План развития великого бога / План становления великой звезды

У стеклянных дверей с арочным сводом торгового центра «Яньша» остановился чёрный «Бентли». Из машины вышла укутанная в длинное чёрное пальто Гуань Жуй в высоких кожаных сапогах, с скрывавшими почти всё лицо тёмными очками. Она бросила короткий взгляд по сторонам и шагнула внутрь. Её распущенные волосы мягкими волнами струились по плечам, шёлковый шарф обрамлял тонкую белоснежную шею. Немного приоткрытая взгляду кожа была как у молодой девушки. Прохожие мужчины невольно оборачивались, некоторые провожали её улыбками, но лицо Гуань Жуй под тёмными стёклами оставалось бесстрастным. Она толкнула дверь кофейни в торговом центре. Молодой официант поспешил навстречу, но она лишь небрежно отмахнулась. Окинув взглядом уютный зал, она с уверенностью направилась к круглому деревянному столику в углу. Гуань Цзинчжо отставил белую фарфоровую чашку и поднял взгляд на сестру. Гуань Жуй опустилась на стул напротив и сняла очки. В тот миг, когда её глаза встретились с глазами младшего брата, на её лице мелькнуло сложное, неуловимое чувство, не гнев, не раздражение, а глубокая, затаённая печаль. Она всегда была сильной женщиной, и Гуань Цзинчжо впервые за долгие годы заметил на её лице такую уязвимость. Он замялся, сказав: — Сестра, ты… в порядке? Гуань Жуй покачала головой: — Как я могу быть в порядке? Ты знаешь нрав нашей старухи, она и без того меня недолюбливает, а ты ещё устроил сцену на помолвке, выставив Юй Чжэнь посмешищем… А ты как? Брат Фэн сказал, ты уехал в Америку. Как дела? Гуань Цзинчжо прикрыл глаза: — Как видишь. Сестра осторожно спросила: — Почему ты вернулся? Я думала, ты останешься в Штатах. — Ханьчжи во мне не нуждаетсян. — И всё же… вернуться сейчас… Брат Фэн в ярости, он не пустит тебя обратно в семью Гуань. — Семья Гуань? — Гуань Цзинчжо усмехнулся. — Что значат эти слова для тебя? А для меня? Деньги, которые можно потратить за жизнь, ограничены, как и удовольствия, которые они могут купить. Валяться на груде чужого золота или строить своё дело с нуля, добиваться успеха собственными руками. Как думаешь, что мне ближе, сестра? Я годами не возвращался из Америки, потому что хотел создать там свои деньги, свои связи. Я устал жить в оковах семьи Гуань. Гуань Жуй побледнела, её губы дрогнули, но она молчала. — Семья Гуань это твой дом, — наконец вымолвила она. Мужчина посмотрел на неё: — Я мечтал создать семью с Ханьчжи. Но потерпел поражение. — И что ты собираешься делать? — Вернусь в Америку. У меня там есть немного денег и друзья, они основали компанию, я вложусь в долю. Если старший брат так зол, я останусь там на три, пять лет, — он улыбнулся. — Сестра, интриги и борьба за наследство, ведь не единственный способ жить. Гуань Жуй долго смотрела на брата. Когда-то он был маленьким, слабым мальчиком, нуждавшимся в защите, с наивной улыбкой. Те времена, пахнувшие рисом и землёй из её деревни, давно канули в прошлое. Теперь перед ней сидел независимый, свободный мужчина, не нуждающийся ни в сестре, ни в семье. Внезапная боль сжала её сердце, глаза защипало от подступивших слёз: — Если ты всё решил… зачем тогда вернулся? Гуань Цзинчжо посмотрел на неё, собираясь с духом: — Я хочу спросить тебя про Дуань Ханьчжи. Гуань Жуй остолбенела. — Ханьчжи сказал, что с самого начала я выбрал Юй Чжэнь. Что мой выбор был правильным. Но я ясно говорил тебе, я хотел быть с Ханьчжи, даже если бы меня выгнали из семьи Гуань. Почему он считает, что я выбрал Юй Чжэнь? — Сестра, ты сказала что он взял у тебя деньги. Во сколько обошлась эта плата за расставание? В кофейне звучала мелодия шотландского волынщика, её протяжные ноты растворялись в ароматном воздухе. Молчание Гуань Жуй длилась так долго, что казалось, она никогда не заговорит. Когда её брат уже собирался сказать, она внезапно произнесла: — Шестьсот тысяч. — Что? — переспросил он, нахмурившись. — Деньги, которые Дуань Ханчжи взял у меня, — пояснила она. — Тогда он снимал свой первый дебютный фильм. Ему не хватало шестиста тысяч юаней. Без них проект бы не родился. Он мечтал снять эту картину, в нём горел настоящий талант. Гуань Цзинчжо почувствовал, как на сердце лёг тяжёлый камень, дыхание стало прерывистым: — И всё? Ради этого? Почему он не попросил у меня? — Он не хотел быть тебе должным. Он сказал мне, что, несмотря на разницу в вашем положении, вы всегда делили счета поровну. Он бегал по инвесторам, искал спонсоров, но ни копейки не хотел брать у тебя. Я говорила, что он глуп, а он ответил, что это его принцип. Гуань Цзинчжо сжал серебряную ложку так сильно, что ногти впились в ладонь. — На самом деле я дала ему не только шестьсот тысяч. Его первый фильм я поддержала целиком. Он показал мне пробные кадры. Десяти минут хватило, чтобы понять, что этот человек гений. Он мог бы стать легендой китайского кинематографа. Жаль, тот фильм не выстрелил, слишком нишевый. Но со вторым я помогла выбрать тему, и он стал популярным, собрав полные залы и сделав его звездой. Гуань Цзинчжо пробормотал: — Шестьсот тысяч… всего лишь шестьсот тысяч… — Нет, не только, — с трудом выговорила она. — Через два года после вашего расставания он позвонил мне. Сказал, что хочет вернуть долг. И прислал чек на шесть миллионов юаней, заявив: «Я, Дуань Ханьчжи, больше ничего не должен вашей семье». Брат опустил голову, стиснув зубы так, что скулы побелели от напряжения. — Поэтому старший брат и сблизился с ним позже, из-за этого чека. Для Дуань Ханьчжи эти шесть миллионов были делом чести. Чтобы вернуть утраченное достоинство, он был готов заплатить не вдесятеро, а в сто, в тысячу раз больше. Цзинчжо, ты был с ним столько лет, но так и не понял, кто он. Дуань Ханьчжи прославился рано. Десять лет назад шесть миллионов юаней были астрономической суммой. Гуань Цзинчжо смутно знал, что Дуань Ханьчжи человек с несгибаемой волей. Боль для него была ничем, она не могла сломить его, заставить отступить или сдаться. Он был таким бесстрашным, непреклонным. А Гуань Цзинчжо все эти годы жил с мыслью, что Ханьчжи бросил его ради денег. Эта мысль терзала его больше десятилетия, подобно медленно разъедавшему сердце яду. — Тогда почему… Почему он сказал, что я с самого начала выбрал Юй Чжэнь? Говоря, это он почувствовал солоноватый привкус во рту, кровь от прокушенной губы. Гуань Жуй смотрела на него, не отводя глаз. Её лицо переливалось оттенками чувств, от нерешительности до глубокой грусти. Когда она заговорила, её голос дрожал от хрупкости, казалось она боялась того, что вот-вот произойдёт, но была бессильна это остановить. — Цзинчжо, я за свою жизнь натворила немало подлостей. Иногда по принуждению, иногда, потому что не могла остановиться. Я не раз спрашивала себя, правильно ли я поступила, связав свою судьбу с семьёй Гуань. Но всё уже произошло, мы оба носим эту фамилию, и я… Я не в силах ничего изменить. Прошу тебя, нет, умоляю смириться с этим. — Цзинчжо, приказ разлучить тебя с Дуань Ханьчжи отдал брат Фэн. Не «попросил», не «посоветовал», а именно приказал. Помнишь, как я заставляла тебя ходить на свидания? Гуань Цзинчжо кивнул. Тогда он уже чувствовал давление семьи и, поддавшись, пару раз сходил на свидания, но всё было формально, без продолжения. Одно из них, с Юй Чжэнь, запомнилось особенно, слишком уж торжественным и показным оно было. — Я велела сфотографировать вас с Юй Чжэнь на том свидании и показала снимки Дуань Ханьчжи, — продолжила она. — Я сказала ему, что Юй Чжэнь невеста, выбранная для тебя старухой, и что вы скоро