Радужный город / Rainbow City

Меню в столовой убежища было на удивление богатым. Чеджу считался местом для элиты, но также именно этот остров снабжал материк большинством продуктов. Кроме него существовали и другие полностью изолированные территории и острова, где производили еду. С учетом того, что лаборатории убежищ вели разработки и снабжали фермеров генетически модифицированными культурами, получалось взаимовыгодное сотрудничество. Сок Хва покинул лабораторию гораздо позже того момента, когда по всему зданию прозвучал сигнал начала ужина. Когда он вышел, Квак Сухван стоял перед дверью по стойке смирно, но от его одежды, казалось, все еще исходил уличный холод. – Вы не ужинали? – спросил Сок Хва. – Ждал, пока доктор выйдет. Мне-то в лабораторию вход заказан, – пожал плечами Квак Сухван. – Тогда пойдемте. Ответ прозвучал ровно, без раздражения, хоть тон его собеседника был явно колючим. Квак Сухван поймал себя на мысли, что при виде этого доктора его так и тянет язвить. Может, все дело в этом каменном лице? Хотелось хоть раз увидеть на нем удивление или какую-нибудь резкую смену выражения. – Нашего «доктора Камня» зовут Сок Хва. Так, выходит, это не оттого, что ты камни собираешь, а потому что фамилия у тебя – «Сок»? – Вы первый, кто назвал меня доктором Камнем, майор Квак. – Да ну? Просто в лицо не говорят, а за спиной все так зовут. – Вот как. На этот раз лифт вызвал сам Сок Хва. – Моя бабушка была хэнё на Чеджу. Доктор заговорил уже в лифте, когда двери закрылись. – Хэнё? (Примечание: хэнё без акваланга ныряют в море за морепродуктами, женщины этой профессии стали символом силы и независимости женщин в Корее, их культура и образ жизни включены в список нематериального наследия ЮНЕСКО). – Ныряльщицей. – Думаешь, я спросил, потому что слова «хэнё» не знаю? – сухо отозвался Квак Сухван. Лифт открылся на этаже со столовой. – Так при чем тут твоя бабушка? – не отставал Квак Сухван, будто требуя закончить мысль. – «Сок» значит не «камень», а «раковина». Так что я не «доктор Камень». Квак Сухван скривился, следя за тем, как доктор медленно направляется к столовой. – Камень или ракушка – хрен редьки не слаще. Хотя казалось, что доктор идет вразвалочку, расстояние между ними быстро увеличивалось. Кто знает, вдруг где-то тут шныряют шавки подполковника Чана, готовые настучать. Квак Сухван прибавил шагу. – Эй, доктор Ракушка, подожди меня. Столовая уже опустела после основной волны солдат, и это было кстати. Сок Хва взял поднос и спокойно двинулся вдоль раздачи. Квак Сухван встал прямо за ним. Слухи говорили, что доктор ест меньше воробья, но повара, похоже, пока не были в курсе: они накладывали ему полные горки риса и гарнира. Сок Хва взглянул на поднос, тяжело вздохнул и пошел искать место. Квак Сухван устроился напротив. Доктор зачерпнул ложкой суп и медленно втянул его. Быстро поглощая свою порцию, Квак Сухван краем глаза следил, когда тот рухнет лицом в тарелку. Но минуты шли, а ничего не происходило. Ел доктор долго, жуя так неторопливо, что чем-то напоминал жвачное животное. – Доктор Сок, – заговорил Квак Сухван, – этот вирус Адам. Доктор удивленно поднял взгляд. Не ожидал, что он заговорит на подобную тему. – Он ведь снова мутировал? Слышал, старые вакцины не работают. – Да, так говорят. Я тоже пока только разбираюсь. – Те, кто заражен… У них ведь и правда нет сознания? – Действуют только инстинкты. – Инстинкт выживания? Доктор, жуя пресный омлет, медленно моргнул. – Именно. Вирус тоже не хочет погибнуть, потому и мутирует. Так же, как мы с вами. Оба были мутантами, стоящими на перепутье эволюции. – Раньше, помнится, таких называли зомби, – ухмыльнулся Квак Сухван. – Вудуистское божество в Западной Африке. А еще так называли оживленные шаманами тела. Да, так удобнее, но детали отличаются. Похоже, еда придала доктору сил – он заговорил увереннее. – Все лучше, чем «адам». – Какая разница как называть. – Думаешь, у них совсем нет разума? А ведь друг друга не трогают, – Квак Сухван откусил от поджаренной сосиски. – Может, распознают сородичей? – Они носители вируса. Им нет смысла нападать друг на друга. – Значит, они лучше людей, – хмыкнул майор. – Люди-то своих без раздумий убивают. Вон, старика в вашей лаборатории тоже ведь люди прикончили. Сок Хва с самого начала работы в исследовательском центре повидал немало военных. В убежища направляли тех, кого в армии считали элитой. У тех, чьи тела прошли радикальную эволюцию, мозги, как правило, работали медленнее. Не то чтобы они были совсем тупыми, скорее говорили, как школьники, и плохо понимали чужие эмоции. Но приказы сверху выполняли безукоризненно. Любое, даже самое абсурдное распоряжение не вызывало у них ни тени сомнения. Потому военных, способных задавать ему вопросы, Сок Хва встречал крайне редко. – Подумать только… Майор Квак Сухван, а вы на удивление сентиментальны, – заметил он. – Ага, я такой. Поэтому, доктор Сок, давай договоримся: я тебе не дам заскучать, а ты мне окажешь маленькую услугу, – Квак Сухван блеснул широченной улыбкой. – Сейчас у меня с выпивкой и сигаретами облом, понимаешь? А тебе, доктор, достать это – пара пустяков. Ну, пусть пару блоков сигарет и ящик выпивки. А взамен… Ты же камушки любишь, да? Сюда срочно вызвали, коллекцию пришлось бросить. Вот я ее и доставлю. Говорил он это вовсе не шепотом, а самым обыкновенным голосом, будто обсуждал прогноз погоды. Поводов сделать ему замечание было предостаточно, но Сок Хва решил не обострять, а спокойно закончить ужин. – Я не курю и не пью. Кстати, слышал от коллег, что на гауптвахту вы попали именно за то, что полезли в красную зону за выпивкой. – Тц, – цокнул Квак Сухван. – Болтливые, черт бы их побрал. Ладно, ешь дальше. – Еще говорили, у вас с алкоголем проблемы. Доктор произнес это спокойно, а вот лицо майора дернулось. – Сам-то видел хоть раз? Но Сок Хва промолчал и лишь пригубил теплой воды. – Так, может, сегодня ночью посмотришь, а? Выпивку принесешь – и убедишься сам. – Майор Квак, вы знаете, на что похожа молекула этанола? – Слушай, я микроскоп в глаза не видел. Зрение у меня орлиное, но молекулы не разглядишь. Так что давай-ка, доктор, дожевывай. Сок Хва уже ощущал, как еда давит на грудь, но упрямо продолжал. – У этанола молекула на собаку похожа, – без выражения сказал он. – Поэтому те, кто пьют его, становятся как собаки. Квак Сухван сперва изумленно хмыкнул, потом резко нагнулся к лицу Сок Хвы почти вплотную. – Гав! В тот же миг доктор рухнул лицом в суп. – Черт! – Квак Сухван дернул его за волосы вверх, думая, что тот отключился. Но Сок Хва с усилием приподнял веки. – Немного… закружилась голова. По его круглому лбу и переносице медленно стекал бульон, дыхание стало тяжелым и редким. – Ладно, отпускаю… – Нет, подождите. Подержите еще чуть-чуть. – Что? – Иначе опять упаду. И точно – голова снова пошла вниз и Квак Сухвану пришлось крепче сжать пальцы. Со стороны могло показаться, будто он специально макает доктора в суп. В этот момент один из солдат, подняв глаза, увидел их и уставился на майора с выражением «Ага, знал я, что это твои штучки». Квак Сухван, удерживая доктора за волосы, прикидывал, чем ему аукнется эта история. По всему выходило, что новой головомойки от подполковника Чана ему не избежать. *** […Сохранение человечества. Новый расцвет человечества. Это – наша миссия. Добро пожаловать в самый надежный оплот – Зеленый сектор Радужного города…] Каждый день ровно в полдень из всех динамиков звучала эта трансляция. Теперь весь Корейский полуостров официально именовался Радужным городом. Он делился на семь секторов. Самым безопасным считался Зеленый. Самым опасным – Красный, так называемый сектор R. Сок Хва до сих пор не мог понять поступок Квак Сухвана. Лезть за выпивкой в Красный сектор, где не было ни одного укрытия… Алкоголик, не ценящий свою жизнь – так доктор охарактеризовал майора про себя. «О Янсок, 72 года. Найден мертвым на 34-м этаже исследовательского центра вакцины против вируса «Адам». Предположительно, в момент смерти стоял, прислонившись к центральной колонне. Пуля калибра 9 мм, выпущенная из пистолета «Беретта M92F», пробила сердце. Смерть наступила мгновенно». Сок Хва опустил взгляд на пол. Прямо здесь и обнаружили тело главного исследователя. Судя по траектории, выстрел был произведен от входной двери. Вход в лабораторию был укреплен пуленепробиваемым стеклом. Доступ в нее имели только ученые и несколько назначенных военных. Но именно в день трагедии камеры на 34-м этаже оказались отключены. По спискам в лабораторию входили лишь сотрудники, но оружие такого типа могли носить только офицеры высокого ранга. Время смерти: около пяти утра. Что доктор О Янсок делал здесь в этот час, Сок Хва представить не мог. Он был хорошим человеком, одержимым идеей спасти человечество. Сок Хва почти молитвенно склонил голову и тут же, спохватившись, шагнул назад. Стоять на месте, где лежало тело, казалось кощунством. – Антитела все равно не формируются, – донесся до него голос доктора Ким. Он был кем-то вроде ученика погибшего доктора О и теперь сидел боком на стуле, повернувшись к Сок Хве. – Понятно, – откликнулся тот и направился к своему столу. Вирус «Адам» вел себя как яростный антиген. К этому моменту он прошел уже семь стадий мутации. Вакцина шестой версии оказалась абсолютно бесполезной. Ученые пытались создать новую, используя штамм седьмой мутации, но иммунный ответ не возникал. – Вакцину не создашь по щелчку пальцев, – пробормотал доктор Ким. – А наверху только и знают, что давят и требуют. Требования сверху сыпались без конца и давно стали ежедневной рутиной. – Доктор Сок Хва? – Да? – Просто хотел убедиться, что вы меня слушаете. – Слушаю. Кстати, на первом этапе ведь иммунный ответ показывали только жители Чеджу, верно? – Ну… не совсем так. Но те, у кого появлялась реакция, действительно либо были родом с острова, либо хотя бы раз его посещали. – Со второй мутацией и это перестало иметь значение. – Именно так. Обо всем этом они знали только из архивов, собранных задолго до их рождения. – Но вот что, доктор Сок Хва… – Да. Он машинально ответил, усаживаясь за свой стол и включая компьютер. Создание антител было гонкой со временем. Сотни, тысячи проб чаще всего приносили нулевой результат. Но ученые обязаны были снова и снова повторять попытки, пока хоть одна гипотеза не выстрелит. – Речь о… майоре Квак. Сок Хва поднял голову от рукописей, оставленных доктором О Янсоком. Это были заметки о вакцине против седьмой мутации вируса. – Вы о майоре Квак Сухване? – Да… Доктор Ким замялся, словно не знал, стоит ли говорить дальше. Видя его колебания, Сок Хва вновь опустил взгляд на страницы и не стал настаивать. Когда-то, еще до отъезда Сок Хвы из Сеула после смерти матери, они с доктором Ким работали бок о бок. Но и тогда, и теперь их отношения были довольно прохладными. Сил у Сок Хвы стало заметно побольше: голову на клавиатуру он пока не ронял. Впрочем, прошло-то всего два дня. – Видите ли… формально майор Квак отвечает за вашу охрану. Но я бы советовал быть осторожнее. Доктор Ким наклонился ближе и заговорил почти шепотом: – Поговаривают, что доктора О Янсока… застрелил именно Квак Сухван. *** – Эй, расслабь руку, дубина. Врач хлопнул ладонью по обнаженному плечу Квак Сухвана. – Расслабить? Да я вообще не напрягал ее. Врач мельком глянул в открытую на мониторе карту пациента и нахмурился. – Странно. Прошлый укол тебе делали меньше трех месяцев назад. С чего вдруг так быстро повторяешь? – Знаю. Но все равно нужно. Действие ингибитора длилось в среднем полгода. Но у Квак Сухвана, чье либидо было сильнее нормы, эффект сходил куда быстрее. – По утрам эрекция стала сильнее? – По утрам, по вечерам и даже в полдень. – Слыхал от Брюса Ли, будто ты, дурень, пытался свой член доктору Сок Хве в рот сунуть. Врач посмотрел на него так, будто хотел спросить: «Ну не может же это быть правдой?» Слухи здесь разлетались мгновенно. – Давай уже, коли скорее. Мне за доктором надо. – Говорят, еще за волосы схватил и в суп окунул? – Первое верно, второе – вранье. Врач протер предплечье спиртовой салфеткой и наконец вогнал иглу. Этот ингибитор не был полной химической кастрацией: эрекция сохранялась, но желание подавлялось. Для выпускников Академии это была обязательная медицинская процедура. – От этого укола у меня каждый раз настроение дерьмовое. Майору казалось, будто он ощущает, как вещество растекается по крови. Квак Сухван снова надел китель, который расстегивал, чтобы освободил руку, и размял плечо. – Радуйся, что хоть такой есть. – Чему радоваться? – Этому препарату. Когда-то он вызывал постоянную импотенцию. Эту побочку убрал как раз доктор Сок Хва. Ты, скотина, его благодарить должен, а не пытаться из него посмешище сделать. Квак Сухван слегка приподнял брови, а затем ухмыльнулся: – Так я так выражал доктору благодарность за то, что у меня внизу все по-прежнему работает. – Физиономия у тебя, конечно… В нормальное время ты бы только ею зарабатывал. – Кто знает. Я в нормальном мире никогда и не жил. Ладно, пошел я. Он аккуратно пристегнул плащ и вышел. Топот сапог вызывал в коридоре гулкое эхо. «Значит, побочку убрал именно доктор Сок Хва, – место укола зудело, тепло от него разливалось по всей руке. Квак Сухван глянул на предплечье, скрытое формой. – А сам-то доктор, такой хилый, на что-то способен в постели вообще?» То, что у него когда-то были отношения, казалось почти невероятным. Может, поэтому и не сложилось? Чужие члены спасал, а со своим не смог ничего сделать? Какая была бы ирония. Добравшись до 34-го этажа, Квак Сухван остановился у стеклянной перегородки. За ней расположился исследовательский блок: слева ряды столов с бумагами и приборами, справа – зоны хранения вирусов и образцов. Но снаружи можно было увидеть только центральную колонну, огораживающую пространство вроде вестибюля на входе в лабораторию. Квак Сухван, скрестив руки на груди, прислонился к стене и ждал, когда выйдет Сок Хва. Он поднял запястье – треснувшие стекла старых часов показывали, что скоро ужин. «Ест он как мышь, но ни одной трапезы не пропускает», – усмехнулся Квак Сухван про себя. [Доступ разрешен.] Вместе с Сок Хвой из лаборатории вышел доктор Ким. Завидев Квак Сухвана, он дернулся, натянуто улыбнулся и поспешно улизнул. – Доктор Сок, идем есть? – Квак Сухван изобразил, будто орудует палочками. – Нет. Мне нужно ненадолго выйти. – Куда? С тех пор как его перевезли в Сеул, Сок Хва еще ни разу не выказывал желания лично куда-то выбраться. Но теперь под пальто на нем виднелась кобура с «Глоком-18С» – табельным автоматическим пистолетом, что выдавали ученым. А за плечами висел рюкзак. – Зачем оружие? Ты ведь не собираешься покидать Зеленую зону? – Похоже, придется. – Полевые операции – это наша обязанность. Если что-то нужно, просто скажи. – Мне надо увидеть самому. Поедем вместе. Сок Хва двинулся первым. Раз доктор велел – надо было идти. Квак Сухван молча пошел за ним. В лифте до парковки Сок Хва обменялся парой приветственных кивков со знакомыми людьми. – Сюда, – Квак Сухван ухватил его за предплечье и потянул к своему джипу. – Эти ваши уколы… Слышал, побочные эффекты убрал именно ты? Пальцы Квак Сухвана сжали плечо доктора слишком грубо, Сок Хва слегка поморщился. – Меня лишь попросили заняться этим исследованием. Сев на пассажирское сиденье, он устало выдохнул, аккуратно пристегнул ремень. Квак Сухван, наблюдая за этими педантичными действиями, завел двигатель. – Итак, куда вас доставить, доктор? – В Красную зону. Туда, куда вы ездили… за выпивкой. – Что? – Там находился дом доктора О Янсока. Сок Хва вынул из рюкзака, лежавшего у него на коленях, свернутый плед. Накрылся им, устроился поудобнее и закрыл глаза. – Разбудите, когда приедем. «Тащит меня в Красную зону 13, а сам спать собрался?» – Квак Сухван, заглушив мотор, пару раз постучал по рулю. – Эй, доктор Моллюск. Сок Хва лежал с закрытыми глазами, не отвечая. – Ты хоть понимаешь, почему Красная зона красная? Это самое опасное место. Мне одному там пробиваться не впервой. Но тащить с собой хилого ученого – вот это настоящая проблема, ясно? Сок Хва приоткрыл глаза и посмотрел на него. – Выходи. Доктор промолчал все с тем же каменным лицом. – Выходи. Скажи, что нужно – и я сам все привезу. – Даже если скажу, вы ничего не поймете. Майора перекосило. – А, ясно. Думаешь, я тупая башка, да? – Майор Квак, у меня нет сил препираться. – Значит, выходи. Сок Хва снова порылся в рюкзаке, достал бутылку воды и сделал несколько медленных глотков.