Радужный город / Rainbow City

– Нет. – А я вот хочу. Когда джип въехал в пределы Зеленой зоны, Квак Сухван резко свернул к обочине, остановил машину и вышел. Сок Хва же вновь уткнулся в записи. «Похоже, адам впервые начал использовать речь. Мой … начал говорить». Неужели у профессора не хватило духу вписать имя? Сок Хва и так понимал, кто это был. Сын профессора О и его наставник. «Эдем. Удивительное открытие. Но верхам оно не нужно». Что это значило? Трудно было сказать. Дальше в дневнике подобных упоминаний уже не встречалось. Квак Сухван вернулся в машину, вытирая руки влажными салфетками. На лице Сок Хвы, обычно неподвижном и бесстрастном, на этот раз дрогнули веки: он моргнул три раза подряд. Справил нужду где попало, вытер руки – и вернулся как ни в чем ни бывало. Сок Хва, рассеянно глядя на майора, вдруг заметил, как по встречной полосе проехал грузовик группы по отлову адамов. Яркий свет фар лег темными тенями на гладкое лицо Квак Сухвана. – Кажется, у того подавителя, что ты разработал, все-таки есть побочные эффекты, – сказал тот вполголоса. Многие в исследовательском центре подшучивали: характер у него – хуже некуда, зато внешность все компенсирует. Сейчас Сок Хва вдруг понял, почему они так говорят. Квак Сухван, легко обхватив ладонью руль, продолжил: – Все время стоит, понимаешь? Сок Хва бессильно опустил плечи, будто его окончательно разрядили. По всему выходило, что на сегодня он исчерпал все силы. – Майор Квак Сухван… – с закрытыми глазами выдавил он. – Только прошу вас… Не подносите это больше к моим губам. Он сложил руки поверх рюкзака, слегка приоткрыл рот и мгновенно уснул. Квак Сухван, глядя на него сбоку, тихо усмехнулся. У каждой машины свой расход топлива. Бывали такие, что с виду лощеные, а бензина жрали немыслимо много. А бывало так, что наружность самая неприметная, зато экономия налицо. Джип, на котором ездил Квак Сухван, был армейским и отличался завидной экономичностью. В эпоху, когда топливо и электричество приходилось беречь до последней капли, это стало особенно важным. По крайней мере, в Зеленой зоне жители не ощущали серьезного дефицита. – А вот у доктора Сока расход, что называется, конский, – хмыкнул майор сам себе. – Красивый, редкий, но бензина требует – будь здоров. Они добрались до подземного паркинга убежища. Квак Сухван не спешил глушить мотор. Он сидел, облокотившись о руль, и рассматривал Сок Хву. Тот мирно спал, привалившись к спинке сиденья, веки были аккуратно сомкнуты. Джип, как и большинство армейских машин, кондиционера не имел, но печка работала безупречно. Холодный воздух парковки сталкивался с жаром машины и паром их дыхания, так что стекла постепенно затянуло белесой дымкой. Взгляд Квак Сухвана скользнул ниже – на колени Сок Хвы. Тот прижимал к себе не только рюкзак, но и папку с бумагами, словно с ней он чувствовал себя в безопасности. Не камни, подумалось майору, а почти с той же ревностью оберегаемые документы. И это были не отчеты, найденные в библиотеке профессора, а бумаги, вынесенные из подвала – того самого, откуда вырвался адам. *** – Хочешь спуститься? Квак Сухван еще раз проверил, что тело адама окончательно обездвижено. Для верности вонзил нож и во второй глаз, провернул клинок и, выдернув, стряхнул с него кровь. Он заметил, как лицо Сок Хвы побледнело еще сильнее, но что было делать – сражение с адамами всегда выглядело так. – Доктор Сок? Тот стоял, прижавшись к стене, будто готов был в любую секунду осесть на пол. Однако, цепляясь за стену, медленно двинулся к нему. Доктор усиленно отводил взгляд от распростертого тела, видно было, что ему хотелось держаться от него как можно дальше. – Нужно… спуститься, – прошептал он. Квак Сухван поднял фонарик и направил луч на лестницу, откуда вырвался адам. Если бы там прятались другие, они бы уже бросились на них. Все же, чтобы убедиться, он пошел первым. В нос ударил тяжелый, затхлый запах разложения, и Сок Хва, следуя за ним, старался дышать лишь ртом. Под лучом фонаря на полу виднелись бурые пятна засохшей крови. В глубине лежала оборванная цепь. На столе, где давно потух настольный светильник, бумаги и ручка лежали так, словно их владелец покинул рабочее место всего минуту назад. Но чернила давно засохли, как и кровь на полу. Сок Хва подошел к столу и стал торопливо складывать материалы в рюкзак: чем скорее он закончит, тем скорее выберется отсюда. Адам ли это был? Или все-таки человек? Может, после смерти профессора О Янсока его сын, обезумевший от голода и изоляции, в их глазах показался чудовищем? Но ведь он говорил. Он произнес его имя. А вдруг… они только что убили человека? Когда майор спросил его, адам ли это, он кивнул. Значит, стал соучастником. Мысли пульсировали в висках, и Сок Хва сжал ремни рюкзака так, что побелели пальцы. – Пора наверх, – выдавил он. И снова вперед пошел Квак Сухван, а он – следом. В голове все еще продолжался внутренний спор: человек или чудовище? Сок Хва решил хотя бы взять образец крови у того, кто остался лежать на полу, и потянулся к телу. – Ходили слухи, – вдруг сказал Квак Сухван, резко перехватив его руку. – Слухи? – поднял глаза Сок Хва. – Слухи ходили, будто сын старика превратился в адама. Говорили, что после того как он съездил в Фиолетовую зону, он больше не появлялся в лаборатории. Все спрашивали у старика, где его сын, а тот каждый раз ссылался на болезнь. Теперь, глядя на это, можно понять, почему. Этот ученый, похоже, не убил и не выдал сына, когда тот мутировал, а запер его… – Может, он и не адам, – прошептал Сок Хва. – Правда? Значит, я теперь не вор алкоголя, а убийца? – Квак Сухван сказал это так легко, будто был полностью убежден, что сонбэ Сок Хвы был адамом. И от этого у доктора немного отлегло от сердца. – Команда по отлову адамов уже в пути, тогда уж узнаем, убийца я или нет, – сказал майор. – А если это действительно он, – начал Сок Хва, но Квак Сухван перебил. – Даже если бы ты просил не убивать, я бы все равно это сделал. Результат был бы тем же. И если это преступление, то только мое. Сок Хва резким движением подтянул лямки рюкзака и, не останавливаясь, спустился к джипу. По дороге назад, просмотрев бумаги, найденные в подвале О Янсока, он убедился, что майор был прав. Когда усталость взяла свое, и Сок Хва провалился в короткий сон, ему приснился О Янсок. Во сне старик суетливо складывал что-то в портфель, оглядываясь по сторонам, будто чего-то опасаясь, и, обогнув колонну, поспешил прочь из лаборатории. Бах! – прозвучал одиночный выстрел, и ученый рухнул на пол. Вокруг быстро расползалась темно-красная лужа. Мужчина в черном костюме и черных ботинках подошел к телу и выхватил из рук упавшего портфель. Смахнул с него кровь, и тогда снял маску. Это был Квак Сухван. Сок Хва вскрикнул и мгновенно проснулся. Рука, что тянулась к документам на его коленях, казалась испачканной в темной крови. Но это были лишь черные кожаные перчатки. – Что вы делаете? – пробормотал он, еще не избавившийся от видения сна. Видение, где Квак Сухван уносил портфель О Янсока, и реальная фигура Квак Сухвана в эту секунду слились в его голове воедино, и он невольно насторожился. – Хотел просто глянуть, что там, – лениво ответил майор. Сок Хва медленно моргнул, прогоняя остатки сновидения. Оно слегка его тревожило, но ведь это был всего лишь сон, и нельзя принимать его всерьез. Он протянул руку с папкой бумаг, но Квак Сухван, даже не посмотрев на них, заглушил мотор и открыл дверь джипа. Была почти полночь; так как спешки не было, майор не стал будить его сразу. Сок Хва вышел следом и, набираясь смелости, окликнул: – Майор Квак Сухван… Тот обернулся с некоторым недоумением. По выражению лица Сок Хвы можно было предположить, что он скажет что-то вроде «спасибо» или «было нелегко». В итоге он бросил совершенно неожиданное: – Я тоже стану соучастником. Квак Сухван ухмыльнулся. Что за чушь? – Доктор Сок, пока ты спал, разинув рот, пришло сообщение от отряда по отлову адамов и от военной полиции: если они не придрались к нам, ответ уже ясен, – сказал Квак Сухван. – Они уверены, что это адам? – спросил Сок Хва. – Им важнее другое: с чего это мы – двое адекватных людей – рассказываем об адаме с сознанием? Как такое может быть, чтобы тварь говорила? – ответил Квак Сухван. Да и сам он не поверил бы, если бы кто-то рассказал ему, что адамы научились говорить. Перед входом в лифт убежища они прошли проверку документов. Квак Сухван нажал кнопки жилых этажей, а Сок Хва добавил этаж с лабораторией. Майор тихо вздохнул. – Мне бы отвести тебя по­спать, а ты рвешься прямо в лабораторию, – буркнул он. [Этаж восемнадцатый, дверь открывается.] Прозвучал механический голос, и лифт остановился. – О? – Квак Сухван и правда удивился: в дверях стоял другой офицер в форме, и от него явственно разило алкоголем. Это был его коллега, майор Ян Санхун, у которого до завтра была увольнительная. – Кто это у нас? Майор Квак, – ухмыльнулся Ян Санхун, нажимая кнопку двадцать седьмого этажа. – Твоим перегаром убить можно. Квак Сухвану хотелось двинуть кулаком прямо сослуживцу в лицо, руки так и чесались, но драку в тесной коробке лифта затевать было нельзя: Сок Хва мог и правда перепугаться до смерти. Пусть он не рак, которого раздавишь случайно, но все же… Ошибись хоть раз – и потом до смерти будешь слушать брюзжание подполковника Чана. – Доктор Сок, среди камней, что вы собрали, есть такой, который подошел бы для надгробия? – Настолько большого нет, – Сок Хва спокойно покачал головой. – Ну тогда на могиле этого ублюдка будет лежать просто галька. «Ян Санхун, пьяный идиот, полез к Квак Сухвану и сдох на месте». На его хозяйство и горсти мелких камешков хватит. – Что? Сука! Хочешь проверить, насколько оно у меня большое? Ян Санхун дернул молнию и вывалил наружу член. Квак Сухван вскинул ногу, чтобы сапогом вдавить эту мерзость обратно. – Все же крупнее гальки, – без всякого выражения произнес Сок Хва. Ян Санхун подвигал бедрами и потряс своим «достоинством». – Видишь? Это булыжник! А ты кто? Нет, постой, откуда в нашем убежище такое лицо?! Он нагнулся почти вплотную к доктору, но Квак Сухван преградил дорогу. В тот же миг двери лифта распахнулись. – А булыжник, если расколоть, становится песком, верно? Квак Сухван резким пинком тяжелого сапога отправил Ян Санхуна в коридор. – А-а-а! Черт! Ах ты…! Тот катался по полу, хватаясь за пах, и готов был кинуться в драку, но двери лифта успели закрыться. Смрад перегара все еще держался внутри. – Видите, доктор, – хмыкнул Квак Сухван. – Вот во что превращает человека алкоголь. Не в собаку. – Майор Квак Сухван, – на тридцать четвертом этаже Сок Хва заговорил снова. – Только не начинайте опять, идите спать. Мне нужно сопровождать вас до самого блока. – Булыжник, когда раскалывается, становится гравием. А гравий, если его раздробить, – камешками. В Красной зоне Сок Хва держался у него за спиной, а здесь, в исследовательском корпусе, уже сам шагал впереди. – Черт, ну прямо-таки «доктор Камень», все у него про камни. *** Случившаяся в лифте перепалка не добавила Сок Хве спокойствия. Он повторно отправил запрос наверх, чтобы еще раз проверили захваченный «образец» из Красной зоны, и теперь ждал ответа. Достал из второй баночки на столе таблетку и проглотил. [Клиническое средство №2. Поддержка физической выносливости.] Таких баночек у него было шесть, но толку от таблеток было мало, сил у него не прибавлялось, не то что у военных. Перед глазами лежал отчет О Янсока. Точнее, «Журнал седьмой мутации «Адама»». На нем местами проступали бурые пятна крови, и разобрать строки было невозможно. Чья это кровь? Наверное, старшего коллеги. Если даже кровь адама – неприятно, но не страшно, вирус из высохшей крови не передавался. Вирус «Адама» был активен только в живом организме, пока тот не умирал. Соприкосновение с кровью зараженного или даже ее потребление не вели к заражению. Опасность появлялась лишь тогда, когда вирус проникал прямо в кровоток. Кроме того, доктор О Янсок вел еще и параллельные исследования над «эволюционировавшими» военными. Но странно: среди всех досье не нашлось ничего про Квака Сухвана. Не успев поужинать, Сок Хва отломил кусочек от припасенного сэндвича с соевой пастой. В этот момент на столе замигал телефон. – Алло, лаборатория, Сок Хва у аппарата. [А, доктор Сок? Мы по поводу тела, которое изъяли в секторе 13, Красная зона. Вы спрашивали, действительно ли это адам?] – Да. Так это точно адам? [Точно. По реакции свертывания крови видно – это кровь адама. Но вот майор Квак Сухван задавал тот же вопрос… Скажите, адам и правда говорил?] – …Кажется, да. [Кажется?] В голосе сотрудника из группы по отлову адамов послышалось недоверие. – Если это был адам, разговор окончен. [Погодите!] Отчаянный возглас заставил Сок Хву удержать трубку. [Черт… Похоже, отключился? Но если с Кваком Сухваном еще можно списать на его дурь, то доктор ведь совсем другое дело…] Похоже, на том конце были уверены, что связь прервалась, и эти слова доктору не предназначались. «Если Квак Сухвана еще можно не брать всерьез, то доктор – другое дело»… Что это значит? Сок Хва прижал трубку крепче, но тут же услышал короткий щелчок – собеседник повесил трубку. Некоторое время он смотрел на аппарат, а затем вернул трубку на место. Он взял в руки со стола небольшой камень – круглый, с переливчатым, почти жемчужным оттенком, перекатил его между пальцами. Сначала нужно разложить по порядку разрозненные записи, решил он, и принялся читать бумаги одну за другой. Физически доктор уступал остальным, зато обладал эйдетической памятью: все, что видел хотя бы раз, отпечатывалось в памяти, словно фотография. Дневники О Янсока были несвязные, местами обрывочные, и Сок Хва понимал, что систематизация займет время. Сколько он ни ломал голову, единственный вывод напрашивался: если адам говорил, значит, как сказал Квак Сухван, они оба просто сошли с ума. И все же голос сонбэ, назвавший его по имени, никак не выветривался из памяти. Дззз-зынь, дззз-зынь… Он поднял взгляд от дневника: кто-то снаружи снова и снова жал на кнопку звонка. Сок Хва вышел к центральной колонне и посмотрел через стеклянную перегородку. За дверью стоял Квак Сухван в форме. Инстинктивно Сок Хва скользнул взглядом вниз – не держит ли тот оружие? Впечатления от сна еще цеплялись за его сознание. Но у Квак Сухвана в руках были лишь бутылка виски и стакан. Увидев взгляд доктора, он усмехнулся и кивком велел открыть дверь. Сок Хва вместо этого включил микрофон. – В чем дело? [Доктор Сок, я принес вам утешительный бокал.] Он потряс за стеклом бутылкой. – Я не пью. [Я с трудом выпросил это у майора Яна. Выпьем вместе, а?] Сок Хва на мгновение опустил глаза. – Майор Квак, пройдите идентификацию. Тот приложил ладонь к панели. [Майор армии Радужного города Квак Сухван, 32 года.] [Разрешить вход?] – такое уведомление всплыло на настенном планшете. Когда Сок Хва нажал «разрешить», двойные стеклянные двери одна за другой открылись. – Доктор Сок, а вы холоднее, чем я думал. Можно ведь просто открыть, зачем еще удостоверение личности проверять? Шел он вроде бы расслабленно, но шаги в армейских ботинках звучали отчетливо. – Здесь ведь доктор О Янсок погиб. – Осторожность лишней не бывает. – Но зачем вы все же хотели войти? – Говорю же, пришел с «вином утешения». Сок Хва скользнул взглядом по лаборатории и снова показал наружу. – Тогда давайте не в лаборатории, а пойдем в другое место. – Разве вы не собирались работать? – Верно. Квак Сухван не выдержал и открыл виски. Он наполнил стакан, протянул Сок Хве, а сам сделал несколько глотков прямо из бутылки. – Работай. А я буду пить, закусывая доктором Сок. Он вряд ли хотел выражать соболезнования по поводу смерти сонбэ. Скорее он хотел прикрыться этим и напиться всласть. Доктор обдумал, не выставить ли его, но, раз уж сам впустил, решил не связываться и повернулся, чтобы вернуться к столу. В этот миг – щелк! – прозвучал звук затвора. Полуавтоматический пистолет? Звук за спиной был явным. Сок Хва подумал про свое оружие и ощутил досаду: вернувшись из поездки, он аккуратно положил его в ящик. Зачем Квак Сухван взвел оружие? Он не знал. Возможно, и доктор О Янсок, убитый здесь, тоже не знал. Разница лишь в том, что на этот раз в системе сохранилась запись о входе майора. Камеры можно было отключить, но главный сервер “Матери”, управляющий доступом, никогда не выключался. Это ведь ядро всего убежища. И потому в день смерти доктора О Янсока запись о входе тоже сохранилась. Сок Хва глубоко вдохнул и обернулся. Не наведен ли ствол на него? Но в руках Квак Сухвана все так же были лишь бутылка и пустой стакан. – Майор Квак. – Что? Квак Сухван провел языком по губам, влажным от виски. – Зачем вы только что взвели пистолет? – Сок Хва спросил прямо, как делал всегда. – Пистолет? – Да. Я услышал щелчок затвора. Квак Сухван нахмурил брови, затем снова сделал глоток. – Ну, это ведь тоже оружие. Он указал вниз, на расстегнутый ремень. Сок Хва понял, что он принял за звук затвора совсем другое и смутился, но не стал оправдываться и пошел к столу. Позади тянулся Квак Сухван, давясь от смеха. – Оказывается, у доктора Сока еще и мания преследования. – Мне сон приснился. Будто майор Квак Сухван убивает доктора О Янсока. – Чушь собачья. – Похоже на то, – Сок Хва честно признал это и опустил стакан на стол. Он так и не сделал ни глотка и только смотрел на жидкость янтарного цвета. Если это и вправду «вино утешения», то, может быть, Квак Сухван куда добрее, чем кажется. Он был не похож на других военных, которых Сок Хва видел раньше здесь, в убежище, или на Чеджу. Говорили, что солдаты уже не совсем люди. Им приходилось без колебаний убивать тех, кто когда-то был человеком. Поэтому многие страдали ПТСР, кто-то не выдерживал и уходил. Но увольнение равнялось изгнанию из Зеленой зоны, и немало людей оставались в армии, словно обреченные на пытку. Вместо того, чтобы открыть дневник доктора О Янсока, Сок Хва поднял стакан и буквально лизнул жидкость, попробуя на вкус. На языке остался странный и непривычный привкус. – Кто тут кого собакой называет. Подошедший Квак Сухван указал на него, облизывавшего виски. – Пейте сами, майор Квак. Мне хватит. Сок Хва протянул стакан, но Квак Сухван продолжил пить из бутылки. Он уселся на край стола и глянул на разложенный дневник. – Хоть я и дал вам разрешение на вход… – доктор замолк, откусил и тщательно прожевал остатки соевого сэндвича. – Но если бы центральная система не одобрила, вы бы все равно не вошли. Даже военным не разрешалось свободно находиться в лаборатории с важными данными. Но Квак Сухван явно был в списке допущенных. – Намекаешь, что-то не так с простым майором? Половина бутылки уже исчезла, возможно, у пьяного майора язык развяжется. – Нет, просто любопытно. – Значит, я такой уж выдающийся талант. Ладно, ешь свой мерзкий белковый бутерброд. – Я недавно говорил с командой по отлову… Они подтвердили, что это и вправду был адам. – Нас обоих за психов держат, – Квак Сухван покрутил пальцем у виска. Сок Хва хотел было сказать, что слышал странный разговор, но передумал, ведь смысла он все равно не понял. – Сын доктора О Янсока действительно оказался адамом. Но при этом он говорил. Вот это и засело у вас в голове, так? – Квак Сухван искренне улыбнулся. – Вы были с ним близки? – Мы всего пару раз обедали вместе. Друзьями не были. – Впрочем, доктор Сок камни любит больше, чем людей. – Нет. Ответ был неожиданным: надо же, все-таки людей он любил больше. Квак Сухван оторвал взгляд от сумбурных записей. Он убил О Чонуна, будучи уверенным, что это адам, но внутри осталось чувство неловкости. За годы он перебил их столько, что трупами можно было завалить убежище, но ни один из них прежде не разговаривал. Если же вирус мутировал… Все станет куда сложнее. Отличить человека от адама будет сложнее. – Когда знакомый умирает у тебя на глазах, всегда тяжело. Так что выпей залпом и забудь. Неожиданное проявление сочувствия заставило Сок Хву лишь крепче сжать стакан. Жидкость внутри дрожала, как море Чеджу в тихий день. Теперь он понял, что это его руки трясутся. Испугался ли он? Да. Было больно видеть смерть коллеги? Да. Только лицо доктора оставалось неподвижным. – Майор. – А? – Я могу и сейчас упасть. Квак Сухван вытер губы и наклонил голову. – У меня печень плохо справляется с алкоголем. Он не стал добавлять, что потому и не пьет, но тот понял. – Доктор Сок, жизнь у тебя скучная. Сок Хва снова посмотрел в янтарную глубину стакана. Руки уже не дрожали – разговор с Квак Сухваном успокаивал. – Верно. Жизнь у меня скучная. Он резко осушил стакан. Без паузы, до дна. На губах и языке осталась лишь жгучая горечь. Последний раз он пил, когда умерла мать. Но сейчас все оказалось не так уж плохо. – Все в порядке? Квак Сухван удивленно посмотрел на него. – Лучше, чем думал. Если не считать, что горло будто горело изнутри. Майор придвинулся ближе и внимательно смотрел, будто проверял, не свалится ли он. – Майор Квак Сухван. – Что? Тошнит? – Нет. Доктор мотнул головой, и почувствовал легкое головокружение. Сок Хва глубоко вдохнул и медленно выдохнул, дыхание было горячим. – Какая удача. Похоже, третье лекарство из третьей клинической серии сработало. Майор, вы слышали о расторопше? В ней есть замечательное действующее вещество. Мне тоже хотелось уметь выпить хотя бы один стакан крепкого алкоголя, вот я и выделил из семян расторопши силимарин и сделал препарат для регенерации клеток печени. Судя по тому, что после такого количества виски я в порядке, все вышло удачно. Сок Хва говорил как минимум в полтора раза быстрее обычного. Но вопреки словам лицо постепенно наливалось жаром, а взгляд становился томным и расфокусированным. Расторопша там или что-то еще – Квак Сухван не разбирался, но было очевидно, что приготовленное Сок Хва лекарство мало помогало. Тело на стуле медленно оседало, словно тающее желе. – Доктор Сок, вы правда в порядке? Сок Хва с трудом выпрямился, подтащил стул к столу и взял ручку. Другой рукой ухватил банку с надписью [Тестовый препарат №3 для укрепления печени] и начал что-то царапать на бумаге. Квак Сухван смотрел на это действие с недоумением. И вдруг перо дернулось и с тихим скрипом прочертило линию вверх по странице. Сок Хва же распластался поперек стола. [Виски около 150 мл, выдерж… около 5 минут.] Почти предсмертная записка. *** Майор всерьез опасался, что доктор при смерти, поднес вытянутый указательный палец к ноздрям Сок Хвы, потом холодным полотенцем протер пылающие жаром лоб и щеки. Но жар не спадал, и он одну за другой расстегнул пуговицы на его рубашке. У человека, который босиком собирает камни на пляже, оказалась белоснежная кожа без единого намека на загар. Под пальцами майора кожа казалась слишком уж гладкой. Его ладонь неосознанно скользнула ниже, к глубокому пупку, но он рывком сжал кулак. Еще тогда на пляже он подумал, что Сок Хва как раз в его вкусе, но не стал связываться с дураком и ограничился парой носков. А теперь выяснилось, что перед ним гений, способный заменить ведущего научного сотрудника. Стоит такого коснуться – и наживешь себе много проблем. Он снова намочил полотенце холодной водой в ванной, вернулся и окончательно расстегнул на докторе рубашку. Поднял его руку, чтобы вложить полотенце под подмышку, и невольно усмехнулся. Кончиками пальцев легонько коснулся гладкой кожи и просунул полотенце. От внезапного холода Сок Хва поморщился и попытался вытащить ткань. Квак Сухван скрестил его руки и прижал, не давая шевельнуться. Он просто сидел рядом и ждал, пока спадет жар, и тут Сок Хва слегка приоткрыл глаза. – Пришел в себя? Воды хочешь? Майор отпустил руки и уже направился за водой, как что-то мокрое шваркнуло его по спине. Это было влажное полотенце, которым он по доброте душевной остужал Сок Хву. – Сейчас у тебя сильный жар, – Квак Сухван осекся и в замешательстве почесал бровь. Сок Хва, лежавший на спине и глядевший в потолок, вдруг зашевелился и начал выпутываться из одежды: снял рубашку, стянул брюки вместе с трусами. Делал он это так медленно, что со стороны эта сцена напоминала эпизод из какой-то телепередачи о линьке змей. Вскоре Сок Хва остался совершенно нагим и раскинулся звездой на кровати. Это была одна из его привычек во сне, когда поднималась температура, но Квак Сухван об этом не знал. Майор крепко прижал ладонь к своему лбу и отвернулся. В комнату Сок Хвы он попасть не мог, поэтому чуть раньше принес его к себе. – Вот и скажи, кто тут на самом деле собака. И все же оставить Сок Хву одного и уйти он не решился: было стойкое чувство, что, вернувшись к утру, он может обнаружить в своей кровати труп. Несмотря на то что Сок Хва был старше, в нем чувствовалась какая-то тревожащая незащищенность. То ли из-за того, что он совсем слабый, то ли из-за того, как побелело его лицо, когда майор без особых сантиментов добивал О Чонуна. Квак Сухван снова смочил два полотенца в холодной воде и подошел к Сок Хве. Развернул их и накрыл грудь и бедра, подтянул стул и сел рядом. Вдруг до боли захотелось курить. Но сигарет не было, и он лишь прикладывался к оставшемуся виски. Неожиданно ночник мигнул, сигнализируя о проблемах с подачей энергии. Считается, что это самое безопасное и благополучное убежище, но перебои со светом здесь дело привычное. – У меня тоже жизнь не особенно интересная, доктор Сок. Полотенца быстро нагревались от жара Сок Хва.