План развития великого бога / План становления великой звезды

В мире шоу-бизнеса было двое, кого журналисты недолюбливали больше всех, это Дуань Ханьчжи и Гуань Фэн. Владевший безупречным викторианским английским, Дуань Ханьчжи мог обрушить на собеседника такие ядовитые и грубые ругательства, что уши вяли. Если же его доводили до точки кипения, он сбрасывал пиджак, закатывал рукава и мог швырнуть в лицо репортёру бокал с острыми гранями. Так случилось однажды, когда его окружили журналисты по пути на похороны одного из патриархов индустрии. Напротив, Гуань Фэн выглядел лишённым эмоций. Его лицо неизменно хранило ледяное равнодушие, а ответы на вопросы были краткими и колкими. Например: — Господин Гуань, можно сфотографировать вас с вашими артистами? — Нет. — Почему? — Не хочу. — Не могли бы вы пойти нам навстречу? — У вас нет на это права. — Это слишком грубо! Мы из «XX Таймс»! — Именно. Всего лишь из «XX Таймс». Его ассистент как-то заметил: — Если сфотографировать господина Гуаня утром, едва он откроет глаза, снимок можно сразу отправлять в рекламу люксовой косметики, без фильтров и подсветки. Все решат, что он погружён в глубокие размышления. До этого дня ни одному репортёру не удавалось запечатлеть встречу Гуань Фэна и Дуань Ханьчжи. Никто даже не мог представить, что произойдёт, если эти две силы столкнутся, как атомная бомба встречается с водородной. Немного озадаченный, Гуань Цзинчжо обернулся: — Брат? Что ты здесь делаешь? Гуань Фэн окинул его взглядом: — А почему я не могу здесь быть? Стоявший позади его ассистент пояснил Гуань Жуй: — Господин Гуань возглавляет список приглашённых и выступает одним из закулисных судей. Он прибыл два часа назад… — он понизил голос до шёпота, — …и уже видел газету. На безупречно накрашенном лице Гуань Жуй промелькнула тень тревоги. Гуань Фэн обменялся рукопожатием с Дуань Ханьчжи. Оба сохраняли непроницаемое выражение лиц: — Давно не виделись. — И правда. — Найдётся через десять минут время на бокал? — Почему бы нет. Ассистент Гуань Фэна тут же открыл планшет и внес встречу через десять минут в его расписание. Эта долгожданная встреча двух язвительных титанов завершилась, едва их руки разжались. Ассистент сверился с планшетом, от рукопожатия до его окончания прошло ровно пять секунд. Гуань Фэн повернулся к Вэй Хуну и, к всеобщему изумлению, протянул руку: — Рад знакомству. — …Взаимно, — шокированный Вэй Хун пожал ему руку. — Кстати, — добавил Гуань Фэн, — позже передайте ваш автограф моему ассистенту. Напишите: «Ангельская любовь, Бай Ифань». Все оцепенели, будто проглотили по сырому яйцу. Лицо Вэй Хуна окаменело: — …Зачем? Гуань Фэн невозмутимо ответил: — Мне нравится. Затем, не оглядываясь, он направился к залу. Его ассистент достал из кармана кожаную книжечку для автографов с золотым тиснением и золотую ручку, протянув их Вэй Хуну: — Господин Вэй, прошу. — …Можно узнать, зачем? Но ответа не последовало. Никто не издал ни звука. Наконец, Дуань Ханьчжи лениво вздохнул и произнёс: — Старая привычка молодого господина Гуаня смотреть идол-драмы никуда не исчезла. В почти звенящей тишине Дуань Ханьчжи пожал плечами и лёгкой походкой направился к залу. Звёзды телеиндустрии, шагая по красной дорожке, ничуть не уступали в блеске участникам Каннского фестиваля. Когда массивные двери распахнулись и Гуань Фэн с Гуань Жуй вошли плечом к плечу, ослепительные вспышки фотокамер могли бы на миг ослепить любого. Но те, кому выпала честь ступать по этой дорожке, обладали сверхчеловеческой выдержкой. Их глаза, казалось, не подчинялись законам оптики. Гуань Жуй улыбалась, помахивая рукой репортёрам. Её чёрное шёлковое платье с открытым плечом струилось, как водная гладь, затмевая всех вокруг. Гуань Фэн же смотрел прямо перед собой, плотно сжав тонкие губы. Его бледное лицо, и тело в чёрном приталенном костюме и длинном тёмном тренче делало его похожим на случайно забредшего в мир смертных аристократа-вампира. Репортёры толпились, некоторые осмеливались ступить на дорожку, бросаясь к ним. Гуань Фэн остановился, Гуань Жуй прикрыла его собой, и тут же несколько помощников вежливо, но твёрдо вмешались, оттесняя журналистов к краям и освобождая широкий проход. — Господин Гуань, что вы думаете о том, что вас пригласили почётным гостем? Рады? Взволнованы? — выкрикнул молодой, явно неопытный репортёр из толпы. Не замедляя шага, тот бросил: — Скучно. Воодушевлённый, репортёр не унимался: — Почему скучно? Расскажите подробнее! — Оформление зала безвкусное, организаторы схалтурили, — отрезал Гуань Фэн, не оборачиваясь, шагая к концу дорожки. — Даже такой репортёр, как ты, пробрался сюда. Это говорит о «профессионализме» охраны. Не только лицо того репортёра, но и лица многих других побледнели и позеленели. Годами живший за границей, Гуань Фэн редко сталкивался с местной прессой, и новые журналисты явно недооценили его язвительность. — Брат Фэн, насчёт той статьи в газете, я хочу объяснить… — начала Гуань Жуй, но он одним взмахом руки оборвал её: — Позже. Мужчина подошёл к креслу в зоне для почётных гостей. Ассистент молниеносно отодвинул кресло и подал бокал шампанского. Другой помощник ловко бросил в бокал несколько кубиков льда из серебряного ведёрка и бесшумно отступил. Гуань Жуй села рядом, хоть и помедлила, но решила не ходить вокруг да около: — Юй Чжэнь беременна. Глядя на сияющую толпу на дорожке, Гуань Фэн остался неподвижен. Его изысканное лицо не дрогнуло. После долгой тишины он спросил: — Ты уверена, что это ребёнок Цзинчжо? — …Для тебя это имеет значение? — сестра внимательно посмотрела на него. Уголок губ Гуань Фэна дрогнул в едва заметной улыбке, настолько тонкой, что её едва ли можно было так назвать. — Обожаю твой ум. Дуань Ханьчжи за год проходил по красной дорожке не меньше полусотни раз и к этому моменту относился к процессу с полным равнодушием. Лишь на полпути он заметил, что всё ещё одет в белую рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, слегка открывающими грудь. Руки небрежно засунуты в карманы брюк, и выглядел он как спешащий в школу с сигаретой в зубах старшеклассник. Изо всех сил стараясь не отставать, Вэй Хун всё же был перехвачен репортерами на полпути. Как восходящая звезда с баснословными гонорарами, он стал лёгкой добычей для журналистов, которые предпочли оставить в покое ядовитых акул вроде Гуань Фэна и Дуань Ханьчжи, набросившись на более доступную цель. Дуань Ханьчжи бросил взгляд на юношу, который под напором толпы репортёров начал заикаться. В этот момент его ассистент, мчась на всех парах и уложившись в десять минут, подбежал с идеально выглаженным чёрным костюмом. Именитый режиссёр одарил журналистов холодной, острой, как оскал пираньи улыбкой. Затем накинул пиджак и небрежно бросил в камеры: — Переснимаем. Он решительно вернулся к началу дорожки, по пути молниеносно схватив Вэй Хуна и буквально выдернув его из толпы, как чемодан на колёсиках. Теперь, шагая заново, за ним следовал почти двухметровый «золотистый ретривер» в чёрном костюме, а сам Дуань Ханьчжи излучал утончённую элегантность и раздражающую самоуверенность. — Если опубликуешь снимки моего первого выхода, я позабочусь, чтобы ты остался без работы, — бросил он одному из репортёров. Тот, побледнев, тут же засветил плёнку. Дуань Ханьчжи удовлетворённо кивнул. Жюри из двенадцати человек должно было вручить на этом блистательном вечере десяток банальных наград: за лучший наряд, лучший стиль, лучшая пара. Но настоящая ценность крылась в главных призах, которые объявляли позже: лучший сериал года, лучшие актёр и актриса, лучшие роли второго плана. Звёзды обменивались тёплыми улыбками, но их рукопожатия были такими крепкими, что могли бы дробить кости. Все знали, что награды уже распределены, но никто не знал, кому они достанутся. Никто не мог предугадать, не станет ли человек, с которым ты сейчас мило беседуешь, главным препятствием на пути к триумфу. Яркость и интриги прятались за бокалами и разговорами. Артисты и магнаты обменивались рукопожатиями, позируя для камер с фальшивыми улыбками. Всё это было окутано иллюзорным сиянием вспышек. Гуань Фэн стоял на террасе, небрежно опираясь на мраморные перила, с бокалом в руке. На каждом банкете есть один-два человека, чей статус так высок, что им не нужно ни перед кем заискивать или принимать лесть. И этот мужчина был именно таким. Дверь на террасу отворилась, и вошёл Дуань Ханьчжи с тонкой мятной сигаретой. Щёлкнув зажигалкой, он приблизился: — Что тебе нужно? Его тон, как всегда, был вызывающим, с явным подтекстом: Если это не важно, не трать моё время. Гуань Фэн обернулся. В ночной тьме его глаза сверкали холодным голубым светом. — У меня есть к тебе предложение. — Какое ещё предложение? — Я знаю о проблемах с прокатом «Смертельной схватки», о твоих штрафах за нарушение контракта и о твоём здоровье. Цзинчжо заморозил некоторые твои счета, но его власть ограничена. Он не может переступить через меня. Дуань Ханьчжи помолчал, затем спросил: — …Что тебе известно о моём здоровье? Лицо Гуань Фэна осталось неподвижным, но в его тоне скользнуло пренебрежение: — Один из главных акционеров больницы Святого Виконта в Америке, мой друг. Та самая больница, где хранился донорский орган для пересадки Дуань Ханьчжи. — Ты столько лет в этом бизнесе. Неужели, если подмести полы и углы в своём доме, не найдётся денег на операцию? — Гуань Фэн бросил взгляд в сторону банкетного зала. — К тому же, Вэй Хун получил свои гонорары и перевёл их на твой счёт. Он зарабатывает прилично. Двух его гонораров хватит на операцию. Режиссёр Дуань небрежно выпустил облачко мятного дыма: — Легко тебе говорить. Как я могу взять его деньги? Он же без машины, без дома, без жены… Сущий щенок. — А твоих денег не хватает? Дуань Ханьчжи с раздражением нахмурился: — Гуань Фэн, неужели ты не можешь говорить без этого каменного лица и тона ростовщика? Знаешь, сколько людей мечтают тебя придушить? Ладно, ты победил. Мне нужна не только пересадка печени. Послеоперационный уход стоит столько в день, — он показал пальцами, — и это не в юанях, а в долларах. У меня проблемы не только с печенью, а со всем организмом. Гуань Фэн резко оборвал его: — Вот и точка соприкосновения для сделки. — Какая ещё точка? — Тебе нужны деньги. А мне, — Гуань Фэн говорил так, будто обсуждал прогноз погоды, — нужны рабочие руки. Удивительно, но он умудрялся произносить эти бесстыдные слова без малейшего намёка на смущение. Даже у человека с кожей толщиной в крепостную стену щёки бы порозовели. — В этом году моя новая компания, «Минхуа Энтертейнмент», начинает работу. Ты прекратишь снимать фильмы на своё усмотрение и займёшь пост продюсера и арт-директора. Предыдущий арт-директор был уволен за то, что развлекался с актрисой в моей машине. — …Я не могу гарантировать, что не сделаю того же, — режиссёр усмехнулся. — И с какой стати мне работать на тебя? — С той, что тебе всего тридцать, и ты не хочешь умереть так рано. Я обеспечу прокат «Смертельной схватки», разморожу твои счета и оплачу все расходы на операцию. Но я бизнесмен, и я ценю эффективность. Я использую твои таланты, связи, репутацию и имя, чтобы раскрутить мою компанию. — Гуань Фэн замолчал, а после вежливо добавил: — Что думаешь о таком предложении? Дуань Ханьчжи молча смотрел на него: — Это предложение…Полное дерьмо. В этот момент из банкетного зала донеслись бурные аплодисменты и громкий голос ведущего: — А теперь объявляем лучший сериал года по рейтингам! Внимание на экран! После краткой тишины зал взорвался овациями: — Рейтинг 17,2 процента! Сериал «Ангельская любовь» получает награду за лучший рейтинг года! Грохот оваций в ночной тишине звучал, подобно небесной музыке. Даже на террасе были слышны обрывки восторженного шума. Но этот шум лишь подчёркивал напряжённую тишину на террасе. Сигарета в руке Дуань Ханьчжи мерцала в темноте, а голос Гуань Фэна был мягким, с едва уловимой ноткой фальшивого восхищения: — Первый же сериал с его участием получил высший рейтинг. Какая удача, правда? А если он ещё и заберёт награду за лучшую мужскую роль, это будет просто идеально, не так ли? Дуань Ханьчжи ответил таким же фальшивым взглядом: — Идеально, как твоя наглость, молодой господин Гуань. — Вот как, — Гуань Фэн коснулся кнопки вызова на телефоне и вежливо спросил: — То есть ты принимаешь моё предложение, режиссёр Дуань? Тот кивнул с той же утончённой язвительностью: — Если это вообще можно назвать предложением. Чудесным образом их тона были настолько схожи в своей раздражающей надменности, что невозможно было сказать, кто из них вёл себя подлее. Гуань Фэн остался доволен, хотя по его лицу этого не скажешь. Он с удовольствием набрал номер. Спустя мгновение голос ведущего снова разнёсся по залу: — Думаю, все ждут объявления лучшего актёра года! Давайте узнаем, кто из восьми номинантов стал победителем! После торжественной музыки председатель жюри объявил: — Лучший актёр года! Исполнитель роли Бай Ифаня в сериале «Ангельская любовь», Вэй Хун! — Он это заслужил, — Гуань Фэн убрал телефон, отхлебнул из бокала и удалился с террасы, как сытый хорёк, только что загрызший петуха. — Кстати, — он вдруг обернулся, глядя на Дуань Ханьчжи с редким искренним выражением лица, — каково это, быть героем романтической драмы, за которого двое мужчин дерутся на улице? Дуань Ханьчжи мрачно уставился на его бледное, утончённое лицо и медленно ответил: — Если бы ты дрался за меня, я бы точно сделал тебя главным героем. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum