Радужный город / Rainbow City

[Майор Квак Сухван и еще 23 человека переходят к повторному обучению. Всем спасибо. Возвращайтесь на свои места.] Голос «Матери» смешался с последними словами. Квак Сухван не до конца был уверен, что Сок Хва действительно выругался. *** На экранах системы видеонаблюдения передавались только движения, без звука. В подземном тренировочном зале солдаты отрабатывали сценарий: одни в роли адамов, другие – защитников. Среди первых был и Квак Сухван. Он валил противников, бил даже «своих» адамов. Поймав руку одного из них, повалил и уже занес кулак для удара в лицо, но вовремя вспомнил, что это учение. Тут же развернулся и ударил солдата в солнечное сплетение. – Будь это настоящий адам, мы давно бы все полегли, – покачал головой подполковник Чан, но в глазах мелькнула гордость. – Произошедшее сегодня даже к лучшему. И для тех, кто тренируется с ним, и для него самого. Может, станет дисциплинированнее. Он понимал: Квак Сухван и с Сок Хвой на плечах успел бы вовремя. Но из вредности или по прихоти сбросил только его, а сам пошел на ненавистную тренировку. – Доктор Сок… – Да? Сок Хва вынул из кармана питательный батончик из карамелизированных орехов. Подполковник Чан с любопытством посмотрел, как тот кладет кусочек в рот и тщательно пережевывает, и снова заговорил. – Парень он грубоватый, но не плохой. Мощи майора Квак Сухвана хватит в одиночку зачистить Красную зону. И что важнее: в бою он, как ни странно, не только силу применяет, но и мозги. Подполковник Чан легонько постучал себя по лбу. – Так что, может, еще раз подумайте насчет смены охранника. После учебной тревоги именно подполковник Чан привел Сок Хву в комнату, где шли трансляции тренировок. Это случилось после того, когда доктор с порога потребовал заменить ему охранника. На его лице, где обычно не было ни тени эмоций, теперь белела гневная маска. – Взгляните! Эй, да майор Квак один стоит сотни! Подполковник указал на экран и даже захлопал в ладони. Намек был прозрачен: эффективнее и сильнее кандидата не найти. Учения остановили после победы Квак Сухвана. Тот, стоя среди поверженных солдат, поднял взгляд к камере наблюдения. Это не было настоящей встречей взглядов, но Сок Хва вновь сжал кулаки. Не будь это тренировкой, он мог бы увидеть, как тот обращается в адама, и всю жизнь жил бы с этим грузом вины. Оттого и злость кипела, и собственная беспомощность жгла изнутри. – Скажу грубо: даже если бы учебная тревога оказалась реальностью, ничего бы не случилось, – подполковник Чан кисло усмехнулся, будто читая его мысли. Сок Хва и половины батончика не доел, аккуратно сложил шуршащий пакетик и сунул обратно в карман. – Не понимаю, к чему вы клоните. – Я же сказал: он один способен зачистить Красную зону. Даже если бы адамы и правда ворвались в убежище, ничего бы не случилось. Вы давно не были в Сеуле и, может, не знаете, но подразделение Квак Сухвана не зря зовут «Непобедимыми». Они ни разу не проиграли в поле. Есть у него, конечно, вредные замашки… – Я понял. Считайте, что я отзываю свою просьбу. Подполковник Чан с облегчением отметил, что Сок Хва не упрямится. Лишнее упрямство нынче никому не поможет: в мире, где всем нужно держаться вместе, оно только мешает. Сок Хва поклонился и направился к своей исследовательской лаборатории. В отличие от охраняемого Чеджу, в Сеуле он, сам того не замечая, ходил весь на взводе. Вспомнив учебную тревогу, он отметил: ученых и прочих сотрудников убежища он не видел – вероятно, их распределили по убежищам на этажах. [Открываю.] Стоило войти в лабораторию, как доктор Ким удивленно вытаращил глаза. – Только что была учебная тревога. Где вы были? – В столовой. Опоздал. Извините. – Сам виноват, что не предупредил вас. Надо было рассказать о порядке действий при тревоге, – доктор Ким смущенно почесал щеку. – Когда начинается тренировка, доктора идут к аварийному лифту в конце коридора на 34-м. Вход в кабину разрешен только докторам и исследователям. Поднимаетесь на самый верх и ждете окончания. Я все никак не привыкну и забыл сказать. – Готовитесь к реальному сценарию? – Ну да. Жизни-то наши целиком зависят от военных. А жизни военных – от нас. Их задача – разработка вакцины против седьмой мутации вируса «Адама», именно поэтому исследователей в убежище берегли. Доктор Ким, подкатился на стуле поближе к Сок Хве. Огляделся, покосившись с подозрением на на камеру под потолком, и шепнул: – Знаете, что в последнее время с зарубежными филиалами связи нет? Раньше у нас ведь был обмен разработками. – Был. Когда Сок Хва еще работал в исследовательском корпусе, он несколько раз участвовал в таких обменах. – Сегодня кое-как пробился к приятелю из китайского филиала. Говорит, у них пока что вирус «Адама» только до шестой мутации дошел. Не зря же внезапно все зарубежные контакты оборвались… Вы понимаете, что сейчас изолирован именно наш Радужный город? Обычно болтающий о пустяках доктор Ким сегодня принес неожиданную новость. – То есть связи с зарубежными отделениями действительно нет? – Да. И теперь мы убедились, что отрезаны. Глобальная сеть связи рухнула давным-давно. Население сократилось более чем вдвое, людей для обслуживания сетей не хватало, адамы перегрызали кабели – проблем хватало. Нефтеперерабатывающие заводы, оставшиеся без людей, один за другим загорались и горели месяцами. «Мать» убежища Ёыйдо, как и «Матери» в других убежищах, из последних сил поддерживали энергосистемы. Из средств связи с зарубежными филиалами сохранились телефон, письма и личные визиты, но все три канала оборвались как раз после того, как зафиксировали признаки седьмой мутации. – Кстати, доктор, давно хотел спросить: что это за камень? Сок Хва и сам не заметил, как перекатывает в ладони маленький камешек. Это была одна из привычек, когда он сосредотачивался, к тому же горячему от природы Сок Хве приятно было держать прохладный камень в руках. – Так, что-то вроде талисмана. – Ха-ха, странно слышать слово «талисман» от вас. Вспомнил: те камни, что вы собирали… На вещевом складе лежала его коллекция. С переездом в Сеул он так и не заглянул туда, хотя собирался буквально каждый день. Кольнуло нехорошее предчувствие: раз уж доктор Ким завел разговор… – Что с камнями? – Доктор О Чонун сказал, что они мешают, и выкинул их в Ханган. Это еще до слухов о его превращении было. Доктор Ким вдруг смутился: лоб Сок Хвы – «доктора-камня», как его прозвали за глаза, – заметно нахмурился. – Понятно. Мелкие камни он увез на Чеджу, но тяжелые оставил – и тем накликал беду. Виноват он сам, а не тот, кто их выбросил. Чем-чем, а камнями Сок Хва дорожил. – Эй, не переживайте. Увижу красивый – принесу, чтобы вас взбодрить. – Спасибо. Только не обязательно красивый. Подойдут, например, с кристаллической «икрой» внутри, или шершавые, базальтовые. Куски открошившегося цемента не годятся. Он показал доктору Киму свой камешек. Тот сначала растерялся, потом закивал. – Да-да, понял. Найду такой – обязательно принесу. Сок Хва сунул камень в карман халата и поднялся. Идя к соседней лаборатории, он вновь перебирал в памяти записи доктора О Янсока, странности в поведении адамов и аномальную мутацию О Чонона. Доктор О Янсок наверняка ставил на сыне какие-то опыты, возможно, пытался обратить его обратно в человека. Но в дневнике об этом не было ни слова. Первые три вакцины готовили, ослабляя вирус «Адама» при длительном культивировании в яйце. Введенный препарат, как прививка от гриппа, вызывал иммунитет и предотвращал заражение. Но четвертая мутация стала сильнее: даже ослабленная вакцина не останавливала инфекцию. Клетки иммунной памяти уже не справлялись. Даже Сок Хва почти ничего не знал о нынешней, седьмой мутации. Он решил, что непременно съездит в так называемый «зоопарк», но учебная тревога спутала планы. Рассмотренный под микроскопом вирус седьмой мутации вел себя не так, как прежде. Без внешнего воздействия клетки замирали, будто мертвые, но при малейшем раздражении их развитие неслось вскачь, как обезумевшая лошадь. Глядя на это, он невольно вспомнил Квак Сухвана на записи. Эффективный, по словам подполковника Чана, но, как и этот неудержимый вирус, будто вне контроля. И все же он швырнул его через закрывающуюся дверь, чтобы спасти. Хотя нет, он ведь знал, что это тренировка, значит, просто дразнил. Сначала Сок Хва разозлился, теперь же думал, что неплохо было испытать радость спасения, пусть и не было по-настоящему опасно. И все-таки пальцы сильнее стиснули камень в кармане. *** – Говорят, ты рассердился. Поздней ночью Квак Сухван, покинув наконец тренировочный зал, как ни в чем ни бывало появился перед Сок Хвой, излучая непривычно давящую ауру. – Как вы узнали, что я здесь? Сок Хва смотрел из окна с высоты скай-лаунжа, который уже не работал. Говорили, когда-то отсюда был прекрасный ночной вид, теперь же внизу лежала сплошная тьма. – Расспросил – и узнал. Вблизи стала видна свежая ссадина, тянущаяся поперек шеи майора. Заметив взгляд Сок Хвы, Квак Сухван коснулся раны и убрал руку. – Говорят, ты хотел заменить охранника. – Я отозвал просьбу. – Тогда на завтра план такой: едем в «зоопарк». Сказав, что хотел, он уже развернулся к двери. На обратном пути провел пальцами по крышке рояля, на которой толстым слоем лежала пыль, и сдул ее с ладони. – Доктор Сок, знаешь, какой теперь критерий среднего класса в Радужном городе? Сок Хва не хотел поддерживать разговор и промолчал. – Умение играть на музыкальных инструментах. Это бы означало, что человек жил лишь в безопасных зонах. В опасных районах все были заняты спасением, а играть там, где водились чувствительные к звукам адамы, было равносильно самоубийству. Квак Сухван ударил по клавише. Пальцы несколько раз шевельнулись, сложив вполне приличный аккорд, и Сок Хва выпрямился, глядя на него. В самом деле, это немного удивляло: как в одном человека сочетались военная форма и игра на рояле? Доктор ожидал, что тот сыграет еще, но Квак Сухван убрал руки и лишь слегка свел