обручитесь в Америке. Но добавила, что ты любишь его и, даже женившись, не порвёшь с ним, и вы останетесь любовниками. Я умоляла его не продолжать ваши отношения после твоей свадьбы, чтобы не разрушать твою семью. Голос Гуань Цзиньчжо задрожал: — И он поверил?! — Убедить человека словами не так уж сложно. Тем более, фотографии были настоящими, без обмана. Ты ведь никогда не рассказывал Ханьчжи, что семья заставляет тебя ходить на свидания, верно? Когда он увидел те снимки, его мир развалился на части. А тогда он ещё бегал по спонсорам, собирая деньги на свой дебютный фильм, и ему не хватало шестисот тысяч. Он был на грани, измотан до предела. Виски Гуань Жуй пульсировали, и она сделала глоток ледяной воды. — Он был в ярости. Нет, это было больше, чем ярость. Я лишь попросила его не вмешиваться в твою семейную жизнь после свадьбы, а он… он тут же решил порвать с тобой. Взял у меня шестьсот тысяч и велел передать, что ушёл ради денег. Сказал, что хочет, чтобы ты навсегда запомнил… В его глазах твоя ценность не стоит даже этих жалких шестиста тысяч. Гуань Жуй закрыла глаза: — И я всё это тебе передала. А ты поверил. Глаза Гуань Цзинчжо налились кровью, он смотрел на сестру так, будто хотел прожечь её взглядом. Все эти годы гнева и боли оказались лишь результатом взаимного отчуждения. Дуань Ханьчжи был прав, их разрыв произошёл не из-за разницы в статусе или недостатка любви. Они просто не умели доверять друг другу. Из-за нескольких фотографий с женщиной. Из-за шестисот тысяч юаней. Из-за того, что в решающий момент ни один из них не удержал руку другого. Гуань Жуй тихонько вздохнула. Она хотела встать, но брат хрипло спросил: — Почему ты так поступила? — Цзинчжо, прости… — Почему ты так поступила?! — мужчина весь трясся от ярости. — У тебя было столько других способов! Ты хоть представляешь, как сильно Ханьчжи меня ненавидел все эти годы? Ты знаешь, как он меня презирал? Ты же твердила, что в этой семье мы с тобой единственные, кто может друг на друга положиться, что ты моя настоящая сестра! И после всего этого ты это сделала?! — У меня не было выбора! Ты мой единственный родной брат! Я должна была сделать так, чтобы вы оба отрезали все пути назад! Если бы я не вмешалась, старуха и Гуань Фэн сделали бы с вами нечто куда худшее! Ты хоть понимаешь, кто такой Гуань Фэн? Он сидел на наркотиках, связан с бандитами, убивал людей! Он ничего не боится, Цзинчжо, даже тебя он мог бы убить, ты понимаешь?! — О чём ты вообще?! — Гуань Цзинчжо смотрел на неё в шоке. Гуань Жуй тяжело задышала, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Давно выцветшие под натиском времени воспоминания всплывали перед глазами. Она надеялась, что, если младший брат женится на Юй Чжэнь и у них появится ребёнок, то кровавое прошлое постепенно растворится, исчезнет из её жизни. Тогда она сможет перестать просыпаться по ночам, раз за разом прокручивая в голове те невыносимые образы. Маленькая деревня в горах, ветхий дом с черепичной крышей, приглушённые рыдания и тоскливые вечера. В кроваво-красном небе медленно поднимался дым от очага. Гуань Цзинчжо был тогда слишком мал, он не помнил того места. Но Гуань Жуй помнила. Помнила, как её фамилия была другой. Помнила, как играла у рисовых полей, когда у их дома остановилась чёрная машина. Из неё вышел высокомерный юноша в роскошных одеждах, каких в деревне никто не видывал. Его окружал аромат дорогого парфюма. Это был её первый взгляд на Гуань Фэна, её старшего сводного брата. Жестокого, красивого, беспощадного. Даже тогда, когда она была ещё наивной деревенской девчонкой, его манера решать проблемы поражала своей изощрённой жестокостью, так же ярко, как его безупречная внешность. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum