Лисьи тропы

      Альберу Кроссман в жизни боялся многого. Иногда даже слишком.       Не то, чтобы он когда-либо показывал это. Вовсе нет.       Жизнь во дворце научила его слишком многому, оставила неизгладимый след на его сознании, его душе.        Он знал это. Не мог не знать.        Он даже вглядывался иногда в глубину этого следа, пытаясь осознать его границы, как глубоко он простирается.        Получалось с натяжкой, однако он просто принимал это и двигался дальше.        И всё же бывали моменты, когда он впадал в состояние близкое к панике. Или к слезам. Или к…       …самоненависти.        Дворец научил его прятать чувства за фарфоровыми масками, слишком прочными, чтобы это был просто фарфор. Скорее искусно вылепленный адамантий.       В конце концов его чувства будто бы онемели. Потеряли подвижность и почти застыли. Похолодели, постепенно приближаясь к абсолютному нулю.        Он с этим жил, он научился.       И всё же…        Иногда они пробуждались, слишком активные для его восприятия.        После дней-недель-месяцев-лет (ровно от прошлой до грядущей вспышки) бесстрастия, они били по неподготовленному сознанию божественным молотом, разрушая вдребезги.        До основания и ещё дальше.        И сейчас он… падал.        Летел на полной скорости в бездонную пропасть.        Разобьётся ли он на этот раз?        Или оно подождёт чего-то… более разрушительного?       Он не знал, однако чувствовал под собой пустоту.       Это пугало.        Розалин.       Его милая, дорогая подруга.       Он не верил что кто-то действительно смог пробраться в его иссохшее сердце. (Тем более их было сразу трое). Не важно.        Важно то, что сейчас он абсолютно, бесповоротно, до боли и кровавых губ бесполезен.        С самого начала, когда их что-то влекло в этот фестралов лес, его интуиция вопила раненой сипухой. Что он сделал? Задвинул умирающее животное на задворки и постарался забыть.       Это он виноват.        Во всём виноват только он.       А ведь он даже удовольствие получил, нашел что-то полезное и спрятал в свои закрома.        Как же мерзко…        Он помнил как это было.               Его сознание всё прокручивало и прокручивало вспышками те моменты.        Нагнетающее присутствие чего-то. Наблюдающие дюжина глаз.       Ослабление бдительности.       Вспышка белого меха и удар в бок, болезненное столкновение с деревом. Чувство удушья.        Нужно встать.       А палочка уже была в руке.        Где-то сбоку хрипела Розалин. В тот момент он не мог сфокусироваться на ней. Всего лишь фон.        Фигуры сражались с пауками.       Чем он может помочь?       Он может…        Нет!       Никак не это.!        …Но тогда что?        Фигура сбоку нашла ответ за него.        — Араниа экземи!        Паук отлетел, визжа и скрываясь в тени.        Отлично.       Немного пристального внимания и он уже может это повторить.        Зигзаг, сразу круг и зигзаг. Чем-то похоже на паука.        Ладно, он мог с этим работать.        Не оставляй спину открытой        Для надёжности прижавшись к дереву, он спокойно продолжил выполнять свою работу.        Был у него один грешок — когда он в таком состоянии, его зрение часто становилось скорее туннельным.       Звонкий, пронзительный крик наполовину отрезвил его.        Но всё ещё недостаточно.       Время растягивалось мучительно медленно. Он будто бы годы поворачивал голову, фокусируя взгляд на красном пятне.        Розалин        Она…       Там было…        Ну.        Первое, что бросилось в глаза — болезненная поза.       Второе — неестественно выгнутая нога, подозрительно много красного и торчащая белая кость.        Картинка рисовалась сама собой.       Розалин что-то толкнуло, впечатав в дерево, но помимо позвоночника основной удар приняла на себя левая нога.        Нога не выдержала.        От осознания ситуации, но не понимания что предпринять сам собой вырвался нервный смешок.        Пауки не спали.        Времени думать не было совсем.        Стиснув зубы и преодолевая боль в конечностях, мышцах и суставах, он сделал рывок.        Взять Розалин под колени (и поморщившись от вскрика) и спину. На манер принцессы, ха. И броситься стремглав.        Времени на какие-то расчеты всё также не было, а потому, найдя в строе пауков хоть какое-то окно, он бросился туда.        Где-то за спиной чертыхнулся Чхве Хан, но ситуацию понял и подстроился.        И пока Альберу мчался с подругой на руках в непроглядную тьму, а Розалин на его руках плавала между сном и явью, тыл был надёжно прикрыт.       Он не знал как конкретно они спаслись. Возможно зашли на какую-то территорию, где не ходят пауки, возможно те устали или им надоело, возможно… Много что возможно.        Ответов не было, но от них можно и отказаться. Жизнь как будто дороже.        Перед глазами плыло, окружение не оставалось в памяти дольше секунды.        Бежать-бежать-бежать…        Спасая свою жизнь, спасая жизнь человека на руках.        Куда-нибудь где хоть немного безопасно, куда-нибудь где можно отдохнуть…        Очнулся он когда кто-то схватил его за плечо.        — Альберу.        И в этот момент его замкнуло.        Бессмысленный взгляд сначала упёрся куда-то перед собой, а после голова со скрипом повернулась в сторону говорившего.        — Они отступили. Можешь больше не бежать.        Сейчас Чхве Хан наблюдал, как ужасно узкие зрачки друга наконец расширились, а после стали сфокусированными.        Альберу посмотрел осмысленным взглядом вокруг себя, на свою ношу. На приятного друга и…       — Лок.?        Где-то в кустах зашуршало.        — Эй, там есть неплохая полянка, ты смог до него дозваться?       Сквозь ветки показался силуэт.        — О! Ты очнулся! Мы пытались до тебя дозваться, но…        Ему оставалось лишь неловко пожать плечами, пока Лок выразительно помахал рукой.        — Так что там с поляной?        — А, точно! В общем, буквально в паре миль есть место где можно отдохнуть. Пойдём?        Оставалось только вздохнуть.        — Куда денемся…        Принц уже хотел идти вслед за Локом, но Чхве Хан вновь остановил его.        — Розалин. — Ответил тот на вопросительный взгляд. — Ты устал и долго нёс её, передохни.       И выжидающе протянул руки.        Это было… разумно.       Но что-то внутри отчаянно не хотело разжимать руки.        После тихой борьбы с собой, Альберу аккуратно передал подругу Чхве Хану. Тот осторожно прижал её к груди и они кивнули друг другу.        И время вновь слилось во что-то неясное. Всполохи разговоров изредка разбавляли полотно безмолвия, но атмосфера еле отошла от гнетущей.        В каком-то оцепенении перед глазами мелькнула поляна. Эта часть леса казалась звонче и ярче. Возможно, действительно безопаснее.        Онемевшими руками сложив обыкновенную «звёздочку» и положив подругу на настил из собственных мантий, встал новый вопрос.       А что с ногой делать-то?        Вот так оставлять торчащую кость явно не стоило.       Но и неправильно вправленная она может принести только больше проблем.        — Как минимум ногу надо зафиксировать. — Со смешанными эмоциями пробормотал Лок.        Как минимум надо.        Однако принц Альберу не мог заставить себя сдвинуться с места. Его взгляд просто застыл, как застыл и поток мыслей.        Тишина        Кажется, что-то происходило.        Кажется, что-то делали.        Всё что он слышал — раздражающий звон в ушах, перекрывающий собой всё.        Перед глазами будто встала пелена, хотя взгляд был ничем не замутнён. Картинка размывалась.        Его легонько потрясли.       Он перевел мутный взгляд на кого-то.       Кажется, этот кто-то что-то говорил. Шум в ушах перекрывал всё, но основная мысль дошла. Отдых.        Замедленно действуя, он приблизился к какому-то дереву и устроился под ним. Спина нашла опору в виде векового ствола. Именно об подобную она и была сильно ушиблена, но сейчас это забылось.        Прикрыв глаза, он сосредоточился на попытке убрать пульсацию в затылке.        Потом проснулась Розалин.        Они о чём-то говорили.       Мысли всё так же путались и рассыпались на полпути, но дворцовая выправка и тут помогла. Создавать здоровый фасад было сложно, но не нереально. Пусть и с очевидным налётом усталости.       Как-то мимо него прошли сборы.       Но он чувствовал руку Розалин перекинутой через его шею и цепляющиеся за плечо.        Они отражали позы друг друга, поддерживая при ходьбе.       Кочка. Вскрик.        Пелена в чужих глазах, которую он заметил, но не сказал.        Тихие разговоры.        — Знаешь… — Начала она.       — Мм?       — Если бы мне пришлось тебя представлять, то ты стал бы прекрасным шутником плетущим интриги.        — …. Серьёзно?       — Угу…       Он в удивлении воззрился на нее. Шутник? Он? Интриган? Но подруга смотрела куда-то перед собой. Возможно, не совсем осознанным взглядом.        — Почему?        — Ну… ты вроде бы такой серьезный, такой хороший… но как скажешь что-нибудь! Раз, и всё тут…        Объяснение было расплывчатым.        Он хотел бы спросить ещё что-то или дождаться следующего обмена репликами, но почувствовал ненормальный жар от чужого тела.       В следующий момент Розалин свалилась на него, окончательно потеряв крепкую связь с реальностью. Видимо, до этого держалась на упрямстве.       Он без слов вновь взял её на руки.        Время плыло, сливаясь в ком. В последнее время это происходит слишком часто.       Ужасно часто.        Потом были огни.        Завораживающее голубо-зелёное сияние выстраивалось в подобие тропинки.        Они витали, плыли по воздуху в своей невесомости.        Неосязаемые, неприкосновенные.        Призванные увести их либо в самую чащу, либо к замку.       Выбора на было.        Розалин начала бормотать в бреду.        И они бежали.        Бежали и бежали, пока ноги не начали непередаваемо ныть и ещё дальше.        Из-за деревьев показалась прекрасная картина.        Невероятный вид на возвышающийся замок, кружащиеся волшебные огоньки, вздымающиеся в воздухе маленькими феями.        Хотелось остановиться, рассмотреть больше.        Но Розалин становилось всё хуже.        Они вынесут наказание, но сейчас им нужно попасть в Больничное крыло.