План развития великого бога / План становления великой звезды

Съёмки сцен с Юй Чжэнь затянулись до поздней ночи, и работа на площадке завершилась лишь за полночь. Вэй Хун терпеливо ждал Дуань Ханьчжи у выхода из студии. Хуа Цян, уехавший навестить родителей в родной деревне, перед отъездом напутствовал его с серьёзностью, следить за режиссёром, не спуская с него глаз. Дуань Ханьчжи был из тех, кто требовал неусыпного контроля. Стоило на миг отвернуться, как он уже курил в сомнительной компании, пил до рассвета или горланил песни в караоке с друзьями. После таких ночей он, разумеется, не высыпался, срывал график съёмок и мучился бессонницей. Поэтому, как только съёмки заканчивались, Вэй Хун забирал его с площадки. Иногда они ужинали вместе в городе, а порой он просто отвозил режиссёра домой, следя, чтобы тот лёг спать вовремя. Когда Дуань Ханьчжи наконец вышел из студии, он заметил сидящего у входа Вэй Хуна и небрежно кивнул ему, мол, заводи машину, сейчас подойду. За ним плёлся раздосадованный продюсер, который, не сдерживая раздражения, бросил: — Режиссёр Дуань, вы снимаете фильм, чтобы продвинуть главного актёра, или свою собаку прославить решили? — Ерунда! Где ты видел собаку, которая при встрече с хозяином выбивает ему два зуба? — парировал мужчина. Продюсер пригляделся, передние зубы режиссёра и впрямь были укреплены. Поговаривали, он даже подумывал их удалить и поставить новые, если что-то пойдёт не так. Продюсер озадаченно почесал затылок: что же это за «развлечения» у них такие? — Сцен с Юй Чжэнь достаточно, — продолжил Дуань Ханьчжи. — Мелкие кадры не в счёт, но крупные планы, если получится, вырежи. Её не должно быть слишком много. — То есть вы хотите свести её сцены к минимуму? — уточнил продюсер. Дуань Ханьчжи усмехнулся, и в его голосе проскользнула ядовитая насмешка: — Посмотри на её лицо! Постарела так, что в морщинах муху зажать можно! А всё туда же, тянется за ролями, писанными для молодых девчонок. Думает, её статус меня запугать сможет? Да я её в порошок сотру! Продюсер, уловив настрой, торопливо подхватил: — Вот и я говорю, сегодня она выглядела как-то не так. Куда ей до молодости! Постарела, совсем постарела. Дуань Ханьчжи холодно хмыкнул и небрежно бросил: — Она и в молодости была так себе, деревенщина деревенщиной. Помню, как-то ей сватали какого-то нувориша. Она и хотела, и боялась упустить шанс. Всю ночь ворочалась, думала, а наутро, с горем пополам, согласилась с ним встретиться. А тот, сноб ещё тот, как услышал её имя, сразу заявил, что она никому не известна, и отказался. Я тогда над этой историей смеялся, как над анекдотом. Продюсер, загоревшись любопытством, спросил: — Режиссёр Дуань, вы с ней раньше были близки? Дуань Ханьчжи вдруг замолчал, а затем, помедлив, сухо ответил: — В нашей тусовке все друг друга знают. Но близость? Это ты загнул. Продюсер уже открыл рот, чтобы выведать подробности, но тут снаружи послышался резкий сигнал машины. Вэй Хун подогнал автомобиль к воротам и дважды посигналил. Не теряя времени режиссёр развернулся и направился к машине. — В обед съел только полпорции риса, а уже за девять вечера, — заметил Вэй Хун, открывая дверцу. — Может, заедем поесть, а потом я тебя отвезу? Слышал про ту закусочную с кашами, давай туда. — Какую ещё закусочную? — Ну, ту, о которой тебе Юй Чжэнь рассказывала. Дуань Ханьчжи поморщился и махнул рукой: — Нет уж, поехали в тот западный ресторан, что в прошлый раз. Мужчина умел наслаждаться жизнью, как никто другой. Он разбирался в одежде, парфюмах, изысканных блюдах и музыке лучше всех. Какой кусок мяса выбрать для стейка, сколько минут его жарить, какие травы добавить, какой соус подать... У него на всё были свои строгие предпочтения. В том западном ресторане, куда он часто захаживал, его знали как облупленного. Стоило ему появиться в дверях, как знакомый официант с улыбкой проводил его к привычному столику. Едва Дуань взял в руки бокал с аперитивом, как сзади раздался голос: — О, да это же режиссёр Дуань! Он и Вэй Хун обернулись. Перед ними стояли сияющая улыбкой Юй Чжэнь, и её жених Гуань Цзинчжо. Ну надо же, как не вовремя! — Я только со съёмок, и вот мы сюда, — прощебетала Юй Чжэнь. — Цзинчжо сказал, что я заслужила отдых, и привёл меня сюда. Какая судьба нас свела, режиссёр Дуань! Она непринуждённо отодвинула стул и уселась напротив. Её идеально накрашенное лицо лучилось улыбкой, от которой невозможно было отмахнуться. — Цзинчжо, раз уж так совпало, давай сядем вместе! Лицо режиссёра потемнело, он уже открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Гуань Цзинчжо подошёл, отодвинул стул и сел напротив. Вэй Хун кашлянул. Ситуация была до нелепости неловкой. Какой же невероятной случайностью нужно было обладать, чтобы за одним столом собрались четверо, которые друг друга едва выносили? — Ну точно, Вэй Хун, вы всегда вместе, — Юй Чжэнь с любопытством переводила взгляд с одного на другого. — Вэй Линь говорил, что после съёмок вы всегда с Вэй Хуном. У вас какие-то планы на вечер? Может, мы присоединимся? Дуань Ханьчжи плотно сжал губы и уставился на картину на стене, собираясь прожечь в ней дыру. Вэй Хун, вздохнув, ответил за него: — Отвезу режиссёра домой спать. Завтра опять съёмки. Юй Чжэнь прикрыла рот ладошкой и засмеялась: — Ох, Вэй Хун, тебе и правда несладко приходится! И съёмки тяжёлые, и за режиссёром присматривать. Цзинчжо, а давай мы потом заодно господина Дуаня подбросим до дома? Лениво листая меню Гуань Цзинчжо бросил: — У нас свои планы. Скоро едем за обручальным кольцом, времени нет. — Ой, точно, кольцо! — Юй Чжэнь шутливо ткнула его в плечо. — Это ты виноват, всё твердил, что обручение только раз в жизни, и надо заказать кольцо у ювелира, вот и возимся теперь. А я говорю, простое платиновое кольцо самое то. Простое и скромное, такое на всю жизнь. — Какое ещё платиновое кольцо? — Ну, то, что у тебя на шее висит, — Юй Чжэнь потянулась к его груди, но Гуань Цзинчжо ловко уклонился. — Это старьё я давно выбросил. Теперь ношу нефритовый кулон с горы Цзюхуа. — Как выбросил? — удивилась она. — Да не жалко, ерунда, не ценная, — отмахнулся он. Юй Чжэнь легонько шлёпнула его по руке: — Ну конечно, ты у нас богач, тебе всё ерунда. — Она повернулась к режиссёру и Вэй Хуну, улыбаясь: — Я говорила, что свадебное платье можно просто в ателье заказать, мне с сестрой Гуань Жуй оно понравилось. Уже хотели брать, но Цзинчжо заупрямился, сказал, что надо шить в Париже, что-то особенное. И вот теперь из-за этого платья свадьбу пришлось отложить на октябрь. Сплошные хлопоты! Дуань Ханьчжи неожиданно подхватил: — Да-да, женитесь скорее, чего тянуть! — Вот именно, столько ждать! — подхватила Юй Чжэнь. — Обручение, свадьба, куча церемоний! Умереть можно от этой суеты. — Так расписались бы! — Ещё нет! Это он виноват, сестра Гуань Жуй уже сколько раз намекала, а он всё твердит, что день не благоприятный, не хочет в загс. И это человек, который за границей учился! Такой суеверный! — А давайте после ужина сразу в загс! — режиссёр вытащил телефон и начал набирать номер. — У меня есть знакомый в загсе, сейчас, конечно, не рабочее время, но он, думаю, сделает исключение, оформит вас по-быстрому… Бац! Громкий хлопок по столу заставил всех замереть. Гуань Цзинчжо с силой швырнул на стол меню в золотистой кожаной обложке, его лицо потемнело от гнева. Будто не замечая, Дуань Ханьчжи продолжил весело болтать по телефону: — Алло, старина Цай? Ты где сейчас тусуешься? Слушай, тут такое дело, у меня друзья горят желанием пожениться, можешь сегодня печать поставить? Не успел он договорить, как Гуань Цзинчжо выхватил у него телефон, выключил его, вытащил батарею и швырнул аппарат на пол. Дуань Ханьчжи посмотрел на свою опустевшую ладонь, затем перевёл взгляд на Вэй Хуна и, с невинным видом пожав плечами, произнёс: — Он забрал мой телефон. Сохраняя невозмутимость, Вэй Хун ответил: — Ничего, потом вернём. — Но я не успел договорить, а они ещё не поженились, — нарочито капризно протянул режиссёр, надув губы. — Поженятся, не переживай, — спокойно отозвался Вэй Хун. — Обязательно поженятся. Дуань Ханьчжи обиженно кивнул, но его прервал резкий голос Гуань Цзинчжо: — Ты так сильно хочешь, чтобы я поскорее женился? Мужчина моргнул, его длинные ресницы дрогнули, и он ответил с обезоруживающей простотой: — Ага. — И почему же? Чтобы совесть твоя была чиста? Чтобы от меня избавиться? — Нет, ничего такого. — Тогда зачем ты так торопишь меня с женитьбой?! — Гуань Цзинчжо вскочил, не в силах сдержать эмоции. Ресторан был почти пуст, их столик укрывался в уютном уголке, но его вспышка всё равно привлекла любопытные взгляды. Юй Чжэнь, нервно теребя край рукава, потянула его за руку: — Цзинчжо… Гуань Цзинчжо резко отмахнулся, пристально глядя на режиссёра с усмешкой, и произнёс: — Я выкупил инвестиционные права. Теперь я начальник, а ты мой сотрудник. Думаешь, ты для меня что-то значишь? Снимай своё кино, а моя женитьба тебя не касается! Вокруг повисла зловещая тишина. Спустя мгновение Дуань Ханьчжи странно усмехнулся, его взгляд стал соблазнительным и невероятно притягательным. Юй Чжэнь нервно огляделась, проверяя, не обратил ли кто внимание на их столик: — Цзинчжо, садись, садись же… Он медленно опустился на стул, его движения были скованными, будто он с трудом удерживал бурю внутри. Но в этот момент что-то под столом коснулось его ноги; лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое медленно, с дьявольской уверенностью, скользнуло выше и остановилось между бёдер. Гуань Цзинчжо вздрогнул. Это была нога Дуань Ханьчжи. — Господин Гуань, вы меня совсем неправильно поняли, — шёпотом произнёс Дуань Ханьчжи. — Перед вами я и правда чувствую себя ничтожеством. Разве не говорят, что в присутствии босса подчинённый должен быть покорнее собаки? Никто за столом не заметил подвоха. Тон режиссёра оставался ровным, его лицо безмятежным, но под скатертью его нога, без туфли, с провокационной ловкостью, продолжала игру. Она скользила по ткани брюк, дразня, пробуждая запретное тепло, которое стремительно охватывало тело Гуань Цзинчжо. Смесь стыда и возбуждения захлестнула его, заставляя стиснуть зубы. Реакция была мгновенной, предательски очевидной, и он не мог её скрыть. Он вжался в спинку стула, но уйти от этого соблазна было невозможно. — Вы с Юй Чжэнь созданная небесами идеальная пара, — продолжил Дуань Ханьчжи, его глубокий, с хрипотцой голос звучал как мелодия, от которой невозможно оторваться. — Столько лет вместе. Я же за вас переживаю, вот и тороплю. Скрытые скатертью кончики его пальцев продолжали дразнить, усиливая наслаждение до мучительного предела. Угроза разоблачения лишь обостряла ощущения, делая их невыносимо острыми. Гуань Цзинчжо вцепился в стул, балансируя на грани, но не мог избежать этого соблазна. — На церемонию обручения обязательно меня позовите, — Дуань Ханьчжи облизнул губы, и его одновременно невинная и порочная улыбка медленно отравляла разум. — Пусть я всего лишь ваш работник, пусть я вам никто, и к вашей свадьбе не имею никакого отношения… Но моё благословение вы просто обязаны принять. Его улыбка становилась всё более дерзкой, вызывающей. Она проникала в сознание, подобно сладкому яду, заставляя жертву растворяться в его власти. Гуань Цзинчжо издал едва слышный стон, его тело было на грани срыва. Но в этот момент Дуань Ханьчжи резко убрал ногу и, как ни в чём не бывало, отпил глоток красного вина. — Вэй Хун, я устал, — небрежно бросил он. — Поехали домой. Гуань Цзинчжо окаменел, его тело дрожало от неудовлетворённого желания. — Ах, чуть не забыл, — режиссёр вдруг хлопнул в ладоши, будто вспомнив нечто важное. — Юй Чжэнь, я ещё не подарил тебе подарок на обручение. Если не побрезгуешь, возьми вот это. Он достал из кармана маленькую потёртую коробочку и небрежно подбросил её в воздух. Та приземлилась перед Юй Чжэнь. Когда она открыла её, внутри оказалось старое тусклое, с налётом времени платиновое кольцо. Дуань Ханьчжи зевнул, потягиваясь с ленивым безразличием, и поднялся из-за стола. Вэй Хун тут же шагнул вперёд, не удостоив ни Юй Чжэнь, ни Гуань Цзинчжо взглядом, и поддержал слегка пошатнувшегося режиссёра. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum