Лисьи тропы

      Чхве Хан со скрытым беспокойством смотрел на закрывающиеся двери Больничного Крыла.        Там, за многолетними створками, лежала бледная Розалин, с суетящимся над ней Джеком.       Он помнил ее вид. Огненные волосы слишком ярко выделялись на белых простынях и восковой коже. С лихорадочно пылающими щеками и шеей.        Тревожно.       Что будет дальше?        На удивление, к директору их повели не сразу – отправили по кроватям. На явку к директору они пойдут позже, им сообщат.        К худу или добру – вопрос спорный. Очень.        Впрочем, что есть то есть, да?        И всё же где-то по позвоночнику неспешно шло беспокойство.        Особенно за подругу.        Он только приблизился к пониманию дружбы, сейчас ему ну никак нельзя терять одну из нитей!        Окинув последним взглядом преграду на пути к подруге, он развернулся и, цапнув Альберу под локоток, повел прочь.        Лок задумчиво плелся где-то рядом.        Разговоров не было. Мыслей не было.        Лишь белый шум.       Так, в тяжёлом плаще давящей тишины и под смеющимся месяцем, они и добрели до гостиной.        У Полной Дамы к ним явно есть ещё один повод для мелочности, но сейчас сознание за это и не зацепилось.        Лестница… кивнув Локу на пролете, он подтолкнул Кроссмана к нужному проходу, а сам ополоснулся в остывшей воде и отрубился без чувств.        А ведь ещё занятия…        Он начинал понимать Хенитьюза.        И…        «Приманивающие чары»        Мысль не давала покоя, прокручиваясь снова и снова.        «Приманивающие чары направленные на людей. Конкретно на нас четверых»        Неосязаемая тревога подняла голову.        «Но кто? И зачем? Точно не Хенитьюз, ему это без надобности…»        А главное…       «В тот момент был взгляд»        Сначала он подумал, что ему показалось. Ощущение длилось буквально доли секунды. Но… анализируя информацию вновь и вновь, то, что сначала было воспринято паранойей, приобретало пугающее значение.       Кто? Хенитьюз? Неизвестный, который и заманил их в лес?       Зачем? Почему? Какая выгода..?        От незнакомых ему размышлений болела голова, что в сумме с пульсацией в черепе делало ситуацию только хуже.        Тяжёлое знание висело дамокловым мечом.        …        Сейчас он ничего не узнает, совсем скоро нужно будет проснуться. Не стоит отбирать у себя и так малые часы сна…        Но даже так, где-то на подкорке все это продолжало крутиться без остановки.        Чего-то не хватает, чего-то…        Чхве Хан забылся тревожным сном.

***

       Лок чувствовал себя… стабильно.        Ну, то есть, конечно! он волновался о Розалин и чувствовал некоторое волнение по поводу последствий…        Однако это не было чем-то выдающимся.        О, но он определенно был рад выпустить полуформу.        Человеческие органы чувств довольно ограничены, что неприятно, даже несмотря на то, что у него даже в человеческой форме они улучшены. В сравнении с другими людьми.        И он, без сомнения, испытывал смешанно-положительные эмоции по отношению к реакции друзей. Хоть и странной. Хоть и абсолютно непонятной. Ладно.        В итоге он… ну, не остался один, но остался единственным с нормальным состоянием.       Он даже почти не устал, Мерлина ради!        Домашнее сделано, а от одной бессонной ночи ему ничего не будет.        Растревоженное прогулкой тело засыпать было абсолютно не готово.       Что делать?        Уснуть он не сможет…        Тук        – Лок?        С тихим толчком дверь приоткрылась. Голова Рунара, высунувшаяся из-за двери, выглядела растрепанной.       – Почему не спишь?       Лок вздохнул. Если бы он был обычным человеком, он бы не услышал.        – А ты?        Рунар ухмыльнулся.        – Ха! Понял. Как насчёт посидеть в гостиной, раз уж всё так сложилось?        На такое он только фыркнул.        – Ну пошли.        Итак, картина следующая:        Угли еле тлеют в камине, разгоняя совсем уж мрак и отбрасывая теплые всполохи на щеки и волосы.        Два человека (?), разместившись в креслах напротив друг друга, сидят в тишине.        – Итак?        Рунар невинно хлопнул глазами. Лок скептически выгнул бровь.       – Ладно-ладно… – В фальшивом поражении поднял руки сокурсник. – Хм, ты никогда не задумывался, где печатают газеты? Как это вообще происходит?        Волчонок медленно моргнул. Тема была… интересная.        – Не-а. Я не знаю. К чему это?        – Пф… ни к чему-ни к чему. Просто любопытно.        – Даа?       – О, Лок, ты разбиваешь мне сердце! – Рунар драматично прижал ладони к груди. – Но, ладно. Слышал я слухи…        – Или сам их распустил.        – … что скоро снова будет работать наша таинственная команда журналистов! Круто, да?        Проигнорировав самовставку, тот закончил, довольно улыбнувшись.       – Рунар…        – Ой, ну что сразу по фамилии…       Тот встал и начал расхаживать по кругу.        – От кого я это слышал – конфиденциальная информация. – Рунар игриво подвигал бровями. – Но… как думаешь, набор в эту секту уже был?        У Лока всё ещё были подняты брови.        – Хочешь, чтобы ваши шалости вновь гремели по всему Хогу?       – Ой, не только наши. – Теперь Рунар закатил глаза. – Ваши тоже громыхают не хуже. Только реже, да, куда реже.       – Да ну?        – Ага, думаешь никто не знает, почему в прошлом году у Вениона был такой писклявый голос?        – Ой, да ладно…       – Блюющий радугой Тольц? Говорящий ужасными песнями Стан, но уже позже?       – Ладно-ладно, мы тоже делаем глупости.        Глаза Рунара блестели.       – Воот! Как насчёт ещё одной?        Лок недоверчиво фыркнул. Был бы хвост – дёрнул бы им, но, увы.        – Да ладно, не сложно! Мне нужно собрать кое-какие травы в лесу. – Однокурсник моментально вскинулся. – Неглубоко и ничего запрещённого, обещаю! Просто я могу увлечься, постоишь на стрёме, меня дернешь если начну уходить вглубь… ну как?        Глубокий вдох, выдох. Время подходило к пяти-шести утра.       – Что за травы?        – А, да одному знакомому помочь. Он не признает, но ему нужно хоть на мгновение расслабиться. Вот и всё.        Чуток подумав, Лок кивнул. С него не убудет, а этот “знакомый” Рунара явно действительно плохо себя чувствует, раз уж тот решил вмешаться.       – Спасибо!        Тот в ответ ярко улыбнулся и, уже скрываясь на лестнице блеснул золотистыми отбликами в глазах.       – Всё же, поспи с часок. Как дневной перерыв.        Лок остался один.        Скрытые клыки зудели.

***

      Сознание плавало в мареве… чего-то.       Она не могла осознать чувства или своё состояние. Даже короткие мысли ускользали из рук, словно нарочно уворачиваясь.        Сколько она пробежала в таком состоянии?        В голове была пустота. Даже привычного присутствие Тени было значительно приглушенно.        Интересно.        Когда, через сколько… незаметно она открыла глаза.        Выбеленный, смутно знакомый потолок. С плитами и резьбой.        Плотная шторка отделяла её от мира. Было довольно светло. Постель в меру жёсткая, в белом белье. Её рубашка тоже белая – заключила она, высвободив руку из под одеяла.        Она. Она. Кто она?        Розалин. Розалин Фертих.        Что с ней..?        Перед глазами замелькали события.        Ногу пронзило болью.        Она резко села, откидывая одеяло и задирая свободную штанину. На неё смотрела плоть. Не кость. Бывшее место, где та торчала, имело бурый оттенок, ярко контрастировавший на бледной коже.        Не уродливо, но и не чисто, как было раньше.        Что-то новое. Она… не была против.        Тихо выдохнув, Розалин снова легла, устраиваясь поудобнее. Пожалуй, она может позволить себе ещё немного вздремнуть. Позже, всё позже.        – Ваше величество…        – Можно просто мистер.        – Да, спасибо. Тогда мистер Фертих, она…        – …..нога…-        – ….заживёт….шрам…       Розалин проснулась от посторонних голосов. Они что-то обсуждали и казались знакомыми.        Что ж. Она случайно уснула глубже, чем изначально планировала.        Ещё пару раз моргнув, убирая сонную пелену, она попыталась сосредоточиться.       Но уже не требовалось.       Шторка отъехала, являя сдержанно-обеспокоенное лицо Джека и край чей-то мантии.        Внимание забрал на себя Джек, не дав зацепившемуся сознанию времени.        – Мисс Розалин, с пробуждением. Как себя чувствуете? Болит что-то? На месте перелома какое-то время могут быть фантомные боли, вы очень неудачно упали с пролета.        – …с пролёта?        – О, да! Ваши друзья принесли вас посреди ночи, что вы там делали?! А, неважно. Память скоро вернётся и…        – Кхм-кхм.        Что-то внутри нее упало.        – О, да…        – Мистер Джек. Пожалуй, дальше мы сами.        Целитель светло улыбнулся.        – Конечно. Я в своём кабинете.        Бывшая сбивчивая речь исчезла, сменившись его обычным спокойным состоянием. Видимо, и правда волновался. Всё же, ученики подобно непослушным детям. Ну, такими они и были.       Дверь тихонько закрылась. Она осталась наедине с ним.        – Розалин.        – Отец.        Черная мантия. Не вычурная, но так и кричащая о статусе и положении владельца. Расшитая переплетающимися изящными узорами.        Истинно королевская осанка, прямой взгляд, руки сложены за спиной.        Человек, всем своим видом выражающий возвышенность над простыми смертными.        Каменный король – Медер Фертих.        Она внутренне содрогнулась, садясь прямо и склоняя в почтении голову. Не низко, нет, но чтобы донести смиренность с высоким статусом вышестоящего.        Холодок пробежал по спине.        О, кажется она знает, что сейчас будет.        Король тяжело вздохнул, отпуская былое присутствие. Сейчас он ощущался скорее как уставший отец непутёвого ребёнка, чем правитель хоть и среднего, но государства. Это обманка – за столько лет она знала это слишком хорошо…       – Дочь моя, подними голову.        Это было страшнее. Ей не оставалось ничего, кроме как безропотно посмотреть глаза в глаза.        Янтарь с карминовым отливом.       Подобные цвета передавались из поколения в поколение, на протяжении веков.        Она же, взяв от матери цвет, обладала ярко-алыми. Без янтаря. Только кармин на кромке.        Король вздохнул, будто расстроено. Манипуляция. Будущая. Он создаёт образ. Она уверена.        – Могу я увидеть это?        Она молча выставила ногу на обозрение, попутно задирая штанину.        Отец шумно выдохнул. Король всё ещё был во взгляде, но сейчас он действительно походил на родителя. И сейчас будет больно.        – Ох, милая моя девочка… – Широкая ладонь опустилась недалеко от свежего шрама. – Как же ты теперь замуж..? Не волнуйся, целитель сказал, шрам можно будет заживить зельями. Не идеально, но лучше, чем это уродство.       Она сжала зубы.        – Мы вполне сможем подыскать мужа, который забудет об этом. Достаточно сильного, чтобы возглавить королевство… и нежного, чтобы ты не знала печалей…        Это нужно было просто перетерпеть.        – Но этот изъян… Ох, но больше мешает твоё поведение.        Король-отец покачал головой.        – Ладно Гриффиндор – ты была маленькой и ничего не смыслила. Сами виноваты, не растолковали как следует.        Дыши Розалин. Вдох-выдох…        – Но эти шалости! Сначала это можно было списать на бунтарский период, но сколько можно? Началось с небольших замечаний на втором курсе, а теперь что? По ночам шатаешься?       «О, отец, знал бы ты, где я шатаюсь…»        – А что это может сделать с твоей репутацией?! Она и так за последние годы перестала быть приемлемой! Хорошо, поддерживать отношения с мелкими дворянами чужого королевства необязательно – ладно, но…        Король набрал побольше воздуха. Её руки вцепились в простыни до онемения и мелко подрагивали.       – Но что теперь?! О моей дочери, – первой принцессе королевства! – будет думать как… как о! Как о блуднице! Немыслимо!       Её внутренности прошиб холод. Как о..?        – Отец…        – Не переживай! – Тот не кинул даже взгляда. – Ты, глупая, ничего не понимающая девчонка! Хотя, чего это я, девка же…        Король сделал короткую паузу. Видимо, давая время осмыслить услышанное.        – Отец, неужели… – Она вновь подняла взгляд, но тот, казалось, даже не слушал. – Неужели единственное, что может делать девушка – быть красивой и удачно выйти замуж?        Зачем она это спросила? Она и так знала ответ…        Король, кажется, всё-таки услышал. А после пренебрежительно фыркнул, будто бы она сказала что-то воистину глупое.        – Быть красивой, удачно выйти замуж и быть хорошей женой. Это единственный смысл женщины. Быть кроткой, послушной, хозяйственной, умной, но не чересчур, заботливой, достойной… Родить роду наследников и таких же послушных женщин. Более они ни на что не годны.        Она чувствовала всё усиляющуюся горечь на языке. Горечь и кислоту. Хотелось скривиться и закрыть уши. Нельзя.        – Выйти достаточно удачно, чтобы муж мог ещё больше превознести род. Ты из королевской семьи, так что тебе не нужно вступать в чужую семью. Впрочем, если это будет действительно нужно и выгодно…       Она хотела попробовать ещё раз…        – Оте..-        Её не услышали, перебив на полуслове. Казалось, король был так поглощен своим монологом, что не замечал уже ничего.        – Поэтому, слышишь? Розалин Натра Фертих? Это то, чему тебя учили и как воспитывали. Ты должна, ты обязана выйти за удачного человека и быть идеальной женой, ясно?        – От...-        – Ясно?        Она опустила глаза на свои дрожащие руки. Конечно, он этого не замечал. Он лишь ждал ответа, ослеплённый своими убеждениями.        – Да, отец.        Тот довольно кивнул, отстраняясь от нее.       – Тин принесёт все нужные зелья. Нужно как можно качественнее избавиться от этой гадости на твоей ноге. Ты должна быть идеальна. И тело тоже.        – Да, отец.        Тот вновь кивнул.        – Ох, и, надеюсь, я больше не услышу всякие глупости о твоём поведении, верно?        – Да, отец.        Теперь король напевал, поглаживая маленькую бородку.        – Не предавай этих слов.        А после, развернулся и вышел.       Только дверь хлопнула, пуская ветерок закачавший шторку.        Она разрыдалась.

       О, ну ты опять? Очнись, ты всего лишь дура, не могущая сделать даже что-то настолько простое, как не приносить неприятностей.

       Задушеный хрип вырвался из горла, тихие всхлипы раздавались в пустом помещении.        Было больно. До крика, до слёз, до отчаяния больно.        Слышать подобное от близкого несмотря ни на что человека. Видеть его взгляд, смотрящий на нее как на чуть более ценную вещь и никак более.

       Вещь? О да. Ты никогда не была чем-то большим.

       И она пыталась. Когда-то давно.       Она с детства слушала учителей, хотя ни то, что они говорили, ни то, что они делали, ей совсем не нравилось.       Она пыталась воспринять слова отца за истину. При каждой встрече он только что-то подобное и повторял. Никогда ничего другого.       На первом курсе Хогвартса она была идеальной, безукоризненной ученицей.        Она ломалась ради семьи.       Она ломалась ради хотя бы одного – она больше не просит! – одобрительного взгляда отца. Чтобы он гордился. Чтобы говорил “А вот моя дочь…”       Но ничего не происходило.       Шли месяцы, годы, а требования только больше росли.        Отец всегда качал головой и удалялся прочь.        Она задыхалась.        Тогда, на распределении, Шляпа шептала “Ты найдешь там друзей и уверенность. Ты снова станешь собой. Ты Розалин, никто более” и она ступила в гостиную Гриффиндор.        И на первом курсе она недоумевала – как так. Она и так она. Она – Розалин Натра Фертих. Она обязана быть идеальной.        На том же курсе учился Альберу Кроссман.        Они были как отражениями. Она – женщина. Он – мужчина.        Идеальность на двоих.       На втором курсе стена все же треснула.        На третьем она лично разломала её на куски.        На четвертом она стала чуть больше напоминать ту пятилетнюю девочку, бывшую до всего.        На пятом она снова ломалась. Но куда?        Слезы застилали глаза и катились крупными каплями по щекам, раздражая кожу.        Всё, что ей хотелось, это кричать до исступления.       Может, стало бы легче…        Голова противно звенела ещё с пробуждения. Кожа казалась чужой.

       Будь лучше, будь правильней. Даже такая девчонка как ты при должном усердии должна справиться.

***

       Они сидели в кабинете директора. Втроём. Розалин должны были отпустить только завтра.        Золотые глаза пронзительно смотрели на них, ожидая.        Первым сломался Лок, понуро свесивший голову.       – Виноваты.        Аккуратная золотая бровь выгнулась на точеном лице.        – Виноваты в чем?        А вот тут он замялся. С одной стороны, они были не понять где, около границы, не понять как и что. С другой… в открытую врать в лицо директору – глупо. Да и о чем?        – Директор Эрухабен, сэр. – Привлек внимание Чхве Хан. – Мы вышли в Запретный Лес, ночью, и один из нас пострадал. Это ужасный проступок.       Альберу уверенно кивнул.        – Да. И мы готовы к любому наказанию, которое вы посчитаете нужным.        Золотая бровь вернулась на место.        – Да? Прямо-таки любое?        Все трое решительно кивнули.        – Виноваты все. За ошибки нужно нести ответственность.        Директор нахмурился, массируя переносицу.        – Так. Обсуждать что-либо когда комплект не полон – бессмысленно. Но и оставлять вас гуляющими, хоть и до завтрашнего дня, неправильно.        Он сменил их пристальным взглядом.        – Как только мисс Фертих выйдет из Больничного Крыла, все сразу идете ко мне. Пароль “смиренно несём ответственность”, всё понятно?        – Да, директор. – Раздалось хором.        Тот кивнул.       – Про занятия знаете. Сегодня вы, мистер Кроссман, будете помощником профессору Нолану. Зайдите к нему в кабинет к восьми.       Кроссман еле заметно скривиться, но кивнул. Деваться некуда.        – Мистер Чхве, вы поможете сэру Рексу. Ему в последнее время не хватает свободных рук. Зайдёте к нему как освободитесь.        Чхве Хан склонил голову.        – И вы, мистер Сверр. Башня Прорицаний. Профессор Кейдж будет не против компании. Свободны.        Эрухабен махнул рукой, будто отмахиваясь от головной боли.        Под небольшие толчки магии в спину, за ними остались горгульи. И закрывшийся проход.        Они переглянулись.        – Ну… зайдём к Розалин?        Кореец расстроено покачал головой. Ага, ему нужно к завхозу.        – А у тебя все ещё занятый день…        – Эмм…        Лок дождался, когда на него обратят внимание.        – Я зайду к ней ненадолго. Потом передам новости.       На том и решили.