План развития великого бога / План становления великой звезды

В этот поздний час в больнице было особенно тихо. Дневные смены закончились, а ночные дежурные ещё не вошли в ритм. Когда Дуань Ханьчжи доставили в палату, его лицо и волосы были залиты кровью, но нетронутая половина лица сияла мертвенной бледностью, как у не успевшего стереть багровые следы с губ вампира. Деньги, которые Гуань Цзинчжо в порыве ярости разбрасывал направо и налево, и громкое имя Дуань Ханьчжи возымели эффект даже в этой скромной больнице. Врач ворвался в палату но резко остановился перед пациентом, тяжело дыша от волнения. — Ничего страшного, — с раздражением отмахнулся Дуань Ханьчжи, успокаивая врача. — Царапина, кости целы. Не раздувайте из мухи слона. Врач, заикаясь, выдавил: — Н-но… но ведь… — и, обернувшись к медсестре, крикнул: — Быстро! Дезинфицирующий тампон! Не успев поправить сбившуюся шапочку медсестра метнулась прочь. Вцепившись в врача, Гуань Цзинчжо не умолкал: — Будет шрам? Скажите, будет шрам? Не зашивайте иглой! У вас есть пластическая хирургия? Дуань Ханьчжи оборвал его: — Иди сядь в коридоре. Пока врач осторожно осматривал рану, Дуань Ханьчжи краем глаза следил за экраном своего телефона VERTR. Несмотря на боль, его пальцы ловко скользили по стальному серому корпусу, набирая сообщение. Он действовал чётко, с ясной головой, и его голос звучал стремительно, будто двухдюймовая рана на лице не причиняла ему беспокойства. Он писал Вэй Хуну. Даже в этом шуме, когда все вокруг, казалось, теряли голову, Дуань Ханьчжи сохранял спокойствие. Опасаясь, что узнав о случившемся, Вэй Хун бросится в больницу и попадёт в беду, он ограничился кратким сообщением: Больница XX, второй этаж, отделение неотложной помощи. Но даже этого хватило, чтобы у Вэй Хуна загудело в голове от тревоги. Он тут же перезвонил. Дуань Ханьчжи заколебался, врач как раз протирал его лицо пропитанным спиртом ватным тампоном и брать трубку было неудобно. Прошло минут пятнадцать, когда по коридору послышался топот. Кто-то, спотыкаясь и едва не падая, мчался к палате. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник растрёпанный, запыхавшийся Вэй Хун. — Хань… Ханьчжи! — выдохнул он. Этот возглас вызвал у Дуань Ханьчжи раздражение. Раньше Вэй Хун с трепетом и надеждой называл его «режиссёр Дуань», но, обосновавшись в спальне Дуань Ханьчжи, получив негласное разрешение, осмелел и начал звать его по имени. Дуань Ханьчжи не раз выражал недовольство, и в итоге они договорились, в приватной обстановке Вэй Хун мог называть его Ханьчжи, но на людях обязан был обращаться с почтением, «режиссёр Дуань». Дуань Ханьчжи поднял взгляд и произнёс: — Хм. Явно смотревший «Смертельную схватку» врач мгновенно узнал Вэй Хуна. Его чувства едва не вырвались наружу, и он чуть не ткнул ватным тампоном в глаз Дуань Ханьчжи. Не обращая внимания на врача, Вэй Хун шагнул ближе, внимательно вглядываясь в лицо любимого. Его глаза покраснели, и он уже было развернулся, чтобы наброситься на Гуань Цзинчжо. Дуань Ханьчжи бросил: — Я тебе мешаю? Вэй Хун резко ответил: — Нет! — Тогда почему, увидев меня, сразу рванул прочь? — Я… я… — юноша сжал и разжал кулаки, не решаясь сказать, что собирался выйти и врезать Гуань Цзинчжо. Сидя в диагностическом кресле, мужчина с кошачьей грацией схватил Вэй Хуна за воротник. Заставив этого почти двухметрового громилу согнуться, чтобы их глаза оказались на одном уровне, он произнёс: — Слушай внимательно. Не смей смотреть на меня с этим взглядом «ты обезображен». И не смей говорить того, чего не должен. Иначе я возьму эти щипцы, которыми врач держал вату, и всажу их тебе прямо в сердце. Явно напуганный, Вэй Хун плотно сжал губы, его влажные глаза отчаянно заморгали. — Стой смирно, — властно приказал Дуань Ханьчжи. Вэй Хун послушно остался стоять возле него, а затем, проявив неожиданную сообразительность, подал врачу маленькие ножницы. Дуань Ханьчжи довольно хмыкнул, его тонкие губы изогнулись в язвительной усмешке, от которой хотелось плеснуть ему в лицо спиртом. Рану обработали в этой небольшой больнице, но ни Дуань Ханьчжи, ни Вэй Хун не хотели, чтобы её зашивали, это могло оставить заметный шрам. Они связались с клиникой пластической хирургии и решили отправиться туда немедленно. Сумерки сгущались, и из окон больничного коридора открывался вид на окутанное золотисто-алым сиянием заката здание, нереально спокойное зрелище. Вэй Хун накинул своё пальто на плечи Дуань Ханьчжи, обнял его тёплой, сухой рукой и, полный вины, забормотал: — Это я виноват… Надо было пойти с тобой, приехать раньше… Дуань Ханьчжи нежно похлопал его по плечу: — Признал ошибку? Уже хорошо. В следующий раз исправляйся. Вэй Хун, этот простодушный парень, серьёзно закивал, клятвенно обещая впредь заботиться о великом режиссёре Дуане (а по сути прислуживать ему). Он поклялся, что во время восстановления окружит Дуань Ханьчжи заботой. Еда, развлечения, отдых… Всё для его комфорта. Режиссёр Дуань принял это как должное, великодушно заявив, что на этот раз простит Вэй Хуна за промах. Тот чуть не прослезился от благодарности. Когда они вышли из больницы, Гуань Цзинчжо куря сигарету сидел на ступенях. Её резкий, едкий дым, как от дешёвого табака, щипал ноздри. Дуань Ханьчжи прошёл мимо, не удостоив его взглядом, но Вэй Хун, наклонившись, тихонько, чтобы слышал только Гуань Цзинчжо, сказал: — В следующий раз я тебя изобью. Гуань Цзинчжо опешил. Вэй Хун уже решил, что ответа не последует, но вдруг услышал: — Не дай ему остаться со шрамом… Дуань Ханьчжи подошёл к припаркованной у обочины машине. Прежде чем сесть в салон, он обернулся и поймал взгляд Гуань Цзинчжо. Тот смотрел на него, и сгущающиеся сумерки за его спиной, тяжёлым покрывалом давили на плечи, грозя раздавить. Его полное скорби лицо напоминало отражение человека, который, протрезвев после пьяной ночи, видит в зеркале своё измождённое, разбитое отражение. Но это длилось лишь мгновение. Вэй Хун нажал на газ, и фигура Гуань Цзинчжо осталась позади. *** На правой щеке Дуань Ханьчжи зияла рана длиной чуть больше двух дюймов. Даже после тщательной обработки было ясно, что шрам останется, вопрос лишь в том, насколько он будет заметен. Это было неизбежно, кожа Дуань Ханьчжи легко покрывалась рубцами. Даже комариный укус, если его расчесать, оставлял след надолго. В жаркие дни Вэй Хун всегда носил в кармане спрей от насекомых, то и дело опрыскивая воздух вокруг любимого. Теперь, когда на его лице появился шрам, Вэй Хун был так удручён, что, казалось, готов был рвать на себе волосы. Воодушевлённый перспективой пластический хирург убеждал: — После заживления приезжайте на восстановительную операцию! Один сеанс, и шрам станет почти невидимым, а после двух-трёх процедур его и вовсе не останется. Кожа будет гладкой, безупречной, как фарфор, даже под ярким светом ничего не разглядеть! Хотите записаться? Вэй Хун тут же подался вперёд: — Доктор, дайте вашу визитку! Напротив, Дуань Ханьчжи выглядел равнодушным. Он коснулся марлевой повязки на лице и небрежно сказал: — Шрам для меня не беда. Я же не актёр, чтобы зарабатывать лицом. Уязвлённый Вэй Хун нахмурился: — Ханьчжи, ты что, презираешь актёров? — С чего бы? — отмахнулся Дуань Ханьчжи. — Зарабатывать лицом тоже талант, разве нет? Но как бы он ни объяснял, Вэй Хун решил, что его обидели, и весь вечер ходил с поникшей головой. В следующие несколько дней Дуань Ханьчжи пришлось носить повязку на лице. Новость о том, что он среди ночи отправился в клинику пластической хирургии, к утру разлетелась по газетам. Сопровождавший его Вэй Хун оказался в центре внимания репортёров. Почему они мчались в больницу посреди ночи? Этот вопрос породил бурю домыслов среди фанатов. Вэй Хун уже второй раз появлялся в прессе рядом с Дуань Ханьчжи. Первый случай был, когда его заподозрили в потасовке в баре с Ань Цзюньжуем, из-за чего у Дуань Ханьчжи якобы пострадали зубы. Конечно, правда была иной, и все это знали. Тогда Вэй Хун был лишь никому не известным статистом, и особого интереса он не вызвал, некоторые газеты даже назвали его телохранителем режиссёра. Но после инцидента в клинике дотошные журналисты раскопали старые заметки и, к своему удивлению, обнаружили, что тот самый парень у бара, это нынешний Вэй Хун. И тут началось настоящее безумие. Дважды замеченный рядом с Дуань Ханьчжи в моменты его травм, этот человек всего несколько месяцев назад был безвестным статистом, а теперь, благодаря поддержке Дуань Ханьчжи, стал восходящей звездой, чья карьера стремительно набирала высоту. Что связывает Вэй Хуна и великого режиссёра Дуаня? Неужели пресловутые «правила игры»? Неужели этот невзрачный, но трудолюбивый актёр, новый фаворит Дуань Ханьчжи? Но вопросы на этом не заканчивались. Что случилось с лицом Дуань Ханьчжи? Его правда обезобразили? Как это произошло? Кто виноват? В интернете вспыхнули ожесточённые споры. Преданные фанаты «Смертельной схватки» яростно защищали Вэй Хуна, уверяя, что он «талантливый актёр с природным даром и трудолюбием». Любители сплетен строили теории о тайной связи между новичком и знаменитым режиссёром. Кто ещё помчится среди ночи в больницу с другим мужчиной? — вопрошали они. — Даже если это не «та самая» связь, Вэй Хун явно знает, как угодить режиссёру, раз тот так его ценит! Третья более сдержанная группа, рассуждала с холодным спокойствием. Большинство из них смотрели «Смертельную схватку», но даже те, кто не видел фильм, сходились в одном: Ну, тут всё ясно. Маленький верный пёсик заигрался с императрицей Дуань и случайно её поранил, вот и помчались ночью в больницу. Да нет, это императрица Дуань нарочно его соблазнила, и пёсик не устоял! Ага, как же! Да хоть восемнадцать жизней дай этому пёсику, он бы не посмел заиграться в игры с императрицей! Бедный пёсик, теперь ему долго придётся держать себя в узде! Эти странные разговоры увидел Вэй Хун, который любил зависать на форумах. Но он совершенно не понимал, о чём говорят эти девушки. Они обсуждали его, обсуждали Дуань Ханьчжи, но их слова были как загадочный шифр. — Что за игры? Почему из-за игр можно кого-то поранить? И куда поранить? — Вэй Хун в недоумении почесал затылок. — Кого соблазнил Дуань Ханьчжи? Что значит «не устоял»? И что такое «заиграться в игры»? Он полез в интернет, чтобы проверить старые скандалы, но таких заметок почти не осталось. Во время съёмок «Смертельной схватки», когда Дуань Ханьчжи потерял сознание в гримёрке, журналисты заблокировали дорогу скорой. Вэй Хун, в порыве гнева, набросился на одного из них. Тогда это вызвало лишь слабый отклик, он ещё не был знаменит. Но после успеха «Смертельной схватки» Вэй Хун стал звездой, и интернет взорвался сообщениями о нём. Мелкие газетёнки, дождавшись своего часа, принялись раздувать старые истории. Как Вэй Хун «зазнаётся», как он, пользуясь поддержкой режиссёра, избивает журналистов, как высокомерно себя ведёт и как трудно с ним работать. За этими нападками стояли сетевые тролли, которые, используя десятки фальшивых аккаунтов, выдавали себя за фанатов, очевидцев или случайных прохожих. Они расписывали историю с избиением журналиста так ярко и детально, что, не будь Вэй Хун сам участником тех событий, он и сам мог бы поверить, что он, наглый, поверхностный и злобный выскочка. Это повергло Вэй Хуна в уныние. Но ситуацию исправил Дуань Ханьчжи. После травмы он не хотел выходить из дома и, скучая, целыми днями возлежал на диване, как императрица Цыси в своих покоях. Увидев, что его верный пёсик совсем пал духом, и узнав причину, он воодушевился. Что может быть лучше, чем развеять тоску, разобравшись с врагами? Дуань Ханьчжи величественно устроился на диване, сжимая в руке свой чёрно-золотой телефон VERTR с инкрустацией бриллиантами. Его надменный вид, будто он владыка мира, так и подмывал влепить ему пощёчину. — Это Дуань Ханьчжи, — медленно произнёс он в трубку. — Позови мне главного редактора. Через минуту редактор мелкой газетёнки, дрожа от страха, взял трубку. Дуань Ханьчжи, с не тронувшей глаз улыбкой заговорил: — Господин X, давно не виделись. Продажи вашей газеты, похоже, идут в гору? Редактор, судя по всему, покрылся холодным потом. Вэй Хун, пыхтя, стирал вручную шерстяные свитера и шарфы Дуань Ханьчжи. Он слышал, как тот, с ядовитой интонацией, издавал короткие «хм-хм», и каждый такой звук резал по нервам редактора. — Ладно, суть дела мне ясна, — наконец сказал Дуань Ханьчжи. — Неважно, как ты это сделаешь, договоришься с владельцами сайтов, убьёшь того журналиста, который всё это начал и сваришь его в котле, но я не хочу больше видеть эти лживые статьи о господине Вэе. Если не справишься, поверь, я устрою тебе конец похуже, чем у маньяка из «Смертельной схватки», которого закололи стеклом. Он отключил телефон, откинулся на диване с видом триумфатора и, с самодовольной ухмылкой, сказал Вэй Хуну: — Решено. На следующий день газеты замолчали о Вэй Хуне. Вместо этого они пестрели хвалебными одами «Смертельной схватке». На третий день все компрометирующие посты в интернете исчезли, казалось, их никогда не существовало. Зато появились новые статьи с загадочными заголовками в скобках: [ВэйДуань], [ДуаньВэй], [Осторожно, взаимное нападение], [Высокий рейтинг H, осторожно]… — Что такое игры? О чём они вообще говорят? — озадаченный Вэй Хун терзался вопросами, которые так и остались без ответа, оставляя его в полном недоумении. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum