Радужный город / Rainbow City

Квак Сухван швырнул на пол белесую кость вырванной челюсти и стряхнул с перчаток кровь. – Я приехал за тобой. Сок Хва смотрел, как с перчаток Квак Сухвана капает густая кровь, потом медленно поднял взгляд и встретился с ним глазами. Белая рубашка под черной формой была залита алым, на улыбающемся лице кое-где виднелись кровавые брызги. Доктор не нашел что сказать, а майор схватил его за плечи и бегло осмотрел. – Голова кружится. – Раз говорить можешь – значит, жить будешь. Держи вот это покрепче. Квак Сухван одним движением перерезал ремни на запястьях и вложил ему в ладонь фонарик. Без лишних вопросов он взвалил Сок Хву себе на спину, тут же отчетливо ощутив мелкую дрожь его тела. Майор похлопал доктора по бедру и пошел к выходу, на ходу пинком отшвырнув валявшегося на полу адама. Сок Хва и не пытался упрямиться, что сам дойдет. Он лишь мельком глянул на трупы: вид тех, что с простреленными головами, еще можно было вынести, но те, кого перемололи руки Квак Сухвана, выглядели тошнотворно. Внутренности были разбросаны по полу, от трупной вони перехватывало горло. Если на свете и был ад, то выглядел он примерно так. Квак Сухван, истолковав дрожь по-своему, снова успокаивающе похлопал доктора по бедру. Сок Хва немного сильнее обхватил его за шею. – Тебя хотели убить? – Майор Квак, вы в порядке? – А ты? Сок Хва подсветил фонарем лестницу у двери. – Я в порядке. Снаружи Квак Сухван втянул грудью ледяной воздух. – Это были повстанцы? – Не знаю… Стоило ли так отвечать? В конце концов, человек ради его спасения рисковал жизнью, может, надо было бы рассказать все начистоту? – Прости. Сок Хва моргнул. – За что? – За то, что твой телохранитель не выполнил задачу. В таких обстоятельствах вряд ли кто-то справился бы лучше. Сам доктор вообще потерял сознание и не видел, что происходило. Одно помнилось несомненно: до того, как машину опрокинуло, Квак Сухван выставил перед ним руку, смягчив силу удара. Майор не пошел через фойе к главному входу, а обошел здание снаружи. Фары джипа разрезали тьму, он опустил Сок Хву на землю у задней двери машины. – Доктор! Доктор! Ты в порядке? Ничего не повредил? Перегнувшись через заднее сиденье, Ли Чэюн распахнула дверь, на ее лице читалась явная тревога. «Все в порядке», – одним взглядом показал Сок Хва и только тут заметил бинт на ее бедре. Белая повязка пропиталась кровью. – Садимся. Возвращаемся в Ёыйдо. Сок Хва кивнул и забрался внутрь. За руль сел Квак Сухван, на место штурмана – Ян Санхун. На кожаном сиденье красовалась эмблема филиала Квачхон. – Майор Ли, вы… ногу порезали? – Это? Пустяки. На мне все быстро заживает. Доктор, ты-то точно в порядке? – Да, со мной все хорошо. Но рана у вас глубокая. – До швов не дойдет. Док, ты правда в норме? Орехов хочешь? Этот дурень вытащил и твой рюкзак, а там полно орехов. Сок Хва машинально посмотрел на свой рюкзак, стоявший посередине заднего сиденья. – Перестань трепаться, дай доктору поспать, – не ослабляя бдительности, сказал Квак Сухван и вывел машину на дорогу. – Сильно перепугались, да? Пока едем назад в Радужный город, попробуйте вздремнуть, – мягко поддержал Ян Санхун. Сок Хва благодарно кивнул. Он и правда уже держался на одном упрямстве. Кажется, в момент удара доктор все-таки приложился головой, и легкое сотрясение давало о себе знать. Пару раз подступала тошнота, но он усилием воли подавил ее. Достав из рюкзака плед, Сок Хва сложил его в несколько раз и расположил между стеклом и головой. Но внезапно его тело качнулось вбок и он оказался лежащим головой на ноге Ли Чэюн. – Я ранена в другую ногу, так что на левую ложитесь смело, – улыбнулась она, указывая на свое раненое бедро, будто предлагая устроиться поудобнее. Сок Хва подскочил, но она с силой вернула его на место. – От нас и так несет кровищей, как тут заснешь на коленях, – проворчал Квак Сухван. – Что ты злобствуешь? Я же как лучше хочу. Бесишься, что я того урода не добила? – огрызнулась Ли Чэюн. – Того урода? – еще раз попытавшийся приподняться Сок Хва вновь оказался прижат к ее бедру. – Да того, который мне ногу разодрал. В дурацкой белой маске. Нереально сильный, без шуток. Если б на моем месте был Санхун – сразу бы отъехал. – Эй! Это еще посмотреть надо кто кого! – возмутился Ян Санхун. – Сказал тот, у кого руки тряслись, не смеши. Эй, дурень Сухван, ты ведь дока из подвала вытащил, да? Доктор, ты лицо напавшего видел? – Нет… – Он же глаза ему завязал. Хватит доктора дергать. – Кто-то сам его упустил, а сейчас ворчит. – Я… пожалуй, правда отдохну, – вмешался Сок Хва, чтобы спор не разгорелся вновь, и послушно свернулся клубком, подложив голову девушке на бедро. – Майор Ли. – А? – Ли Чэюн с улыбкой посмотрела на него сверху вниз. – В следующий раз вы поспите на моих коленях. Не успел он договорить, как Квак Сухван резко прибавил газу. – Если на то пошло – сначала меня на горбу поноси, – бросил он. «Что это? Кажется, кто-то ревнует?» – хихикнула про себя Ли Чэюн. *** Как только они прибыли в убежище Ёыйдо, джип вместе с их одеждой и оружием был сразу отправлен на дезинфекцию. С людьми обращались аналогично. Проверка на заражение и осмотр ран проводились очень тщательно. У Ли Чэюн была резаная рана, поэтому ей предстояло сдать анализ крови, и она задержалась дольше остальных. Сок Хва тоже долго сидел в зале ожидания, пока не получил заключение о том, что серьезных повреждений в его организме не обнаружено. Хотелось вернуться в комнату и просто рухнуть спать, но его сразу вызвали в зал заседаний для старших офицеров на пятьдесят восьмом этаже. Интерес к этому делу проявило даже высшее руководство, все же не каждый день похищают ведущих научных сотрудников. – Доктор Сок, нужно пройти досмотр. Как и полагалось, перед дверью конференц-зала Сок Хва расставил ноги и руки. Солдат тщательно ощупал его конечности, только после этого подал знак «чисто». Когда дверь открылась, в легкие ударил насыщенный аромат свечей. Теплый золотистый свет наполнял зал мягким сиянием. Хотя это называлось залом заседаний, пол здесь был покрыт дорогим ковром. Редкие картины, чучела давно вымерших животных, блестящие кожаные диваны – все это было роскошью, о которой простые исследователи и военные могли только мечтать. В центре, на диване, Сок Хва увидел знакомое лицо – генерал-лейтенанта Ли Ёнтэ, которого обычно называли просто «Три звезды». Его положение было настолько высоким, что увидеть его лично удавалось лишь изредка. Сам Сок Хва встречался с ним всего один раз, перед отъездом на Чеджу, когда тот еще был генерал-майором. Видимо, пока доктор находился на острове, тот успел получить повышение. – Доктор Сок, как поживали? – генерал-лейтенант Ли Ёнтэ, свободно сидящий на диване, с улыбкой встал. На ногах у него были не уставные армейские ботинки, а туфли из телячьей кожи. – Вы совсем не изменились. А носки-то куда дели, а? Ха-ха! Он рассмеялся, заметив взгляд Сок Хвы, упавший на его обувь. Только теперь доктор понял, что сам пришел на встречу в кроссовках на босу ногу. – И, как обычно, немногословны. Проходите, садитесь. Наверное, сильно перепугались – выпейте чаю, он горячий, – Ли Ёнтэ положил руку ему на спину и мягко подтолкнул к дивану. Сок Хва послушно сел. Кожа сиденья была мягкой и приятно пружинила. – Понимаю, доктор Сок, вы, наверное, мечтаете уже отдохнуть, но наверху поднялся шум. Говорили даже, что вас нужно задержать и поручить расследование военной полиции. Но я решил заняться этим лично. Как, не возражаете? – Нет, сэр. Это звучало как вежливая форма давления: рассказывай все без утайки. Сок Хва поднял чашку и посмотрел на ее дно: на идеально гладкой поверхности белого фарфора виднелась французская надпись. – Что вы сейчас делаете? – Просто… чашка красивая. – Вот как. Хотите забрать ее? – Ли Ёнтэ натянуто улыбнулся. – Нет, благодарю. Как и прежде, разговор с генералом не доставлял удовольствия. – Ну ладно, доктор Сок. Начнем с того момента, как вы попали в павильон приматов. Кто предложил туда пойти? Кажется, предложение исходило от Ли Чэюн. – Первой об этом заговорила майор Ли. – Верно. Мы ведь направили бойцов из батальона «Непобедимых» в зоопарк вместе с вами. Что было дальше? Сок Хва подробно рассказал обо всем, что произошло в павильоне приматов, и о событиях вплоть до аварии. Ли Ёнтэ не делал записей и не набирал текст, наверняка в зале велась видеозапись. – Значит, после аварии вы ничего не помните? – Во время столкновения я потерял сознание. Даже не знал, что был похищен. Когда очнулся, майор Квак Сухван уже пришел меня спасать. – Понятно, – Ли Ёнтэ произнес это рассеянно, но взгляд его стал настороженным. Сок Хва спокойно смотрел на генерала, ожидая продолжения. – То есть, доктор Сок, вы утверждаете, что не видели человека, который вас похитил? – Да, сэр. – Доктор Сок, – сидевший напротив Ли Ёнтэ скрестил ноги. Добродушная улыбка на лице исчезла, морщины сложились иначе, теперь между бровями пролегла складка, и выражение стало суровее. – Не понимаю, почему вы лжете мне, доктор. Сок Хва смотрел прямо, не меняя выражения лица. Понял ли Квак Сухван, что он говорил с похитителем, – неизвестно, но даже тот не мог знать всей правды. Значит, генерал просто пытался его прощупать. – Я не лгу. – Или, может, у вас проблемы с памятью из-за удара при аварии? – Генерал-лейтенант Ли Ёнтэ, я не знаю, зачем меня похитили. Это вопрос, на который должна ответить военная полиция. – Вот как, посмотрите-ка на него, – Ли Ёнтэ усмехнулся, будто удивленный его прямотой. Он снял трубку внутреннего телефона, коротко связался с кем-то: – Впустите. Прошло несколько секунд, и дверь открылась. Вошел Квак Сухван, все еще в военных ботинках. Судя по виду, он успел принять душ после медосмотра: следов недавнего боя не было видно и на майоре был новый, идеально выглаженный китель. – Ну что ж. Майор Квак, проходите, садитесь. Квак Сухван отдал честь и сел рядом с Сок Хвой. – Я уже выслушал доктора Сока, но теперь хочу услышать и вас. Семь солдат из поддержавшего вас убежища Квачхон погибли: один капитан, трое сержантов и трое младших сержантов. – Этот капитан, по правде сказать, был не лучше новобранца. Рота Квачхона вообще хоть как-то функционирует? – Какая дерзость, – пробормотал Ли Ёнтхэ, поднося к губам чашку. – Майор Квак, похоже, вы стали слишком самонадеянны, только потому, что подполковник Чан и генерал Пак к вам благоволят. Но со мной такие номера не проходят. К тому же именно вы не смогли обеспечить безопасность доктора Сока. Очень разочарован. Очевидно, он ждал хоть какого-то проявления раскаяния, но Квак Сухван ответил без малейшего смущения: – Оправдываться не стану. Нас атаковали, предположительно, повстанцы. Их принадлежность установить не удалось, но одно ясно: даже элитные бойцы из отряда «Непобедимых» с трудом противостояли им. Отряд «Непобедимых» Ёыйдо состоял из мутантов S-класса – высшей боевой категории Радужного города. То, что такие бойцы едва справились, заставило Ли Ёнтэ напрячься. – Неужели... мутанты? – Вы хотите услышать мое личное мнение или только факты? – Изложите факты, добавив собственное суждение. – Да. Полагаю, они обладали способностями уровня не ниже А-класса, возможно, ближе к S-классу. Ли Ёнтэ так и застыл с чашкой на весу. Сок Хва скосил глаза и посмотрел на Квак Сухвана. Тот сидел прямо, но говорил дерзко, с той непринужденностью, какую офицер его ранга не должен был проявлять перед генералом. В Радужном городе достаточно было одного приказа, чтобы такого, как Квак Сухван, сгноили в карцере. – Больше ничего необычного не заметили? Доктор Сок утверждает, что не видел похитителя. – Верно. Когда я прибыл, доктор Сок Хва находился в железной клетке один. А вокруг него были лишь адамы. Из взгляда Ли Ёнтэ так и не ушло недоверчивое выражение, пока он молча наблюдал за ними обоими. Один сидел с легкой усмешкой, другой – с абсолютно нечитаемым выражением лица. И все же ни в ком не ощущался духа мятежа. Похоже, они просто сами по себе действовали ему на нервы. – Как бы то ни было, вы оба отлично потрудились. А теперь, майор Квак, – Ли Ёнтэ сжал губы и поставил чашку на стол. – Раз уж вас так тревожит рота Квачхона, почему бы вам самому туда не съездить? – Если будет приказ о моем переводе, – уголки губ Квак Сухвана слегка приподнялись. Смысл этой улыбки был ясен: «Все равно вы меня не отошлете». Все знали, кто на самом деле руководит элитным отрядом «Непобедимых», состоящим из бойцов S- и A-класса. Можно было сколько угодно сидеть наверху и отдавать приказы, но в бою с адамами все решали те, кто был на передовой. А теперь к тварям добавились еще и повстанцы. Офицеров, способных вести подразделение и поднимать боевой дух личным примером в таких условиях, почти не осталось. Квак Сухван был одним из избранных. Конечно, его положение, как майора, был подчиненным, однако генералы не спешили провоцировать мутанта со сложным характером. Заденешь такого – и потеряешь лояльность, а дальше что? Не выходить же генералам самим в поле. Квак Сухван прекрасно это знал, поэтому тоже помалкивал, полностью отдавая себе отчет, что никаких переводов не будет. И тут раздался глухой удар. Посреди этой тихой схватки взглядов Сок Хва вдруг осел и начал заваливаться лицом в стол. Беды удалось избежать лишь потому, что Квак Сухван успел подставить ладонь между его лбом и столешницей. – Доктор Сок?! – растерянный Ли Ёнтэ вскочил с места. – Не волнуйтесь. Для него это вполне естественно. И так продержался дольше, чем ожидалось. Квак Сухван коротко выдохнул и осторожно поднял Сок Хву на руки. Тот был без сознания, нести его на спине было нельзя: у доктора были признаки сотрясения. Пришлось прижать его к груди, поддерживая обеими руками. – На этом позвольте откланяться, – майор направился к двери, безвольно болтавшиеся руки Сок Хвы чуть покачивались. – Любимый, просыпайся. Это прозвучало перед самым выходом. Ли Ёнтэ не поверил своим ушам. Этот псих действительно назвал Сок Хву «любимым»? Генерал нахмурился, ошеломленный. Когда Квак Сухван легко ударил ногой по двери, дежурный солдат поспешил открыть ее. – Ты же сам обещал сегодня получить мою сперму, – Квак Сухван наклонился к лицу Сок Хвы и почти прошептал это доктору на ухо. Ли Ёнтэ, выйдя из оцепенения, лишь беспомощно замахал рукой. До него ведь тоже доходили эти слухи, будто Квак Сухван однажды пытался сунуть доктору Соку в рот свой член. – Майор Квак! – стоило тому переступить порог, как за спиной прогремел крик Ли Ёнтэ. Он обернулся и посмотрел на брызжущего слюной генерала. – Даже ты не смеешь до такого опускаться! Немедленно опусти доктора Сока! «У кого что болит…» – усмехнулся Квак Сухван и, полностью повернувшись к Ли Ёнтэ, спокойно ответил: – Доктор Сок собирается использовать мой биоматериал в своих исследованиях. Так что не понимаю, какую проблему вы здесь увидели. Он цокнул языком и снова толкнул дверь ногой. Ли Ёнтэ задрожал от ярости. Этот ублюдок нарочно вывел его из себя. – Майор Квак! Как твой начальник, скажу одно: с таким нравом ты наживешь себе врагов! Слова, донесшиеся в щель закрывающейся двери, можно было и не слушать. Квак Сухван шел по коридору, глядя на безмятежное лицо Сок Хвы. Он слегка наклонился, и, когда его губы почти коснулись лба доктора, раздался тихий голос: – Что вы делаете? Сок Хва открыл глаза, глядя на него ясным взглядом, и прикрыл лоб ладонью. – Хотел разбудить своим поцелуем. Но раз ты с самого начала был в сознании, смысла уже нет. – Вы поняли? – Что ты ловко прикинулся? Конечно, понял, – Квак Сухван вдруг довольно улыбнулся. – Я-то думал, доктор Сок кристально честен, а на деле – настоящий хитрец. – Просто я хотел поскорее пойти отдыхать. Сок Хва оттолкнулся ладонью от груди Квак Сухвана и сам встал на пол. Лифт быстро поднимался, меняя цифры на табло. – Но как вы узнали? Как майор понял, что это был притворный обморок? Когда взял доктора на руки, сразу убедился: тот еле заметно наморщил лоб, как делал всегда, когда ему было некомфортно. И когда Сок Хва изобразил падение вперед, он берег тело, поэтому подставленная ладонь почти не ощутила веса его лба. Квак Сухван обдумал это про себя и промолчал. Сок Хва, будто стирая с кожи остаток чужого дыхания, потер свой лоб. После всего случившегося тело стало еще горячее. *** Сок Хва вернулся в комнату и, уже присев на кровать, тупо уставился в стену. Нужно было бы сразу лечь спать, иначе завтрашний день будет особенно тяжелым, но в голове клокотала каша из полученной сегодня информации. [Сохранение человечества. Новый расцвет человечества – наша миссия. Мы – граждане Радужного города.] Полдень или шесть вечера. Это были часы выхода регулярного вещания. Но незадолго до того, как О Янсок оставил предсмертное послание, прозвучала та самая трансляция. Значит, велика вероятность, что О Янсок умер не в пять утра. Запись велась сразу после регулярного вещания «Матери». Почему же военная полиция решила, что время смерти О Янсока – пять утра? Если это было в полдень или в шесть вечера, доктор Ким еще находился бы в лаборатории… Сок Хва медленно повернул голову и запустил компьютер на столе. [Подключение исследователя с кодом 310 выполнено.] Из динамиков донеслось, что канал связи с главным сервером «Матери» установлен. – «Мать», исследователь Сок Хва, код 310, запрашивает доступ на просмотр материалов по делу военной полиции. [Загрузка. Доступ невозможен. У код-номера 310 недостаточный уровень допуска.] Что? Сок Хва отказался от голосового ввода и застучал по клавиатуре. Стоило войти на сервер военной полиции, как всплыло окно «Недоступно» – доступ был запрещен. Хотя как ведущий исследователь он имел право просматривать материалы вплоть до второго уровня секретности, к материалам военной полиции вообще было не подступиться. Значит, либо их база сейчас отнесена к первому уровню секретности, либо его уровень доступа был понижен. – «Мать», каков уровень доступа для код-номера 310? [Уровень доступа исследователя Сок Хвы, код-номер 310, не подлежит разглашению.] «Не доверяйте никому в убежище. Сейчас Радужный город функционирует неправильно». Ему вспомнились эти слова похитителя. И еще: не вакцина, а лекарство. Они начали думать об этом с доктором О Янсоком еще несколько лет назад и продолжали держаться за эту идею едва ли не до самого дня смерти матери Сок Хвы. Но вот что было странно: среди записей доктора О Янсока даже данные о седьмой вакцине упоминались мельком, а информации о разработке лекарства вообще не было. Сок Хва разорвал соединение с «Матерью» и вернулся к кровати. Холодный мраморный пол остужал его горячие ступни. Доктор покатал в ладони камешек, истертый от частых прикосновений. Закрыв глаза, он начал вспоминать события до того момента, как за ним пришел Квак Сухван. Разговор с похитителем всплыл в памяти очень отчетливо. *** – Вы… повстанцы? – В Радужном городе нас так называют? Он практически услышал, как мужчина криво усмехнулся и, словно задумавшись, несколько раз притопнул ногой. – Человек, убивший доктора О Янсока… Впрочем, это пока лишь домыслы, доктор. Он подошел ближе – Сок Хва почувствовал, как тот присел на корточки. Из-за черной повязки на глазах он ничего не видел, зато его слух обострился. – Мы хотим дать вам право выбора. Подумайте хорошенько: почему мутации «Адама», как говорил доктор О Янсок, ведут себя странно, и почему Радужный город так безразличен к разработке лекарства. Я хочу верить, что вы на правильной стороне. Как и доктор О Янсок. Право выбора? Он лишь добросовестно выполнял свою работу, будучи назначенным на должность. Такого же чувства миссии, как у доктора О Янсока, у него отродясь не было. Он последовал приказу просто потому, что его мать грозились выгнать с Чеджу, а в Радужном городе существовали санкции за неповиновение. – Я тянул время как мог, но оно почти вышло. Здесь безопасно. Оставайтесь на месте. Послышался звук затягиваемых кожаных ремней. – А не вы ли… убили доктора О Янсока? Верить похитителю безоговорочно было нельзя. Сок Хва повернул голову в ту сторону, где, по его расчетам, стоял мужчина. – Думаете, повстанцы смогли бы проникнуть в убежище Ёыйдо? Если бы могли, нам было бы куда проще выйти на вас с самого начала. Голос звучал глухо, будто что-то его искажало. Наверное, на похитителе была маска. – Если это вы… – Простите, что не представился сразу. Я – Змей, отвечаю за «Эдемский сад». Связанные руки Сок Хвы дернулись. – Впервые слышите? – В дневнике… доктора О Янсока была короткая запись. – Мы не доверяем Радужному городу. Те, кто наживается на «Адаме», – люди порочные и алчные. У вас будет время обдумать это. Если придете к каким-то выводам, ровно через неделю, в 21:00 мы будем ждать вас в Красной зоне 13, в доме доктора О Янсока. Скрипнула дверь, и следом щелкнул замок. Стоило Сок Хве подумать, что он мог бы попробовать ползти на коленях, как мужчина в маске снова присел у решетки. – Оставайтесь на месте. Майор Квак Сухван придет спасти вас. – Майор Квак Сухван? – Остерегайтесь его более всего. Он и есть страж прогнившего Радужного города. Остальное оставлю на ваше усмотрение, доктор. С визгом распахнулась железная дверь, за ней последовали глухие удары. Этот хрипло-скрежещущий звук без сомнений принадлежал адаму. Сок Хва отодвинулся еще дальше от решетки. Было слышно, как адамы бросились вслед за вышедшим мужчиной, и на какой-то момент все стихло. Затем откуда-то издалека донеслось харкание адама, его сиплый кашель раздражал слух. Слышались каие-то поскребывания, шарканье шагов становились все ближе, и Сок Хва, плотно сжав губы, медленно выдохнул носом. Глухой удар прозвучал совсем рядом – доктор вздрогнул всем телом. Скорее всего, адам заметил Сок Хву и попытался атаковать через решетку, но та была крепко заперта. Прижавшись к стене, Сок Хва по звукам прикидывал расстояние. Холодный, как ледяная вода, пот стекал по позвоночнику. Похоже, ближе определенной черты они подойти не могли, значит, пока он в безопасности. Но вечно здесь просидеть нельзя. Руки связаны, к тому же он ослеплен – что делать? Если закричать, неведомо сколько адамов слетится к нему со всех сторон… Бах! Бах! При звуке выстрелов снаружи он, уже было поднявшийся, снова сел у стены. Звериный крик, переходящий в визг, пронзил голову болью. Звуки его рваного дыхания смешивались с треском ломающихся костей и чавканьем разрываемой плоти – похоже, кто-то бился с адамами. – Что с тобой? Сок Хва резко поднял голову. Голос ему был явно знаком. Затем снова наступила тишина, доктор уже решил, что ему померещилось. Но торопливые шаги начали приближаться, они сопровождались каким-то цоканием, возможно, это все же был адам. Грох! Грох! От ударов по железной двери Сок Хва попытался выдавить из себя слова. Ему хотелось спросить: «Это вы, майор Квак?», но горло сжалось, и звук не вышел. В тот миг, когда кто-то ворвался внутрь и одним рывком сорвал с него повязку, Сок Хва едва не обнял его. Если бы запястья не были связаны за спиной, наверняка бы обнял. Полная слепота и незнание того, что происходит, вызывали чудовищный страх. Но облегчение длилось недолго: краем глаза он заметил, как за спиной его спасителя приближается оскалившийся адам. Только тогда Сок Хва выдавил из себя крик: – Майор…! *** Сок Хва встряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Пока он вспоминал увиденное, тело снова покрылось холодным потом. Спустя некоторое время из его глаз ушла тревога, и вдгляд стал глубоким и осмысленным. Он мог бы узнать об «Эдемском саде» через «Мать», но кто поручится, что факт запроса не уйдет наверх? К тому же Ли Ёнтэ уже продемонстрировал недоверие. Также доктор мог рассказать начальству все как есть, но не стал, так как в нем зародилось сомнение: убийца доктора О Янсока мог находиться внутри этого убежища. Сок Хва думал, что будет просто заниматься вакциной и мутациями, а в итоге оказался втянут в странный водоворот событий. Что такое «Эдемский сад» и чего добиваются повстанцы? Может, проигнорировать все и снова уйти с головой в разработку вакцины? По сути, он был не лучше «Матери»: действовал лишь по команде и не обладал своей волей. Но теперь его жизнь внезапно наполнилась страхом. Сок Хва разжал ладони и посмотрел на них: от его пота камешек, который он сжимал, потемнел. Он слышал, что сегодня погибли семеро военных. Он, сидя в убежище, оставался в безопасности, но солдаты и люди снаружи – нет. Такая тревожная жизнь не могла длиться вечно, такой судьбы не заслуживал никто. Наряду с вакциной не менее важно было найти лекарство. Вероятно, доктор О Янсок прошел этот путь размышлений чуть раньше него… Почему адамы атакуют живые организмы? На этом он сосредоточился прежде всего и помнил, как говорил об этом с О Янсоком. Пока что выводы были до примитивности простыми: вирус «Адама» – это агент, подобно простуде поселяющийся в здоровом организме и вызывающий заражение. – Доктор Сок, не упускаем ли мы самое важное? Это было перед его отъездом на Чеджу. О Янсок тогда со вздохом сжал его руку в своей морщинистой ладони. Сок Хва снова крепко сжал камешек и одним рывком поднялся с кровати. – Это болезнь. Вирус «Адама» можно и нужно лечить. В мире нет неизлечимых недугов, вопрос лишь в том, когда будет создано лекарство. Давным-давно, в учебном центре на Чеджу, Сок Хва изучал разные вирусы: MERS, свиной грипп, и еще раньше во времени была бубонная чума. Среди бесчисленных вирусов немало таких, для которых так и не разработали терапию. Фармацевтические компании, будучи частью капиталистической системы, делали упор на прибыльные вакцины и препараты, а от неприбыльных отказались. Компания «Адам Фармасьютикал» тоже распылила созданный ими вирус, чтобы спасти себя от разорения. Тогда что представляет собой Радужный город сейчас? – Процветание закончилось, человечество катится в бездну, а наверху сидят те, кто сосет из людей кровь ради собственной выгоды! Они не желают перемен и используют «Адама» для личной наживы! Он не сочувствовал идеям повстанцев. У него лишь возникли сомнения, и будь они развеяны, на том бы все и закончилось. Но запрет на просмотр материалов военной полиции стал неким катализатором. Сок Хва с тяжелой головой растянулся на полу. Сон все не приходил. *** – Хён, сегодня супермаркет не работает. Младший вернулся с пустой рисовой бочкой. Обхватывающие ее ладошки были похожи на молодые папоротниковые листочки. – И дождя не было, питьевой воды почти не осталось. Что делать, хён? – А кто просил столько жрать? – проворчал Квак Сухван и протянул младшему бутылку воды, припрятанную для себя. Тот поклялся пить экономно, набрал в рот глоток, поболтал и снова сплюнул обратно в бутылку. – Где папа? – В комнате. Хочешь – сходи посмотри. – Не, не пойду. А мама? – Мама тоже с папой, в его комнате. – А… Словно сожалея, что ситуация такова, младший выглянул из балконного окна. [Гори в аду, Радужный город! Спасение близко! Верующие, придите в зал Хвасон!] Под старым домом виднелись машины, а на асфальте – красные надписи, будто выведенные кровью. Место, где они жили, не входило в юрисдикцию Радужного города. И все же раз в четыре дня там открывали супермаркет и набирали добровольцев из числа местных для армии. Двое братьев из соседней квартиры пару месяцев назад записались в добровольцы – с тех пор от них не было ни слуху ни духу. Люди поговаривали, что те уже мертвы. Родители братьев Квак были гражданами Радужного города. Отец с матерью работали в убежище, жили в безопасной Зеленой зоне и ездили туда на работу. Но в Радужном городе под лозунгом заботы о гражданах рожать детей можно было только по разрешению. Квак Сухван был «не одобренным» ребенком, как и его младший брат. Поэтому родители вынуждены были растить детей в районах, исключенных из Радужного города. Отсутствие защиты города не означало, что повсюду были адамы. У многих подобных мест была своя, пусть и куцая, система безопасности, и действовали наспех собранные из обычных граждан отряды патрулей. Однако стоило им поднабраться сил – Радужный город тут же клеймил их как повстанцев. Родители раз в неделю навещали сыновей, но на этот раз не смогли уйти и оказались заперты в дальней комнате. И никому нельзя было знать, что родители находятся здесь. Квак Сухван распахнул шкаф и проверил оставшиеся консервы и лекарства. – Я отлучусь. Сиди тихо. Даже если соседи попросят открыть – не открывай. Понял? – Куда ты опять? Младший ходил за старшим по пятам. Квак Сухван вложил ему в ладонь одну из немногих оставшихся таблеток. – Запей и заешь оставшимися сосисками из банки. Не забудь. – Угу. У младшего был синдром Вискотта-Олдрича. Он жил с постоянными проявлениями аутоиммунного заболевания, из-за нехватки тромбоцитов кровь из ран плохо останавливалась. До сих пор он держался на препаратах, укрепляющих иммунитет, но фармкомпании Радужного города объявили, что больше не будут поставлять их из-за низкой отпускной цены. Впрочем, за деньги достать лекарства все же было возможно. Родители Квак Сухвана через брокера платили фармкомпании и получали препарат – так брат и выживал. Квак Сухвану было всего четырнадцать, однако, хоть и недоедал, рос он лучше сверстников. Из-за этого местные поговаривали, что он таскает откуда-то еду только для себя. И отчасти были правы: Квак Сухван в одиночку обчищал супермаркеты Красных зон. Ему нравилось исследовать эти пугающие всех районы, особенно те места, что еще недавно были Зелеными секторами: там оставалось много хорошей еды. В ту ночь, к счастью, светила полная луна. Квак Сухван сбежал по лестнице и постучал в дверь квартиры на третьем этаже, где жил одноглазый дядька. Одноглазый, да к тому же хромой, он был известен как посредник, выводящий на брокеров Радужного города. В сложившихся обстоятельствах иначе лекарство для брата было не достать. Одноглазый с мрачной физиономией неохотно открыл дверь. – Чего? – Дядя, папа говорил, если он вдруг не сможет, надо попросить вас достать для брата лекарство. Одноглазый поморщился, но вспомнил, что таков был договор: если ученые муж с женой долго не выходят на связь, он должен достать ребенку препарат. – Деньги есть? Квак Сухван вынул валюту Радужного города. Всего было семь видов купюр, отличающихся по цветам. Самой дорогой была зеленая. Увидев купюру с радужным логотипом, целиком окрашенную в зеленый, одноглазый поднес к здоровому глазу лупу и проверил подлинность. – Принесу послезавтра. Жди. – Обязательно. Одноглазый не ответил и грубо захлопнул дверь. – Тоже мне, важная птица. Ничего из себя не представляешь, а рожу корчишь. Квак Сухван плюнул на закрывшуюся дверь.