План развития великого бога / План становления великой звезды

Вэй Хун, слегка захмелев, пребывал в приподнятом настроении. Заметив Тан Ивэя среди гостей банкета, он расплылся в улыбке. Широко раскинув руки, он небрежно бросил, проходя мимо: — Танцзы, это же великолепно! Режиссёр Дуань признал меня своим законным супругом! Тан Ивэй медленно повернулся, проводив взглядом удаляющуюся фигуру, и спросил: — А когда вернёшь мне десять юаней за тот бокал вина? Вэй Хун грациозно развернулся, одарил его тёплой улыбкой и отмахнулся. Схватив с подноса бокал шампанского, он осушил его одним глотком, посмеиваясь над собственной дерзостью. Гуань Фэн толкнул тяжёлую дверь и вернулся в зал, где витала атмосфера пьянящего веселья. С бесстрастным лицом Дуань Ханьчжи скользнул мимо. Он направился к гостевым столикам, где в воздухе витали запахи вина и пудры. Молча опустившись в кресло в углу, он погрузился в мрачные размышления. Воспоминания о сделке, в которой он поступился принципами и продал себя, вызывали отвращение, но мысль о жизни за чужой счёт без причины раздражала ещё сильнее. *** Гуань Жуй, держа за руку Юй Чжэнь, вышла из толпы и представила её: — Это мой старший брат. Гуань Фэн внимательно разглядывал женщину. Звёзды шоу-бизнеса, какими бы богатыми или красивыми они ни были, редко отличались утончённой, присущей истинным аристократам бледностью. Их скрытые под слоями косметики лица выдавали усталость; дешёвая пудра разъедала кожу, а беспорядочный образ жизни с ночными съёмками и перевёрнутым режимом оставлял следы. Без грима и света софитов морщинки вокруг глаз и губ выдавали возраст и измождённость. Гуань Фэн смотрел на актрису несколько секунд, прежде чем отвернулся и произнёс: — Джейсон. Ассистент тут же шагнул вперёд, держа изящную коробочку из фиолетового бархата. Открыв её, он показал сапфировое ожерелье, сияющее на чёрной подложке ослепительным светом. Лицо Юй Чжэнь дрогнуло, и она нерешительно спросила: — Это… что? — Подарок на первую встречу, — коротко ответил Гуань Фэн. Юй Чжэнь стояла, не решаясь принять украшение. Гуань Жуй чуть подтолкнула её: — Бери. Это не только тебе, но и будущему ребёнку. Она обернулась к ассистентке: — Отнеси в гримёрку, помоги Юй Чжэнь надеть ожерелье и возвращайся, чтобы брат мог взглянуть. Юй Чжэнь, пробормотав благодарность, поспешила за ассистенткой. Гуань Фэн проводил её взглядом, сохраняя задумчивое, но бесстрастное выражение лица. Гуань Жуй вздохнула, собираясь уйти, но Гуань Фэн внезапно остановил её: — Подарок для ребёнка… он не хуже того, что я подарил Цзецзе? Женщина опешила, удивлённая вопросом: — Как можно сравнивать? Цзецзе… она особенная. Кстати, друзья недавно порекомендовали известного врача. Не хочешь, чтобы он осмотрел её? — Какого врача? Гуань Жуй помедлила, прежде чем ответить: — Специалиста по детскому аутизму и задержкам развития. Мужчина отвёл взгляд. Его длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на лицо, подчёркивая безупречные черты. — Моему ребёнку достаточно уметь наслаждаться жизнью. Зачем ей быть слишком умной? Гуань Жуй прищурилась, но сдержалась, решив не продолжать спор. Гуань Фэн всегда требовал силы: от Гуань Жуй стать жёстче, от Цзинчжо быть безжалостнее, от Юй Чжэнь выглядеть как настоящая светская дама. От себя он требовал быть машиной, бесчувственным суперкомпьютером. Но от Цзецзе он не требовал ничего. Было ли это отчаянием? Или он создал для Цзецзе мир, где она могла жить безбедно и безопасно, и ему больше ничего не было нужно? Никто не знал, что скрывается в душе Гуань Фэна. Даже его слова нельзя было принимать за чистую монету. Он вывел из толпы молодого человека и поставил его за своей спиной, указав на него Гуань Жуй: — Это парень из Франции. Я решил оставить его в Китае. В следующем полугодии сделай из него звезду. Гуань Жуй внимательно разглядела юношу. В нём явно текла западная кровь. Голубые глаза сияли, а искренняя, дерзкая улыбка делала его похожим на разгоняющее тьму солнце. Прямой нос и глубокая улыбка придавали лицу притягательную силу. Белая рубашка Dior с расстёгнутым воротом открывала мускулистую грудь, сочетая утончённую элегантность и дикость. Его появление притягивало взгляды. Гуань Жуй скрестила руки на груди: — Как его зовут? — Луи. Наполовину француз, выпускник Йельского университета с двумя дипломами. Участвовал в финальных показах модных домов Европы, появлялся на обложке «ShowDetails», подписал контракт с Сен-Филипп. Я