брови. – Просил же избавиться от предрассудков. На этот раз он действительно без оглядки шел к выходу. Сок Хва повысил голос: – Майор Квак Сухван. – Что? Разве ты не объявил мне бойкот? – Если верить словам подполковника Чана… – Сок Хва оборвал фразу, порылся в кармане и достал недоеденный ореховый батончик. Он неторопливо доел, затем взял стоявшую в тут же воду и прополоскал рот. Двигался он так медленно, что могло показаться, будто уже забыл, о чем хотел спросить. – Говорят, вы могли успеть на 48-й этаж в отведенное «Матерью» время. – Если бы бежал один. – Сказали, что справились бы и неся меня на спине. Квак Сухван, не отводя взгляда, скрестил руки на груди. – Верно. Возможно, я бы справился, даже если бы нес на себе троих докторов Сок. – Я на свете один, так что эта гипотеза лишняя. – Скажу иначе. Я бы добежал, даже со всеми твоими камнями. – Если однажды так случится, то прошу именно так и сделать. Квак Сухван глухо хмыкнул, его кадык дернулся. – Но почему вы так поступили сегодня? Он наклонил голову набок. И правда – почему? Мягкий свет лаунжа, сохранившийся после закрытия ресторана, мягко заливал зал, лампы изредка помигивали. – Хотел увидеть на лице доктора Сока какую-нибудь мимику. – Что? – Ты вечно с каменной физиономией – не понять, что у тебя в голове. Мы не так давно знакомы, но мне хотелось проверить, будешь ли ты плакать, если я сдохну. Знаешь, каким был твой взгляд сквозь ту решетку? Мол, знал бы, что майор Квак Сухван так умрет, не отказался бы отсосать. – Возможно. Тон доктора был привычно ровным без намека на шутку, и Квак Сухван испытал двоякое чувство. Кажется вялым, равнодушным, но на деле он куда более эмоциональный. От подполковника Чана майор уже слышал, что Сок Хва был сильно зол, и это лишь подтверждало догадку. – Ты же меня обозвал сволочью? – Такого… не было. На этом Сок Хва плотно сомкнул губы. Опустив взгляд, он обошел майора и вышел из лаунжа. Квак Сухван двинулся следом неспешными шагами, но за доктором поспевал легко. До самого лифта Сок Хва молчал. Жили они на одном этаже, пришлось выйти вместе. Сок Хва знал, что тот идет за ним, но не оглянулся. Он ведь действительно так подумал. Какую-то долю секунды его мозг занимала мысль: «Если все так закончится, не стоило говорить «грязно»». Желания умирающих ведь надо исполнять, может, и рискующих собой тоже. Именно поэтому жгущее чувство, возникшее от понимания, что его разыграли, не отпускало. Казалось, Квак Сухван насмехался над ним. Не то чтобы Сок Хва так дорожил своим достоинством, но повторения этой ситуации переживать не хотелось бы. Сок Хва приложил ладонь к идентификационному замку. [Открываю.] Зайдя в раскрывшуюся дверь, он все же обернулся и, наклонившися вперед, посмотрел на Квак Сухвана, остановившегося чуть поодаль. – Майор Квак Сухван. Зловещий тон доктору совершенно не шел. Квак Сухван улыбнулся и остался на месте, всем видом давая понять, что ждет продолжения. Сок Хва взялся изнутри за ручку, глубоко вдохнул и выдохнул. И заговорил на максимальной для себя скорости: – С завтрашнего дня давайте без «ты» в мой адрес. И, кстати, я сказал не «сволочь», а «сукин сын». Квак Сухван выдохнул, словно получил удар в живот. Дверь успела закрыться быстрее, чем он успел ее удержать. Пальцы майора, не нашедшие щели, сжались в кулак. Он легонько стукнул по стальной поверхности. Сукин сын, значит. Квак Сухван усмехнулся и тряхнул головой. Подумать только, «каменный» доктор оказался с характером. Решив, будто это по-настоящему, он дважды попросил оставить его и уходить одному – такого обычно не услышишь, когда на кону стоит жизнь. Любопытно, какое бы лицо он увидел, войди он сейчас в комнату доктора? Но мигавший под потолком индикатор работающей камеры остудил его пыл. – Хорошо, доктор Сок. Сукин сын отправляется на боковую. Прибегу завтра утром, гав-гав, пойдешь выгуливать. В комнате Сок Хва стоял и смотрел в потолок. Пока шаги Квак Сухвана удалялись, майор еще несколько раз тявкнул в коридоре. Надо было все же не реагировать. Силы снова закончились, и Сок Хва очистил от обертки ореховый батончик. Клейкая патока от тепла его рук размякла и растеклась. Он опустился на холодный пол и лег, раскинув конечности, отдавая жар холодной плитке. Казалось, даже изо рта шел горячий пар. Впервые в жизни Сок Хва оскорбил человека в лицо. *** Влияние человечества на Землю оказалось куда масштабнее, чем принято было думать. Особенно это чувствовалось в городах, где все было создано самими людьми. Оказалось, что без сотни тысяч рук, занимавшихся постоянной поддержкой и ремонтом, бесчисленные высотки, заводы, электростанции, тоннели и метро начинали рушиться на глазах. Первые годы пожары не стихали, тоннели и метро уходили под воду, а заброшенные железобетонные здания медленно оседали. Даже железные мосты через Ханган за пределами убежища Ёыйдо оплели растения. Возможно, для всего живого, кроме людей и зверей, нынешняя Земля стала раем. Но человечество не так-то просто сломить. Достаточно взглянуть на тех, кто ради выживания словно перепрыгнул через ступени эволюции. В измененном, наполненном тревогами мире множились новые культы. Объявились даже такие, кто поклонялся адамам, считая их новым человечеством. Среди культов были и повстанцы, выступавшие против Радужного города. И их, как представляющих угрозу, тоже приходилось устранять, это была часть работы военных. Квак Сухван, глядя в белую стену, пил виски, добытый у Ян Санхуна. Запасы вина и виски, произведенные «до новой эпохи», почти иссякли: еще несколько лет – и доступ к ним останется лишь у верхушки. Потому-то их и берегли, но Квак Сухвану было все равно, он пил залпом. Включив монитор, майор услышал из динамиков голос «Матери»: [Жду указаний.] – Мать, запрашиваю доступ по секретному коду 3121. [Голосовая идентификация. Доступ по секретному коду 3121 для майора Квак Сухвана разрешен. Доступен просмотр до 1-го уровня секретности. Сначала будет передано сообщение от Мастера Радужного города.] На экране появились строки текста. [Исследовательские материалы О Янсока уничтожены. Сообщено, что документы сожжены после того, как у него началось аномальное поведение. Однако после обнаружения О Чонуна в подвале его дома невозможно с уверенностью утверждать, что все уничтожено полностью. Наблюдай за доктором Сок Хвой и докладывай о каждом шаге.] По официальной версии считалось, что О Янсок проявлял ранние симптомы деменции, и вследствие этого занялся странными исследованиями. Но были ли у него такие симптомы? Человек, который пил с Квак Сухваном, вполне здраво рассуждал о том, как устроен мир. – Что с поиском этого проповедника? [Идет подготовка.] На экране появилось несколько мутных фотографий. На всех снимках в центре стоял мужчина с яблоком в руке. [Секта «Эдемский сад» стремительно набирает силу. Известно, что это движение пытается вывести Радужный город из состава Альянса. Мужчина с яблоком на фото именуется Змеем. Последний след проповедника, как известно майору Квак Сухвану, обрывается в секторе 13 Красной зоны.] Именно тогда он под предлогом «охоты за выпивкой» забрался в сектор 13 и чуть не угодил на гауптвахту. Впрочем, благодаря тому прорыву в Красную зону он стал охранником Сок Хвы. – Просчитай вероятность связи проповедника с доктором О Янсоком. [Загрузка данных. Вероятность отсутствует. На основе имеющихся данных точек соприкосновения не выявлено.] – Бесполезная машина. «Мать», хоть и была создана на основе системы ИИ, редко оперировала за пределами накопленной информации. Разрабатывать вакцину и уничтожать адамов все равно оставалось делом человеческих рук. [Завершить сеанс?] – Нет, подожди. Выведи материалы по доктору Сок Хве. Через несколько секунд загрузки на экране появилась фотография Сок Хвы с подробным досье. Квак Сухван медленно пробежался взглядом по аккуратно изложенным пунктам. [Все предки до прадедов – уроженцы Чеджу. Отец неизвестен, мать умерла несколько лет назад. Показал отличные результаты в обучении по самым разным дисциплинам, включая исследование вакцин, был выбран для перевода из учебного центра Чеджу в убежище Ёыйдо. За время пребывания в Ёыйдо не только работал над вакцинами, но и добился устранения побочных эффектов у препаратов для подавления либидо, вывел новые сорта кукурузы и ячменя, а также разработал различные пищевые добавки.] Значит, пока в Сеуле еще не случилась седьмая мутация «Адама», доктор был относительно свободен и успел позаниматься всяким. Квак Сухван снова глотнул виски. [Во время пребывания в центре Ёыйдо занимался исследованием мутаций совместно с покойным доктором О Янсоком.] – Исследованием мутаций? [Проводились наблюдения и анализ данных людей, рожденных с изменением генетического материала. Доктор Сок Хва также относится к мутантам. Судя по данным, вернувшись в убежище, он вновь начал заниматься этими исследованиями. Склонности к мятежу не обнаружено.] А внизу был пункт, который Квак Сухван и так прекрасно знал. [Особенность доктора Сок Хвы: навязчивая фиксация на камнях.] – Закрыть. Монитор погас, и в комнате вновь стало темно. *** – Черт, холодно. Яйца сейчас к черту отморожу. Если еще и бак с семенем замерзнет – все, конец. Ян Санхун, стоявший возле джипа, шумно выдохнул облачко пара. Машина была припаркована у входа на первый этаж убежища, и они ждали остальных. – Ты и этот псих Сухван задолбали со своими спермобаками. Почему наш белокожий доктор все не выходит? – Разве Квак Сухван не сказал, что сам приведет его? – Ну, наверное. Ли Чэюн глянула на встроенные часы на панели джипа. Было уже 9:15, а майора и доктора не наблюдалось. – Ладно, пойду проверю. Она сорвала с плеч плащ и уже собралась бежать. – Не придется. К ним неторопливо шагал Квак Сухван, а рядом шел Сок Хва с огромным, почти во всю спину, рюкзаком за плечами. – Эй, как ты мог заставить доктора тащить такую махину! Доктор, позвольте, я возьму. Ян Санхун тут же дернулся помочь. – Он сказал, что сам понесет. И потом, рюкзак только с виду большой, а весит всего ничего. – Да, я могу нести рюкзак сам, он легкий. – Настолько легкий, что если к нему шарики привязать, улетит. – Почему вы говорите о невозможном? – А невозможное как раз сам доктор и пытался провернуть, разве нет? Ли Чэюн и Ян Санхун обменялись взглядами. То ли это был эффект вчерашней шутки, то ли еще что-то произошло, но атмосфера между доктром и майором явно похолодела. – Бр-р, холод собачий. Давайте скорее в машину, а то и правда «бак» замерзнет, ха-ха, – Ян Санхун нарочито рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. Но он успел заметить, что при этих словах брови доктора на миг нахмурились. С самого утра Сок Хва был не в настроении, и причиной этому был Квак Сухван. Доктор с трудом смог встать вовремя, принять душ и заглянуть в медблок. Врача там не оказалось, но ему был нужен не сам врач, а препарат. Сок Хва отыскал ампулу, отметил использование в журнале и взял шприц. Доктор действовал методично: снял колпачок с иглы, втянул раствор, протер проспиртованной ваткой предплечье и ввел себе препарат. В Радужном городе каждый сотрудник убежища должен был уметь сделать укол и оказать первую помощь – мало ли что. Вакцину тоже иногда приходится ставить самому. В тот самый миг, когда лекарство стало поступать в вену, дверь в медкабинет распахнулась. – Доктор Сок? – начал Квак Сухван, но тут же поправился: – Доктор Сок Хва? Ах да. Собаки ведь не умеют говорить по-человечески? Сок Хва скользнул по улыбающемуся майору взглядом и до конца вжал поршень. – Это что? Квак Сухван закрыл за собой дверь и небрежной походкой подошел ближе, проявив интерес к шприцу. – Препарат для подавления либидо. – Что? Майор переспросил это с видом человека, который не верит собственным ушам. Сок Хва спокойно прижал к коже ватный тампон. – Ты ведь не собираешься уйти в монахи? – Простите, что вы имеете в виду? – У тебя и так нет желания, а если еще и это будешь колоть – совсем импотентом станешь. – У меня есть либидо, – на самом деле по утрам у доктора всегда бывала эрекция. – И вообще я регулярно его колол. Исследователю сексуальное влечение только мешает. Сок Хва возражал с неожиданной резкостью, и Квак Сухван удивленно присвистнул. Затем с ухмылкой наклонился ближе, словно дразня. – Вот как? Значит, есть у тебя либидо. И как? Вставлять пробовал хоть раз? Не вырубаешься сразу после? Насмешливые вопросы сыпались один за другим. – Я же ясно сказал: не говорите со мной на «ты». – Привыкай. Я уже не переучусь. Спорить с ним было пустой тратой сил. Сок Хва пропустил реплику мимо ушей и спокойно спросил: – Зачем вы сюда пришли, майор Квак? – Если скажу, что за доктором пришел, не поверишь? Он постучал себя по шее. Рана, полученная на учениях, затянулась почти полностью, демонстрируя аномально быструю регенерацию его тела. – Раз пойдем в Красную зону, надо тщательно подготовиться. Поверх свежего шрама он приклеил пластырь – едва заметную полоску в цвет кожи. С виду майор казался беспечным, а на деле таковым вовсе не был. Сок Хва, как исследователь, не мог не отметить подобное противоречие. – Кстати, насчет вашей спермы, майор Квак. Внезапность озвученной темы заставила майора уставиться на доктора сверху вниз. Сок Хва бросил ватный тампон в мусор и опустил рукав свитера. – Когда доктор О Янсок был жив, мы с ним по приказу сверху изучали мутантов. Тогда вас в этом убежище не было. – И? – У всех мутантов собираются образцы спермы для хранения. У всех, кроме вас. Сколько ни искал – ее нигде нет. Вряд ли О Янсок мог просто забыть про Квака Сухвана, которого в Ёыйдо уважали как лучшего бойца. Сок Хва выпрямился и взглянул ему прямо в глаза. Квак Сухван хмыкнул, мол, вот о чем речь. – Было дело – старик просил сдать образец. Но при нем у меня ничего не стояло, так и не смог ничем помочь. На самом деле забор спермы был совершенно рядовым действием: порнография, мастурбация и пластиковый стакан. В крайнем случае – прямая пункция из яичек. Но если бы Квак Сухван отказывался, вряд ли кто-то мог его принудить. – А ты сам сдавал? – Уже давно. – Дрочил себе? Квак Сухван подтащил стул, сел напротив, широко расставив ноги, уперся ладонями в колени и наклонился вперед, в упор глядя на Сок Хву. – И что же? Лицо Сок Хвы оставалось невозмутимым. – На что смотрел при этом? – Не помню. – На женщин или мужчин? – Послушайте, майор, обсуждать мои предпочтения сейчас ни к чему. Когда вернемся из Красной зоны, прошу сдать ваш образец. Квак Сухван потер подбородок, ухмыльнулся. Он вообще часто улыбался, но это не выглядело глупым, его ухмылка была скорее частью образа. – Раньше я говорил, что у твоего препарата есть побочки. Но, похоже, ты все же сделал его нормально. Сегодня с утра никакой эрекции не замечено. Наш гениальный доктор ошибиться не мог. Этот скользкий человек воистину мог довести любого. Сок Хва хотел по привычке сжать для успокоения камень, но в кармане было пусто – переодеваясь, он забыл положить его в джинсы. – Тогда после поездки я сам возьму у вас материал. Прямо из яичек. Он поднялся. Квак Сухван последовал за ним и шепнул в затылок: – Только сделай это нежно, ладно, милый? *** Вот так все и случилось между этими двумя утром. С тех пор Сок Хва будто выстроил вокруг себя ледяную стену, а Квак Сухван держался как ни в чем ни бывало. Атмосфера в джипе была давящей, и тяжелее всего приходилось сидящему за рулем Ян Санхуну и Ли Чэюн на пассажирском сиденье. По дороге им встречались группы по отлову адамов, которые сжигали трупы и дезинфицировали улицы. Для Сок Хвы это был непривычный пейзаж, он видел такое всего пару раз много лет назад. На Чеджу он задержался по необходимости, но и обратно в Ёыйдо возвращаться не хотел по многим причинам. Убежище не было такой уж неприступной крепостью, здесь он мог запросто потерять сознание и очнуться уже в пасти адама. Его называли ведущим исследователем, но идеальных результатов с первого раза он не выдавал. Главной причиной, по которой он оказался в Радужном городе, была его мать. До самой своей смерти она так и не узнала, что им грозила депортация с Чеджу, если бы Сок Хва не согласится ехать в Ёыйдо. Граждане без заслуг защиты не заслуживали. Те, кого называли верхушкой, жили припеваючи там, куда адамы не добирались. На самом Чеджу и тем более на Удо селились только сливки общества Радужного города. А сейчас в джипе ехали те, которых Квак Сухван назвал «пушечным мясом». Сок Хва оторвался от окна и посмотрел в салон. Квак Сухван, сидя у противоположного окна, откровенно не сводил с него глаз. – Доктор Сок Хва. Он будто ждал, чтобы их взгляды встретились, и только тогда заговорил. – Что вы знаете о докторе О Янсоке? Ли Чэюн, до этого чутко следившая за царившей в машине атмосферой, посмотрела в зеркало заднего вида. Она ожидала узнать что-то о личных отношениях этих двоих, но майор завел с доктором Сок серьезный разговор. Майор Ли приоткрыла окно и, закурив, жадно выпустила дым. – В каком смысле вы спрашиваете? – Сок Хва достал из рюкзака несколько орешков и медленно разжевал. – Вы ведь работали вместе с доктором О Янсоком. Над мутировавшим вирусом и над человеческими мутантами. – Ах! Терпеть не могу это слово – «мутант»! Хуже, чем когда меня Брюсом Ли обзывают! – взвизгнула Ли Чэюн. Квак Сухван до конца поднял перегородку, разделяющую передние и задние сидения джипа. С пронзительным голосом Ли Чэюн звукоизоляция справилась. – Да, я действительно вел исследования вместе с доктором О Янсоком. – Ничего странного за стариком не замечали? Сок Хва задумался, вспоминая. С виду старик был обычным главным исследователем без особых странностей. Но и у него были тайны. Иногда он покидал убежище без всякого доклада наверх. Иногда, погруженный в работу, вздрагивал от любого шороха. Правда, если при этом перед ним обнаруживался сам Сок Хва, тот облегченно выдыхал. – А зачем вам это? – Доктор, а как вы относитесь к религии? Сок Хва устало посмотрел в окно: он хотел бы, чтобы собеседник говорил прямо, а не ходил кругами. Сам доктор обычно выражался кратко и по делу. Квак Сухван протянул руку и выключил регистратор, установленный над задним сиденьем. Сок Хва понял, что разговор пойдет о чем-то секретном. – Знаете, чем на самом деле занимался доктор О Янсок? – Разработкой вакцины против вируса «Адама» седьмой мутации. – Думаю, он мог погибнуть из-за этого. Вы же умный, доктор. Среди бумаг, что вы вынесли из его дома, ничего странного не было? Зачем он вдруг так настойчиво копает под О Янсока? Сок Хва не понимал. – Большая часть документов была разодрана или залита кровью. А при чем тут религия? Квак Сухван пожал плечами. – Да вот, думаю: может, и мне культ организовать. – Вам это… совсем не к лицу. Сок Хва произнес это очень тихо, тем временем Квак Сухван стащил у него из руки несколько орехов, подбросил вверх и поймал ртом. – «Эдемский сад». Он бросил только два слова, но при этом внимательно следил за Сок Хвой. По данным «Матери», у доктора не было склонности к мятежным действиям, но кто знает? Сок Хва встретил его взгляд и вспомнил строки из дневника О Янсока: «Эдем. Удивительное открытие. Но верхам оно не нужно». Стоило ли рассказывать? Впрочем, любой мог получить доступ к этим записям; скрывать это значило вызвать ненужные подозрения. Радужный город держался на тотальном контроле, и только так обеспечивалась безопасность. – В дневнике доктора О Янсока действительно упоминался «Эдем». – Да ну? – Квак Сухван искренне удивился. – Удивительное открытие. Но верхам оно не нужно. – Что? – Это все, что там было написано. Ни больше, ни меньше. Что именно представлял собой «Эдемский сад», чего именно не хотела верхушка – Сок Хва не интересовался. Он был исследователем, его дело – работать ради будущего. И все же… Ни одной разумной записи о седьмом поколении вакцины у О Янсока он так и не нашел. Ни гипотезы, ни описания экспериментов. Поэтому он и отправился в дом ученого. Не мог же тот бездействовать, когда вирус мутировал? «Похоже, отключился? Но если с Кваком Сухваном еще можно списать на его дурь, то доктор ведь совсем другое дело…» В памяти снова всплыл этот голос. Сок Хва сунул руку в карман куртки и нащупал камень. Смерть О Янсока вынудила его вернуться с Чеджу в Ёыйдо. В то же время вылазка Квак Сухвана в 13-й сектор Красной зоны за выпивкой едва не закончился карцером, но вместо этого его приставили телохранителем к Сок Хве. Меж тем в убежище телохранитель был не нужен, но Квак Сухван всюду следовал за ним. И, как ни странно, проявлял интерес к дневнику доктора О. Теперь вот первым упомянул «Эдемский сад». Значит, у него есть сведения, которых нет у Сок Хвы. А может, прав был доктор Ким, и именно майор убил О Янсока? – Майор Квак, это точно не вы убили доктора О Янсока? Тот развернулся к доктору всем корпусом, шорох ткани кителя прозвучал зловеще. Он протянул руку и кончиком указательного пальца провел по ладони Сок Хвы, вызвав щекотку. Доктор хотел сжать кулак, но Квак Сухван перекатил орех к его запястью, ухватил пальцами и сунул прямо в приоткрытый рот Сок Хвы. – К каким выводам ты пришел, раз так ставишь вопрос? Нет, убил не я. Возможно, это сделали мятежники. Может, коллега, что ненавидел его. Или… – …или верхушка, которой не понравились исследования доктора О Янсока. Орех размяк во рту. – Опасные слова, доктор. Квак Сухван подбородком указал на регистратор, который, к счастью, был выключен. Тук-тук. Ли Чэюн постучала в перегородку, и по ее губам можно было прочесть: «Приехали». Квак Сухван вновь включил устройство и в тот же миг резко протянул руку к Сок Хве. Тот вжался в сиденье, неожиданно для самого себя ощутив угрозу. Щелкнула и открылась дверь джипа. Квак Сухван, наклонившись к нему совсем близко, улыбнулся: – Прошу на выход, доктор. *** Сок Хва неторопливо оглядел шедших впереди Ли Чэюн и Ян Санхуна, затем перевел взгляд на идущего рядом Квак Сухвана. Трое военных, несмотря на то, что находились в Красной зоне, не проявляли признаков напряжения. И неспроста: территория в радиусе одного километра вокруг зоопарка могла сравниться по безопасности с Зеленой зоной. Еще больше доктора поразило внутреннее устройство. Он думал, что это лишь условное название, а на деле попал в настоящий зоопарк, точнее, во внешнюю сафари-зону, какой она была раньше. Вольеры для хищников были закрыты, работало лишь здание, где прежде держали человекообразных обезьян. – Доктор Сок, ты так рад? – Квак Сухван указал на лицо доктора. Щеки Сок Хвы разрумянились, придав ему непривычно жизнерадостный вид, он выглядел так, словно шел на пикник. На самом деле такой эффект являлся следствием высокой температуры его тела, поэтому доктор ничего не ответил. Погода стояла такая, что пар изо рта тут же превращался в иней. – Доктор рад? И я рада! Я зоопарк только на видео в убежище видела – обалденно! Говорят, раньше львов и тигров вживую можно было посмотреть. Вау, я бы и сама с тигром схлестнулась! – А вот Ли Чэюн, как ребенок, подпрыгивала от восторга. – Тигры зверски сильные. Но я, пожалуй, сильнее. Доктор, ты хоть раз видел их своими глазами? Кажется, хищники теперь содержатся на Чеджу? Большинство хищников, включая тигров, были на грани вымирания, их охраняло Объединенное государство. Но сам Сок Хва никогда не был там, где их содержали. – Нет, и я не видел. – И я бы разок хотела сразиться с тигром, – вдруг облизнулся Ян Санхун. Какой толк меряться с хищниками силой? Но оба майора выглядели как дети, которых тянет похвастаться воображаемыми подвигами. Сок Хва едва заметно улыбнулся их наивности. – Неужто это сейчас была улыбка? – А что? – Сок Хва сжал ладонью лямку рюкзака. – Ты хоть раз в жизни громко смеялся? – А вы, майор Квак? – Конечно. Я же часто улыбаюсь, – это было правдой, но все же в воображении Сок Хвы с трудом рисовалась картина, как Квак Сухван заливается смехом. Доктор обратил внимание на то, что почти не ощущает на спине рюкзак, пусть тот и был почти пустым. Неужели начала наконец действовать укрепляющая терапия? Он ускорил шаг, но тело вдруг качнулось назад. Похоже, Квак Сухван не ожидал такого рывка, ему пришлось обхватил Сок Хву, чтобы удержать. Как оказалось, майор просто просунул пальцы в карабин рюкзака и незаметно приподнял его, снимая часть тяжести. Сок Хва убрал его руку с талии и отдал рюкзак. Он ожидал колкости, мол, разве доктор не рвался нести все сам? Но Квак Сухван просто закинул рюкзак себе на плечо. – Благодарю. – Скажешь, если станет тяжело. Могу и тебя на спину взять. – До этого пока далеко. Горячий от природы Сок Хва гораздо лучше чувствовал себя на морозе, чем в теплом убежище или джипе. [Павильон приматов] Выдыхая белый пар, все четверо задрали головы и посмотрели на небольшое трехэтажное здание. Квак Сухван нажал кнопку звонка, и тяжелая железная дверь, скребя по полу, распахнулась. Внутри отопление, похоже, не работало: изо рта офицера, открывшего дверь, тоже валил пар. – Добро пожаловать. Капитан Кан Чоло, взвод «Белые кости», – капитан вытянулся и отдал честь страшим по званию. Ли Чэюн лишь махнула рукой, отметая формальности. – Проводи сразу на место. Приказ из убежища Ёыйдо получил? – Так точно, госпожа майор. Мы захватили троих адамов седьмой мутации. Прошу за мной. Капитан пошел вперед, и когда все вошли, тяжелая дверь снова плотно закрылась. Если адамов заперли, они должны были слышать их звериные звуки, но в павильоне приматов было тихо. Лишь эхо от ритмично стучащих сапог отражалось от стен, да временами слышались глухие удары, слегка сотрясающие здание. Сок Хва уже не единожды видел адамов, хотя, конечно, не так часто, как бойцы на передовой. Иногда для наблюдения за их повадками он просиживал за бронированным стеклом дни напролет. – Сюда. Их ввели в комнату, похожую на аппаратную. Впереди располагалось большое стекло, за ним, в тесном помещении, стояли трое людей… Нет, трое адамов. Все они отвернулись лицами к стене. – Они что, мозги растеряли? – первым спросил Ян Санхун. – Если не дать стимул, они вообще не шевелятся. Порой сидят или даже лежат. – Что? – изумился Сок Хва. Капитан, заметив на его шее удостоверение исследователя, снова вытянулся. – Доктор, это может вас немного шокировать. Он хотел попросить хрупкого исследователя держаться подальше, но Сок Хва подошел ближе. Адамы стояли без движения, словно копили силы. Доктор и военные еще какое-то время наблюдали, и вдруг Квак Сухван с размаху ударил в стекло. Бах! Сок Хва втянул воздух. Стекло ощутимо дрогнуло, и в тот же миг все трое, стоявшие лицом к стене, как бесноватые, рванулись к стеклу. Сок Хва уперся ногами в пол, чтобы не отступить. Он знал, что этой преграды им не пробить. С налитыми кровью глазами, с широко раскрытыми пастями, готовые к атаке, адамы казались немой вопиющей яростью. Без звука происходящее казалось нереальным сном. – Здесь… такая хорошая звукоизоляция? – спросил Сок Хва. – Звукоизоляция? А, нет. Когда этих притащили, сверху пришел приказ вырезать им языки и голосовые связки, – капитан улыбнулся. Вырезали языки и связки? Рев адамов и правда действовал на нервы, но раньше такого не допускалось. Наблюдать за ними следовало в естественном состоянии. Сок Хва не понял причин подобного приказа. – Эти адамы тоже… отступали? – Ли Чэюн подошла к стеклу и, уподобляясь адаму, пару раз стукнулась лбом. Ян Санхун прыснул от смеха и похвалил ее. – Это… я не знаю. Наша задача – держать их взаперти, – замялся капитан. – Они не говорили? – спросил Сок Хва. – Говорили?.. – капитан почесал затылок, не понимая, к чему вопрос. – Мы им сразу языки вырезали. И связки – очень аккуратно. – Доктор! – окликнула Ли Чэюн, и Сок Хва вздрогнул. – Хочешь узнать, отступают они или нет? Я могу войти и сразиться. – Нет. Не надо. – Я очень сильная и с ними справлюсь. – Не стоит. Образцов вируса седьмой мутации в лаборатории уже и так было с избытком. Они приехали лишь из-за сообщений о необычном поведении, чтобы увидеть его самим. Порой полевые наблюдения давали больше, чем сидение в лаборатории. Бум! Бум! Один из адамов начал биться головой о стекло. Бум!!! Лоб существа раскололся, и по стеклу расплескалась красная кровь. Еще удар – и Сок Хва встретился взглядом с жутко блестящими глазами адама. Тот, продолжая врезаться головой в стекло, неестественно вывернул шею. Хаа… Из его рта вырвался выдох, стекло перед ним запотело. Адам медленно шевелил губами. Хоть в это трудно было поверить, казалось, он что-то пытался сказать. Сок Хва быстро перевел взгляд на других адамов. Они продолжали яростно биться о преграду. Вернувшись к первому, он снова увидел, как тот шевелит губами, повторяя одно и то же движение. Когда Сок Хва попытался мысленно сложить губы в ту же форму… – Угх! Вдруг из глубины горла адама хлынул поток густой крови. Это выглядело так, будто кто-то просто плеснул краской из ведра – стекло залило вязкой красной массой, стекающей вниз. Адам, словно изрыгнув весь запас крови, обмяк и рухнул на пол. Сердце Сок Хвы бешено колотилось в груди. – Похоже, он все, – Ли Чэюн ткнула пальцем в распростертое тело. – Так точно. Как только он скончается, мы его утилизируем. Доктор? – … – Доктор? Капитан несколько раз позвал Сок Хву, застывшего на месте. Квак Сухван, усмехнувшись, сделал жест рукой, мол, не надо его трогать, но сам продолжал следить, не упадет ли доктор в обморок. Однако, вопреки опасениям, Сок Хва вскоре справился с собой и заговорил ровным голосом: – Сколько времени прошло с момента, как этих адамов поймали? – Около двух недель. – Где именно? – В Красной зоне 13. Адамы могли существовать без крови и внутренних органов около трех месяцев. Хотя точных данных не было, наверняка существовали экземпляры, жившие годами. – Если доктор не желает дальнейших наблюдений, уничтожить их? Адамов не содержали долго, ведь никто не знал, что могло случиться в следующий миг. – Утилизировать, – вместо Сок Хвы ответил Квак Сухван. Он внимательно смотрел на побледневшего как полотно доктора. – Ева… – прошептал Сок Хва. Это было то самое слово, которое беззвучно повторял адам.