Радужный город / Rainbow City

– У него голова светлая, все он вспомнит, – Ли Чэюн ухмыльнулась и провела ладонью по горлу. – Говорила же: лучше бы я за ним поехала. Но нет, вытащили этого болвана из карцера. Что, он такой симпатичный что ли? – Выйди отсюда. – Чего, не так что ли? – Все так. Но если доктор очнется и увидит твою рожу, опять в обморок грохнется. – Что ты сказал?! Жить надоело?! Подполковник Чан дернулся в тщетной попытке остановить Ли Чэюн, когда она схватила складной пластиковый стул и метнула его в Квак Сухвана. Тот, ухмыльнувшись, перехватил стул в воздухе и отправил обратно. Стул начал летать над кроватью с доктором как бейсбольный мячик. – Хватит! – рявкнул подполковник, ударив кулаком по столу. – Майор Ли, я сказал, прекратить! Эй, майор Квак, ты тоже хорош! – Да чтоб тебя! Я тебе не Брюс Ли! – завопила Ли Чэюн и со всего размаху швырнула стул в стену. Квак Сухван вдруг расхохотался. В местном музее на 63-м этаже хранились архивные материалы, в том числе документальные хроники о знаменитых актерах прошлого. Среди актеров оказался и Брюс Ли. С тех пор Ли Чэюн получила кличку «Брюс Ли», и стоило кому-то теперь назвать ее просто «Майор Ли» (примечание: звучит почти идентично), как она сразу вспыхивала. – Да я ж не называл тебя Брюсом Ли, – усмехнулся подполковник Чан. – Я сказал «майор Ли»! И сколько раз я тебе повторял: при мне ори как хочешь, но при других офицерах – ни в коем случае. Следи за собой. И так на нас уже волком смотрят. Подполковник был раздражен, но Ли Чэюн продолжала буравить Квак Сухвана злым взглядом. Тогда подполковник Чан встал между ними и приказал: – Все, хватит. Ли Чэюн, марш к майору Ян – он запрашивал поддержку, вот ты и поможешь. А ты, Квак Сухван, с места ни шагу. Сиди тут и жди, пока доктор очнется. И молись, чтоб все обошлось. – А я что? Я бы тоже осталась. У доктора лицо такое красивое, хоть полюбуюсь, – протянула Ли Чэюн, низко наклоняясь над бессознательным доктором. – Чэюн… Ради всего святого, – простонал подполковник Чан и ткнул пальцем себе в лоб, показывая, что от ее выходок у него уже появились новые морщины. – Ладно, шучу. Иду помогать. Но этого урода, – она показала на Квак Сухвана, – как только доктор очнется, сразу отправьте в карцер! – Это уже доктор решит, а мы пойдем. Майор Квак, постарайся, понял? Квак Сухван едва заметно кивнул. Подполковник и Ли Чэюн вышли, и в лазарете снова воцарилась тишина. Лишь изредка слышалось тихое шипение – срабатывал автоматический освежитель воздуха. Квак Сухван задумчиво смотрел на лежащего на спине доктора. Имя… Черт, он так и не спросил его имя. «Исследователь мутаций и вирусов» звучало внушительно, а выглядел он как пацан лет двадцати с небольшим. Квак Сухван увидел, как пересохшие губы доктора слегка шевельнулись, блеснула слюна. Он перевел взгляд на свой пах. Укол ингибитора он так и не получил, дежурного медика в лазарете не было. «Что ж… значит, придется как-то решать проблему». Квак Сухван чуть наклонился вперед и хрипло пробормотал: – Ну что, доктор… Поможешь мне? Квак Сухван расстегнул ширинку и водрузил одну ногу на край койки. Он грубо поглаживал напряженный член, отчего тот становился все больше и тяжелее. Прозрачная влага уже блестела на головке в тот момент, когда он поднес ее к подрагивающим губам доктора. – А-а-а! Подполковник! Подполковник! – из-за спины раздался визгливый голос Ли Чэюн. Квак Сухван, все еще сжимая рукой член, обернулся к распахнутой двери. – Этот ублюдок! – майор Ли снова ткнула пальцем. – Этот долбаный Сухван только что пытался засунуть свое хозяйство доктору в рот! – Черт, – скривился тот, отодвинулся от койки и торопливо застегнул ширинку. Вбежавший следом подполковник Чан уставился на него с выражением «да не может быть». – Ты что, совсем рехнулся, майор?! – Майор Ли, хватит клеветать, – отрезал Квак Сухван. – Никто тут ничего доктору в рот не совал. «Хотя… почти успел», – мелькнула у него мысль. – Да я собственными глазами видела! – Ли Чэюн топнула ногой. – Четко и ясно! – Не ори так – лопнешь, – буркнул Квак Сухван. – А вообще, чего вы вернулись? Подполковник, подозрительно прищурившись, взглянул на его пах. Но длинный черный плащ скрывал достаточно, чтобы нельзя было понять, возбужден он или нет. – Майор Квак, – медленно сказал подполковник Чан, – когда ты в последний раз получал укол ингибитора? – Даже без ингибитора я доктору в рот ничего не суну, – огрызнулся он. – Ага! – взвизгнула Ли Чэюн. – А я твой член видела! Жуть, хуже кобры! У меня теперь глаза кровоточат! Квак Сухван поморщился: «Надо на следующей вылазке прострелить ей голосовые связки. Наступит блаженная тишина». Подполковник Чан уже собрался отчитать ее за клевету, но тут послышался тихий голос: – Извините… Это Сеул? Все трое замерли. Доктор, который все это время лежал с закрытыми глазами, теперь повернул голову к ним. Руки его были аккуратно сложены на груди, голос звучал тихо, но внятно: – Можно… мне мой камень? И воды, пожалуйста… Он судорожно втянул воздух и еле слышно добавил: – Губы рыбой пахнут. *** Квак Сухван сидел, закинув ногу на ногу, и наблюдал, как доктор спокойно делает маленькие глотки воды. Неужели тот уже был в сознании, когда он едва не сунул ему свое хозяйство? Но ведь он губ даже не коснулся… И все же доктор сказал, что «пахнет рыбой». – Я, знаешь ли, два раза в день моюсь, – буркнул майор, чуть нахмурившись. Доктор не понял подтекста и просто ответил: – Да, хорошо. Квак Сухван поджал губы, будто не решался что-то произнести. – В общем… ну… э… – он кашлянул. – Простите. Не думал, что вы так долго без сознания пробудете. Формальная речь звучала из его уст так неуклюже, что было очевидно – извиняться он не привык. Доктор коротко кивнул и снова сделал аккуратный глоток. Квак Сухван невольно почувствовал раздражение: грубые военные, среди которых он жил, хлебали воду одним махом, а этот сидел, как на чайной церемонии. – Пей уже нормально. Чего ты цедишь воду, как кролик? – При больших глотках может стошнить, – спокойно сказал доктор. – Чтобы от воды стошнило? Первый раз такое слышу. – Ничего, привыкнете. Я часто такое говорю. Квак Сухван поменял местами ноги и продолжил наблюдать. С виду доктор не казался совсем уж хилым и болезненным. Да, кожа бледная, но не такая, как у больных. Не выглядел он маленьким или хрупким. И лицо, хоть и без какого-то явного выражения, холодным тоже не казалось. Скорее – задумчивым, даже слегка отрешенным. Доктор почувствовал на себе его взгляд и крепче сжал стакан, уставившись на Квак Сухвана в ответ. Плотно сидящая форма с чуть ослабленным галстуком делала вид майора немного небрежным, не таким уж властным, как ожидалось бы от военного. В голове откуда-то появилась мысль, что ему бы больше подошел костюм, чем мундир. – Майор Квак Сухван, если будете так пристально смотреть… – То что? – не отводя взгляда, буркнул тот. – У меня несварение начнется. – Слыхал я байку, что какой-то вид речных раков дохнет от пристального взгляда. Но вы ж покрепче рака будете, доктор? – Может, и не намного, – пробормотал тот с самоиронией. Но валяться в постели бесконечно было нельзя. Доктор поднялся, свесил ноги с койки и неторопливо прошелся по палате, пока не остановился у большого окна. Услышав про Сеул, он догадался, где находится. Они были на 63-м этаже небоскреба, в котором сейчас размещалось убежище Ёыйдо. До его возвращения на Чеджу он работал в исследовательской лаборатории в этом же здании. С высоты открывался вид на мост через реку Ханган. Когда-то по нему грохотали поезда, но теперь составы застыли на месте, а взорванные пути перед ними были оборваны. По заросшим лианами пролетам легко было понять, сколько лет прошло в запустении. В самом начале, когда вирус распространялся по материку, предлагали строить оборонительные стены. Но это было роскошью: зараза распространялась слишком стремительно, и людей, способных возводить барьеры, почти не осталось. Тогда решили иначе: просто взорвали все мосты и железнодорожные линии, ведущие в Сеул. Грубое решение позволило выиграть время. Правда, все это доктор знал лишь по хроникам и книгам. – Надеюсь, стоя вы не помрете? – рядом с ним послышался низкий голос Квак Сухвана. – Лаборатория все еще на тридцать четвертом этаже? – спросил доктор. – Пожалуй. – Пойдемте. – А есть не собираешься? – усмехнулся майор. – Сначала в лабораторию, – сказал доктор. – Как хочешь. И с этого момента можешь занять эту комнату, – отозвался Квак Сухван. Подобного Сок Хва и ожидал. Было жаль камней, оставленных на Чеджу, но дела были важнее. К тому же кое-что из собранного раньше должно было находиться здесь, в здании. Значит, сперва нужно было попасть в лабораторию. Якобы охраняя, Квак Сухван шел за ним словно надзиратель, отставая на полшага. После перепрофилирования небоскреба в убежище, его интерьер неоднократно изменяли. Лифт теперь работал только по отпечаткам пальцев. Квак Сухван приложил ладонь к сенсору. На экране вспыхнуло его имя и фото с суровым лицом. [Доступ разрешен.] Раздался механический голос, двери раскрылись. – От подполковника я слышал, что тебя с Чеджу было за уши не вытащить, а в итоге ты не так уж и сопротивлялся. «И кто же меня вырубил, вместо того чтобы пользоваться добровольным согласием?» — мысленно усмехнулся доктор. Но спорить не стал и лишь кивнул. – У тебя что, как у исследователя мутаций вируса, нет никакого чувства долга? На Чеджу, небось, сладко жилось? А ведь, как сказал Бай Чжан: кто не работает – тот не ест. Ты слишком уж легко жил, не находишь? Доктор следил за уменьшающимися цифрами на табло, хотелось скорее выйти из этой тесной коробки. Внезапно лифт резко дернулся и остановился. Оказалось, Квак Сухван ткнул в кнопку аварийной остановки. В глазах доктора потемнело от резкого торможения. Красная лампа вспыхнула и замигала. [Внимание! Экстренная остановка. Для продолжения движения держите кнопку три секунды. Для аварийного открытия – нажмите один раз.] Доктор резко обернулся к майору. Но тот стоял, скрестив руки на груди, и не собирался ничего жать. – Знаешь, зачем мы привезли с Чеджу тебя, «доктор Камень»? – спросил Квак Сухван. Доктор и сам не понимал. В лаборатории Ёыйдо уже был его старший коллега, который должен был выполнять его обязанности. – С доктором О что-то случилось? – Точно. Старик умер. Что ж, не удивительно для человека в преклонном возрасте. – Точнее сказать, его убили. – Убили?.. – Опасно не только там, за стенами. – Вы хотите сказать, доктор О погиб от руки человека? – Именно. Дело уже в военном трибунале. Подробности разбирает военная полиция. А ведь и сам Квак Сухван тоже должен был загреметь на гауптвахту, но его перевели в охрану, и так он выкрутился. Доктор мельком подумал: а не связано ли это с убийством? Впрочем, вряд ли. В противном случае его бы точно не приставили телохранителем к следующему ученому. Значит, он просто ведет какую-то свою игру. – Так что и тебе стоит быть начеку, доктор, – с ухмылкой заключил Квак Сухван. Он нажал кнопку и держал ее ровно три секунды. Лифт снова пришел в движение. На тридцать четвертом двери раскрылись. – Впрочем, ты хотя бы лучше речного рака, – сказал он, – от испуга сразу не умер. – Я ведь и не испугался, – спокойно ответил доктор. Лицо у него и правда оставалось бесстрастным, без малейшего признака волнения. Квак Сухван, придерживая створки лифта, дождался, пока он выйдет. [Внимание. Удерживать двери лифта вручную опасно. Майор Квак Сухван, соблюдайте правила пользования лифтом.] – Тоже мне, умная железка, – буркнул он и снова двинулся следом за неторопливым доктором. – Ты хоть знаешь, куда идешь? Давненько тут не работал, небось уже и дорогу забыл? – Майор Квак Сухван, — доктор повернул голову и произнес медленно, но твердо, — насколько мне известно, здание полностью безопасно. Я не уверен, что вообще буду его покидать. Поэтому попрошу вас сопровождать меня только тогда, когда придется выходить за его пределы. – А вот и нет, – фыркнул тот. Что, потом выслушивать вопли подполковника? Лучше уж остаться при докторе Квак Сухван ткнул подбородком вперед, мол, двигайся. Доктор с первого взгляда понял: этот человек утомителен. И даже мелькнула мысль – может, он еще и гей. Иначе зачем было приближать к его голове свой пах? Или он, как животное в период гона, ведом лишь инстинктом. Впрочем, доктору было безразлично. Убежище соблюдало высокий уровень безопасности, а исследовательский блок – особенно. Здесь хранились самые опасные вирусы, бактерии и вакцины. Доктор помнил, что, пройдя около пятидесяти метров и свернув за угол, окажется у своей прежней лаборатории. Он двигался неторопливо, но уверенно. У прозрачных дверей остановился и обернулся. Квак Сухван с накинутым на руку плащом стоял с видом человека, которому все это в тягость. – Дальше я сам. И он, и сам майор понимали: остаться снаружи куда приятнее, чем торчать внутри скучной лаборатории. Доктор приложил палец к сенсору. На стекле высветилась надпись: [Вирусолог Сок Хва, 34 года. Доступ разрешен.] – Тогда до встречи, – сказал он и, слегка кивнув, скрылся за прозрачными дверями лаборатории. Имя, отразившееся на панели, звучало твердо и сухо, полностью соответствуя его выражению лица. *** Несмотря на то, что мир развалился на куски, кое-что так и осталось неизменным. Например, в убежищах все еще действовал строгий запрет на курение. Квак Сухвану стало тесно в четырех стенах, и он, вызвавшись в патруль, выехал на джипе. По правилам патрулировать необходимо было парами, поэтому с ним поехала и Ли Чэюн. Возле южного конца моста Вонхё он остановил машину и втянул носом дым от ее сигареты. – Эй, Квак Сухван, давай поменяемся, а? – Чем именно. – Ну ты же любишь возиться на передовой. Хочешь, ты выйдешь в поле, а я буду при докторе. Как тебе? Она только что вернулась из Ыйджобу, где случился прорыв и их вызывали по тревоге, и затягивалась сигаретой так, что едва ли не половина сгорала за раз. – Ну? Давай, соглашайся. – Это тебе не торговля. Это назначение вместо гауптвахты, – отрезал он. – Если оба захотим, нас поменяют. В ее словах был резон. Сам он тоже предпочел бы драку на передовой скучной охране у лаборатории. – Что скажешь? Дело в шляпе? Квак Сухван лениво следил за кольцами дыма, поднимающимися в небо. – Накинь блок сигарет сверху и тогда дело в шляпе. – Иди к черту. Так не играю. В тот день, когда его отправляли под суд, у него отобрали и спиртное, и табак. С тех пор он сидел на принудительной «трезвости» и «чистом воздухе». Потому-то он и взял Ли Чэюн с собой – рядом с ней он мог хоть подышать дымом. – А что у доктора с характером? – спросила она. – Я узнала кое-что: ему лет немало, не женат, и вроде как даже встречался всего пару раз. Квак Сухван нахмурился, услышав, что у Сок Хвы кто-то был, в этом он ощутил странное несоответствие. – Он же несколько лет как из Сеула уехал. Откуда у тебя такая информация? – В столовой повар сказал. Мол, ест как мышь – крошками питается. Говорят, такой слабый, что однажды прямо за обедом лицом в суп грохнулся. – Если бы такой дохляк мой хрен в рот взял – прямо там бы и задохнулся, – усмехнулся майор. – Квак Сухван! Ах ты, сукин сын! Ты ведь правда пытался свой мерзкий хрен доктору в рот сунуть! Спалился! А полковник еще на меня наезжает, что я тебя оговариваю! – Заткнись. Смотри лучше – вон на проволоку лезет. Он зажал уши пальцами, чтобы приглушить визг Ли Чэюн, но потом один палец вынул и им же указал на конец моста. В радиусе двух километров вокруг зданий территорию держали относительно чистой, почти как на Чеджу. Но иногда среди зараженных все же находились такие «счастливчики», что пробирались сквозь охранный периметр. Квак Сухван вытащил из джипа снайперскую винтовку и положил на капот. Выставил прицел на четырехкратное увеличение и отыскал цель. По неуверенной походке было видно, что зараженному уже месяца три. Этих тварей люди называли «адамами» по названию самого вируса. Своя ирония была в том, что имя прародителя человечества теперь носил вирус, уничтожающий людей. – Чего тянешь? Стреляй ему в башку, – буркнула Ли Чэюн, зажав сразу две сигареты в зубах. – Эй, майор, а хочешь спор? – прищурился Квак Сухван. – Спор? Какой? – в глазах падкой на азарт девушки вспыхнули огоньки. – Если я отсюда камнем попаду ему в башку – ты отдаешь мне блок сигарет. Ну что, принимаешь? Она хохотнула, положила обе сигареты на капот и резко перестала улыбаться. Подняла с земли булыжник, прикинула расстояние – метров двести, не меньше, – прищурилась, как бейсболистка, взмахнула рукой и со всей силы метнула. «Брюсом Ли» ее прозвали не просто так: сила ее мускулов была такова, что невысокая девушка легко могла раскрошить череп зараженному голыми руками. – Эй! Видал?! Это же детский сад, а не спор! Квак Сухван усмехнулся и похлопал ее по плечу. – Смотри внимательней, – кивнул он. Адам, как ни в чем не бывало, продолжал рваться сквозь сетку. Камень пролетел мимо. – Ну? Принимаешь? – Не-а, – фыркнула Ли Чэюн, подхватывая новый камень. Но Квак Сухван опередил ее: пуля из винтовки пробила череп, и тварь рухнула на спину, словно мешок. – Патроны только зря переводишь, – проворчала она. – Давай возвращаться. Доктору Соку уже пора упасть лицом в суп. – Что? – Время ужина.