заплатил немалые деньги, чтобы выкупить его у агента. Постарайся, чтобы он окупил мои вложения. Луи наклонился к Гуань Фэну и, обдав его ухо тёплым дыханием, прошептал: — Деньги, тело… Я могу дать тебе всё. Вопрос в том, возьмёшь ли ты? Гуань Фэн бросил на него равнодушный взгляд: — Твои жалкие деньги и твоё уродливое тело? Луи замолчал, а Гуань Фэн, сказал напоследок: — Здесь душно, пойду выпью, — повернулся и растворился в толпе. *** Окончательно захмелев, Вэй Хун в невменяемом состоянии сгрёб со стола бутылку белого вина и, пошатываясь, подскочил к Дуань Ханьчжи. С театральным размахом он грохнул бутылку на стол: — Ханьчжи! За нашу любовь, выпьем! Дуань Ханьчжи медленно поднял глаза, окинув его безжизненным взглядом. Юноша вздрогнул, но тут же, подобно преданному щенку, придвинулся ближе, пропитывая голос приторной нежностью: — Режиссёр Дуань, ну давай выпьем вместе, прошу! Дуань Ханьчжи приподнял бровь. Его длинные ресницы, казалось, скрывали бурю, боль, усталость и едкий сарказм. Его взгляд был таким, будто перед ним стоял не человек, а анатомический экспонат. Кости, сосуды, мозг и шевелящиеся внутренности. Вэй Хун отшатнулся, шумно втянув воздух: — Режиссёр Дуань, я виноват! — В чём? — лениво протянул Дуань Ханьчжи. — Я недостоин пить с тобой! Моё место в трёх метрах от тебя, наполнять твой бокал и с благоговением смотреть, как ты пьёшь! В этом мой смысл жизни! Я так ошибался, так ужасно ошибался! Дуань Ханьчжи, как Будда, одарил его язвительной усмешкой: — Самоубийство! Вэй Хун с грохотом рухнул на колени, выхватил невидимый кинжал и, приставив его к горлу, драматично возопил: — Режиссёр Дуань, я ухожу первым! Прощайте, берегите себя! С глухим стуком он рухнул на пол, захрапел и, счастливо улыбаясь, провалился в пьяный сон. В своих грёзах он радостно вошёл в свадебную комнату, где его ждала невеста под красной фатой. Но стоило приподнять её, как под ним обнаружилось суровое лицо Дуань Ханьчжи, напоминающее вдовствующую императрицу Цыси. Дуань Ханьчжи лениво пнул его носком туфли, перевернув на бок, и пробормотал: — И правда уснул… Небрежно махнув рукой, он дал знак помощникам. Те подскочили, подхватили Вэй Хуна и потащили в ванную, чтобы привести в чувство ледяной водой. Развалившись в кожаном диване от Armani, Дуань Ханьчжи не спеша потягивал кроваво-красный безалкогольный коктейль. Гуань Фэн, отмахнувшись от очередной толпы гостей, подошёл к нему, слегка раскрасневшись от выпитого. В одной руке он держал бокал вина, в другой — ослабленный галстук. Бросив на Дуань Ханьчжи полный высокомерного презрения взгляд, он процедил: — Что, дошёл до того, что только пьяные золотистые ретриверы осмеливаются признаваться тебе в любви? Дуань Ханьчжи приоткрыл рот, и его острые, как отравленные клинки, слова полетели точно в цель: — Это всё же лучше, чем быть таким одиноким, что даже золотистого ретривера не можешь завести, господин Гуань. Ах да, слышал, ты приютил двух серых американских короткошерстных кошек, но ни одна из них тебя не замечает. А в период течки они вообще сбегают заниматься любовью, верно? Гуань Фэн резко остановился, его глаза сверкнули фальшивой заботой: — Что за чушь, режиссёр Дуань? Кстати, ты что-то бледен. Неудовлетворённость замучила? Цвет лица совсем серый! Дуань Ханьчжи внезапно схватил его за подбородок, вглядываясь с наигранной тревогой: — Господин Гуань, с вашими лицевыми нервами ещё можно что-то сделать? Знаю отличного невролога, познакомить? А то вдруг у вас и в момент оргазма такое же постное выражение лица? Неудивительно, что, как пишут в газетах, ты теперь покупаешь только одиночные подушки… Гуань Фэн мягко отстранил его руку, а затем, с притворно искренней улыбкой, сжал запястье мужчины, да так сильно, что кости едва не хрустнули: — Не хочешь выяснить, кто из нас громче кричит в постели? — Дорогой, я только за, — с томной провокацией ответил Дуань Ханьчжи. — Неужели ты думаешь, что меня уже окольцевал какой-то пьяный ретривер? О чём ты вообще? Гуань Фэн и Дуань Ханьчжи, обнявшись за плечи, пошатываясь, то ли от выпивки, то ли от попыток подставить друг другу подножку, направились к выходу. Зал почти опустел, оставшиеся гости были слишком пьяны, чтобы заметить их язвительный, балансирующий на грани абсурда и мужского тщеславия диалог. Никто не обратил внимания, как они поднялись в отель и, воспользовавшись именами своих ассистентов, сняли номер на двоих. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum