План развития великого бога / План становления великой звезды

Изнывая от скуки, Дуань Ханьчжи после очередного визита в больницу для осмотра раны, решил развеяться. Он велел Вэй Хуну отвезти его в город на прогулку. Вэй Хун, осознав, что его снова используют как бесплатного шофёра, попытался возразить: — Хорошо, повезу, но вечером ты угощаешь ужином! Дуань Ханьчжи окинул его холодным взглядом и медленно потянулся к телефону: — Алло, Хуа Цян? Ты свободен? Мне нужен водитель… Не успел он договорить, как Вэй Хун молниеносно метнулся к машине и с подобострастной улыбкой распахнул дверцу. Режиссёр Дуань, с торжествующей усмешкой, устроился на мягком кожаном сиденье. Вэй Хун, скрипя зубами, достал записную книжку и занёс Хуа Цяна в список «Обязательно устранить». На правой щеке Дуаня Ханьчжи остался тонкий, едва заметный шрам но, по словам врача, неизгладимый. Когда он улыбался, шрам чуть проступал, придавая лицу неожиданную нотку мальчишеского обаяния. Если бы в мире существовал рейтинг мужской красоты, первое место, несомненно, занял бы Гуань Фэн. Его отточенная бесчисленными процедурами кожа всегда скрывалась за тёмными очками, тонированными стёклами лимузинов, шторками в самолётах и слоями дорогущего солнцезащитного крема. Она была безупречно белой, холодной и отстранённой, как и сам Гуань Фэн, человек, не подпускающий к себе никого. На втором месте оказался бы Дуань Ханьчжи. В отличие от Гуань Фэна, он не ставил свою внешность на первое место. Для Господина Гуань это было частью имиджа и эталоном для артистов. А Дуань Ханьчжи же просто любил себя баловать. Деньги он тратил без счёта, а Гуань Фэн охотно снабжал его новинками французской косметологии. Изысканные, баснословно дорогие средства в элегантных флаконах. Эта косметика продавалась в эксклюзивных бутиках и только в определённое время, а её ценники пестрели множеством нулей. Унаследованная бледность режиссёра, в сочетании с годами роскошной жизни делала его кожу почти нереальной. В свои тридцать с лишним он выглядел едва ли на двадцать. Рядом с Вэй Хуном он выглядел моложе и энергичнее. Левая половина его лица напоминала утончённую и совершенную нефритовую скульптуру. Правая, перечёркнутая шрамом, придавала ему захватывающую притягательность. Сам мужчина, похоже, не придавал шраму значения. Его надменный и небрежный взгляд, как и прежде, скользил искоса, вдоль прямого носа. Но теперь в нём появилось нечто гипнотическое. Разглядывая себя в зеркале, он заметил: — Кажется, я стал выглядеть старше. Для мужчины это не так уж плохо. Шрам оставлю. Вэй Хун, однако, был непреклонен: — Надо убрать шрам! Он напоминает мне о Гуань Цзинчжо. Дуань Ханьчжи бросил на него взгляд: — У тебя есть возражения? Набравшись смелости, юноша выпалил: — Да! — Отклонено. Вэй Хун понурился, пробормотав что-то невнятное, и отступил. Дуань Ханьчжи любил заглядывать в дорогие бутики и торговые центры, а затем в чайную или, реже, на рынок Паньцзяюань. Он обожал коллекционировать чайную утварь, и Вэй Хун впервые оказался в этом знаменитом своей дороговизной месте. Следуя за мужчиной в отдел чайной посуды, он чувствовал, как от ценников у него учащается пульс. Заметив его состояние, Дуань Ханьчжи бросил: — Выпрямись, не позорь меня! Вэй Хун слабо возразил: — От всех этих нулей в глазах рябит… Зачем такие цены за битые чашки? — Какие ещё битые чашки? — вспыхнул Дуань Ханьчжи, схватив одну из чашек. — Ты где тут увидел битое стекло? Это не битое! Вэй Хун, с твоим китайским просто беда! — Да не в этом дело… — И цена тут ни при чём! Я что-то не припомню, чтобы тебе урезали гонорар. Как тебя вообще может пугать цена чашки? Я же коплю деньги ради тебя! — подумал Вэй Хун, но вслух не сказал. Вместо этого он возразил: — Десятки тысяч за чашки, это же безумие! Мужчина гневно уставился на него: — Тебя устраивает и кружка за пару юаней, а чайный набор за десятки тысяч тебя пугает? Вэй Хун, ты безнадёжен. Кроме Тань Ивэя, я не видел актёра позорнее. — Я же не пью чай… — буркнул Вэй Хун. — Зато я пью! — Ты никогда не завариваешь чай дома… — Завтра начну! — отрезал Дуань Ханьчжи и повернулся к ожидавшей с почтительным видом продавщице. — Упакуйте и выпишите счёт. Продавщица поклонилась, вызвала помощников, чтобы те принесли новый набор, бережно уложила его в чёрный лакированный ящик с шёлковой подкладкой и передала на кассу. Дуань Ханьчжи и Гуань Фэн были здесь частыми гостями, и персонал знал, что перед ними известный режиссёр. Но в этом магазине сотрудники были вышколены; сколько бы знаменитость ни потратила, они не проявляли никаких чувств и не сплетничали. Обычно Дуань Ханьчжи просто протягивал кредитку, не спеша прогуливаясь среди полок, а счёт приносили ему на подпись. Но в этот раз продавщица, сделав короткий звонок, с улыбкой сообщила: — Господин Дуань, ваш спутник, господин Вэй, уже оплатил счёт. Гонорар за «Ангельскую любовь » был внушительным, а доходы от мерчендайза и рекламных контрактов поражали воображение. Даже «Смертельная схватка», где Вэй Хун, будучи новичком, получал гонорар второго уровня, принёс солидную сумму, в международных блокбастерах даже такие ставки соперничали с высшими в отечественном кино. Эти деньги могли бы позволить Вэй Хуну купить небольшую квартиру в пределах второго кольца Пекина. Но Вэй Хун не был расточительным. Иногда он выпивал с друзьями, пел в караоке или играл в видеоигры, смакуя старый добрый байцзю. Наркотики, азартные игры и прочие слабости индустрии его не привлекали. Еда и одежда его мало волновали, поэтому он быстро накопил приличную сумму. Чайный набор для режиссёра Дуаня он вполне мог себе позволить, но мысль о том, чтобы выложить столько за «никчёмные стекляшки», вызывала у него почти физическую боль. Подписывая чек своей «лапой», он бормотал, едва сдерживая слёзы: — Зачем это покупать? Нельзя было обойтись? Обязательно чашки? Я бы и сам такие сделал… Сердце обливалось кровью, но позволить Дуаню Ханьчжи заплатить самому? Об этом Вэй Хун даже не подумал. Шутки шутками, но он считал себя настоящим северным мужчиной. А какой мужчина позволит своей… ну, скажем так, «девушке» платить за себя? Вэй Хун, ради всего святого, не называй Дуань Ханьчжи своей «девушкой» в его присутствии. Иначе тебя зарежут, сварят и подадут в виде супа. — Не знал, что ты увлекаешься чайной утварью, — донёсся спокойный голос рядом. — Неожиданно. Вэй Хун поднял взгляд и увидел стоящего у прилавка с непроницаемым лицом Гуань Фэна. Его ассистент Джейсон подал поднос с чеком, и босс, подписывая его, краем глаза взглянул на Вэй Хуна: — Хм, неплохой набор. Я сам собирался его купить. Вэй Хун, не успев подумать, выпалил: — Ты тот самый, что снимал номер в отеле с режиссёром Дуанем… Слова оборвала молниеносная хватка, Гуань Фэн сжал его шею, приставив к горлу кончик перьевой ручки. Его взгляд был пугающе спокойным: — Ещё слово, и я тебя прикончу. Вэй Хун, с каплей пота на лбу, окаменел, не дыша. — Этот набор у них последний, — продолжил Гуань Фэн, убирая руку, будто ничего не произошло. Его голос стал вежливым и дружелюбным. — Ты, похоже, не ценитель таких вещей. Продай его мне, дам на двадцать процентов больше изначальной цены. Вэй Хун взглянул на чек, и его сердце сжалось. Цена и без того заставила бы его выплюнуть кровь, а двадцать процентов сверху? Это сколько же мяса и косточек можно было бы купить! — Тридцать процентов, — соблазнительно добавил Гуань Фэн. Джейсон шепнул Вэй Хуну: — Соглашайтесь. Если господин Гуань что-то хочет, он заберёт. Даже силой. Тем более он до сих пор держит в руке эту острую золотую ручку. Вэй Хун опешил, но, схватившись за шею, выпалил: — Нет, не продам! Дуань Ханьчжи сказал, что ему это нравится! — Дуаню Ханьчжи нравится? Вэй Хун с трагическим видом кивнул. — Значит… — взгляд Гуань Фэна скользнул к чеку, задержавшись на множестве нулей, — ты потратил целое состояние, чтобы купить это для него? Вэй Хун молча закрыл лицо «лапами». Гуань Фэн замолчал, а затем на его лице появилась редкая, искренняя, без тени сарказма улыбка. Она задержалась на его холодном лице всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы удивить всех вокруг. Проработавший с боссом пять лет Джейсон был в шоке. — Хорошо, — сказал Гуань Фэн. — Отдай это Дуаню Ханьчжи. С этими словами он неторопливо развернулся и ушёл. Джейсон, очнувшись через полминуты, бросился следом. Издалека доносились обрывки их разговора: — Господин Гуань, я видел, как вы улыбались! Скажите, что это была галлюцинация! — Нет, не галлюцинация. — Но вы же говорили, что лишние эмоции ускоряют старение кожи! Надо быть холодным, серьёзным, не улыбаться без причины! — Иногда можно и улыбнуться. — … Вэй Хун, нервно дёргая бровью, потёр лицо. Господи, ты создал такого монстра, как Дуань Ханьчжи, но зачем было создавать ещё и Гуань Фэна? Чтобы они объединились и стали вдвое невыносимее? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum