Радужный город / Rainbow City

Спустившись на первый этаж, Квак Сухван нашел родительскую машину и, хотя водил еще не очень уверенно, сел за руль. Включил радио, выслушал сводку по районам, отнесенным к Красной зоне, и ударил по акселератору. Квак Сухвану было знакомо кое-что пострашнее адамов. Это был голод. С адамами лицом к лицу он сталкивался редко. Не доезжая до границы Красной зоны, он остановил машину и рванул по боковым улочкам. К счастью, супермаркет был недалеко. Осмотревшись, убедился, что вокруг нет тварей, и со всех ног бросился к магазину. Видимо, тут когда-то жили «важные люди», – на прилавках попадались свежие продукты, обычно дефицитные. Конечно, большинство скоропортящихся уже сгнило. Полиэтиленовые пакетики шуршали, поэтому он расстегнул молнию рюкзака и стал укладывать консервы. Теперь все продукты в основном были консервами. Вкус у них, разумеется, был так себе. Квак Сухван не сдерживался и набил рюкзак так, что молния едва сошлась. Увидев воду с Чеджу, он сорвал крышку и жадно напился. Чистой воды без примесей он не пробовал давным-давно. Напоследок заметил яйца и целую плетенку сунул в рюкзак. Во второй рюкзак уложил самое важное – воду, сколько влезло. Два рюкзака тянули килограммов на тридцать. Для четырнадцатилетнего ребенка ноша была непосильной, но Квак Сухван сожалел лишь о том, у него не было еще пары рук. Этот вес для него был пустяком. На стеллаже с лекарствами нужного брату препарата не нашлось. Он огляделся, выбрал освещенный лунным светом путь, и снова припустил бегом. В рюкзаке звякали банки, от этого холодок пробегал по спине, но адамы так и не появились. Выйдя из Красной зоны, он перевел дух и понесся к машине. – Черт! – он выругался вполголоса, почти добравшись до автомобиля. Солдаты из сторожевого поста обнаружили его, светили фонариками внутрь и обшаривали салон. Пришлось возвращаться пешком. На машине он ехал полчаса, значит, быстрым шагом выйдет часа четыре, не меньше. Мысли о младшем брате, которого он оставил одного, не давали покоя, и подросток бежал без остановки. Рюкзаки казались все более тяжелыми, но сердце не сбивалось с ритма. Квак Сухван с детства смутно ощущал, что он не такой, как другие. Вопрос «Тяжело?» не находил в нем отклика, а услышав «Точно тяжело», он, наоборот, ощущал вызов. Он взбежал на десятый этаж дома с наработающим лифтом и постучал. Тук-тук-тук. Уже рассвело, так что брат вряд ли спал. Квак Сухван повернул ручку – дверь оказалась заперта, и только дернулась. Тук-тук. Он постучал снова. За спиной капнуло что-то вязкое: разбитые яйца протекли внутри рюкзака. – Чихван, хён вернулся. Он открыл рот, но эти слова не прозвучали. Сжав кулак, он снова постучал. Тук-тук… Тук-тук-тук. Проснувшись, Квак Сухван распахнул глаза. Он слегка поморщился и посмотрел в сторону звука. Сон у него был чутким, и привидевшееся тут было не при чем. На настольных часах стрелки показывали пять утра. Он провел по лицу своей большой ладонью и поднялся с кровати. Пружины матраса скрипнули, резонируя с его старыми воспоминаниями. Тук-тук. Снова постучали, но не похоже, что рукой, звучало чуть звонче, без отдачи. Он открутил крышку и залпом осушил бутылку воды, а затем подошел к двери. Не проверяя, кто там, распахнул – перед ним стоял невысокий мужчина. – Доктор Сок? Он еще и лунатик? Ходит и стучит в чужие двери в пять утра? Сок Хва кивнул и, раскрыв ладонь, протянул ему что-то. – Что это? Это был небольшой камень, он казался влажным, будто его промыли водой. Похоже, именно им доктор и стучал в дверь. – Камень, удерживающий влагу. Я хочу отдать его вам, майор Квак Сухван. – Что? – Возьмите. Это еще что?.. Квак Сухван и без того был не в духе после плохого сна; глядя на непонятные действия Сок Хвы, он в недоумении приподнял брови. Держась рукой за дверную ручку он закрыл проем своим телом и наклонился к Сок Хве. – Камни любит доктор Сок, а не я, верно? – Я… не успел поблагодарить. Разбудить человека в пять утра, чтобы сказать спасибо? Квак Сухван окончательно убедился, что у Сок Хвы туго с социальными навыками. – Если уж хочешь поблагодарить – неси спиртное или сигареты. Спокойной ночи. Он уже собирался захлопнуть дверь, но Сок Хва стремительно шагнул ближе. Похоже, он только что вышел из душа: волосы казались особенно мягкими и от него исходил приятный аромат. – Что ты делаешь? – Можно войти? Вид у доктора был слегка понурый, будто он не ожидал, что кто-то может отвергнуть камень. Хотя лицо оставалось привычно бесстрастным, так что возможно, это была лишь игра воображения Квак Сухвана. – Зачем? – Скажите… майор Квак Сухван, вы знаете, кто меня похитил? Квак Сухван почувствовал, как окончательно испарились остатки дремоты. Он кивком пришласил доктора внутрь. Когда тот вошел, он отпустил дверную ручку. Сок Хва, оглянувшись на закрывшуюся дверь, снова встал напротив майора. – Я точно не знаю, кто похитил доктора Сока. – Вот как? – А ты знаешь? – Похоже, знаю. Сок Хва ответил без колебаний. Квак Сухван снова отпил воды и, держа бутылку, скрестил руки на груди. – Тогда почему не сказал Ли Ёнтэ? – Потому что не уверен. Меня похитил тот, кто ранил майора Ли Чэюн, верно? – Вероятнее всего. – Мне не хватало ясности, чтобы объяснить последовательность событий генерал-лейтенанту Ли Ёнтэ, поэтому я всю ночь приводил мысли в порядок. Похоже, похитившие меня повстанцы – это новое религиозное движение «Эдемский сад». И, кажется, это связано с убийством доктора О Янсока. Сок Хва заговорил, при этом смотрел на Квака Сухвана непривычным пристальным взглядом. Его ясные глаза поблескивали, словно кристаллы. И почему-то майору подумалось, что кристалл, в конце концов, тоже камень. Квак Сухван опустил бутылку и медленно подошел к Сок Хве. Тот остался стоять на месте, только продолжал следить за ним своими большими глазами. Скользнув ближе и почти коснувшись доктора, Квак Сухван нагнулся так, что стоило ему лишь чуть повернуть голову, и это стало бы поцелуем. – Доктор Сок Хва, – Квак Сухван произнес это более низким, чем обычно, голосом, и в его взгляде полыхнули искры. – Ты предлагаешь нам попробовать это? Майор криво усмехнулся. – Что попробовать? – Неужели ты пришел ко мне в такой час поговорить? – Именно для этого, – Сок Хве показалось, что Квак Сухван пытается сменить тему. Майор был из тех, с чьего лица не сползает ухмылка, а изо рта льются пошлые шуточки. Однако мужчина с непроницаемым взглядом, открывший ему сегодня дверь, ощущался незнакомцем. И дело было вовсе не в том, что он был зол из-за пробуждения. Напротив, казалось, что перед Сок Хвой оказался настоящий Квак Сухван, окутанный бесстрастной и холодной аурой. Понять этого человека было не легче, чем похитителя, чье лицо скрывала маска. – Вы сами первым заговорили про «Эдемский сад», майор Квак Сухван. Лишь теперь майор отодвинулся, подтащил стул и поставил перед Сок Хвой. Сам перевернул второй стул спинкой вперед и сел, широко расставив ноги. Облокотившись о спинку, он взглядом предложил сесть и Сок Хве. – Сегодня похититель сказал мне, что он из «Эдемского сада». И что Радужный город прогнил, а стражем, охраняющим этот прогнивший город, является майор Квак Сухван. Одна бровь Квака Сухвана невольно дернулась. – И я слышал предсмертное послание доктора О Янсока. Сжатые губы майора дрогнули, словно он хотел перебить доктора, и Сок Хва поспешил продолжить: – Но кое-что было странным. – Что было в послании? – Там не было особого смысла, почти сразу раздались выстрелы. В начале записи он говорил лишь, что до меня, находившегося на Чеджу, не удается дозвониться. – Тогда завтра так и доложишь генерал-лейтенанту Ли Ёнтэ. Квак Сухван уже было поднялся, показывая, что дальше слушать не намерен, но Сок Хва схватил его за запястье. – Похититель назвался старейшиной «Эдемского сада»… Змеем. Запястье Квак Сухвана окутала волна жара в том месте, где его сжимала ладонь доктора. – Змеем? – Да. Но странность в другом. Стоило ли излагать свои сомнения Квак Сухвану? Сок Хва на миг снова засомневался, но каков был его выбор? Змей предупреждал его не доверять майору, но проблемой Сок Хвы было то, что, по большому счету, он не мог довериться никому из этих мужчин. – Он сам сказал, что он – Змей? – вдруг спросил Квак Сухван, чьи мысли явно пошли по иному курсу. – Да. – И в чем же странность? – Странно, что у них оказалось послание, оставленное доктором О Янсоком для меня. Змей сам утверждал, что у повстанцев нет доступа в убежище. Тогда как они заполучили эту запись? И еще кое-что: прямо перед его убийством прозвучала трансляция «Матери». Пока Сок Хва сумбурно говорил, на лице Квака Сухвана расползалась улыбка. Он думал, доктор силен лишь в исследованиях, но при должной выносливости из него вышел бы отличный следователь военной полиции. Вслух Квак Сухван ничего не сказал, сейчас его мысли занимал Змей. – Почему ты рассказываешь это мне, раньше, чем Ли Ёнтэ? – Мне нужна ваша помощь, – без обиняков сказал Сок Хва. – Доступ к материалам военной полиции для меня оказался закрыт. – Значит, не тот уровнь доступа. – У меня был доступ к документам второго уровня секретности, но теперь я не могу их просмотреть. Квак Сухван предположил, что кто-то сверху приказал урезать доктору доступ, опасаясь, как бы у Сок Хвы не проявились повстанческие наклонности. – И что? – Я хотел бы увидеть материалы по делу об убийстве доктора О Янсока. У майора Квака есть доступ второго уровня? – За кого ты меня принимаешь? Сок Хва ожидал чего-то подобного: человеку со званием майора редко дается доступ даже к третьему уровню. – У меня есть доступ первого уровня. На безучастном лице Сок Хвы вдруг четко прорезалась морщинка между бровями. Значит, у него самого нет доступа второго уровня, а у майора – первый? Самолюбие Сок Хвы снова было задето. – Дайте мне взглянуть на них, я заплачу, – найти ответ было важнее уязвленной гордости. Квак Сухван криво усмехнулся: – Могу устроить. Но деньги не нужны. Сок Хва привстал, в его голосе зазвучала надежда: – Правда? Благода… – Переспи со мной. – Что?.. Складка меж бровей Сок Хвы углубилась. – И сперму заодно получишь. Чем плохо? – Сперму… – пробормотал Сок Хва, глянул на компьютер, потом на камешек в ладони и снова поднял взгляд. – Деньги мне не нужны. Так что если не хочешь – не надо, – Квак Сухван уткнулся подбородоком в сложенные на спинке стула руки, выражение его лица снова стало насмешливым. Доктор испытал порыв швырнуть в это лицо камень, но сдержался. – Они не нужны мне настолько, чтобы спать с вами, – Сок Хва повернулся к выходу, а майор встал со стула. На душе у доктора было тяжело, ведь кроме Квак Сухвана просить помощи было не у кого. – Счастливо, доктор, – майор даже издевательски помахал рукой, и Сок Хва, глубоко вздохнув, выдавил: – Можно сделать как-то иначе? – Что именно тебя интересует? – Хочу точно знать, как умер доктор О Янсок. – Но все же не настолько сильно, чтобы заняться со мной сексом? Это было очевидный намек на то, что доктор О Янсок был для Сок Хвы не так уж важен. От подобной подначки внутри все вскипело от злости и Сок Хва решительно шагнул ближе. – Слышал, у майора Квака нет эрекции. Как вы собираетесь заниматься сексом? – Вот как? А если он готов хоть сейчас? – Квак Сухван опустил взгляд и кивнул на низ своего живота. – Давайте поторгуемся. От столь неожиданного предложения глаза майора расширились. Доктор Сок действительно только что сказал слово «поторгуемся»? – Секса сейчас не будет, но поцелуй возможен, – Сок Хва посмотрел на него широко распахнутыми глазами. При этом он не сдвинулся с места, и сам Квак Сухван тоже стоял неподвижно. – Инициатива твоя, доктор Сок, ты и шевелись. – Мое предложение было заплатить. – Денег у меня хватает. Вон тот ящик полон купюр всех цветов радуги. Сок Хва медленно моргнул, сделал шаг и положил ладони на плечи Квак Сухвана. Тому показалось, что жар от рук Сок Хвы начинает разливаться дальше по телу. Как такую температуру выдерживают его нейроны? Майор слегка наклонил голову, будто бросая доктору вызов, мол, действуй. Кадык у Сок Хвы дернулся, он не останавливался, но приближался со скоростью сантиметр в минуту. Почему человек, про чьи прошлые отношения в убежище байки рассказывают, так нервничает? Квак Сухван зажмурился, спрятав за веками свои смеющиеся глаза, и пока ждал прикосновения губ, невольно подумал о Змее. Почему доселе скрывавшийся старейшина «Эдемского сада» явил себя, да еще лично принял бой? Он настолько уверен в себе? – Майор Квак Сухван. – А? – Это же все пустые слова? Заданный прямо в лицо вопрос заставил Квак Сухвана открыть глаза. – На самом деле вам не нужны ни поцелуи, ни секс, верно? В который раз он удивился, как этот доктор с безжизненным лицом хорошо соображает. – Если представится случай, я хотел бы получить все. Он резко обхватил доктора за талию, не давая отстраниться. Сок Хва уперся ладонями ему в грудь, верхние части их тел разъединились, а бедра, наоборот, прижались теснее. Квак Сухван положил руку Сок Хве на поясницу и придвинул его еще ближе к себе. – Открой рот. Сок Хва лишь приподнял подбородок, держа губы крепко сжатыми. Они у него сами по себе были полные, но от волнения пересохли и опухли еще больше. Квак Сухван наклонил голову и прижался к ним своими губами. Язык скользнул внутрь и уперся в стиснутые зубы. Майор провел им по по зубам и легонько прикусил нижнюю губу, вырвав у Сок Хвы короткий вздох. Воспользовавшись моментом, Квак Сухван обхватил его затылок и углубил поцелуй. Ощущая пухлые губы Сок Хвы под своими, он испытывал почти непреодолимое желание снова впиться в них зубами. Напряженный язык Сок Хвы нервно трепетал, и Квак Сухван переплел его со своим, время от времени жадно втягивая в свой рот, когда доктор пытался ускользнуть. Задыхаясь, Сок Хва попытался отстраниться, но Квак Сухван снова его настиг. Губы и подбородок доктора уже покрылись влажной слюной. Разве все поцелуи таковы? Он никогда не испытывал ничего подбного. Прервав долгий поцелуй, Сок Хва быстро вытер рот тыльной стороной ладони. Хватка майора вокруг его талии не ослабевала, и отступить ему не удалось. Чужие губы снова приблизились, Сок Хва застыл, ожидая продолжения, но внезапно Квак Сухван забрал из его ладони камешек и забросил себе в рот. Сок Хва удивленно смотрел на майора, превратившегося в камнееда. Тот перекатывал камешек во рту, словно пробуя на вкус, потом сжал щеку доктора и передал его изо рта в рот. От постоянного ношения камень был гладким, будто отполированным, и совершенно безвкусным. Сок Хва высунул язык и выплюнул его обратно в ладонь. Квак Сухван снова поцеловал его, заставив откинуть голову. Иногда он немного покусывал то верхнюю, то нижнюю губу, от этого они обе начали гореть. Решив, что с него довольно, Сок Хва прикрыл губы ладонью и оттолкнул лицо майора. Квак Сухван провел языком и по его ладони, вызвав непроизвольную дрожь из-за щекотки. – Доктор Сок вкуснее камня. Только тогда майор, наконец, выпустил Сок Хву из своих объятий, включил компьютер и отвернулся. Его губы все еще были влажными. – Мать, запрашиваю доступ по коду 3121. [Голосовая идентификация завершена, доступ по коду 3121 для майора Квак Сухвана разрешен. Первый уровень секретности.] Взгляд Сок Хвы, сжимавшего влажный камешек, на миг затуманился, но доктор быстро взял себя в руки. Не время погружаться в «послевкусие» этого поцелуя, да и думать об этом не хотелось. Он подошел к компьютеру и, не садясь, забил пальцами по клавиатуре. Как и ожидал, материалы военной полиции большей частью относились ко второму уровню. Но когда он нашел дело доктора О Янсока, стало понятно, что со своим допуском доктор бы его не увидел. Дело об убийстве доктора О Янсока было закрыто первым уровнем секретности. Сок Хва попытался открыть файл, и из динамиков тут же прозвучал сухой голос: [Материалы военной полиции первого уровня секретности доступны после голосовой идентификации.] – Что нужно узнать? – спросил Квак Сухван, скрестив руки. – Я уже говорил: хочу видеть материалы расследования убийства доктора О Янсока. Квак Сухван взял настольные часы, поставил перед доктором и показал пальцами знак «V». Смысл этого жеста ускользнул от Сок Хвы. – Мать, выведи на экран материалы по делу об убийстве доктора О Янсока. [Загрузка. Выполняю.] На мониторе всплыл текстовый файл с названием: «Дело об убийстве О Янсока (в работе)». Сок Хва быстро открыл документ и принялся читать. Причина смерти: «Огнестрельное раненеие. Пуля калибра 9 мм (Beretta M92F) пробила сердце», – это совпадалло с имеющимися у него данными. Время смерти – около пяти утра; записи с камер не восстановлены. Были среди материалов и фотографии тела, смотреть на них оказалось тяжело, но Сок Хва постарался запомнить все детали. [Убийца неизвестен. Объявлен розыск. Предположительно, убийцей является человек со стороны, не относящийся к персоналу убежища. Выявлены подкупленные сотрудники убежища, на основе полученной информации следственные действия осуществляются в отношении членов различных повстанческих групп. Расследование ведется вторым взводом военной полиции под руководством майора Квак Сухвана.] – Завершить сеанс. [Сеанс завершен.] Сок Хва резко обернулся: – Я еще не дочитал. – На сколько сторговался, столько и получил, – Квак Сухван снова поднял два вытянутых пальца. – Мы целовались две минуты. Давать тебе доступ на дольше – мне в убыток. Хотя Сок Хва и не успел дочитать, сильнее зацепило другое: среди ответственных лиц значился сам Квак Сухван. – Хочешь еще? Тогда нужно что-то большее, чем поцелуй. – Нет, этого достаточно, спасибо. Квак Сухван отпил еще воды и лег на кровать, явно намереваясь досыпать. Сок Хва, глядя на него с неприязнью, подошел к кровати. – Ведь на самом деле даже доступ не нужен был, раз расследование ведет майор Квак Сухван. И в отношении «Эдемского сада» тоже. Вы не отрицали, когда я предположил, что доктор О мог погибнуть из-за конфликта с верхушкой. А в материалах дела уже указано, что это было внешнее вмешательство. Доктор говорил непривычно быстро и зло. Квак Сухван, заложив руки за голову, прикрыл глаза и уставился в потолок. Казалось, он не собирается продолжать разговор. – Вам нечего мне сказать? – Ты видишь то, что видишь. Я сам не знаю, что произошло и кто убийца. И не трать силы попусту. Ты исследователь, а не военная полиция. Снова услышав прозвучавшую в голосе майора усмешку, Сок Хва внезапно сократил расстояние и буквально сел на него верхом. Только тогда Квак Сухван удивленно распахнул глаза. – Я… – начал Сок Хва и запнулся, вцепившись пальцами в свою рубашку. При взгляде снизу линия его подбородка казалась особенно четкой. Не зря Ли Чэюн постоянно твердит, что доктор Сок очень хорош собой. С точки зрения внешности он идеально соответствовал вкусу Квак Сухвана. Но на этом все не заканчивалось: для него было важно, какие мысли движут поступками Сок Хвы. – Я… родился и вырос на Чеджу. Я не задумывался, что здесь люди живут в страхе, почему «Адам» не исчезает. Но… К его удивлению, Квак Сухван не проявил никакой реакции ни на действия, ни на эмоциональную речь Сок Хвы. Он просто продолжал смотреть прямо в полные смятения глаза. – Что-то не так. Будто все идет неправильно. Почему умер доктор О?.. И что произошло с сонбэ? Что-то и правда было не так. Живя спокойно на Чеджу, он об этом не думал, но после похорон матери был готов к вызову в убежище Ёыйдо. У его начальства было достаточно причин для этого, независимо от его личных обстоятельств. Однако они просто оставили его на острове. Как сказал доктор О Янсок, их с Сок Хвой будто намеренно держали порознь. Пальцы доктора ослабли. Он крепче сжал камешек, и ладонь запульсировала от тупой боли. Силы покинули Сок Хву так резко, что он чуть было не завалился на спину, но крепкая рука удержала его за талию. – Какое это все имеет значение? Доктор Сок просто должен проводить исследования, которые ему поручают вышестоящие. Почему-то от места, где его придерживали, распространялся холод. В отличие от его собственного горящего тела, губы и руки Квак Сухвана были ледяными. Возможно, это была нормальная температура тела человека, но Сок Хве показалось, что он замерзает. Квак Сухван, скорее всего, был прав. Доктор не хотел тратить энергию на что-либо, кроме порученных ему задач, да и не имел на это сил. Однако с момента возвращения в Ёыйдо он постоянно был вовлечен в тревожные и подозрительные дела. – Отпустите… Сок Хва вяло оттолкнул майора, и Квак Сухван неожиданно послушно убрал руку. Сок Хва неторопливо слез с кровати и, повернувшись к двери, пошел прочь. – Доктор Сок, – Квак Сухван, лежа на боку, подпер щеку рукой. – Все, что ты сейчас мне рассказал, – это… Дверь за доктором закрылась, и последнее, что он услышал: – Признак повстанческих настроений. *** – Повстанческие настроения… Сок Хва никогда не сомневался в себе. И даже сомнения в политике Радужного города возникли у него впервые. От пришедшей в голову внезапной мысли показалось, что на тело вылили ушат холодной воды. Квак Сухван ведь не телохранитель, а офицер военной полиции. Похититель вообще назвал его стражем Города. Вдруг он доложит наверх об их сегодняшнем разговоре? Нет, это все же маловероятно. Казалось, Квак Сухван и сам подозревает, что убийца доктора О Янсока мог быть из своих. Если так рассуждать, это тоже подпадает под «повстанческие настроения». Более того, Сок Хва в настоящее время не исключал, что виновным может быть кто-то чужой, включая и похитителя, представившегося лидером религиозного движения «Эдемский сад». Если у них на руках оказалось предсмертное послание доктора О Янсока, значит, либо среди сотрудников убежища, либо в военной полиции у них есть свои люди, иначе… [Открываю.] Сок Хва приложил палец к сканеру и вошел в свою комнату, после чего просто осел на пол. Скрестив руки, обхватил себя за плечи. А если похищение было просто проверкой его благонадежности? Он понимал, что это все нелепые домыслы, в том бою погибло семь солдат из убежища Квачхона. Но Сок Хве вспомнилась давняя история доктора Вонхо, который тоже был исследователем в Ёыйдо. И то, какой участи он в итоге удостоился. Тогда сам Сок Хва только приехал в убежище и был зеленым новичком. Доктор Вонхо по возрасту был почти ровесником О Янсока, они крепко дружили. Только доктор Вонхо, в отличие от заботливого О Янсока, не отличался дружелюбием. С новичками он почти не разговаривал, а на Сок Хву, который то и дело падал в обморок, смотрел откровенно неодобрительно. И вот в какой-то момент по убежищу поползли слухи о том, что доктор Вонхо – «крот» повстанцев. Кто и зачем их распространял, было неизвестно, да и Сок Хва сперва вообще этим не интересовался. Слухи гуляли тут и там месяцами, пока военная полиция не схватила доктора Вонхо с поличным при контакте с повстанцами. Те, с кем он связался, мечтали вывести Радужный город из-под юрисдикции Альянса. В убежище это произвело эффект взрыва, начались повальные допросы, особенно жесткие из них пережил О Янсок, так как был не просто коллегой, но другом тогдашнего ведущего исследователя. По иронии судьбы именно доктор Вонхо в свое время разработал препарат с эффектом «сыворотки правды» – амобарбитал. И под действием созданного им же препарата он выложил всю правду. Тогда военная полиция вызывала на допрос и новичков-исследователей, среди которых был и Сок Хва. – Послушайте, доктор Сок точно ни при чем. Я за него ручаюсь. Если начнете его допрашивать всерьез, он может не пережить, – уговаривал следователей доктор О Янсок. Впрочем, сотрудники военной полиции тоже сомневались, что этот слабый, падающий в обморок за едой исследователь способен быть чьим-то тайным агентом или заговорщиком. Прочих докторов отпускали после инъекции сыворотки, а Сок Хва вышел из комнаты допросов целым и невредимым, не подвергнувшись процедуре вовсе. В день казни доктора Вонхо О Янсок снова взялся за спиртное, хотя до этого был в завязке. Он оплакивал смерть своего глупого друга. До этого О Янсок гордился званием гражданина Радужного города, но после смерти Вонхо, должно быть, что-то изменилось. Наверное, он постоянно спрашивал себя, почему друг примкнул к повстанцам. Чего ему не хватало, если он решил «предать» Радужный город? И в поисках ответов сам углублялся все дальше, закончив тем, что, как и говорил в своем последнем сообщении, стал питать неприязнь к верхам, не желавшим разработки лекарства. – Не знаю… – пробормотав эти слова, Сок Хва боком сполз по двери на пол. Ему хотелось съесть хотя бы шоколадный батончик, но сил недоставало даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Он чувствовал, что ступает на тот же ненадежный путь, на котором уже пропали доктор О и доктор Вонхо.