Радужный город / Rainbow City

Предки Сок Хвы были коренными жителями Чеджу. Говорили, что все прадеды были родом с острова, и бабушка вышла замуж тоже за уроженца Чеджу. В тот день было по-настоящему страшно. Моряки с материка гнали свои суда в порт Чеджу, армия дала предупредительный залп, приказывая разворачиваться. Но разве они могли уйти? Они ведь плыли ради того, чтобы выжить. И тогда, в самой гуще хаоса, военные просто перестреляли их всех. Погибло столько же здоровых людей, сколько и тех, кто уже обратился в адамов. Синее море стало алым. Первый уровень национальной чрезвычайной ситуации был объявлен в год появления адамов, и все морское сообщение с островами вроде Чеджу и Удо оказалось временно парализовано, а затем навсегда перешло под контроль армии. Это была отчаянная мера, чтобы защитить территории, куда вирус еще не проник. Но столь же отчаянные люди, которые пытались добраться до острова, погибали в немалых количествах. Бабушка не раз говорила, что им просто повезло остаться в живых. Мать Сок Хвы была долгожданной дочерью, появившейся у возрастных родителей. Родилась она преждевременно, и ее поместили в инкубатор, но больница уже не выполняла своих функций как должно. Лишь благодаря самоотверженности бабушки с дедушкой девочка выжила, но с тех пор мать до конца своих дней оставалась слабой и болезненной. Люди говорили, что рождение у нее Сок Хвы было настоящим чудом. – …По моим наблюдениям, у ученика Сок Хвы отсутствуют эмоции. Не знаю, с какого времени, но ведь стали рождаться особенные люди. Немного отличающиеся от обычных… Так вот, благодаря его выдающимся успехам мы отправили Сок Хву в S-класс, который курировался нашим исследовательским центром. Но и там многие наставники, как и я, пришли к выводу: возможно, он не испытывает эмоций… – Следите за словами. Сок Хва думает и чувствует так же, как и все. Он просто не стремится к тесным отношениям с людьми, потому что слаб. Если он допустит близость, то станет для других обузой. Спасибо за заботу, но прошу вас уйти. – Послушайте, мадам. После завершения обучения в S-классе Сок Хва перейдет в исследовательский центр Радужного города. Судя по прогрессу, трех месяцев ему будет достаточно, чтобы все освоить. Такие таланты нам нужны, вы же понимаете, мадам. Сок Хва должен покинуть Чеджу. Сейчас он живет спокойно только потому, что у него есть вы. Но в Сеуле… точнее, в исследовательском центре Радужного города ему придется выстраивать связи. Ему нужны люди, которые смогут помочь. – Вы думаете, что Сок Хва живет без трудностей благодаря мне? Ошибаетесь, доктор. На самом деле все наоборот. В голове все кипело. Голоса бабушки, матери и доктора, возглавлявшего образовательный центр на Чеджу, смешались в сплошной гул, подобный морскому прибою. И вдруг он услышал щелчки ножниц, которыми ему подрезали волосы. – В Сеуле будет очень опасно. Не смей выходить за пределы Зеленой зоны. Понял? Мать аккуратно подстригала ему волосы и хлопала по плечу. – И никогда не смей жертвовать собой ради других. Твоя безопасность – самое главное. – Это не так… – Когда поедешь в Сеул, постарайся завести там кого-то, кто сможет тебя поддержать. Ты ведь недавно снова упал и даже получил сотрясение. Пусть стало лучше, чем раньше, но все же… – Я постараюсь. Мать волновалась за Сок Хву, а он, напротив, тревожился за нее. Вдруг нахлынула дурнота. Казалось, будто качает палубу, как в тот день, когда он покидал Чеджу. Он перевернулся, и к его лбу и телу приложили что-то холодное – стало легче. Сок Хва медленно перевел дыхание и коснулся лба. Ощутив под рукой влажное полотенце, он открыл глаза и посмотрел по сторонам. Голубой потолок, комната без окон, привычная планировка с ванной возле входа. Но расположение стола и тумбочки было не таким, как в его собственном жилье. На столике у стены – стопка книг. А рядом с кроватью сидел Квак Сухван. Майор устроился на стуле и смотрел в книгу. Нет, он именно читал: страницы шелестели одна за другой, раз-два… Этот звук был удивительно приятным. На десятой странице Квак Сухван поднял голову. Их взгляды встретились, и глаза майора слегка расширились от удивления. Он как раз собирался сменить полотенце. – Проснулся? Как себя чувствуешь? – Нормально… Сок Хва ответил, так и не сумев подняться с постели. – Вы… читаете? Квак Сухван с хлопком закрыл книгу и сжал ее в руке. – Странно видеть, что безграмотный мужик буквы разбирает? От предрассудков пора бы избавиться. Положив книгу на стол, Квак Сухван взял полотенце, сполоснул его в холодной воде и вернулся. Но если раньше он аккуратно расправлял его и накрывал доктора, то теперь просто бросил. Сок Хва поблагодарил и сам уложил прохладную ткань на грудь. – Формально я тут для охраны доктора Сока, но разве это не похоже больше на прислуживание? Сок Хва с трудом приподнялся, опершись спиной о изголовье кровати. Только тогда он понял, что полностью обнажен. Но поскольку полотенце прикрывало его почти целиком, стыда он не испытал. На этот раз Квак Сухван протянул ему стакан с чуть теплой водой. Сок Хва маленькими глотками, в несколько подходов очень медленно выпил половину. На майоре была черная армейская футболка без рисунка и свободные штаны, в которых он выглядел непривычно неформально. На шее висел жетон, обычно скрытый под кителем. Пока Сок Хва пил, его взгляд задержался на цепочке. Квак Сухван заметил и поднял жетон. На лицевой стороне – сокол, символ Радужного города, на обороте – личные данные. [Сухопутные войска Радужного города. Код 3121. Майор Квак Сухван] Это был армейский жетон, которым удостоверяли личность. – Что вы… только что читали? – Доктор Сок, у вас и гордости нет? Сок Хва тяжело выдохнул и поставил стакан рядом. – Есть. – Ты ведь знаешь, что я младше тебя? Я вот с тобой на «ты», а ты ко мне все на «вы». – Если я попрошу, вы перейдете на «вы»? – Нет. Когда мы встретились на Чеджу, я думал, что ты младше меня. Сок Хва хотел было сказать, что, раз уж они определились со старшинством, нужно перейти на официальное обращение, но сил не хватило. Он только вздохнул и лег обратно, подвинувшись к стене. – Из-за меня вы не спали. Ложитесь рядом. Кровать была не узкая, но для двоих места все равно мало. – А возвращаться в свою комнату не собираешься? – Нет… – На руках отнести? Сок Хва промолчал и лишь отвернулся к стене. Его голые спина и бедра оказались на виду, словно ему было все равно, прикрыт он или нет. Он выглядел уставшим и безразличным. Квак Сухван стянул футболку, лег рядом и скрестил руки на груди. Между ними оставался крошечный зазор, не позволяющий соприкоснуться. Сок Хва все же кое-как натянул полотенце, от его тела исходил влажный жар. Квак Сухван украдкой взглянул на него. Вернее, взгляд задержался на округлых, упругих ягодицах, и он невольно усмехнулся. – Похоже, с тем ингибитором, что доктор Сок разработал, все же есть проблемы. Сок Хва долго не отвечал, но затем повернулся, проявив интерес. В этот момент напряженный член Квак Сухвана коснулся его обнаженного бедра. – Когда вы последний раз вводили ингибитор? – Суде по дате – вчера. Сок Хва медленно моргнул, уперся ладонью в матрас и приподнял тело. Его взгляд задержался на возбужденной выпуклости. Квак Сухван, почувствовав, как в нем проснулась игривость, провел рукой по штанам. – Говорю же, есть побочный эффект. Взгляд Сок Хвы был безэмоциональным, но глубоким, будто он всерьез обдумывал возможность сбоя препарата. Некоторое время он молчал, а потом неожиданно сказал: – Покажите. – Что? Дразнивший доктора Квак Сухван сам оказался пойманным врасплох. Сок Хва с серьезным выражением лица выбрался из-под полотенца и спустился на пол. Жестом велел майору сесть на край кровати. Тот, сбитый с толку, послушался. – Доктор Сок… Голос Квак Сухвана дрогнул, но Сок Хва уже протянул руку к резинке на его штанах. – Ты же не уролог. Зачем мой хрен рассматривать… Он не успел договорить – Сок Хва уверенным движением стянул ткань вниз, следом потянул на себя белье. Член, освободившись, резко поднялся, упруго ударив Сок Хву в подбородок. Тот медленно провел рукой по своей челюсти. – Майор Квак Сухван, ваш член… Только что ударил меня. – Будто я этого не заметил. – Вы способны к эякуляции? Сок Хва произнес это абсолютно серьезным тоном. Пьяный исследователь, только что валявшийся без сознания, теперь сидел на полу перед ним и задавал подобные вопросы… И все же в словах была логика: если ингибитор не сработал, значит, в нем и правда был изъян. Хотя казалось, что здесь трезвый расчет все же смешивался с остаточным хмельным туманом. – Понятия не имею. Сок Хва кивнул, будто подтверждая свои выводы, и уже начал было натягивать белье обратно, но Квак Сухван резко перехватил его запястье. – А не попробовать ли тебе сперва взять в рот? Ночник снова замигал. Лицо Сок Хвы то проявлялось, то исчезало во тьме, и вот его губы медленно разомкнулись. – Грязно, не хочу. И свет окончательно погас. Грязно? Одно это слово заставило напряженный член Квак Сухвана слегка ослабнуть. Порыв был схватить его за волосы и сунуть в рот – мол, ну и каков на вкус, – но майор не стал ему следовать. Не подтягивая штанов, Квак Сухван рухнул на постель. Возбуждение постепенно стихало, а Сок Хва, с трудом перевалившись через него, вернулся на свою половину. Квак Сухван цокнул языком от досады. Да этот доктор и с людьми-то не обращается по-человечески, даже использует его тело как трамплин. Настолько обессилел, что даже обойти кровать поленился. Хорошо еще, что свет отключился: будь все видно, Квак Сухван точно бы не удержался и сжал ладонью выставленные ягодицы. – Эта грязь, доктор Сок, у тебя самого есть. – Выделительные органы есть у всех. – Если думать, что это грязно, так и секса никогда не будет. Ответа не было, и лишь спустя длительное время донесся спокойный голос: – У медуз и актиний роль рта и ануса выполняет одно и то же отверстие. Если так подумать… может, это и не грязно. Было совершенно непонятно, что творилось у него в голове, чтобы прийти к такому выводу. Свет снова вспыхнул, и в полумраке поблескивала обнаженная спина Сок Хвы, наполовину скрытая в тени. Даже дыхания не было слышно, но стало ясно: он уже уснул. Квак Сухван провел ладонью по его ягодицам – никакой реакции. Тогда он сам выключил ночник. Переплел пальцы за затылком и уставился в потолок. В детстве он, бывало, спал на куда более тесной кровати, прижавшись к брату или родителям. Может, потому и сейчас особого дискомфорта не ощущал: сработала привычка. Со дна души поднялась горечь, но Квак Сухван зажмурился, решительно прогнав лишние мысли. Спать рядом с кем-то впервые за долгое время было для него новым ощущением. *** С самого начала убежище в Ёыйдо нельзя было назвать стопроцентно безопасным. Адамы не раз прорывались сюда, приходилось отбиваться. Радужный город делился на зоны по семи цветам. И даже в одном районе степень опасности могла меняться. Так нынешний Зеленый сектор Ёыйдо когда-то числился в Красной зоне. – В 9:00 сегодняшнего дня уровень угрозы в Ыйджонбу снижен с Красного до Фиолетового. После объединения страны все города и провинции превратили в единую систему Радужного города. Множество территорий признали вовсе непригодными для жизни. Но в горах и труднодоступных районах все еще скрывались люди, которых не учитывали в переписях. Гражданами Радужного города они не считались. – Сувон перешел в Желтую зону. Но у последних адамов обнаружен один необычный признак. В зале военного совета на 53-м этаже собрались майоры с передовой и штабные офицеры из убежища. Присутствовал и генерал Пак, начальник сектора. Ян Санхун, еще недавно в стельку пьяный и выставлявший напоказ свое хозяйство, теперь с совершенно трезвым лицом продолжал доклад. Подобные брифинги проходили каждое утро, сегодня очередь дошла до подразделения «Непобедимые», где служил и Квак Сухван. – Необычный признак? Генерал Пак затянулся сигарой и выпустил дым. В здании курить было запрещено, но кто рискнет возразить столь высокому чину? – В случае атаки и неблагоприятного положения… они отступают. – Что? Генерал Пак с силой вдавил сигару в пепельницу. – Они же не солдаты, какие к черту отступления? – Этот признак зафиксирован трижды в Красной зоне 10 и дважды в Фиолетовой зоне 3. – Это точно? – Точные данные доложим после дополнительной проверки. Ян Санхун четко отдал честь и со сцены вернулся на свое место. – Эй, майор Квак. Квак Сухван, сидевший за столом, закинув ногу на ногу, нехотя поднялся по зову генерала. – Ты что развалился тут? Посмотри на майора Яна – вот с кого надо брать пример. Где твоя дисциплина? Генерал болтал не меньше, чем подполковник Чан, хотя был уже солидным мужчиной под пятьдесят. – Команда по отлову адамов сообщает: тот адам, что ты ликвидировал в Красной зоне 13, говорил. Это правда? Поза его была расслабленной, но форма на Квак Сухване сегодня сидела безукоризненно, как положено по уставу. Он не пошел к трибуне, а ответил прямо с места, встав возле стола. – Говорил. Казалось, он находился на грани превращения, будто процесс у О Чонуна шел медленнее, чем у других. Обычно после заражения вирусом «Адама» человек меняется за пять, максимум десять минут. Здесь это выглядело странно. Кроме О Чонуна других адамов в подвале не было. Это не был самопроизвольный случай – таких не бывает. – Солдат, хватит домыслов! Давай факты. Не твои догадки, а факты. Слова были резкими, но генерал Пак относился к Квак Сухвану с той же скрытой симпатией, что и подполковник Чан. – А где доктор Сок? Я же говорил, что сегодня надо привести его на брифинг. – Cпит, как убитый. «С выставленной напоказ упругой задницей», – мысленно добавил майор. – Майор Квак! Да как вы смеете при генерале! – подполковник Чан, до того молчавший, резко повысил голос. – Ладно, ладно. Он всегда так, не первый день, – генерал Пак отмахнулся, поднялся, держа в руке потухшую сигару. Все офицеры в зале одновременно встали навытяжку. Треск ткани мундиров слился в один звук. – На сегодня все. Майор Квак Сухван, скоро выйдешь в поле. Командование тоже этого хочет. Охрана доктора Сока была для него всего лишь заменой дисциплинарного изолятора, но изначально никто и не собирался сажать Квак Сухвана в карцер. После того, как генерал Пак вышел из зала, подполковник Чан шагнул к майору, но в этот момент в его рации прозвучал вызов. [Подполковник, доктора Сок Хвы нет в комнате. Также нет и записей о его входе в лабораторию сегодня.] – Что? Он поручил найти его отдельно, когда Квак Сухван явился на брифинг один. Но выходит, доктора нигде нет. Подполковник Чан нахмурился и посмотрел на Квак Сухвана. Тот только пожал плечами. – Доктор Сок у меня в комнате. – Эй, с чего это доктор у тебя? – не удержалась Ли Чэюн, высунувшись вперед. – Майор, что у вас вчера произошло? – подполковник Чан тоже смотрел с недоумением. – Он упал прямо на моих глазах. Я отнес его к себе и ухаживал всю ночь. О том, что перед этим он напоил доктора, майор умолчал. Но ведь в итоге Сок Хва пил по своей воле. – Надо было разбудить и привести. Как себя чувствует? – Да не знаю. Я даже тряс его, он не проснулся. – Так может, доктор умер? Сказала это Ли Чэюн, явно встревоженная. Квак Сухван только беззвучно усмехнулся. Выходит, в их глазах Сок Хва и впрямь выглядел таким хилым. В это время Ян Санхун, в памяти которого на месте вчерашнего дня был пробел, молча недоумевал: кто такой этот доктор? *** «Методы нашей любви». Сок Хва сидел на краю кровати и часто моргал. По утрам он мучился от гипотонии. Пока пытался собраться с мыслями, взгляд сам упал на обложку книги на столе. Кажется, именно ее вчера читал Квак Сухван. Пока к телу возвращались силы, он поднялся и потянулся за томом «Методов нашей любви». На обложке был нарисован космос, а страницы пожелтели от времени. Он наугад перелистал первую главу, в ней начиналась трогательная любовная история. Прочел немного и отложил, взглянув на корешки других книг. «Твой аромат», «Если любить, то как мы», «Оковы плоти», «Одна ночь с учителем». Видимо, Квак Сухван тяготел к любовным романам. Все книги имели библиотечные штампы с кодами выдачи. «Одна ночь с учителем» была особенно потрепанной, должно быть, ее брали чаще всего. Сок Хва невольно отметил эти названия в памяти. Все же это книги мирного времени. Когда-нибудь он тоже хотел бы их прочитать. Пора было выходить. Пи-пик, пискнула дверь. Система проверила данные и заговорила: [Открываю.] Вошел, конечно же, Квак Сухван. За его спиной маячили Ли Чэюн и Ян Санхун. Вдруг Квак Сухван широко раскинул руки, загораживая проем. – Ты чего, грабли убери! Ничего не видно! – Возмутилась Ли Чэюн, но он не сдвинулся и сказал: – Оденься. И только тут Сок Хва понял, что все еще нагой. Кого-то другого стыд заставил бы покраснеть и броситься одеваться, но доктор с невозмутимым лицом медленно повернулся, подбирая вещи с пола. Квак Сухван шумно выдохнул. В армии, бывало, шутили про «поднять мыло». Попади в такую ситуацию Сок Хва, он, похоже, и правда мог бы нагнуться за ним со словами: «Помогу, раз уж выпало». Врожденной настороженности в нем не было вовсе. Или он был настолько слаб, что на нее просто не оставалось сил. Когда Сок Хва оделся, Квак Сухван опустил руки. Ли Чэюн, уже сообразив, что доктор был голым, стояла позади и молча ждала. Выходя, Сок Хва вежливо кивнул ей. – Здравствуйте. – О, доктор, привет. Говорят, ты вчера упал. Все в порядке? Сок Хва задумался: может, все друзья Квак Сухвана привыкли обращаться только на «ты»? Но почему-то сейчас уже не было неприятно. – Все хорошо. – Рад знакомству с вами, доктор Сок. Я майор Ян Санхун из подразделения «Непобедимые», – он шагнул вперед из-за плеча Ли Чэюн и поздоровался по всейи форме. Значит, не все из окружения Квак Сухвана позволяли себе фамильярность. Но не то чтобы они были совсем незнакомы. – Булыжник. – Что? – Ян Санхун округлил глаза, услышав бормотание Сок Хвы. – Доктор, когда этот придурок пьет, у него пленка рвется. Вчерашнего он уже не помнит. – Э? А что за «булыжник»? Ян Санхун покосился на Квак Сухвана. – Никакого булыжника, просто песчинка, вот ты кто. Ян Санхун вдруг скривился, словно у него заболело в паху, но трогать себя не стал. – Так что вы все тут делаете? Перед лицом Сок Хвы появилась ладонь с V-образным жестом. Это была Ли Чэюн. – Говорят, адамы в последнее время странно себя ведут. Ян Санхун утверждает, будто они действуют, прямо как люди. Ты ведь сам видел, верно? – Да, было странно. Раньше их ничем нельзя было остановить, даже раненые не отступали. А тут попались такие, что убегали. Сок Хва слегка наклонил голову. Адамы, которые бегут? Он взглянул на Квак Сухвана, тот выглядел задумчивым, явно разделяя его сомнения. Случай с О Чонуном тоже был беспрецедентным. – Ладно, пойдемте завтракать! – Доктор, если все еще плохо себя чувствуешь, я могу тебя донести! – Ли Чэюн вскинула большой палец и указала на свою спину. Сок Хва отказался и пошел сам. Три майора шли медленнее обычного, подстраиваясь под шаг доктора. Если цель была лишь рассказать о странностях адамов, хватило бы одного Квак Сухвана. Идти всей компанией завтракать казалось непривычным. Еще до отъезда на Чеджу Сок Хва немало времени прожил в этом убежище, но без О Янсока завтракал он всегда в одиночку. С военными сблизиться было невозможно: многие прямо показывали, что их раздражает его хилость. Он попробовал чуть ускорить шаг, но потом решил не тратить силы зря и вернулся к привычной медленной манере. Поздним утром столовая была почти пустой, еда остыла, а популярная кимчи уже закончилась. Работники положили на поднос Сок Хвы рис и гарнир в умеренном количестве, в отличие от первого дня. Слухи о том, что он уткнулся лицом в суп, давно разошлись, и, возможно, кто-то приказал накладывать меньше, чтобы не было лишних отходов. – Говорили, доктор ест, как мышь какает, а тут все же побольше, – рассмеялась Ли Чэюн, кивая на его поднос. Побольше, чем мышиная какашка… Сок Хва никак не отреагировал, просто поставил поднос на свободный стол. Напротив сели Ли Чэюн и Ян Санхун, рядом – Квак Сухван. – Я ем очень медленно, – предупредил Сок Хва, даже не взявшись за ложку. – Правда? А я – очень быстро! И действительно: едва присев, Ли Чэюн уже расправилась почти с половиной порции. Ян Санхун отставал совсем ненамного. А вот Квак Сухван ел не спеша, как и Сок Хва. – Доктор, ешьте спокойно, – дружелюбно улыбнулся Ян Санхун. Сок Хва хотел ответить тем же, но уголки губ не слушались. Смена выражений лица требовало усилий, улыбка тоже расходовала энергию. Богатая мимика доступна лишь сильным – его же тело давно экономило силы, и выражения лица постепенно исчезли. Раньше он и вовсе ходил с приоткрытым ртом и отсутствующим видом. – Доктор, после еды мы пойдем в зоопарк. – В зоопарк? Он удивленно выдохнул, и Квак Сухван тут же пододвинул ему стакан воды со своего подноса. Горло и правда пересохло. – Доктор Сок, ты ведь даже не знаешь, что такое местный зоопарк. Разве что на Чеджу или на Удо могло что-то подобное сохраниться… Сок Хва отпил и нахмурился. – В Красной зоне 8! Зоопарк – и в Красной зоне? Но ведь вирус «Адама» опасен и для животных. – Это мы его так зовем. Там держат адамов для исследований, как зверей в клетках. Сюжеты фильмов ужасов и историй про зомби всегда любили начинать именно с этого: поймали зараженных, закрыли ради науки – и вот они вырываются наружу. Радужный город уже не раз переживал подобное. Лет тридцать назад один военный с ПТСР выпустил из подвала убежища запертых адамов, и начался хаос. С тех пор для исследований их держали только в Красных зонах, так опасность проще локализовать. А теперь это прозвали зоопарком. Пока его не было, появились новые слова. Сок Хва прожевал рис и снова отпил воды. Вииииииу! Пиии-пи-пи! Резкий вой сирен вонзился в уши. Сок Хва зажал ладонью одно ухо, веки задрожали. Эти сирены не должны были звучать здесь: в убежище адамов быть не могло. [Тревога, тревога! В Зеленой зоне убежища Ёыйдо чрезвычайная ситуация. Всем принять боевую готовность. Появление адама в секторе B-23. В течение 3 минут возможно заражение до 5 этажа, вероятность 75%. Тревога!] Голос «Матери» звучал немного надрывно, это было официальное оповещение первого уровня. Ли Чэюн, Ян Санхун и все остальные в столовой вскочили. Даже в спешке Ли Чэюн успела запихнуть остатки еды в рот, а Ян Санхун швырнул ей сосиску, которую она просто поймала зубами. Сок Хва остолбенел, сжимая ложку. – Доктор Сок, – Квак Сухван схватил его за руку и поднял. – Побежишь сам или лучше на моей спине? Сквозь гул сирен Сок Хва быстро оценил: легче будет, если его понесут. Он молча шагнул за спину Квак Сухвана и обхватил его шею руками. Тот почувствовал дрожь его тела и вдруг усмехнулся, закидывая его на плечи. – Пошли. – Поспешите! – подгонял его Сок Хва. Лифты отключились автоматически, по решению «Матери» началось последовательное закрытие уровней снизу вверх. Несомненно, внизу остались военные, которые не успели подняться. Теперь им пришлось столкнуться с адамами лицом к лицу, и исход был очевиден. Лаборатории держали на верхних этажах именно потому, что ученые не могли эвакуироваться так быстро, как солдаты. Квак Сухван и остальные без остановок неслись к 48-му этажу – первой линии обороны убежища Ёыйдо. Скорость не падала ни на миг, а Сок Хва от качки едва не терял сознание. [Уровень 20 убежища Ёыйдо уничтожен. Закрытие 48-го уровня через 1 минуту. 59, 58, 57…] Голос «Матери» был ровным, в отличие от визга сирены. – Ах, чтоб тебя! Зачем этот обратный отсчет! – выругался сержант, обгоняя всех и неистово мчась вверх. – Эй, Болван-Сухван, не расслабляйся так, а то сдохнешь! – крикнула Ли Чэюн, и они с Ян Санхуном тоже понеслась вперед. Сок Хва понял, что долго не выдержит. – Ха… майор Квак… – Бегу-то я, а задыхаешься ты, доктор. – Держаться – тоже тяжело… – он ослабил руки на шее майора. – Просто оставьте меня. – И что сказать потом подполковнику Чану? Некогда языком чесать, держись крепче. Было бессмысленно погибать вместе. Сок Хва попытался соскользнуть со спины и встать на ноги, но Квак Сухван успел стянуть с себя плащ и привязал к себе доктора, словно в слинг для младенца. – Даже брата своего я так не носил. И побежал еще быстрее. Сок Хва перестал сопротивляться и только обнял его покрепче. Если бы мог сам так бежать, не пришлось бы становиться обузой… Ему было мучительно от осознания, что из-за «особого режима» для исследователей он лишь тянет других вниз. [20, 19, 18.] Они достигли 43-го этажа. За 18 секунд до 48-го не добраться. – Все в порядке, идите один. Исследования и без меня продолжит кто-то другой. – Если бы замена нашлась, начальство меня к тебе не приставило бы. Держись крепче. На 46-м этаже Квак Сухван ухватился за перила, оттолкнулся и в прыжке взлетел на пролет выше. У Сок Хвы закружилась голова. [5, 4, 3.] Счетчик «Матери» приближался к нулю. Сок Хва зажмурился: из-за него и Квак Сухван умрет собачьей смертью. И вдруг Квак Сухван крикнул кому-то на 48-м этаже: – Доктора Сока ловите! Он схватил Сок Хву за воротник и сдернул с плеча. Обернул его в плащ и, пока решетка закрывалась, почти швырнул внутрь. Ян Санхун успел поймать и поднять его. – Отличный прием! – показал большой палец майор Ян. – Болван-Сухван, ну ты даешь, – лениво махнула рукой Ли Чэюн. Адамы уже поднимались снизу, но эти трое будто не испытывали тревоги. – Майор Квак… Там, снаружи… – Сок Хва, побледневший и безучастный, смотрел на него через решетку. – Слушай внимательно. Умного доктора я спас ради человечества. Так что не забывай меня, жалей, что не отсосал, и извинись за то, что назвал грязным, – сказал Квак Сухван, сжав перчаткой решетку. Что происходило? За считанные дни в Сеуле убили О Янсока, погиб старший товарищ О Чонун, а теперь адамы прорвались в убежище Ёыйдо. Хуже всего было то, что Квак Сухван рисковал жизнью именно из-за него. Мать всегда говорила: не жертвуй собой ради других. Но все вышло наоборот – другой жертвовал собой ради него. – Майор Квак… – губы Сок Хвы задрожали. – Надо было тогда сделать, как просил, – и сожалений не осталось бы. Ладно, живи. Пусть и недолго, но, доктор, ты меня чертовски возбуждал. – Придурок, ты в кино снимаешься что ли? – хихикнула Ли Чэюн, дразня. За решеткой стояли и другие солдаты, запыхавшиеся, с понурыми лицами. Вместо того, чтобы готовиться к бою, они только ругались. Ян Санхун придержал пошатывающегося Сок Хву. – Доктор, вы в порядке? – Я да. Но плечи его подрагивали, и майор Ян понял: для доктора такое впервые. – Доктор, это ваше первое… – Что? – Да пустяки. Пустяки? Сок Хва уставился на него с непониманием. И Ян Санхун ощутил угрызения совести: пошутил Квак Сухван, а отдуваться ему. Он натянуто улыбнулся. – Это всего лишь тренировочная тревога. После прорыва в убежище Каннам такое регулярно стали проводить везде. Если солдаты не успевают добраться до нужного этажа, то проходят дополнительное обучение. – Вот именно. Гад-Сухван в первый раз не добежал. Ох и веселуха! Доктор, знаете, как-то он меня специально затормозил на 48-м, пришлось тренироваться. Вот я злилась. Сок Хва с бледным лицом все еще смотрел на Квак Сухвана. – Значит… это не по-настоящему? За решеткой Квак Сухван улыбнулся во всю ширь: – Что, доктор Сок, струхнул? Слабый кулак сжался, дрожь не давала сомкнуть пальцы. Губы продолжали дергаться. – Сукин сын.