сильно побледнел. – Доктор Ким, ты думал, что замел следы, но с инцидента в столовой за тобой постоянно присматривали мои люди. Каждый твой шаг мне известен. Доктор Ким, жаловавшийся на несправедливость, бросил фотографию на землю и крепко сжал руку, обтянутую халатом. – Так что много не думай. Просто намекнем о связи доктора Кима и Змея и завершим дело, изгнав тебя из Радужного города. – Змей… это я, – выплюнул доктор Ким. – Я так и знал, что это ты, тварь! – взволнованный Ян Санхун пнул доктора в живот. – Ты подонок, из-за тебя умер невинный ребенок! Вы только посмотрите! Квак Сухван сжал свой пульсирующий лоб. – Майор Ян. – Чертов говнюк, все ублюдки, использующие детей, должны сдохнуть! Квак Сухвану пришлось повысить голос на Ян Санхуна, который продолжал пинать трясущегося доктора Кима. – Майор Ян! Этот ублюдок не может быть Змеем. – Да похер, он уже сознался! В этот момент Ян Санхун повернулся к доктору спиной. – Блять! Квак Сухван вскочил и кинулся к ним, но он находился дальше, чем доктор Ким, которому стоило только руку протянуть. Только сейчас убежденный в своем Ян Санхун почувствовал, что его пояс с амуницией стал легче. В тот же миг доктор Ким засунул дуло пистолета в рот и нажал курок. Бах! Раздался звук как от лопнувшего арбуза и по стене расплескались кровь и мозговое вещество. Квак Сухван растерянно пригладил свои растрепанные волосы, глядя на лежащее перед ним тело. Доктор Ким показал удивительную скорость и сделал это без всяких колебаний. – Прости… твою мать… правда извини, майор Квак. Я… – бормотал Ян Санхун, в недоумении глядя на упавшего доктора Кима. Квак Сухван многое хотел сказать, но в итоге выдавил лишь: – Доложи наверх, что мы казнили его на месте. – А с ним что? – Я выключил здесь камеры. Это не имеет значения, за ним уже приглядывали. – Хей, слушай, прости. Я просто вышел из себя из-за того, что этот ублюдок дал ребенку кровь адамца… – Хватит. Просто избавься от тела. Ян Санхун от удивления приоткрыл рот. Он думал, что Квак Сухван выльет на него ведро ругательств и проклятий, но тот вышел из допросной Квачхона без единого слова. – Эй, – Ян Санхун вдруг вспомнил, как его доставала Ли Чэюн и окликнул Квак Сухвана. – А что насчет доктора Сок Хвы? Ли Чэюн выела мне весь мозг, сказала разузнать, где он и как он, но тут его нет. Как он поживает? Ответом ему был высоко поднятый средний палец. *** Сок Хва проводил в лаборатории по 12 часов в день. Конечно, два часа из них были зарезервированы для отдыха и перекуса, чтобы восстановить энергию. В Фиолетовой зоне 21, управляемой Квак Сухваном, было немноголюдно. А лаборатория, где он находился, судя по всему, была вообще изолирована и здесь вообще никто не появлялся. Сок Хва вышел из лаборатории и пошел по знавшему лучшие времена коридору. Здание было старым, однако оснащение лаборатории в этом убежище, которое раньше находилось в Зеленой зоне, было вполне приличным. Здесь было два корпуса, и в соседнем более крупном размещались солдаты, там то и дело приезжали и уезжали джипы. Жуя миндаль, которым его снабдил Квак Сухван, Сок Хва выглянул из окна. Считалось, что смотреть из окна было безопасно, а вот выходить наружу не рекомендовалось, это все же была Фиолетовая зона, и пару раз Сок Хва видел вдалеке адамцев. Сок Хва забросил в рот еще пару орехов миндаля, наблюдая, как во двор въезжает еще один джип. Из водительской двери показался никто иной как Квак Сухван. Сок Хва неосознанно поднял руку, чтобы помахать ему как доброму знакомому, но спохватился и спрятал ладонь в карман халата. Квак Сухван с грозным видом говорил с солдатом, и атмосфера там казалась напряженной. Почувствовав, что на него смотрят, он поднял голову вверх, и Сок Хва, избегая его взгляда, отошел от окна. Сок Хва снова уловил неприятное чувство, вот уже несколько дней его посещающее. Конечно, здесь у него была свобода исследований даже большая, чем в Ёыйдо, и Квак Сухван снабжал его всем необходимым. И даже прямого запрета покидать это место не прозвучало, но сейчас Сок Хва с ясностью осознал, что в реальности он не сможет покинуть это место сам. Подходя к комнате, которую ему подготовил Квак Сухван, он закинул последний миндаль в рот. Открыв дверь, он увидел на столе камни и записку. Квак Сухван принес их. Вместо того, чтобы лечь на кровать, Сок Хва прошел к столу и сел. Он расслабил тело и положил щеку на холодный стол. С ничего не выражающим взглядом он смотрел на камни. Пытается ли Квак Сухван разрушить Радужный город? И “Эдемский сад” тоже? Если лекарство будет разработано, использует ли он его для захвата власти? Эти вопросы появились в его сознании и тут же исчезли. Его мысли фокусировались исключительно на вирусе Адама, а в политике он ничего не понимал. Он просто желал разработать лекарство, чтобы люди перестали страдать от вируса. Случись это раньше, Квак Сухвану не пришлось бы убивать своих родителей и брата. – Не спишь? Сок Хва поднял взгляд и увидел прямо перед собой Квак Сухвана, он даже не заметил, как тот вошел. Сок Хва поднял голову и повернулся на стуле, тогда Квак Сухван отступил на шаг. Казалось, в воздухе едва уловимо пахло кровью, но возможно, это была лишь фантазия. Квак Сухван вынул из карманов шоколадный батончик и несколько мандарин и положил их на стол. – Майор Квак. – Что? Не любишь мандарины? – Люблю. Мандарины были очень редким лакомством. – Почистить один для тебя? – Я не иммунен. Квак Сухван ловко снимал кожицу, не проявляя особой реакции. Он разделил фрукт надвое. – Несмотря на ранее уничтоженный вирус, моя кровь все еще может подвергнуться заражению. Однако вирус снова уничтожается при температуре около 45 °C. Едва он закончил говорить, как сочная долька мандарина коснулась его губ. Он рефлекторно начал жевать и почувствовал яркий сладко-кислый вкус, который распространился по всему рту. Его губы округлились от этого удивительного ощущения. Такого мандарина он не ел никогда, даже на Чеджу. Фрукты были очень дорогими. – У доктора Сока как раз была температура под 45 в тот день. Квак Сухван поднес к губам Сок Хвы следующую дольку. Сок Хва подавил импульс ухватить ее зубами и отвернулся. – Больше не хочешь? Квак Сухван забросил дольку себе в рот, ухмыльнулся и поднял брови: – Тебе нужно еще что-нибудь? Сок Хва закусил губу и задумался. Квак Сухван терпеливо ждал ответа. – Верните изъятые у меня записи. – Не усложняй. Зачем шифровать что-то здесь? Квак Сухван добавил что-то о том, что Сок Хва в своей комнате. На самом деле у Сок Хвы на языке вертелся совсем другой вопрос. Он хотел спросить, что будет, если он заразится снова. Однако воспоминания о прошлом делали этот вопрос сложным для озвучивания. Эмоции внезапно начали влиять на бесстрастный мозг исследователя. – Можете также достать образцы вакцины, разработанные “Эдемом”? Как раз перед тем, как его увели в наручниках, он исследовал вакцину и выявил в ней паразитов. Этот факт он не успел огласить коллегам, так как решил, что это был конкретный образец, зараженный при транспортировке. – Это все? – И … если это возможно, я бы хотел вернуться в убежище Ёыйдо. На губах Квак Сухвана появилась мягкая улыбка. – Хочешь забрать членокамень? – Нет. – Может, мне привезти камни из твоего дома на Чеджу? Сок Хва потряс головой с недоумевающим видом. – Мне самому нужно попасть в убежище. – Я пойду вместо тебя. – Мне нельзя в Ёыйдо, потому что я лишен статуса? Он знал, что это не так – получив специальное разрешение, он мог войти. Квак Сухван приблизился, откинул спинку кресла и Сок Хва оказался в полулежачем положении. – Это самое безопасное место. Я даю тебе полную свободу действий здесь, доктор Сок. – Безопасно, но не могу же я тут вечно находиться. – Почему нет? Ты же проводил все время в Ёыйдо. Квак Сухван улыбался какой-то незнакомой улыбкой. – Тогда… мне нельзя выходить? – Я разве арестовал доктора Сока? О чем ты? Я просто говорю, что лучше быть в безопасности до тех пор, пока все не уляжется. В этот миг Сок Хва окончательно понял природу этого неприятного чувства. Несмотря на отрицание, его положение здесь ничем не отличалось от положения заключенного. – Я обещал, что защищу тебя. Казалось, Квак Сухвана не задели эти вопросы и он снова взялся чистить мандарин. А вот Сок Хва посмотрел на гладкий очищенный фрукт с тревогой.