План развития великого бога / План становления великой звезды

На следующее утро Вэй Хун не торопился вставать и будильник не ставил. Сквозь полудрёму он услышал, как Дуань Ханьчжи поднялся с кровати. Ещё не совсем проснувшись, Вэй Хун потянулся за утренним поцелуем, лениво схватив его за руку и притянув к себе. — Я собираю вещи, не мешай, —отозвался Дуань Ханьчжи, нежно коснувшись губами уголка его рта. Вэй Хун протянул: — Давай помогу! Его голос был пропитан самодовольством и его за это хотелось ударить. Чувствуя боль в пояснице, Дуань Ханьчжи нахмурился. — Да ну тебя! Вэй Хун, сияя от радости, сказал: — Ладно, возвращайся скорее. Дуань Ханьчжи в ответ шутливо пнул его, хлопнул дверью спальни и, шаркая шлёпанцами, направился в гостиную. На столе вибрировал его чёрный мобильный телефон. Дуань Ханьчжи взял трубку, прикурил сигарету и лениво произнёс: — Алло? — Хей, Дуань! — донёсся бодрый голос Чжан Давэя, его американского друга. — Мне звонил красавчик Гуань, деньги на счёте! Когда прилетишь в Штаты, я угощаю ужином! Не успел Дуань Ханьчжи ответить, как Чжан Давэй воодушевлённо продолжил: — А можно пригласить красавчика Гуань Фэна? Дуань Ханьчжи устало выдохнул. — Чжан Давэй, — начал он спокойно, — Гуань Фэн, конечно, хорош собой, но это лишь внешность. Внутри он просто куча смешанного с соломой тёплого навоза. Эта солома годами впитывала парижский лоск, но, попав в Америку, он мигом растворится в тёмных переулках Нью-Йорка и станет главным отбросом этого века. Чжан Давэй наивно возразил: — Мне нужна только его красивая внешность, что там внутри, совсем не моё дело. — Ты хочешь затащить его в постель? Друг кокетливо произнёс: — Не говори так грубо… Лучше скажи «заниматься любовью». Дуань Ханьчжи на мгновение замолчал. — Не витай в облаках. Чжан Давэй обиженно фыркнул: — Дуань Ханьчжи, ты совсем меня не ценишь. Я хотел перед твоей операцией угостить тебя шикарным ужином, а теперь, похоже, придётся кормить тебя больничной едой. Позвони, когда прилетишь, отвезу тебя в столовую больницы Святого Виконта, будешь там жевать чёрствый хлеб. Дуань Ханьчжи улыбнулся, и ласковым голосом сказал в трубку: — Я позвоню Гуань Фэну, пусть он всадит тебе нож для хлеба прямо в твой озабоченный мозг, и избавит от мучений. С явным удовольствием он завершил звонок. Сунув телефон в карман, мужчина направился в кабинет. Из ящика он достал паспорт, билеты, кошелёк и медицинские документы. В гостиной он вытащил заранее собранный чемодан и небрежно бросил туда пару рубашек и куртку. Завершив сборы, он чуть запыхался, проглотил несколько таблеток и вызвал такси. Когда машина подъехала, Вэй Хун уже снова спал. Последние дни он заботился о Дуань Ханьчжи. Не подпускал его к воде, приносил еду и чай, решал дела со съёмочной группой. Усталость наконец взяла верх. Проходя мимо спальни с чемоданом, мужчина на миг остановился. Ему захотелось заглянуть внутрь, но он так и не решился открыть дверь. В памяти всплыла крепкая, широкая грудь Вэй Хуна, его молодая, грубая, полная жизни энергия. Жар, способный испепелить всё на своём пути. Такие, как Дуань Ханьчжи, годами вращались в индустрии развлечений, карабкаясь к славе и топча других. Они были мастерами своего дела, сохраняли молодость, двигались с утончённой грацией, а их взгляды заставляли людей прислуживать им. Они все демоны в человеческом обличии, давно утратившие тепло обычных людей. Но тепло Вэй Хуна могло обжечь их до костей, заставить сорвать маски и кричать от боли. Внизу ждал таксист. Увидев большой чемодан, он поспешил помочь, открыв дверцу машины: — Куда едем? Дуань Ханьчжи устроился на заднем сиденье, закрыл глаза и, не открывая их, ответил: — В столичный аэропорт. Водитель кивнул, завёл двигатель, и вскоре такси выехало за ворота жилого комплекса. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum