План развития великого бога / План становления великой звезды

Телефон Вэй Хуна молчал. В небольшом дворике жилого дома в провинциальном городке, далёком от столичного блеска, семья Вэй не спала с самого утра. Мать, с покрасневшими от слёз глазами, всю ночь всхлипывала в гостиной, комкая платок. Отец, пылая гневом, половину ночи кричал, пока под утро, хлопнув дверью, не ушёл на крышу, где теперь курил сигарету. Младший сын, запершись в своей комнате, прислушивался к обрывкам родительского спора, прижав ухо к дверной щели. — Проклятье, какое проклятье! — с крыши гремел полный ярости голос отца. — Как такое возможно? Ещё и смеет возвращаться домой! Вдруг он подцепил заразу, этот... СПИД, что ли? Хочет угробить всю нашу семью? Плач матери стал громче, надрывнее: — Старик, тише! Тебе совсем не стыдно перед соседями? — Это ты воспитала такого сына! — отец ворвался в гостиную. — Я же говорил, не пускать его в актёры! В старые времена таких звали лицедеями, подонками! А ты всё защищала своего сыночка, мол, пусть делает, что хочет! И вот результат! Вернулся с этим... гомосексуализмом! Позор на мою седую голову! Надо было устроить его на завод, на нормальную работу! — А ты, значит, такой умный? — мать внезапно взорвалась, швырнув подушку с дивана и вскочив на ноги. — Другие отцы своим детям сразу после института находят тёплые места, где платят за просто так, да ещё и премии выдают! А ты что дал нам с детьми? Какое право ты имеешь тут орать? Отец осёкся, его пыл угас, но сдаваться он не собирался. Помолчав, он яростно махнул рукой: — Хватит пустой болтовни! Бери этого никчёмного и тащи в больницу! Может, у него с головой что-то не так, психическое расстройство! У тебя же есть подруга, замужем за врачом из психушки? Пригласи их на ужин, пусть его проверят! В своей комнате младший брат Вэй Хуна всё больше тревожился. Он долго размышлял, но не решился выйти и объяснить родителям, что гомосексуальность давно не считается болезнью. Выросший в эпоху интернета и толерантности, юноша не вполне понимал, почему его брат полюбил мужчину, но принимал его выбор. Ну и что, что не будет племянников? Разве это трагедия? Это же не наркомания, не азартные игры, не беспорядочные связи. Как сказала его подруга, «гомосексуальность ещё и снижает демографическое давление в стране». В гостиной спор не утихал. Мать упрекала отца в бессилии и отсутствии связей, а тот настаивал, что надо звонить в психиатрическую больницу. Выйти и вмешаться? Паренёк колебался. В его возрасте спорить со старшим поколением было почти бесполезно. Даже те родители, что на словах поддерживали прогресс, часто оставались в плену устаревших предрассудков. Заставить их измениться? Это только ранит стариков и вымотает молодых. Внезапно телефон Вэй Хуна зазвонил у двери ванной. Отец запер старшего сына в комнате, а никем не замеченный телефон остался лежать в коридоре. Это был уже третий звонок. Осторожно оглядевшись, юноша прокрался к телефону и ответил. — Алло? — раздался глубокий мужской голос, бархатистый, с лёгкой небрежностью и властным подъёмом в конце фразы. Сразу чувствовалось, что говорит уверенный человек, привыкший держать всё под контролем. Юноша напряжённо следя за звуками из гостиной, тихо ответил: — Алло... — Вэй Хун, чёрт возьми, сколько можно? Ты же сказал, что прилетишь утром! Захвати пару коробок супа с морепродуктами из ресторана Хака и две порции креветочных пельменей. Поторопись в студию на пробу! У меня всё под контролем, но там три помощника режиссёра, и если ты их не убедишь, я бессилен. Запомни, не подведи меня! — Я... — начал юноша дрожащим голосом. Но голос не дал ему вставить ни слова: — Я хотел встретить тебя, но тут привязался этот мелкий иностранец, буквально заблокировал меня у дома! Вэй Хун, говорю тебе, если сегодня не приедешь, можешь вообще не возвращаться, спи на улице! — Режиссёр Дуань Ханьчжи, — нервно выпалил мальчик, — я... я не Вэй Хун, я его младший брат, Вэй Ху. На том конце повисла тишина. Спустя пять секунд Дуань Ханьчжи продолжил, уже дружелюбно, без тени неловкости: — Ну что же ты, малыш, сразу не сказал? Забудь всё, что я наговорил, сотри из памяти. А теперь будь добр, передай телефон Вэй Хуну. Щеночек Вэй Ху, шокированный властной харизмой Дуань Ханьчжи, почти рефлекторно выпалил: — Да! — и бросился стучать в дверь комнаты брата. Ответа не было. Паника охватила Вэй Ху. В голове замелькали сцены из гонконгских драм: порезы на запястьях, прыжки с высоты, трагические жертвы ради любви. Он представил брата, героически погибшего за свои чувства. — Нет, брат, не надо! Любовь это временные трудности, не делай глупостей! — в ужасе закричал Вэй Ху, схватил стул и, не раздумывая, с грохотом выломал дверь. Комната была пуста. Окно распахнуто настежь, ветер гнал по полу разбросанные листы бумаги. Простыни и одеяла, связанные в импровизированную верёвку, тянулись из окна вниз. Вэй Ху подбежал к подоконнику и увидел, как верёвка спускается с третьего этажа почти до земли. Внизу, в цветочной клумбе, трава была вытоптана, а Вэй Хуна и след простыл. — Брат... сбежал, — с удивлением пробормотал Вэй Ху в телефон. — Он ушёл... сбежал. *** Заблокировав вход в съёмочную студию, Айснер не обращал внимания на хмурые взгляды рабочих. Его пылающий взгляд был прикован к Дуань Ханьчжи. — Ты думаешь, это минутная прихоть? Нет, дорогой режиссёр Дуань, я искренне тебя люблю! Я готов пасть к твоим ногам, поклоняться тебе! И не только твоему таланту, я хочу заботиться о каждом аспекте твоей жизни, стать твоей опорой, твоим щитом от бурь, твоим всем! Дуань Ханьчжи элегантно поправил солнцезащитные очки. — Не мог бы ты закрыть за собой дверь? Айснер сказал: — Я лишь хочу любить тебя ещё сильнее! — Тогда отправляйся в больницу и вытащи с койки Гуань Фэна, главного спонсора моего фильма. Или сам получи пару пуль, чтобы занять его место. Айснер посмотрел на мужчину: — Гуань Фэн ещё не пришёл в себя, он не может подписывать контракты! Но мой старший брат уже согласился, его студия спонсирует весь фильм! Дорогой Дуань Ханьчжи, вместе мы создадим величайший эпический фэнтези-фильм! — Мне плевать, кто спонсирует. Я просто не хочу работать с тобой. — Почему? — Не хочу, чтобы у главного героя было лицо иностранца. — Дорогой, это твои предубеждения против белых актёров…. — Да, тебе не повезло наткнуться на режиссёра-расиста. Сочувствую. А теперь убирайся с дороги. Одним лёгким движением он отодвинул Айснера, загораживавшего вход, и вышел из студии. Сегодня во второй половине дня его ждала встреча с Гуань Жуй. Как единственный акционер Минхуа Энтертейнмент и единственная женщина в семье Гуань, способная действовать от имени брата, она хотела обсудить покушение и его последствия. Айснера нельзя было брать ни при каких условиях. Даже если бы ради лица RESIDER пришлось согласиться на этого актёра, главную роль ему бы не доверили. И дело было не только в личной неприязни Дуань Ханьчжи к иностранным актёрам, на деле он презирал почти всех, кто пытался пролезть в его проект. Главная причина отказа крылась в противостоянии Минхуа Энтертейнмент и американской RESIDER. Минхуа хоть и молодая компания, опиралась на мощную поддержку семьи Гуань. Она контролировала две крупнейшие сети кинотеатров в Китае и готовилась поглотить третью, простирающуюся до Гонконга, чтобы создать единый фронт против засилья иностранных фильмов. Это была заветная мечта Гуань Фэна, разделяемая Дуань Ханьчжи: ненависть к вторжению голливудских лент на китайский рынок и к белым актёрам, завоёвывающим местных зрителей. Эти два человека, чья дерзость не знала границ, нашли друг друга в толпе, точно почуяв родственную душу. Так родилась Минхуа Энтертейнмент. Её первым громким шагом стал амбициозный фэнтези-фильм, способный бросить вызов голливудским блокбастерам и отвоевать новогодний рынок. Годами державшийся за кулисами Гуань Фэн внезапно выступил с небывалой решимостью, бросив вызов американским прокатчикам. Его агрессивная позиция, так не похожая на привычную сдержанность, повергла в шок конкурентов и вызвала кризис у RESIDER. Чтобы задавить Минхуа до того, как она поглотит третью сеть кинотеатров, и устранить угрозу в лице Гуань Фэна, американцы пошли на крайние меры: навязали своего актёра на главную роль и организовали покушение. Гуань Фэн был повержен. Если Дуань Ханьчжи уступит, его фильм превратится в американскую героическую сагу под вывеской китайского режиссёра. — Мне плевать, выживет Гуань Фэн или нет, — заявил Дуань Ханьчжи прессе в день покушения, с ледяной откровенностью. — Меня волнует только одно! Не станет ли мой фильм американским. Журналисты стояли, поражённые его резкостью. Дуань Ханьчжи и раньше слыл язвительным, но такая бескомпромиссная дерзость дала прессе обильную пищу для заголовков: «Гуань Фэн на грани жизни и смерти, а Дуань Ханьчжи заявляет: мне всё равно, жив он или нет». Покушение на главного инвестора, холодная язвительность режиссёра, загадка вокруг выбора главного актёра… Шоу-бизнес никогда не страдал от нехватки сплетен, но правду знали лишь избранные. *** В больнице, куда прибыл Дуань Ханьчжи, Гуань Фэна только что перевели из реанимации в охраняемую VIP-палату. Гуань Жуй стояла у его кровати в строгом чёрном платье от BOSS, с лёгким макияжем и распущенными волосами. Позади неё двое мужчин удерживали Луи. Тот не отрывал взгляда от неподвижного Гуань Фэна, будто весь мир сузился до этой кровати. Дуань Ханьчжи, войдя, бросил на Луи странный взгляд, но промолчал. — Надо отправить Айснера обратно в Америку, — заявил Дуань Ханьчжи, шагая к окну и ослабляя галстук, обнажая впадину ключицы под воротом рубашки. — Но если Гуань Фэн не очнётся, фильм провалится. Киногородок построен, мне нужны деньги от Минхуа. — Он приходил в сознание… Но тут же снова потерял его… Дуань Ханьчжи поднял руку: — Может, пощёчина его разбудит? Гуань Жуй шагнула вперёд, загораживая брата: — Что ты задумал? — Прошу, госпожа, дай мне разок его стукнуть. Этот тип спит себе, а американские инвесторы чуть ли не в постель ко мне лезут! Все ждут денег, ждут начала съёмок, а они суют мне доллары и уговаривают согласиться. Это что, каждый день придётся мою волю испытывать? Гуань Жуй стиснула зубы: — Ты теперь за главного в Минхуа. Если не можешь держаться, бери их деньги. Режиссёр усмехнулся: — Извини, я не из вашей семьи, мне не плевать на принципы ради выгоды. Я человек с чувством долга. Гуань Жуй уловила намёк на его разрыв с Гуань Цзиньчжо. — Я продержусь ещё пару дней, — Дуань Ханьчжи посмотрел ей в глаза, чуть приподняв подбородок. — Но если через два дня я не увижу подписанный Гуань Фэном контракт, я распущу съёмочную группу. Он хотел биться с американцами, я его друг и не предам его, пока он между жизнью и смертью. Гуань Жуй, промокнув глаза платком, восстановила самообладание: — Спасибо, режиссёр Дуань. Мужчина кивнул, бросил последний взгляд на неподвижного Гуань Фэна и вышел из палаты. Его высокая, статная фигура исчезла за дверью, но вдруг Гуань Жуй, поколебавшись, бросилась за ним. Её голос разнёсся по больничному коридору: — Дуань Ханьчжи! Он остановился, но не обернулся. — Цзиньчжо… он в Америке… — её голос сорвался, она низко опустила голову, закрывая лицо дрожащими руками. — Он никогда тебя не предавал… Он сказал, что любит тебя… Дуань Ханьчжи оцепенел. Бледный солнечный свет лился через окно, обрисовывая его одинокий, хрупкий силуэт в контровом свете. Длинная тень тянулась по полу, сливаясь с танцующими в воздухе пылинками. Обернуться сейчас значило бы получить благословение семьи Гуань. После стольких лет скитаний, возвращений и потерь, главное препятствие их любви могло стать мостом к примирению. Какое счастье, какая полнота жизни! Стоит лишь сделать шаг назад, и все клятвы, все мечты о вечной гармонии, всё, за что он так отчаянно боролся, воплотятся в реальность. Гуань Жуй ждала, казалось время сгорало в воздухе, а тяжёлый и неумолимый пепел оседал вокруг неё. — Спасибо, — произнёс Дуань Ханьчжи. — Но за эти годы я разлюбил его. Он медленно пошёл по коридору, его шаги отдавались тяжёлым эхом. Фигура растворилась в тусклом свете за дверями больницы. Гуань Жуй, закрыв лицо руками, медленно опустилась на холодный пол. *** В палате двое охранников собирались увести Луи, когда пальцы Гуань Фэна дрогнули. Его веки медленно поднялись, открывая мутный, расфокусированный взгляд. Луи, вздрогнув, вырвался из хватки охранников и бросился к кровати: — Виктор! Виктор, это английское имя Гуань Фэна, которым его называли лишь самые близкие. Его взгляд постепенно обретал ясность. Охранники, кинувшись удерживать Луи, вызвали врача, и палата наполнилась суетой. Луи, не обращая внимания на их хватку, смотрел только на Гуань Фэна. Его губы дрожали, чувства захлёстывали, но слова не шли: — Ты… ты очнулся! Гуань Фэн слабо шевельнул губами. Луи наклонился ближе, ловя каждый звук: — Что ты сказал? Собрав последние силы, Гуань Фэн едва слышно прошептал: — Кон… контракт… Луи опешил. Он взглянул на лицо Гуань Фэна, человека, чья элегантность и холодная решимость покоряли мир искусства и финансов. Сейчас он был слаб, беспомощен, его кожа отливала пугающей бледностью. Его легенды восхищали тысячи, но только Луи видел эту уязвимость, скрытую за маской величия. Он знал, что должен молчать. Но, глядя на Гуань Фэна, не смог. — Он хочет контракт, —сказал Луи, обернувшись к вбежавшей Гуань Жуй. — Гуань Фэн хочет подписать контракт на фильм. Гуань Жуй, в шоке, выхватила из сумки толстую папку с оригиналом контракта. Гуань Фэн чуть приподнял пальцы, и она растерялась, но Луи понял его намерение. Он выхватил контракт, подложил его под руку Гуань Фэна и вложил ручку в его пальцы. Всегда безупречная рука Гуань Фэна с длинными, изящными пальцами, вызывавшая восхищение, теперь дрожала, едва удерживая ручку. — Хочешь подписать? — тихо спросил Луи, наклонившись к его уху. Гуань Фэн едва заметно кивнул. — Хорошо, — Луи сжал его руку, чувствуя, как она дрожит, и медленно, с бесконечной осторожностью, помог вывести на контракте имя «Гуань Фэн». Движение заворожило всех в палате. Время остановилось, дыхание затаилось, тишина стала такой, что звук упавшей иглы разнёсся бы эхом. Когда последняя черта иероглифа «Фэн» была завершена, рука Гуань Фэна обмякла, и ручка с глухим стуком упала на пол. — Брат! — Гуань Жуй рухнула на колени у кровати, прижимая контракт к груди. Слёзы хлынули из её глаз. Гуань Фэн закрыл глаза, будто подпись исчерпала его последние силы. Его лицо стало ещё бледнее. — Если ты умрёшь, я не сбегу. Я останусь, как ты велел, стану заложником твоей семьи. Не волнуйся. Пальцы Луи мягко прошлись по лицу Гуань Фэна. — Твоя сестра, твоя дочь, все, кого ты любишь… Я не дам их в обиду. Гуань Фэн открыл глаза и посмотрел на Луи. Вдруг его губы тронула слабая улыбка. Она длилась лишь несколько секунд, но для Луи мир остановился. Он впервые увидел улыбку Гуань Фэна… Улыбку, предназначенную только ему. Если Гуань Фэн умрёт, Луи, согласно его плану, станет заложником, чтобы защитить семью Гуань. Его сестра и дочь будут в безопасности, дело продолжится, фильм снимут. Всё, что дорого Гуань Фэну, останется нетронутым. И только Луи станет жертвой его замысла. Но он не жалел. Все, кого любил Гуань Фэн, были в безопасности. А он получил его последнюю улыбку. И этого было достаточно. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum