Радужный город / Rainbow City

Квак Сухван стиснул зубы и заставил себя разжать кулаки, несмотря на охватившую его ярость. Он уложил тело на землю и прикрыл его лицо пиджаком. Такой же жест милосердия одноглазый проявил к его отцу и брату, пока тащил их в тележке. – Я пойду. Майор Ким с презрительной улыбкой принял это как само собой разумеющееся и неприятно хохотнул. – Тогда не стой как идиот. Иди за мной. “Что в вас такого особенного, что вы способны убивать людей как жуков? Если вы кичитесь своим величием, могли бы и показать его. Иначе вы просто отбросы, которых нужно убить”. Полный гнева взгляд Квак Сухвана был неотрывно устремлен в затылок майора Кима. *** Сок Хва сидел, прислонившись к стене, и все еще не мог нормально сфокусировать взгляд. Несмотря на то, что он проснулся около часа назад, он далеко не сразу начал чувствовать свое тело. Сейчас он ощущал, что лихрадка снова нарастает. Сок Хва бездумно поднял руки и размотал бинт на запястье. Он чувствовал сомнения, однако отметины зубов адамца оказались на месте. Через какое-то время он медленно встал с кровати и осмотрелся. Перед ним было огромное окно, за которым он видел шкафы с медицинским оборудованием и препаратами. Дверь из его комнаты туда была плотно закрыта, но рядом с собой он увидел перевязочную тележку со стандартным медицинским набором. Помещение казалось одновременно знакомым и чужим ​​– типичная изолированная палата. Подойдя к тележке, Сок Хва распечатал тест-набор для Адама и уколол подушечку большого пальца иглой. Результат отрицательный. Он взял пинцет и аккуратно поддел засохшую корку над укусом. Закусив губу от боли из-за вскрываемой раны, он отделил корку и поместил в контейнер. Вернувшись в кровать с контейнером в руках, он отпил воды из бутылки на тумбочке и покачал головой так, чтобы глотать было удобно. Тело было послушным. Он ясно помнил момент атаки адамца, но дальнейшие воспоминания были расплывчатыми. Когда бы он не приходил в сознание, рядом всегда оказывался Квак Сухван. Почувствовав голод, он поднял голову и увидел за стеклом наблюдающего за ним человека в униформе контроллера Радужного города. Человек открыл дверь и вошел, держа в руках миску. – Это называется “Таракьюк”, пойдет? Квак Сухван поставил миску на столик. Сок Хва неотрывно смотрел на него, но на губах того играла непринужденная улыбка, как будто ничего не происходило. Тем не менее от него не ускользнуло, как Квак Сухван подхватил стоящий на столике контейнер. Сок Хва схватил его за запястье. – Он был… После того, как лихорадка спала, он несколько дней почти не говорил, и голос сел и стал слабым. – Я помню… Он был позитивным. Услышав это, Квак Сухван прищурился и приподнял уголки губ. – Тебе это приснилось? Как бы я мог с тобой разговаривать, если бы твой тест был позитивным. – Это не было сном. – Стоило отоспаться пару дней и ты стал таким энергичным? Доктор Сок, хотя нет, сейчас просто Сок Хва, так? Ешь или умри. Квак Сухван высвободил руку, взял поднос для еды и поставил кашу на него. Состояние Сок Хвы было действительно неплохим после хорошего сна в течении нескольких дней. Возможно, все теперь познавалось в сравнении с ужасающей лихорадкой, а возможно потому, что ко всему прочему Квак Сухван его искупал, но чувства дискомфорта не было. Сок Хва разместил ноги под подносом и взял палочки. Квак Сухван наблюдал за ним, сжав кулаки, а контейнер исчез где-то в карманах его униформы. – Если мешаю, могу уйти. Сок Хва не понимал, почему Квак Сухван так говорит. Чем он мешает? Хотя именно Квак Сухван надел на него наручники и запер, это все же было по делу. Неудачным стечением обстоятельств стала атака адамцев. – Если меня укусили… Зачем вы спасли меня? Квак Сухван не ожидал такого вопроса и вздохнул. – Ешь или умри. – Я ем. Сок Хва легко поковырял горку риса и положил немного себе в рот. Каша не содержала приправ и добавок, но вкус был нормальный. – Где мы находимся? – Фиолетовая зона 21. – Почему вы здесь? – Ты же не пятилетка, откуда столько вопросов? Сок Хва низко наклонил голову и медленно ел рис. Квак Сухван подошел ближе и остановился. Наверное, он решил, что есть вероятность падения Сок Хвы лицом в миску. Успокаивая пустой желудок пресным рисом, Сок Хва вспоминал, каким Квак Сухван запечатлелся в его мозаичных воспоминаниях. Он охлаждал Сок Хву, когда тот сгорал от жара, обнимал, когда того трясло в ознобе. Даже топил лед, чтобы остужать его, и нежные прикосновения к телу Сок Хвы напоминали руки матери, отчего его отношение к Квак Сухвану делалось еще более запутанным. Совсем уж обрывочно он помнил, что Квак Сухван, который накануне безжалостно лишил его статуса, впал в отчаяние из-за того, что его укусили. – Я закончил с едой. Пожалуйста, ответьте. Сок Хва отодвинул пустую миску и прополоскал рот водой. – Ответить на что? Так могло продолжаться долго – Квак Сухван был мастером съезжать с темы. – Когда у меня был жар, я видел на полу тестер. И он показывал “положительно”. Не надо говорить, что мне померещилось. Меня укусил адамец и я лучше всех знаю свое тело, - произнес Сок Хва, не давая Квак Сухвану избежать ответа. Его глаза после перенесенного вируса были какими-то особенно ясными. Он осознавал саму невероятность такого развития событий, и все же не желал слушать очередную сказочку Квак Сухвана. – Ты зол на меня? – С чего бы? – Потому что отчасти я виноват, что тебя укусили. Да, конечно, за попытку контакта со Змеем его могли казнить на месте, тогда бы его не покусали. Сок Хва понимал, что его ситуация была почти безвыходной. И тот солдат также делал все, что мог, но был укушен, потому что иногда все складывается так, что ничего с этим нельзя поделать. Его слабое тело тому доказательством. Сок Хва спрятал дрожащие руки под поднос. – Коммандор Квак… несколько раз спас мою жизнь. Сок Хва не стал упоминать то, что Квак Сухван, бросающийся шуточками и дарящий камни, никогда не навязывал ему свои идеи. – Не в этот раз. Сейчас доктор Сок сам себя спас. Квак Сухван убрал миску, сложил и спрятал поднос, затем присел на край кровати. Сок Хва тоже повернулся и сел, гляда на него. Впервые за эти дни он внезапно почувствовал, что под длинным халатом пациента на нем нет другой одежды. Он растерянно смотрел в пол несколько секунд, затем медленно повернулся к Квак Сухвану. – Все еще идет расследование, как солдаты, вернувшиеся в убежище Квачхон, оказались заражены. Также расследуется, как именно эти пропавшие смогли вернутся. Сок Хва задумался, зачем Квак Сухван делиться этой информацией. Квак Сухван приблизился к нему еще немного, Сок Хва вздрогнул, но ничего не сказал. – Что? – “Мать” наблюдает. – Здесь нет “Матери”. И все же Квак Сухван не отстранился. Если бы Сок Хва чувствовал себя плохо, он оставил бы ему кашу и ушел. Но увидев, как тот неутомимо болтает, лучась любопытством, он решил, что разговор возможен. Ему казалось, что Сок Хва должен быть зол на него, к примеру, за то, что оказался в наручниках в момент опасности И снова Квак Сухван ничего не мог с этим поделать, как и несколькими днями раньше. Как он и сказал, Сок Хва сам себя спас. И скорее всего даже не знает, какое это было для него облегчение. Это заставило его понять, что в этом мире, где потери стали ежедневной рутиной, у него появилось что-то, что он не желал терять. При атаке адамца Сок Хве не придется ни трансформироваться, ни быть убитым Квак Сухваном, и это хорошо, потому что теперь нужно лишь не дать адамцам его просто растерзать. Потеряв все в четырнадцать лет, он не желал привязываться ни к кому больше, он больше не хотел терять. Однако, может быть, теперь это изменилось? Квак Сухван чувствовал, что маленький доктор, принеся стабильность в его мир, стал его спасением в гораздо большей степени, чем он сам для Сок Хвы. “Я хочу его, – внутри эхом зазвучал голос одинокого подростка, – Он так силен, что справился с вирусом. Я могу присвоить его и он выдержит”. Квак Сухван потянулся к Сок Хве, прятавшему сложенные ладони между колен. Тот не отшатнулся и не проявил никаких признаков настороженности. Квак Сухван сжал кулак и приподнял больничную рубашку Сок Хвы. Если бы Сок Хва решил основать религиозный культ, он бы набрал огромное число последователей только благодаря своему телу. Объяви он о своей резистентности к вирусу Адама как чудо господне – и луч надежды озарит сердца людей, готовых хвататься за соломинку в этом мире. Уже находились повстанцы, объявлявшие себя иммунными и вовсю пропагандирующие это. Однако они лгали о себе и лишь Сок Хва был настоящим. Поэтому, если власти узнают об этом, это станет проблемой. С большой долей вероятности Сок Хву сочли бы не просто исследователем с сомнительными убеждениями, а ключевой фигурой в рядах повстанцев. И Квак Сухван, даже будучи контролером Радужного города, не смог бы его спасти. – …Послушай внимательно. Сок Хве показалось, что голос Квак Сухвана стал необычайно глубоким. – Доктор Сок не был заражен из-за непрямого укуса, твои руки прикрыла рубашка. Сок Хва с трудом понимал, что Квак Сухван говорит, но все же медленно кивнул. – Я говорил, что идет расследование, так? Оказалось, что эти солдаты вернулись в убежище Квачхон на военном джипе Радужного города. И превратились в адамцев с задержкой. Как думаешь, доктор Сок, такое возможно? – … Для каждого человека время трансформации немного варьируется, однако я не встречал случая, когда бы это занимало более 10 минут. Как много времени прошло между тем, как они вышли из машин и попали в убежище? – Они прошли карантинную зону без признаков заражения, это заняло не менее 20 минут. И как я и сказал, их впустили даже без тестов, потому что они были почти в норме. В итоге большая часть солдат и персонала карантинной зоны были убиты. Очевидный исход, если подумать. – Солдат, который укусил меня… Он продолжал говорить. Как сонбэ О Чонун… вначале… Сок Хва зарылся руками в одеяло, чтобы скрыть дрожь. – Мы можем достать его кровь? – Я принесу ее тебе. Сок Хва удивленно моргнул. Он ожидал отказа с бессмысленным комментарием. Не задаваясь вопросом об искренности Квак Сухвана, он спокойно продолжил: – Я культивировал вирус из крови О Чонуна до этого. Это был факт, о котором доложили верхушке в день, когда Квак Сухван привез вакцину, распространенную “Эдемом”. – Этот образец, в отличие от агрессивного стандартного вируса Адама, развивался замедленно. Наша гипотеза была в том, что его сдерживают антитела, возможно доктор О дал сыну тестовое лекарство. Слушая его, Квак Сухван снова протянул руку и провел по волосам Сок Хвы, зачесывая их назад. – Доктор Сок, в каких отношениях вы были с О Чонуном? Сок Хва не мог скрыть своего замешательства. – Он был моим старшим коллегой. – А помимо этого? Сок Хва подумал, что О Чонун был тем, кто приказал выбросить его коллекцию камней. – У вас был секс? Сок Хва заметно нахмурился от удивления. Он не мог понять, что сподвигло Квак Сухвана задавать такие вопросы. – Если бы не майор Квак, меня бы растерзали. – Я совсем не это имел в виду. Но оказавшись в опасности, ты звал О Чонуна. Лицо Сок Хвы выражало недоверие по этому поводу, но он припомнил свой сон. – … Я говорил это вслух? – Ты отчаянно искал своего старшего О Чонуна. – Возможно я не его имел в виду. – У тебя был еще один коллега с таким именем? – … не знаю. Вопрос был не риторическим и на него должен был быть конкретный ответ, но Сок Хва увиливал. – Доктор Сок, – Квак Сухван с силой провел ладонью по своему лицу, – Я собираюсь официально лишить тебя звания исследователя. Ты будешь в порядке? – А развы вы уже меня не лишили? – Верхушка еще не знает. Я доложил лишь о твоем переводе в Квачхон. Я своей властью понижу твой статус до рядового гражданина и размещу здесь - в Фиолетовой зоне 21. И сделаю так, чтобы ты мог проводить исследования здесь. Сок Хва медленно обдумывал слова Квак Сухвана, и когда закончил, задал очевидный вопрос: – … Я могу разработать лекарство? Квак Сухван не ответил, но Сок Хва понял, что это “да”. – Власти говорят, что этим нельзя заниматься, но если я разработаю лекарство втайне… Сок Хва, растерянно бормоча, внезапно вскинул голову и устремил взгляд на Квак Сухвана. На его лице читались и удивление, и напряжение. – О чем вы думаете? Квак Сухван развел руки. – Это Первый мастер, а это Второй, – он кивнул на левую и правую ладонь, затем звонко хлопнул ими, – И они вот-вот столкнутся в противостоянии, где обеим сторонам достанется удар. В это время растет власть “Эдема”. Для Мастеров важно не лекарство, а безопасность их позиций. Они не будут ничего менять, даже зная, что неправы. Воспользуется ли этим “Эдем”? Как развернется вся ситуация? Для контролера Радужного города он говорил довольно смелые вещи. – Вы… меня проверяете? – Ну скорее я тут прохожу проверку, разве нет? Квак Сухван ухмыльнулся. – Доктор О действительно сотрудничал с “Эдемом”. Верхушка узнала об этом и решила проблему. Губы Сок Хвы округлились в удивлении. – Первый Мастер приказал убить О Янсока. – Когда вы это узнали? – в глазах Сок Хвы появилось легкое подозрение. – Не смотри на меня так, я сам выяснил это не так давно. Первый Мастер разоткровенничался, чтобы привлечь меня на свою сторону. Квак Сухван вынул блокнот с ручкой из кармана и снял колпачок. – Как контролер Радужного города, я выяснил, что у “Эдемского сада” было четыре старейшины – Фисон, Гихон, Тигр и Евфрат. Однако, судя по всему, все они сейчас уже мертвы. Он написал четыре имени рядом со схематично нарисованными руслами рек. – Теперь вернемся к Саду Эдема. Там были Адам, Ева и Змей. Адам стал вирусом, Змей также явил свою истинную форму. Так что за фигура Сада Эдема все еще не показалась? …Ева. “Четыре реки, текущие из Эдема – Фисон, Гихон, Тигр и Евфрат – должны были сделать мир плодородным, но… Сок Хва, неважно, кто и что будет говорить, ты не ошибка. Ты – совершенное дитя, рожденное Евфратом… Адаму нужна Ева. Но мы потерпели поражение и сильно изменились”. Голос матери эхом всплыл в памяти Сок Хвы. – Не вмешайся я, доктор Сок бы мог встретится со Змеем. Он же в том подвале в мотеле говорил тебе про лекарство, так? В таком случае может быть Ева, как и Адам, не человек? “Ева” может быть лекарством, тогда как “Адам” является вирусом. – Если “Эдемский сад” разработает лекарство, ситуация перевернется. “Эдемский сад” наберет силу, захватит власть и разрушит Радужный город. Однако я не думаю, что Змей способен создать ту картину, которая бы понравилась доктору Соку. Сок Хва почувствовал, что ему хочется отступить. – Вы сказали мне заниматься исследованиями и никуда не влезать. Зачем сейчас говорите такое? - он сжал пальцами простынь. – Я считал, что в битве двух китов креветка может пострадать. Но выяснилось, что креветка у нас необычайно сильная. – Креветка слабее кита. – Ну кто знает?.. - Квак Сухван издал сухой смешок и Сок Хва внезапно подумал, что с таким выражением лица он очень красив. Оглядываясь назад, все предупреждения и угрозы Квак Сухвана были сделаны, чтобы Сок Хва избежал кары властей. Если бы двоичный шифр нашел кто-то другой, Сок Хва бы уже был мертв. Сохранение в тайне инцидента с укусом адамца тоже выглядело как попытка Квак Сухвана защитить его. – Майор… Вы же страж Радужного города. Квак Сухван присел и накрыл ладонь Сок Хвы, сжимающую простынь, своей большой ладонью. – Однажды мой отец, который пришел навестить нас с братом, превратился в адамца. Теперь я уже понимаю, что кто-то добавил вирус в инсулин, который отец должен был принимать. Наш отец укусил брата, затем они оба набросились на мать. Я этого не видел, но скорее всего так все произошло. Квак Сухван продолжал говорить с равнодушным лицом, как если бы это была не его история. – Я выходил и когда вернулся, все уже случилось. Так что… Я убил их собственными руками. Сок Хва освободил свою ладонь из-под руки Квак Сухвана. – Это довольно обычная история. Как и любой рожденный на Чеджу, Сок Хва не мог в полной мере представить такое. Но даже так он ощутил тяжесть в сердце. Квак Сухван сидел перед ним с невозмутимым лицом, пряча свои переживания, но Сок Хва все же решительно протянул к нему руку. – … Мне ужасно жаль. Стоило теплой ладони Сок Хвы притронутся к щеке Квак Сухвана, выражение лица последнего изменилось. – Да…Мне тоже ужасно жаль. До сих пор. Его глаза на мгновение покраснели, но он моргнул и все исчезло, как будто это исчерпало все эмоции, что он мог проявить. – После их смерти один человек помог мне, но его убил солдат Радужного города. Лишь потому, что он схватил солдата за рукав, тот застрелил его как бродячую собаку. От прохладной щеки Квак Сухвана, казалось, пробирается холодок. – Знаешь, что я сделал в первую очередь после того, как стал контролером? Сок Хва продолжал молча смотреть на него сверху вниз. Теперь на лице Квак Сухвана не мелькало и тени эмоций. Его безразличие леденило до костей, словно затаившийся в земле змей медленно выскальзывал наружу, выпуская скопившийся яд. – Я нашел этого подонка и вырвал ему глаза. А через неделю, когда я насладился его мучениями, я сделал его приманкой для адамцев. Что скажешь, я все еще страж Радужного города? Он с силой похлопал по руке Сок Хвы на своей щеке, эти удары принесли легкую боль. – Не осталось ничего, что можно было бы у меня забрать. Сок Хва смотрел на Квак Сухвана, стоящего на коленях перед ним. – Я тебя защищу. Он отпустил ладонь доктора и обвил руками его талию, контролируя силу, чтобы эти объятия не стали удушающими. Сок Хва с недоумением смотрел на макушку Квак Сухвана. Этот человек, который был вынужден убить свою семью из-за укуса адамца, держал в руках его, горящего в лихорадке после укуса, и лишь уговаривал не превращаться. Ему оставалось только гадать, что за эмоции вели Квак Сухвана, сам он ощущал их как тень на своем сердце. Сок Хва поднял руки и обнял Квак Сухвана в ответ. Как обычно, тело Квак Сухвана было прохладным и забирало себе излишки тепла его собственного тела. Сок Хва, начавший жить в Фиолетовой Зоне, использовал собственную кровь для экспериментов, снова и снова заражая ее вирусом. По регламенту Радужного города, проводить эксперименты с вирусом Адам могли лишь те лаборатории, чей уровень биологической безопасности составлял 3 и выше. Но здесь, без присмотра “Матери”, он получил полную свободу действий. Однако в здание исследовательского комплекса допускались лишь Сок Хва и Квак Сухван. После десятков опытов, к изумлению самого исследователя, его кровь действительно заразилась вирусом Адам. Сок Хва поднял температуру инфицированной крови значительно выше обычной — до 44,1 °C. С этого момента активность вируса начала резко снижаться. При 44,3 °C он практически впал в состояние спячки, а при превышении отметки в 44,5 °C, вирус и вовсе начал разрушаться.