План развития великого бога / План становления великой звезды

Съёмки фильма «Смертельная схватка» шли из рук вон плохо с тех пор, как на площадке появилась Юй Чжэнь. Сначала в сценарий без видимой причины добавили нового персонажа, а затем Дуань Ханьчжи втайне потребовал резко сократить сцены с героиней второго плана. Всё это делалось в секрете от Юй Чжэнь и компании её жениха, Гуань Цзинчжо, что только усложняло работу. Юй Чжэнь появлялась на съёмочной площадке каждый день в сопровождении своего жениха. Эта готовящаяся к свадьбе пара без устали демонстрировала свою любовь, вызывая завистливые взгляды актрис второго эшелона. Что толку быть знаменитой или богатой? Красота мимолётна, и юные звёздочки быстро затмевают стареющих див. Но если, как Юй Чжэнь, вовремя выйти замуж за магната, вторая половина жизни обещает быть сладкой сказкой. Она, похоже, наслаждалась этим вниманием. Появлялась всё чаще, а её романтические сцены с Гуань Цзинчжо становились всё более показными. В начале карьеры она гордилась своим актёрским мастерством, считая себя выше раскручиваемых продюсерами пустоголовых идолов. Но суровый мир шоу-бизнеса не терпел высокомерия. Её не заметили режиссёры, способные вывести на уровень звёзд с громкими ролями и высокими рейтингами. Вместо этого её оттеснили некогда за ней ухаживавшие создатели мыльных опер, и она едва не канула в забвение, став тенью самой себя. Этот опыт оставил в её душе глубокий след. Она подписала контракт с агентством и пошла по проторенной дорожке новичков: бесконечные пробы, унижения, пока наконец не снялась в сериале, принёсшем ей относительный успех. Но с тех пор у неё появились дурные привычки. На публике она всеми силами поддерживала образ утончённой леди: носила исключительно люксовые бренды, готовилась к свадьбе с магнатом, ездила на «Лотусе», а её ассистентка выглядела так, будто сама была важной персоной. Но внутри неё жил страх: старения, что молодые актрисы затмят её, что режиссёры и продюсеры перестанут её замечать, что брак не оправдает её надежд и она станет посмешищем для других актрис. Юй Чжэнь кокетничала и капризничала, вынуждая Гуань Цзинчжо объявить о свадьбе перед прессой. Он согласился, но в тот день, по необъяснимой причине, в последний момент передумал. Вместо объявления о свадьбе он сообщил журналистам, что они лишь обручились. Юй Чжэнь стояла рядом, а в паре шагов позади маячил Дуань Ханьчжи. В тот момент её сердце сжалось, и ей показалось, что на неё вылили ушат ледяной воды. Она не могла поверить своим ушам. Почему обручение вместо свадьбы? Ведь даже влиятельная сестра Гуань Цзинчжо, Гуань Жуй, дала своё благословение! Что заставило его изменить решение под вспышками камер? Как опытная актриса, она сумела сохранить улыбку, несмотря на бурю в душе, и отыграла свою роль до конца. Но когда журналисты разошлись, она не выдержала: — Цзинчжо, ты же обещал объявить о свадьбе. Почему теперь только обручение? Мужчина молча направился к машине, будто не слыша её. В этот момент зазвонил телефон — это была Гуань Жуй. Её голос в трубке дрожал от раздражения: — Что ты наплёл журналистам? Мы же договаривались! Ты забыл, о чём мы говорили? — Не забыл, — после долгого молчания ответил Гуань Цзинчжо. — Просто я хочу заказать ещё одно платье. Когда мы были за границей, я обещал той модной компании. В день выбора платья я об этом забыл. Голос Гуань Жуй стал ещё тяжелее: — Обручайся, тяни время, делай что хочешь. Но не забывай, что ты мне обещал. Гуань Цзинчжо молча завершил звонок. Взглянув на своё отражение в зеркале заднего вида, он пробормотал: — Я не забыл. Юй Чжэнь всегда стремилась быть лучше других. Те, кто красивее, уступали ей в утончённости. Те, кто утончённее, не могли сравниться с ней в красоте. А те, кто превосходил её и в том, и в другом, не могли похвастаться таким завидным женихом. Это была её вера, её цель. Но всё держалось на одной основе, удачном замужестве. Она боялась всего: новых фильмов своих старых конкуренток, юных актрис, наступающих на пятки, и, больше всего, Дуань Ханьчжи, который, казалось, ставил под угрозу её планы. Ей нужно было сохранить образ сильной и уверенной женщины, доказать всем, что её будущий брак нерушим, и показать этому режиссёру, что именно она настоящая победительница. На съёмочной площадке она заигрывала с Гуань Цзинчжо, и, что удивительно, он, далёкий от публичных нежностей человек, терпеливо подыгрывал ей. Иногда он даже с неожиданной заботой подавал ей сумочку или приносил воду. Снимая макияж актриса Ша Цюань не удержалась от завистливого комментария: — Сестра Юй Чжэнь, тебе так повезло! Нашла себе такого мужчину. Куда нам, простым актрисам, до такого. Лесть всегда действовала на Юй Чжэнь безотказно, и её лицо озарила довольная улыбка. В этот момент мимо проходил Дуань Ханьчжи. Он вдруг остановился и, с насмешкой в голосе, бросил: — Ша Цюань, а давай ты за меня замуж выйдешь? Ша Цюань удивилась, Юй Чжэнь остолбенела, а Гуань Цзинчжо напрягся, впившись в режиссёра тяжёлым взглядом. Тот, делая вид, что не замечает их реакции, щёлкнул пальцами и продолжил с игривой дерзостью: — Смотри, я, конечно, постарше тебя, и не такой богач, как господин Гуань, но у меня есть машина, квартира, на жизнь хватает. К тому же мужчины в возрасте знают, как заботиться о женщине. Или я уже слишком стар для тебя? — Да что вы, — неловко улыбнулась Ша Цюань. И это была правда. Дуань Ханьчжи выглядел лучше, чем молодые актёры, которых он сам раскручивал. Ему уже за тридцать, но кожа оставалась гладкой, как у юноши, а холодные, изысканные черты лица будто вырезанные искусным мастером. Когда он молчал, он казался совершенной и неприступной ледяной статуей. Один известный режиссёр, чья слава лишь немного уступала Дуаню Ханьчжи, не раз умолял его сняться в своём фильме, уверяя, что роль создана специально для него. Он говорил, что Ханьчжи не нужны ни слава, ни деньги, но просил согласиться ради его искренности. Но тот отказался, заявив, что не умеет играть. Не умеет играть? Да в нём самом скрывалась целая театральная труппа! Будь то власть, деньги или внешность, Дуань Ханьчжи, всё ещё холостой, был мечтой многих женщин, особенно таких, как юная только начинающая свой путь Ша Цюань. — Но… режиссёр Дуань… вы… — замялась Ша Цюань. — Ай-яй, — рассмеялся он. — Неужели ты влюблена в господина Гуаня и поэтому не замечаешь меня? Как же мне обидно! Его улыбка была всё такой же обезоруживающей, но в глазах мелькнула искорка насмешки. Ша Цюань, сообразительная девушка, быстро поняла, что это шутка, и вымученно рассмеялась: — Ну вот, режиссёр Дуань, застали меня врасплох! Зачем так шутить? Но он, к всеобщему удивлению, вздохнул с притворной печалью: — Это не шутка… В моём возрасте пора бы остепениться, а я всё бегаю туда-сюда, времени нет. Вот закончу этот фильм, возьму перерыв и займусь семьёй. А то что мне делать во второй половине жизни? В этот момент мимо проходил Вэй Хун, держа штангу с микрофоном. Не меняя выражения лица, он бросил с иронией: — А я тебе подойду? Дуань Ханьчжи расхохотался, потрепал Вэй Хуна по голове и поддразнил: — Ты, конечно, хорош, но ещё молод! А вдруг через пару лет ты меня бросишь? Волосы Вэй Хуна растрепались, и он стал похож на радостного самоеда, резвящегося в снегу. Режиссёр вдруг посерьёзнел, наклонился к нему и шёпотом произнёс: — Сегодня вечером отвези меня в бар. И закажи номер. Не громкий, но и не тихий, голос Дуаня Ханьчжи скользнул по уху Гуань Цзинчжо. В мире шоу-бизнеса все знали о подобных играх, но предпочитали молчать. Смутившись Ша Цюань опустила взгляд. Юй Чжэнь нахмурила тонкие брови и отвернулась. — Хорошо, — коротко ответил Вэй Хун. Гуань Цзинчжо молчал, его рука в кармане сжалась в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя жгучую боль. В тот день съёмки закончились неожиданно рано. Едва всё завершилось, Дуань Ханьчжи, с присущей ему демонической грацией, повис на Вэй Хуне, лениво обнимая его за плечи. Переплетённые, они вышли вместе и их уход не удивил съёмочную группу, все лишь понимающе переглядывались. Только Юй Чжэнь, обернувшись к Гуань Цзинчжо с приторной улыбкой, пропела: — Режиссёр Дуань тоже нашёл себе заботливого спутника. Надо будет отправить им обоим приглашение на обручение. Гуань Цзинчжо не ответил. — Но что, если они потом расстанутся? Вдруг к нашему обручению они уже разбегутся? Я слышала от друзей, что Дуань Ханьчжи живёт на полную катушку, меняет любовников, как перчатки. Поди, сам уже не помнит, сколько их было. Мужчины, сколько бы им ни было лет, не умеют о себе заботиться. Всё вино да женщины. Гуань Цзинчжо помолчал, а затем, с усмешкой, бросил: — И почему я не могу быть таким? — Поэтому я и выхожу за тебя! — поспешила успокоить его Юй Чжэнь, прильнув к нему. — Иногда думаю, вот бы и мне стать таким же бессердечным. Юй Чжэнь опешила, хотела что-то ответить, но Гуань Цзинчжо уже развернулся и ушёл. *** — Ах… — Нежнее, нежнее… Хм… Дрожащие и мелодичные стоны сначала были лёгкими, но вскоре сорвались в хриплый, жалобный шёпот, вызывающий смесь жалости и неудержимого желания. Дуань Ханьчжи, когда дело доходило до интимных утех, предпочитал гостиничные номера. Половина его ночей проходила не на роскошной резной кровати за сто семьдесят тысяч в его доме, а на просторной кровати в номере отеля, где он предавался страсти с очередным партнёром. Вэй Хун знал, что на этой кровати перебывало множество людей: красивых, хрупких, соблазнительных мужчин и женщин. Все они когда-то растворялись в совершенном, белоснежном теле Дуаня Ханьчжи, наслаждаясь им. И он, Вэй Хун, ничем от них не отличался. Эта мысль жгла его изнутри. — Ты что, виагру принял? — Дуань Ханьчжи, вынырнув из омута страсти и оправившись от интенсивных толчков, хрипло выдохнул. Его голос сорвался от криков. — Не… не внутрь, не смей! Вэй Хун, не слушая, с силой вошёл глубже и, в момент кульминации, впился зубами в мочку уха мужчины. Долгое, жаркое освобождение лишило режиссёра последних сил. Он хотел выругаться, но дыхания не хватило. Когда Вэй Хун наконец отстранился, Дуань Ханьчжи, собрав остатки энергии, толкнул его и влепил звонкую пощёчину: — Сколько раз тебе говорил не кончать внутрь! Даже собака бы уже запомнила, а ты всё не учишься! Вэй Хун опустил голову: — А Гуань Цзинчжо? — Что? — Гуань Цзинчжо как делал? Лицо мужчины потемнело: — Не смей упоминать его в постели. Вэй Хун, с упрямым выражением лица, осторожно подхватил Дуаня Ханьчжи на руки и понёс в ванную. Поначалу тот сопротивлялся, но со временем привык. Юноша умел заботиться; он часто массировал ему спину в тёплой воде, и порой он засыпал прямо в ванне, убаюканный его прикосновениями. — Ты всё ещё нравишься Гуань Цзинчжо? Мужчина, уже задрёмывавший в тёплой воде, мгновенно встрепенулся, и сон как рукой сняло: — Это кто тебе сказал, что он мне нравится? Уткнувшись лохматой головой в плечо режиссёра Вэй Хун пробормотал: — Мне кажется, у вас раньше что-то было. Дуань Ханьчжи удивлённо покачал головой: — Так вот почему ты сегодня как на стероидах! Из-за этого, значит? Но, знаешь, кого я люблю или не люблю, не твоё дело. Даже если я сейчас пойду и пересплю с кем-то ещё, тебе-то что? Вэй Хун молчал, его лицо стало мрачнее тучи. Забавляясь его реакцией Дуань Ханьчжи протянул руку и длинным пальцем приподнял его подбородок, заглядывая в тёмные глаза: — Эй? Вэй Хун издал тихий, собачий скулёж, полный смеси обиды и преданности. Мужчина расхохотался: — Ты что, пёс? Еду свою охраняешь? Вэй Хун мотнул головой, сбрасывая его руку, а затем, в отместку, подхватил мужчину на плечо и перевернул вниз головой. Тот, хохоча и ругаясь, колотил его по спине: — Поставь меня, наглец! Совсем обезумел, завтра завалю тебя на пересъёмках! Вэй Хун с силой бросил его на кровать. Мужчина не успел подняться, как тот навалился сверху, придавив его к матрасу. Серьёзно он произнёс: — Да, я защищаю свою еду. — Ха-ха-ха! — Дуань Ханьчжи разразился звонким хохотом. — Вэй Хун, ты неподражаем! Такой верный! Вэй Хун смотрел, как он смеётся, и, когда тот наконец успокоился, снова спросил: — У вас с ним сейчас что-то есть? — Ничего нет, уже сто лет как ничего нет. — Правда ничего? — Кольцо ему вернул, ты же видел. Вэй Хун задумался, но не унимался: — Вы раньше… до колец дошло? Дуань Ханьчжи опустил ресницы, достал сигарету, закурил и глубоко затянулся. Дым медленно поднимался, растворяясь в полумраке комнаты. Вэй Хун не курил, но никогда не возражал, когда тот дымит рядом, молча вдыхая горьковатый аромат. — Мы с ним… не просто кувыркались в постели. Мы по-настоящему встречались. Всё как положено, держались за руки, целовались на каждом шагу. Вэй Хун, сидя рядом, не отрывал от него взгляда, ловя каждое слово. — Тогда в индустрии всё было проще, чище. Талант и труд ещё что-то значили. Если бы ты жил в то время, уже бы давно стал звездой. Никаких тебе «правил игры», только подарки да связи для ролей. Но я был впереди своего времени, и ради инвестиций приходилось ходить на званые ужины. — С Гуань Цзинчжо я познакомился на одном из таких ужинов. Мы оба были молоды, разговорились, взгляды пересеклись, и началась этакая чистая, почти революционная романтика. Вэй Хун слушал, как мужчина говорит об этом так небрежно. Но он мог представить, как всё было: первая любовь Дуаня Ханьчжи, самая чистая, самая юная, незапятнанная. Как она зарождалась, как расцветала и как, в итоге, разбилась в осколки, оставив после себя лишь боль и разочарование. — Я тогда ещё не умел пить. Инвесторы наперебой угощали, а Гуань Цзинчжо за меня отдувался. Так и сдружились, бокал за бокалом. Кто бы посмел напоить третьего молодого господина из семьи Гуань? В итоге инвестиции я получил. Все думали, что за мной стоит семья Гуань, но это было не так. А потом… ну, влюбились. Как говорится, попали друг другу в сердце. Сначала держались за ручки, потом целовались, а потом и до постели дошло. — Это был твой первый раз? Дуань Ханьчжи отвесил ему пощёчину: — Хватит задавать такие сопливые вопросы! Вэй Хун нехотя замолчал. Но через минуту, не удержавшись, осторожно спросил: — А потом? — Потом расстались. Он уехал за границу, я стал режиссёром. — Почему расстались? Дуань Ханьчжи посмотрел на него, и в его глазах, затянутых дымом, мелькнула тень застарелой боли, смешанной с грустью. — … Пока мы были вместе, он одновременно встречался с Юй Чжэнь. Я узнал это, и мы расстались. Вэй Хун оцепенел, не в силах вымолвить ни слова. Дуань Ханьчжи докурил, потушил сигарету, хлопнул в ладоши и лёг спать. Вэй Хун ещё долго не мог уснуть. Лишь убедившись, что мужчина крепко спит, он сполз с кровати и прокрался в ванную, чтобы включить телефон. Днём ему пришло сообщение от Тан Ивэя, тот хотел познакомить его с девушкой. Этот боявшийся отношений парень всегда просил друзей «протестировать» кандидаток, прежде чем решиться самому. В сообщении была прикреплена фотография девушки. Вэй Хун, в темноте, ответил: Не надо, у меня уже есть пара, — и удалил все старые переписки с другом о девушках. Закончив, он, как вор, осторожно вернулся в кровать и только тогда позволил себе расслабиться и уснуть. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum