Ломай систему, живи настоящим, не бойся будущего

Солнечные лучи пробились сквозь шторы, упав на лица спящих девушек, уснувших в обнимку на одной кровати. Васнецова-старшая поморщилась, не желая открывать глаза, но сделать это ей всё же пришлось. Она не сразу поняла, что спит не на своём привычном месте. Но, окончательно пробудившись, девушка вздрогнула: бледное лицо сестры, на котором растеклись чёрные уже засохшие, полосы от туши, не на шутку напугало её. — Даш… Дашка, — Маша начала тормошить спящую сестру. — Отстань, — вяло отозвалась Васнецова-младшая, пытаясь скинуть руку Маши со своего плеча. — Даша! — прикрикнула старшая, и это подействовало. Девушка потянулась, подняв веки. Первые секунды она пыталась сфокусировать взгляд, дабы картинка перед глазами перестала сливаться в одно большое пятно, а после дёрнулась, увидев рядом лежащую Машу. — Сколько времени? — поинтересовалась готка. — Без понятия, — фыркнула Маша, поднявшись на ноги. — Дожили. С детства вместе не спали. — Ну конечно. Я подкроватных монстров не боялась, а ты между мною и ими выбирала монстров, — усмехнулась Даша, приподнявшись на локтях. Осмотрев свою одежду, девушка поняла, что уснула в том же, в чём проходила вчера весь день. — Ты бы сейчас тоже между монстрами и своим отражением в зеркале выбрала бы монстров, — усмехнулась старшая сестра. — Блин, из-за твоих страданий не выспалась нифига, — кое-как перебирая ногами, Маша доползла до своей кровати, повалившись на неё. — Кстати, сходи умойся. Косметику перед сном надо смывать, если не хочешь состариться раньше времени. Даша не успела придумать остроумного ответа, как дверь со скрипом отворилась, и в комнату влетела Галина Сергеевна. — Вы почему ещё не собраны?! — начала негодовать девочка, на ходу заплетая вторую косичку. — Мне ко второму, — проваливаясь в сон, соврала Маша. — Дашка, ну а ты? Нам выходить через пятнадцать минут! Ой! — наконец обратив внимание на внешний вид сестры, воскликнула Галя, схватившись за сердце. — Ну, уже одета, и на том спасибо… — замямлила она. — Даш, ты плакала? — Нет, грядки всю ночь вспахивала, — съязвила Тарантул, закатив глаза. — Ещё как плакала, — пробубнила Маша. — Полночи её успокаивала. — А что случилось? — взволнованно поинтересовалась Галина Сергеевна, подойдя ближе к сестре. — А она влюбилась в… — мало что соображая, начала Васнецова-старшая, но в эту же секунду ей на голову упала подушка, очень метко брошенная Дашей. Сон как рукой сняло, и девушка подскочила. — А… Влюбилась в группу, которая вчера вечером распалась, — выкрутилась Маша, задумчиво почёсывая затылок. — Ааа… — понимающе протянула Галя. — А что за группу? — Да какая разница, — отмахнулась Даша. — Ты её всё равно не знаешь. — Ну ладно. Ты тогда приводи себя в порядок, первым уроком контрольная по химии, — доплетя вторую косу, сказала Галина Сергеевна. — А я это… — готка понизила голос, взявшись рукой за шею. — Заболела я. Кхе-кхе, — выдавив кашель, прохрипела Дарья. — Даша! — прикрикнула Галя, уперев руки в боки, явно не веря этой отговорке. — Вот блин. Якушева, коза, не помогло твоё мороженое, — пробубнила себе под нос девушка. — Ладно, сейчас. Галина Сергеевна со спокойной душой покинула комнату старших сестёр. Маша вновь улеглась на кровати, укутавшись в одеяло, а Даша неохотно встала с постели. — Тебе же не ко второму? — поинтересовалась готка, догадываясь, что Маша врёт. — Угадала, — сонно пробормотала Васнецова-старшая. Тарантул фыркнула, желая придумать саркастичную фразу, чтобы поддеть сестру, которой предстоял лишний час сладкого сна, но одумалась. Маша полночи убила на то, чтобы её успокоить и поддержать. Так что, к удивлению Даши, она, возможно, впервые в жизни испытывала к Маше не раздражение, а тёплые, нежные и настоящие сестринские чувства. Васнецова-старшая уже сомкнула глаза, тихо посапывая, и Дарья не устояла перед непривычным для неё жестом: девушка подошла к сестре, чмокнув её в щёку. После этого готка моментально скрылась с места преступления, отправившись в ванную, а Маша подняла веки, бессмысленно моргая, разглядывая стену. — Дашка меня поцеловала. Приснится же такое, — ошарашенно проговорила она в пустоту.

***

— А ты переживала, до урока ещё целых десять минут, — бросив вещи на парту, Даша присела на стул, ведь ноги её почти не держали. На вид она была в полном порядке, но на деле девушка боролась с навязчивой сонливостью, норовящей усыпить её в любой момент. — Если бы не бежали последний километр, то точно бы опоздали! — возразила Галина Сергеевна, доставая из портфеля школьные принадлежности. — Привет, Илья, — бросила она, одарив сидящего рядом парня кротким взглядом. — Ты готов к химии? — Ну раз ты пришла, то готов, — гордо заявил Полежайкин, но Галя лишь цокнула языком. — Ну а ты, Даш? Ты готовилась? — надеясь на положительный ответ, спросила девочка, хотя голос разума твердил, что его она не получит. — Ну да. Ты же читала параграф, значит, и я готовилась, — хмыкнула готка, пожав плечами. Галина Сергеевна тяжело вздохнула, сдержав себя от гневной тирады, которая так и вырывалась из её рта. Опустившись на своё место, Галя открыла учебник, вперив взгляд в нужный параграф. Повторение материала ей, конечно же, не требовалось, но чтение помогало скоротать время и утихомирить мысли о том, что все вокруг её используют. В классе было шумно. Все обсуждали свою жизнь, вчерашний конкурс, предстоящую контрольную, в общем, говорили обо всём, разбившись на группки. Ирина зашла в класс, но не так, как обычно. Вальяжная элегантная походка сменилась на робкие шажочки, которыми она медленно подходила к своей парте. Девушка озиралась по сторонам, вглядываясь в одноклассников. Все были заняты своими делами, не обращая на Якушеву никакого внимания. Странно, ведь Ира всегда ощущала на себе пристальные взгляды, готовые в любой момент одарить её презрительностью, если она что-то сделает не так. Или же все эти годы ей лишь казалось, что кому-то есть до этого дело? Может, остальным всегда было всё равно на то, что происходит вокруг? Почему-то раньше Якушева об этом не задумывалась. Но раз уж такая идея её посетила, то, дойдя до своего места, она двинулась дальше, остановившись лишь возле последней парты второго ряда. — Эй, Васнецова! Можно сесть? — Ирина дрожащей рукой поправила волосы. Даша вяло повернула голову в сторону говорящей. Мозг не сразу отобразил, кому принадлежал голос, но, увидев перед собой ту, что вчера вечером стала причиной её слёз, готка обомлела, забыв все возможные слова. — А… Якушева… — девушка начала суетливо сгребать вещи, раскиданные по всему столу, дабы освободить одну половину парты. — Да, садись… Ирина опустилась на соседний стул, положив перед собой сумку. Она вновь огляделась по сторонам. Криков «фу, она сидит с готкой!» не последовало. — А с чего это ради ты решила ко мне сесть? Что, больше не боишься косых взглядов? Да ты прям ломаешь устоявшуюся систему! — взяв себя в руки, без единой запинки проговорила Даша. — Да я тут подумала… — замялась Якушева, не прекращая озираться. — А кому какое, собственно, дело до того, с кем я сижу. Я так посмотрела… всем плевать, — выдохнула Ира, наконец развернувшись к собеседнице. — Да и ты, оказывается, можешь быть нормальной. — Ты тоже ничего, — самодовольно хмыкнула Даша. — Спасибо. И за вчерашний вечер тоже спасибо. Да, под конец, конечно, стало немного некомфо… — Не суть, — перебила Васнецова. — Как добралась до дома вчера? — Да нормально. А что, надо было отчитаться? Даша, и без того всегда бледная как смерть, побелела сильнее обычного. Занервничав, Тарантул схватилась за тетрадь, сжимая пальцами листы. — Нет, зачем, я же не твой парень, — отводя глаза в сторону, сказала Васнецова. — И то верно, — тоскливо произнесла Ира, вытащив из сумки необходимые принадлежности.

***

Прошло десять минут от урока. Галина Сергеевна отложила ручку в сторону и, не перепроверяя работу, сунула её Илье под нос, чтобы тот мог списать. Девочка уже хотела с облегчением выдохнуть, но тут её смутил один момент. Даша ни разу не ткнула ей пальцем в спину, чтобы спросить ответ на тот или иной вопрос. Не долго думая, Галя обернулась, тут же застыв с открытым ртом. Ира, поспавшая от силы часа четыре, была больше не в силах находиться в сознании. Сомкнув глаза, откинувшись на спинку стула, девушка уснула, выронив ручку. Та же участь настигла и Дашу, вот только голова Васнецовой совсем не хотела держаться, от чего, видимо, плавно опустилась на плечо Якушевой. Галя слабо улыбнулась. Данное зрелище вызывало в ней лишь положительные эмоции. Она знала о чувствах Ирины и догадывалась о чувствах сестры. Как именно их подтолкнуть друг к другу, Галина Сергеевна, к сожалению, не знала. Но то, что теперь они сидят вместе и засыпают друг на друге, явно что-то значило. Но уголки губ опустились вниз, когда девочка бросила взгляд на абсолютно пустые листы девушек. Ни единого ответа. И ни единого следа паники или тревожности на лицах спящих. — Да уж… любовь действительно сводит с ума, — прошептала себе под нос Галя, забрав пустые работы Ирины и Даши. — Илья! — вновь развернувшись лицом к доске, Галина Сергеевна толкнула Полежайкина в бок. — Ты списал? — Почти. Ещё две задачи осталось. — Хорошо. Как закончишь, перепишешь всё тоже самое вот сюда, — Галина Сергеевна придвинула Дашин листок. — Хорошо, — не задумываясь, отозвался парень. — А зачем? — всё-таки задумался он. — Даша уснула. В другой любой день я бы её разбудила, но сегодня… в общем, напишем за неё и Якушеву контрольную. У тебя с Дашей почерк похож, Таисия Кирилловна ничего не заподозрит. Ну а я пока… — Галя осмотрела не сделанную работу Ирины, на которой красовалось только имя, фамилия и класс. — Я пока напишу за Иру. Почерк у неё аккуратный, повторить смогу. Прошло ещё пятнадцать минут. Листки, подписанные именами Дарья Васнецова и Ирина Якушева, были заполнены правильными решениями и ответами. — Спасибо, Илья, — поблагодарила Галя, изымая работу сестры. Дело оставалось за малым: аккуратно подсунуть контрольные девочкам, чтобы директриса не заметила, но… — Васнецова! — Таисия Кирилловна ударила указкой по учительскому столу ровно в тот момент, когда Галина Сергеевна развернулась к последней парте. Девочка нервно сглотнула, бросила работы перед Ирой и Дашей, и вернулась в привычное положение, сложив руки на парте. — Что это ты там делаешь? В следующем году на ЕГЭ твоей сестре никто не поможет. Пусть берётся за голову, прости господи! — прикрикнула директриса. — А Даша с Якушевой… — замялась Галина Сергеевна. — Да я им не помогала! Они просто уснули, я пыталась их разбудить, чтобы они успели дописать! — Как уснули? Ну. Васнецова… Ну, Якушева… Я им сейчас! — женщина подорвалась со своего стула, ринувшись в сторону спящих учениц. Галя зажмурилась, ожидая худшего, но всё прошло вполне неплохо. — Якушева, Васнецова! Почему спим на уроке?! — прикрикнула Таисия Кирилловна, встав в нескольких сантиметрах от Ирины. Девушки вздрогнули, открыв глаза. Увидев перед собой директрису, они вновь содрогнулись. А переглянувшись и поняв, что Дарья уснула на плече у Ирины, одноклассницы, вновь вздрогнув, отпрянули друг от друга, вперив взгляд в парту. — А мы это… — Тарантул закопошилась в пенале, создавая видимость, будто чем-то занята. Но тут краем глаза она заметила готовые работы. — А мы уже всё сделали, — Васнецова придвинула оба листа к директрисе. — Ну-ка, — женщина поправила очки. Всмотревшись в работы учениц, она удивлённо хмыкнула. — Что ж, неплохо, девочки. Ладно. Не буду вам ставить два за поведение. Но чтоб больше такого не повторялось! — Хорошо, Таисия Кирилловна, — натянуто улыбнулась Якушева. Директриса вернулась на своё место. Галина Сергеевна выдохнула и села в пол-оборота. — Галя, спасибо! — шёпотом поблагодарила сестру Даша. — Да не за что, — девочка махнула рукой, смущенно отведя взгляд. — Чего не сделаешь ради сестры. И ради новой подруги сестры. — Нет, правда, спасибо, — подключилась к диалогу Ирина. — Если бы не ты, родители меня сегодня б точно пришили. Ещё одна двойка, и мне можно начинать искать собственную квартиру. — Да пожалуйста, девочки. Галина Сергеевна отвернулась. Теперь на девушек никто не смотрел, но они обе ощущали чьи-то пристальные взгляды, которых на самом деле не было. Казалось бы, ничего криминального не произошло, они просто уснули друг на друге. Но что Даше, что Ире, было весьма неловко. Раздался звонок. Таисия Кирилловна, собрав работы, покинула класс. Все с облегчением вздохнули, ведь ещё одна контрольная осталась позади. — Галина Сергеевна, пойдём в буфет! — радостно предложил Полежайкин. Галя, хоть и без энтузиазма, но согласилась, и они вышли из кабинета. Все вновь были заняты своими делами. Никому не было дела до того, что враждующие между собой Якушева и Васнецова теперь сидят за одной партой. Странно. Ирине всегда казалось, что её моментально запишут в изгои, если она хоть на секунду станет более любезна с Дарьей, но всем всё равно. Это было весьма необычно, но не могло не радовать. — Слушай, Васнецова, — завела разговор Якушева. С той минуты, как они проснулись, ни одна не решалась заговорить с другой, — может, сходим в кино? Там, кажется, новый ужастик вышел. — Извини, Якушева, но я сегодня после школы сразу на кладбище, — слова, которые Даша раньше произносила с особой радостью, прозвучали как-то уныло. Сегодня она бы предпочла всё же сходить в кино, нежели вновь оказаться в окружении мёртвых тел, закопанных под землёй. — Тогда я пойду с тобой! — выпалила Ира, ошарашив этим не только Дашу, но и себя саму. — Кто? Ты?! — Тарантул одарила девушку скептическим взглядом. Чтобы эта гламурная девица шастала по кладбищу… Даже сильно постаравшись, такого Васнецова себе представить не могла. — Ну, если ты и твои придурковатые дружки не против, — уже без особого рвения сказала Ирина, взяв эмоции под контроль. — Не думаю, что Паук и Череп будут шибко рады, но если ты так хочешь, то ладно, пойдём. Всё равно у нас не ритуал и не жертвоприношение… — последнюю фразу Даша произнесла с ноткой разочарования. — Но тебе самой это зачем? — Ну… Я давно так с кем-то хорошо не общалась, как вчера с тобой. Кажется, в моей жизни давно не было интересных собеседников. — Якушева делает мне комплименты, я точно не сплю? — саркастично усмехнулась Даша. — Ты сильно не обольщайся. Я не виновата, что из всех придурков в нашем классе неформалка оказалась самой нормальной, — отведя взгляд, сквозь зубы процедила Ирина. — Как скажешь. Ладно. Хочешь на кладбище — будет тебе кладбище. Якушева оживилась, расплывшись в улыбке. Перспектива прогулки возле могил ей не особо импонировала, но желание побыть с Васнецовой было сильнее неприязни к мрачному месту захоронения людей. — Договорились, — Ира подмигнула однокласснице, будто они всегда были друзьями. Словно не было многолетней вражды, не было робости и страха, который останавливал её от общения с готкой. — Я на улицу курить. Пойдёшь? — Даша, спрятав ладонь под парту, повертела пачкой сигарет. — Нет, я в буфет. Сок купить. — Вау, с твоими диетами можно пить сок? Я думала, максимум солнечные лучи и святой дух, — съязвила Даша, но без обыденной злобы. Ира же просто закатила глаза, усмехнувшись. — После вчерашнего мороженого сок — фигня, — ответила Якушева.

***

Ирина спустилась в школьную столовую, где и располагался буфет. Но глаза забегали не по прилавку, изучая арсенал, а по огромной очереди голодных учеников. На её счастье, заметить высокого и широкоплечего Илью было не трудно. А там, где Полежайкин, там и Галина Сергеевна, которая как раз ей и нужна. Протиснувшись сквозь толпу негодующих школьников, что стояли здесь большую часть перемены, Ира таки добралась до одноклассников. — О, Якушева. А ты чего тут? Тебе такую еду, — Галя бросила взгляд на поднос с выпечкой, — явно нельзя. — Я за тобой, — девушка схватила Галину Сергеевну за руку, оттащив подальше от Ильи и от очереди. — Ну что опять случилось? — вяло поинтересовалась девочка, поправляя очки. — Я сегодня иду с Дашей на кладбище. — Интересный выбор места для первого свидания, — пожала плечами Васнецова-младшая. — Да не свидание это никакое! — фыркнула Ира. — Я напросилась с ней, а теперь думаю… Зачем? Я же ничего не знаю о готах, об их культуре… Да и вообще тему смерти обхожу стороной. — Да ты многие темы обходишь стороной: органическую химию, ядерную физику… — начала перечислять Галина Сергеевна, явно насмехаясь над не очень умной одноклассницей. — Да прекрати ты! — Якушева легонько толкнула подругу в плечо. — Что мне делать? — Вычитать всю возможную информацию о готах, — невозмутимо ответила Галя. — А в библиотеке есть книги про готов? — на полном серьезе спросила девушка. — Ир, я пошутила. Единственное, что тебе нужно сделать, — расслабиться и быть собой. Если уж ты вызвалась пойти с Дашей на кладбище, то она оценит такой жест. — Думаешь? — Якушева, я с ней живу тринадцать лет, я уверена. К тому же, мне кажется, что она сама к тебе не ровно дышит. — Ну вот это уже точно какой-то бред, — хмыкнула Ирина. — С чего вдруг такие выводы? — А с того, что она смотрит на тебя постоянно. А сегодня уснула у тебя на плече. Поверь, если бы ты была ей неприятна, она бы лучше на кафельной плитке уснула, но уж точно не на тебе. Кстати, а с чего вдруг ты к ней сегодня подсела? Может, ты и сама видишь то, о чем я тебе говорю, просто отмахиваешься? — Да нет. Просто мы вчера гуляли… И, вроде как, она не против дружбы со мной. И в классе, кажется, нет никому дела до того, с кем я общаюсь. Может, я зря всё это время боялась общественного осуждения? — Поверь, зря. Люди слишком заняты собой, чтобы думать о том, с кем ты водишься. К тому же, какой вес имеет их мнение, если тебе важна Даша? А… Гуляли, говоришь? Дашка мне ничего не рассказывала. Она поэтому вчера задержалась? — Да. Мы прошлись по улицам, я купила нам мороженое, мы поговорили. Мне показалось, что она не против дружбы со мной. Правда, под конец… — Якушева поёжилась, вспоминая окончание вчерашней прогулки. — Что? — нетерпеливо выпалила Галина Сергеевна. — Я выронила первый вариант сочинения. И она его прочитала. Там не написано имя, и вообще я писала о ней в мужском роде, но она могла узнать почерк и… — Если бы узнала, то, думаю, сказала бы… — Галя поспешила успокоить Ирину, но осеклась, вспомнив, что с утра застала заплаканную сестру. Что, если она плакала именно поэтому? Вдруг причина в записке? Но что именно так расстроило Дашу? Знакомый почерк и влюбленность Якушевой в неё или же описание некого парня в этом самом сочинении и отсутствие её имени в этом любовном письме? — Что-то не так? — после задержавшейся паузы Ира вопросительно уставилась на Галю. — Нет, всё нормально. В общем, не накручивай себя. Всё будет нормально. Всё же я полагаю, что Даше ты тоже нравишься. Якушева скептически отнеслась к данному высказыванию, но на душе у неё потеплело. Сегодняшний день нравился ей всё сильнее.

***

Три часа дня. Пока Галина Сергеевна и Илья обедали дома у Васнецовых, Даша и Ира шли в сторону кладбища. Домов становилось всё меньше, а деревьев — больше. Под ногами хлюпали остатки снега, превратившегося в серую мокрую субстанцию. — Слушай, а чем вы, готы, вообще на кладбищах то занимаетесь? — поинтересовалась Ирина. — В обычные дни — ничем. Пьём пиво да наслаждаемся местом, где царит тишина, где покоятся души смертных, где все рано или поздно окажутся, — одновременно и мрачно, и восхищенно поведала Даша. — Ну а в "необычные"? — брезгливо отряхивая новенькие сапоги от грязи, спросила Якушева. — Пытаемся вызвать Дракулу, дьявола… Жертвоприношения там всякие, — дала весьма размытый ответ Васнецова. — И что, удалось кого-нибудь вызвать? Тарантул смущенно поджала губы, опустив взгляд вниз. — Нет. — Упорные же вы ребята, тратить столько времени и сил в никуда, — насмешливо сказала Ирина, но хватило лишь одного злобного взгляда Дарьи, чтобы она одёрнула себя. — Ладно, не суть. Лучше скажи, чем ты занимаешься помимо жертвоприношений? Не может же вся твоя жизнь строиться только на этом. — Дома терроризирую Машку, да и не только её, своей музыкой, врубая её на полную громкость, готические романы почитываю, прячу диски Лазарева от Машки, рву её плакаты с ним… — начала перечислять Васнецова. — У тебя все интересы завязаны на готике и старшей сестре? — усмехнулась Ира. — А что, должны быть на гламурных журналах, диетах и парнях? — съязвила Даша. Ира обиженно надула губы. и готка смолкла. Как-то сегодня их общение не особо клеилось. Тарантул всё ещё была разбита после прочитанного сочинения и пыталась не подавать виду, но обида и боль периодически выливались в саркастичные высказывания, от которых ей хотелось бы отказаться. Девушке захотелось извиниться, обнять и поцеловать Ирину, но вместо этого с её губ сорвалось: — Пришли.

***

Уже как полчаса Даша и Ира бесцельно скитались мимо надгробий, памятников и высоких крестов. Испуганный взгляд Якушевой бегал по надписям с информацией о мёртвых. Столько времени прошло, а Ирина всё никак не могла свыкнуться с мыслью о том, что под землёй, по которой они сейчас ходят, закопано множество трупов. Холодный ветер, пробирающий до мурашек, завывал, нагоняя жути. Ира всеми силами пыталась заставить себя не смотреть никуда, кроме как под ноги, но глаза непроизвольно метались с одной могилы на другую. Она рассматривала ограждения, фотографии, цветы, игрушки. Детские надгробия откликались особой болью в её сердце. Столько юных жизней оборвалось в самом начале пути, и теперь маленькие тела были вынуждены гнить в холодной земле. От одной лишь этой мысли на глазах выступали слёзы. — Нет, я убью Паука! Где их с Черепом носит! — вдруг прошипела Даша, пнув первый попавшийся камень. Гробовую, в прямом и переносном смысле, тишину нарушил громкий рингтон Дашиного телефона. От неожиданности Ирина вздрогнула, наконец-то оторвав взгляд от очередной надгробной плиты. — В смысле не придёте?! Какие ещё обстоятельства?! Ира покосилась на негодующую одноклассницу, препиравшуюся по звонку. — Паук, а вы с Черепом не могли раньше предупредить? Да ну вас! Девушка повесила трубку и, спрятав мобильное устройство в карман, обратилась к Якушевой. — Нет, ну ты прикинь! Эти уроды какие-то там свои личные проблемы решают. Предупреждать заранее-то не судьба! — пожаловалась Васнецова. И лишь только после этого она заметила смятение на лице Якушевой. — Всё нормально? — Да, всё хорошо… — Ира выдержала паузу. — Просто жутко здесь. Страшно смотреть на фотографии уже мёртвых людей и осознавать, что тебя рано или поздно ждёт та же участь. Дарья задумчиво хмыкнула, вперив взгляд в небо. Немного пройдясь, она аккуратно опустилась на одну из оградок, всё ещё не отрывая глаз от облаков. — А чего страшного? Смерть — неизбежное будущее, тут нечего бояться. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? Разве тебя не пугает неизвестность? Что наступает после смерти? Есть ли рай, ад… или просто кромешная тьма? — Ирина поёжилась ни то от холода, ни то от этих мыслей. — А что тебя больше пугает? — Кромешная тьма. Даже не ад, а пустота. — Ну, я не думаю, что после смерти ничего нет. Но даже если и так, то то, что тебя так страшит, — вечный покой и умиротворение. Всё ещё не понимаю твоего страха. Якушева медленно подошла к однокласснице, присев рядом. — Страшно исчезнуть и потерять какую-либо связь с этим миром. Меня не станет, и что дальше? Будто и не было меня никогда. Это жутко, — делясь своим мнением, Ира непроизвольно опустила свою голову на плечо Даши. Та лишь бросила на неё кроткий взгляд, слабо улыбнулась и продолжила сидеть как ни в чём не бывало. — Не бойся, если ты умрёшь раньше, то я уж точно буду тебя вспоминать, — почти шёпотом проговорила Васнецова, но Якушева услышала каждое слово. На секунду её сердце замерло, пропустив несколько ударов, а щёки залились румянцем. В этот же момент она и осознала, что лежит на Даше, но желание отпрянуть не появилось. — Я бы тоже сохранила память о тебе, — на одном выдохе промурлыкала Ира, сильнее прижавшись к Дарье. Девушки вновь смолкли, но теперь это была не неловкая пауза посреди диалога, а спокойное, комфортное молчание, нарушаемое лишь биением их сердец. Даша продолжала смотреть на небеса, а Ирина устремила свой взгляд в землю. Каждая думала о своём, но их «своё» было подозрительно схоже. Что Васнецова, что Якушева, в своей голове рассуждали о смерти и о том, как же хорошо, что они сейчас рядом. Ирину хоть и не отпустил страх смерти, но кладбище уж точно больше не пугало. Наоборот, это место теперь приносило ей душевное спокойствие. — Даш… — тихо позвала Ира. — А, по-твоему мнению, что после смерти? — Ну, как я уже сказала, я не думаю, что там кромешная пустота. Но и не ад с раем, — Васнецова перевела взгляд на Якушеву, и в этот момент проскочила мысль, что с этой девушкой она была бы не против оказаться даже в аду. — А что тогда? — Астрал? Ну или что-то вроде того. Дискуссия могла бы продолжиться и дальше, если бы Ира резко не перевела взгляд на две могилки, расположенные напротив них. От ужаса, Ирина вскочила, громко ахнув: — Какой ужас! Тарантул посмотрела туда же, куда глядела Якушева. Сначала она подумала, что одноклассница испугалась какой-то ерунды, может, шороха, но через секунду ужаснулась и сама. Две надгробные плиты были изуродованы отвратительными надписями до такой степени, что инициалов погибших было не видно. Лишь фотографии двух очень очаровательных девушек выглядывали из-под граффити, гласивших «горите в аду, извращенки», «грешницы!», «две психопатки», «спасибо, что суициднулись, мир стал чище», «лесбухи» и ещё несколько мерзких фраз, написанных более мелким почерком. Обе могилы были в безобразном состоянии, что говорило о том, что к ним давно никто не захаживал. Похоронили, изувечили надгробия, да забыли. Ира заставляла себя оторвать взгляд от этого зрелища, но не могла. На её глазах выступили слёзы, а ладони до боли сжались в кулаки. Никогда она ещё не видела два своих страха так наглядно: осуждение общества и смерть, после которой тебя никто и не вспомнит. — Куда смотрят охранники? — дрожащим голосом спросила Якушева. — Это же настоящий вандализм. — От охранников на кладбище одно слово. Иначе мы бы тут уже не сидели. И в ментовке бы я тогда была больше одного раза. — Ты была в ментовке? — выйдя из оцепенения, удивилась Ира. — Было дело. И то не из-за прогулок по кладбищу и ночных ритуалов. Просто мы с панками подрались, а я с Пауком и Черепом убежать не успела. — Весёлая у тебя жизнь, Васнецова, — нервно усмехнулась Ирина, вновь посмотрев на могилы. — Не находишь это жестоким? — Конечно нахожу, — озлобленно фыркнула Даша. — Готы презирают угнетение отличных от остального общества людей, а это — полное неуважение к ним и к смерти. С фотографий на десятиклассниц смотрели, кажется, их ровесницы. Они обе улыбались, и, вроде, их снимки — две части одного целого. Теперь же они хоть и рядом, но разделены. Дарья никогда не была слабонервной, но сейчас в ней что-то пошатнулось. Сколько она по кладбищам ходила, и на этом уже не раз была, а такого ещё ни разу не видела. А подобное зрелище разрывало душу на куски. Тарантул не славилась эмпатией, но за этих незнакомых ей девушек она была готова уничтожить Землю. — Даш, пойдём… — начала умолять Ира, сдерживая слёзы. — Не могу больше на это смотреть. Васнецова возражать не стала. Злоба нарастала, а выплеснуть её было некуда, поэтому уйти — лучшее решение. Схватив Якушеву за руку, готка потащила её к выходу. Ирина удивилась, но ничего против не сказала. Петляя между могилами, девушки наконец-то нашли выход, покинув место, с которым Ира уже почти породнилась, но теперь вновь пропиталась лишь страхом к нему. — Знаешь, Ир, рада, что ты не на стороне тех, кто писал весь этот бред, — призналась Дарья, когда они уже отдалились от кладбища метров на двести. — Странно осуждать таких же, — не подумав, ляпнула Ирина. — Что? — Таких же, как и мы, людей, — начала оправдываться покрасневшая Якушева. — Они же тоже люди. Пусть и… э-э… с отклонениями? — промямлила она. — По-твоему, это отклонение? — гневно и одновременно разочарованно спросила Даша. Ирина ответила почти сразу, но за эти несколько секунд сердце готки успело разорваться на части. К счастью, его осколки были успешно склеены обратно после слов одноклассницы, или уже, вернее сказать, подруги. — Нет! Я не… Я просто не знала наверняка, как именно ты относишься к подобному. Побоялась отпугнуть тебя тем, что не считаю однополую любовь болезнью, — затеребив рукав куртки, призналась Ира. — Вот же дура, — выплюнула Дарья, не сдержав смешок. — Ты на меня посмотри. Мне ли "не таких" осуждать? — Знаешь, а мне всё больше нравится ваше мировоззрение, может, мне тоже стать готом? — неожиданно для Даши заявила Ира. — Ну уж нет, это перебор. Готом не так-то просто стать, — хмыкнула Тарантул, свысока посмотрев на собеседницу. — Да и какой из тебя гот? Ты же всё неформальное презираешь. — Презирала бы, сейчас б тут не стояла,— парировала Якушева. — Просто я всегда боялась общественного осуждения. Думала, что если буду выбиваться из толпы или водиться с теми, кто выделяется, то буду изгоем, — сказала Ирина, и будто огромный тяжелый давящий камень упал с её хрупких плеч. До этого она никому не могла в этом признаться. — Ну точно дура, — взмахнула руками Даша, не сдержав смешок. — Вот так люди сначала прогибаются под систему, а потом боятся говорить что-то против. Отличаться от остальных не страшно, страшно быть таким же, как все, ничем не отличающейся серой массой. Якушева стыдливо опустила глаза, переваривая сказанные Васнецовой слова. А ведь она была права в каждом своём высказывании. Но Ирина была слишком труслива, чтобы понять это раньше и прийти к этим мыслям самостоятельно. Девушки продолжали идти, а Ира всё сверлила взглядом землю, обдумывая услышанное. А ведь она могла быть куда счастливее, если бы не боялась общественного осуждения. Но сейчас, в эту секунду, ей казалось, что этот страх, наконец-то, был побеждён. И единственное мнение, имеющее хоть какое-то значение в данный момент, — мнение Даши. Может ли и хочет ли готка любить её в ответ? Как минимум, Якушева выяснила, что Васнецова такое уж точно не осуждает. Оставалось лишь узнать, нравятся ли ей самой девушки и сможет ли понравиться она? — Знаешь, ты права, — после длительного молчания сказала Ира. — Стоит закрыть глаза на то, что думают посторонние. Делать то, что нравится и хочется сейчас, не боясь, что завтра кто-то что-то скажет против. — Умные мысли всё-таки тебя посещают, удивительно, — ответила Даша, но то была не язвительность, а обыкновенный дружеский стёб. — Ломай систему, живи настоящим, не бойся будущего, и тогда, может, через пару лет, из тебя выйдет неплохой гот. Ирина подняла голову, встретившись взглядом с зелёными горящими глазами Дарьи. Губы невольно растянулись в улыбке, и девушка, отбросив стеснение, подлетела к подруге, взяв её под руку, оказавшись непозволительно близко к Васнецовой. — Ого, — только и смогла выдавить из себя Даша, отвернув лицо, сокрыв яркий румянец, выступивший на её бледных щеках. — Кстати! — свободной рукой Ира залезла в карман куртки и вынула оттуда телефон, посмотрев на время. — Сейчас только четыре часа дня, можем и в кино сходить. — Тогда, может, и хорошо, что Паук с Черепом не пришли. В кино сгоняем, а так мы тут точно пробыли бы до вечера, — усмехнулась Даша, заглянув в телефон Ирины, чтобы собственными глазами убедиться во времени. Ей казалось, что на кладбище они провели всё же больше часа. Но нет. На маленьком экранчике светилось «16:05». — Так вот, я тебе там говорила про ужастик… — продолжила Якушева свою мысль, начатую ещё в школе, но Даша перебила её. — Ну уж нет. Мы сходили на кладбище, сделав то, чего хотела я. Значит, сейчас ты выбираешь фильм, основываясь на своих интересах, а не на моих, — возразила Васнецова. — Но… — Что ты там любишь? Мелодрамы какие-нибудь? — Да… — протянула Ира. — Хотя нет. Я пыталась их полюбить, это соответствовало бы моему образу, но не срослось. Не люблю все эти слезливые драмы и однотипные сценарии. Честно, куда больше мне нравятся ужастики. Я бы сказала, что это мой любимый жанр. Даша удивленно посмотрела на подругу. Чего-чего, а вот сходства во вкусах хоть в чём-то она не ожидала. Но это не могло не радовать. Расплывшись в улыбке, девушка заявила: — Ну что ж, тогда на фильм ужасов!

***

Даша была почти уверена в том, что Ирина соврала насчёт любимого жанра. Зачем бы Якушевой это делать? Васнецова не знала, но подстраиваться под то общество, в котором находишься, было весьма свойственно для этой девушки. Но увидев, с каким интересом и упоением Ира наблюдает за происходящим на экране, не вздрагивая от любого шороха и не закрывая глаза от каждого скримера, как это обычно делали Дашины сёстры, Тарантул убедилась, что Ирина не врала. Пока Якушева всматривалась в актеров на экране, Васнецова тайком рассматривала её черты лица. Девушки сидели на последнем ряду. Этого они не планировали, просто билетов больше не было. Никто не ходит на хорроры, чтобы целоваться в конце зала. Но именно этого сейчас и хотела Даша. Обхватить лицо Иры своими ладонями, развернуть к себе и втянуть в долгий нежный поцелуй. Но всё, что она могла себе позволить, — молча любоваться Ириной, впервые в жизни не интересуясь тем, что происходит в фильме её любимого жанра. Ирина действительно любила ужасы. Родители долго запрещали ей их смотреть, поэтому она делала это тайком. Бегала в кинотеатры, зачастую одна, или искала хорроры на телевизионных каналах, когда отца и матери не было дома. Может, не будь такого запрета, то и интерес к подобному кинематографу у неё и не зародился бы. Но так уж сложились обстоятельства. И сейчас Якушева и вправду с огромным удовольствием следила за событиями в фильме, но сосредоточиться полностью на сюжете ей никак не удавалось. Она ощущала на себе пристальный изучающий взгляд подруги, вводивший её в смятение. Очень хотелось повернуться к ней лицом и уставиться на неё в ответ, а потом… Ира встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сейчас она должна довольствоваться тем, что после стольких лет вражды имеет хоть какой-то шанс на общение с готкой. Но хоть какого-то контакта с ней всё же хотелось. И вот, очередной резкий звук и страшная картинка на экране, и Якушева наигранно вздрагивает, хватая Васнецову за руку. Даша непонимающе перевела взгляд с Якушевой на их ладони, а после вновь подняла его на девушку, вопросительно выгнув бровь. — Я испугалась, — ответила Ирина на немой вопрос Даши, тем самым оправдав себя. Но её выдавало сразу несколько различных факторов. Во-первых, Дарья наблюдала за Ирой на протяжении всего фильма, и та ни разу не дрогнула, а сейчас, от весьма неубедительного скримера, вдруг испугалась. Во-вторых, вздрогнула Якушева весьма неправдоподобно. Ну и в-третьих… Ирина всё ещё не отпускала руку подруги, хотя прошло уже секунд тридцать. Конечно же, Тарантул не возражала. Напротив, лишь крепче сжала пальцами ладонь Иры. Но вопросов было много. Зачем это Ирине? «А может, нет никакого парня?» — именно такая мысль проскользнула в голове Даши. «Но тогда с чего ради ей писать о ком-то вымышленном в первоначальном варианте сочинения?» — задала себе вопрос Васнецова, вспоминая слова Якушевой о том незнакомце, как вдруг осознала, что, если поменять пол, то она сама полностью подходит под описание. А что, если… Включился свет. Люди повставали со своих мест, двинувшись к выходу. Смотреть на проигрывающиеся титры было никому неинтересно. Толпа постепенно рассасывалась, и лишь Даша с Ирой продолжали молча сидеть, держась за руки. — Нам… пора? — Ира потупила взгляд, задав очень странный вопрос. Осмотревшись вокруг, она одёрнула руку. — Да, фильм же кончился, — пожала плечами Даша, разжав ладонь. Девушки встали со своих мест и начали спускаться вниз, как вдруг услышали, что за ними, прямо по пятам, кто-то шагает. Кто-то, кто сидел с ними на одном ряду, но кого они не заметили. — Эй, Якушева, Васнецова! — окликнул их знакомый голос. Одновременно обернувшись на сто восемьдесят градусов, они встретились глазами с Соколовым. — А вы чё теперь, подруги типа? — ухмыльнулся парень. Ни Даша, ни Ирина не успели ничего ответить, как их одноклассник задал ещё один вопрос. — Или вы из этих? Лесбухи типа. А то я смотрю, вы уже спите друг на друге, за руки держитесь. Без задней мысли Тарантул приобняла Якушеву за плечи, прижав её к себе. — А если да? Что с того? — с вызовом поинтересовалась Васнецова, гордо задрав голову. — Вы чё, реально мутите?! — выпалил ошеломлённый Соколов. Ира съёжилась, уперев глаза в пол. Страхи, которые, казалось бы, улетучились, нахлынули новой волной. Значит, не всем плевать на то, как и чем она живёт? Перед глазами вспыхнули те забытые могилки двух несчастных девушек, а голос в голове безостановочно твердил, что завтра по всей школе разойдутся слухи и её ждёт участь изгоя. Два надгробия всё отчётливее мелькали перед глазами, но только теперь Ирина видела не фотографии двух незнакомок, а свою и Дашину. Но такого конца она не хотела и слишком уж сильно боялась его, поэтому, взяв себя в руки и уняв дрожь по всему телу, девушка сбросила с себя руку готки, оттолкнув её. — Васнецова, ты чё несёшь? Совсем ненормальная?! Соколов, не слушай ты эту дуру, я с ней из жалости решила провести время, а она уже себе чего-то нафантазировала! — выпалила Ирина и ринулась к выходу. Даша, ещё не до конца отобразив сказанные девушкой слова, обернулась, наблюдая за тем, как та в прямом смысле слова сбегает. И лишь когда Ира была уже у самой двери, Васнецова опомнилась и крикнула ей вслед: — Хреновый бы из тебя вышел гот, Якушева, если ты малейшего осуждения боишься! На эту, казалось бы, не особо длинную фразу Даша потратила все силы. Ноги подкосились, а на глазах стали наворачиваться слёзы. Зал полностью опустел. Осталась лишь Даша и её надоедливый одноклассник. — Какая крепкая у вас дружба! Чуть что и Якушева бежит первая с корабля! — съязвил парень, начав медленно аплодировать в ладоши. — Соколов… — просипела готка, не оборачиваясь на одноклассника, — иди нахуй. С этими словами, на негнущихся ногах она покинула кинотеатр.

***

На часах полвосьмого. Маша, сидя на кровати, красила ресницы, глядя в небольшое зеркало. В планах у неё было очередное очень важное вечернее свидание, с которого она, по договорённости с отцом, должна будет вернуться только в одиннадцать. Напевая себе под нос очередной хит Сергея Лазарева, старшая из сестёр даже не представляла, что сегодня может быть что-то важнее, чем встреча с ещё одним парнем, но планы могут меняться быстро и неожиданно. Так же неожиданно, как распахнулась дверь в комнату. Вздрогнув, Маша подскочила на кровати, ткнув кисточкой для туши себе в глаз. — Ай! — взвыла Мария, увидев в зеркале, как чёрная субстанция растекается по глазному яблоку. — Даша, ты совсем ненормальная?! — злобно выкрикнула Васнецова-старшая, когда сумка младшей пролетела от самой двери до конца комнаты, и лишь только затем появилась и сама девушка. Ничего не сказав, готка рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Её тело несколько раз содрогнулось, прежде чем из груди вырвались неконтролируемые рыдания. — Дашка… — тут же забыв про свидание, макияж и почерневший глаз, Маша кинула тушь на постель, даже не закрыв флакон, и бросилась к сестре. Присев на край кровати, она нежно провела рукой по спине Даши, пытаясь успокоить. — Даша, что случилось? — Якушева — овца, вот что случилось! — не поднимая головы, прохрипела готка. — Да ты можешь нормально объяснить?! Что произошло?! — прикрикнула Маша, и Даша наконец-то приподнялась и села. Неприятная боль в груди и ком в горле мешали начать повествование. Слёзы ручьём скатывались по щекам, затрудняя и без того сбивчивое дыхание. Девушка жадно глотала ртом воздух, но это мало чем помогало. Она почти задыхалась. Руки дрожали, да и не только они. Привычное бледное лицо теперь стало болезненно, почти мертвенно белым. Конечно, ни о каком свидании и речи уже не шло. Напрочь позабыв обо всём, Маша бросилась в комнату младших сестёр и уже через минуту привела самую умную из них. Даша продолжала содрогаться от рыданий, когда дверь распахнулась и в комнату вошла Галина Сергеевна, а следом за ней и сама Маша. — Ну что тут у вас! — недовольно воскликнула Галя, оторванная от учебников. — Вот! — указала рукой на готку Васнецова-старшая. — Ревёт без остановки, ни слова сказать не может! Ты посмотри на неё, она как будто живой труп увидела и сама им стала! — Нет, если бы Даша увидела живой труп, то была бы на седьмом небе от счастья, а тут… — Галина Сергеевна медленно подошла к кровати сестры и, опустившись возле неё на колени, взяла Дашу за руки. — Что случилось? — Дашка плачет? — раздался насмешливый, звонкий и удивлённый голос Жени, неожиданно ворвавшейся в комнату. — Женька, уйди! — огрызнулась Галя, пока Маша выталкивала сестру за дверь. — Да подождите вы! Не каждый день такое увидишь! — вопила спортсменка. — Жень, лучше сделай полезное дело и принеси воды! — крикнула Галина Сергеевна. — Вот-вот! — поддакнула Васнецова-старшая. — И ты, Машка, тоже уйди! Не мешайте! Маша ошарашенно посмотрела на Женю, которую ей таки удалось вытолкать из комнаты, а та в свою очередь показала ей язык. Но долго спорить они не стали, поэтому, тяжело вздохнув, Женя и Маша покинули комнату, вернувшись туда лишь ради того, чтобы занести стакан воды. За то время, что Галина Сергеевна и Даша просидели в комнате, Женя успела прочитать Пуговке сказку, а Маша промыла глаз и написала парню, что не сможет сегодня встретиться. Спортсменка так и не дождалась дальнейшего развития событий, уснув в своей комнате после сегодняшней интенсивной тренировки и не очень интересной сказки для Полины, а вот Маша до победного ждала, пока дверь не откроется, как минимум потому, что ей нужно было где-то спать. И наконец-то из спальни старших детей выглянула Галина Сергеевна. — Ну что там? — набросилась Мария на Галю. — Более-менее успокоилась. Но не стала ничего рассказывать. Говорит, что будет разговаривать только с тобой. — Ясно всё. Ладно, спасибо, Галя, дальше взрослые сами разберутся, а ты давай, баю-бай, детское время вышло. — Но… — Иди уже! — подтолкнув Галину Сергеевну в сторону её комнаты, фыркнула Маша, а после скрылась за дверью. Даша больше не плакала, да и выглядела вполне обычно и спокойно. Когда Маша вошла, девушка посмотрела на неё, что уже было хорошим признаком. До этого она не особо на что-то реагировала. — Ну? Что там с Якушевой? — опустившись возле младшей сестры, поинтересовалась Мария. И Тарантул поведала обо всём, что произошло за сегодня, начиная с контрольной по химии и заканчивая походом в кино. Хоть она и пришла в себя, каждое слово всё равно давалось с большим трудом, отзываясь болью в сердце. Маша внимательно её слушала, понимающе кивая, но под конец, не выдержав, вспылила: — Да кем эта Якушева себя возомнила?!Думает, может морочить голову моей сестре?! Ну я ей! Ну я её! Да я ей покажу! — начала сыпать угрозами Маша, хотя ничего путнего так и не придумала. Даша же, закончив рассказ, смолкла, подавляя очередной порыв слёз. Но то, что она вот-вот расплачется, было заметно. Дрожащие губы и бегающий в разные стороны взгляд выдавали её с головой. — Дашка… — поумерив пыл, обратилась Мария к сестре. И это стало последней каплей. Готка прильнула к Маше, обхватив её шею руками, и, повиснув на ней, разрыдалась во весь голос. Маша аккуратно перебирала тёмные волосы, поглаживала младшую по спине и шептала утешающие слова. Пусть из всех сестёр чаще всего она конфликтует именно с Дашей, Васнецова-старшая не могла себе позволить оставить сестру в столь ужасном состоянии. Сейчас ничего, кроме как душевной боли Дарьи, не имело значения.

***

— Явилась, не запылилась! — именно такими словами Ирину встретила на пороге мать. — Где ты опять шляешься? Об учёбе надо думать, а не о гулянках! — Извини, мам, — безразлично бросила Якушева и, раздевшись, прошла в свою комнату. До кровати девушка не дошла, рухнув на колени посреди комнаты. Горячие капли сначала обожгли глаза, а затем и щёки. Ира никогда не была себе так противна, как сегодня. Даже принятие того, что ей нравятся девушки, далось ей куда легче, чем осознание того, что из-за собственного страха быть осуждённой она отказалась от многолетней любви, которая была так близка. Сердце пылало огнём, и, к сожалению, не от страсти, о которой в тайне грезила Ирина. Запустив пальцы в свои шелковистые волосы, Якушева начала раскачаться то вперёд, то назад, проклиная себя всеми возможными словами. Мало того, что сделала плохо себе, так ещё и обидела Дашу. Так тошно ей не было ещё никогда. Хотя стоит признать, что сейчас ей намного тяжелее, чем Васнецовой, ведь в этом мире она абсолютно одна. Всегда. Существует лишь Ирина и её переживания. И никакой поддержки извне.