Лисьи тропы

      Розалин проснулась незаметно. Она просто плавно открыла глаза, не осознавая этого.        В голове была самая настоящая каша, состоящая из плотной ваты и набившая её черепушку доверху.       Следующее, что осознал её мутный взгляд – мягкий свет костра, почти режущий глаза.       Потом – относительная мягкость вещей на которых она, по-видимому, лежала.        Сглотнув, она поморщилась.        Горло нещадно драло. И с чего это?        Попытавшись пошевелиться, сесть, она чуть не вскрикнула.        Нога отозвалась вспышкой боли, горевшей огнём.        Нога?        И тут она вспомнила.        Лес, акромантулы, удары о деревья, треск, крик, кость.        Вместе с этим загорелась и спина. Наверняка сейчас её украшают яркие оттенки фиолетового. Будет чудо, если удалось избежать больших гематом.        – Проснулась?        Вздрогнув от неожиданности, она устремила свой взгляд в сторону звука.        Это оказался Чхве Хан, сливающийся с тенью и сейчас безмолвно глядевший на неё.       Из горла вырвалось только неопределённое мычание, царапнувшее изнутри и заставившее болезненно закашляться.        Кажется, она сорвала голос.        Возможно, во время крика.        Незаметно рядом оказался Чхве Хан, его рука замерла рядом с её плечом. Видимо, он хотел помочь сесть или даже похлопать по спине, но вовремя вспомнил о полученных подругой травмах.        Замешкавшись, он всё же протянул бурдюк с, по-видимому, водой.       Еле как перекатившись на бок и оперевшись на локоть, привстав, Розалин благодарно кивнула. Трясущейся рукой приняв предмет, но тут же чуть не уронив его.       В итоге, всё же оказавшись в положении полусидя, ей пришлось просить друга о помощи.        Вода пробежалась на горлу прохладой живительного напитка, принося забытое ранее облегчение.        Она и не знала, что так хотела пить.        Пролив пару капель и отдав бурдюк, принцесса всё же огляделась.        Первым на глаза попался Лок. Он свернулся калачиком недалеко от костра в полудрёме. На молодом лице танцевали тёплые блики. Облизывая, успокаивая, даруя тепло.       Кажется, с ним всё хорошо.       Глаза зацепились за царапину на щеке.        Или не всё хорошо. Но, кажется волчонок цел.       Для того, чтобы найти Альберу пришлось покрутить головой.        Тот опёрся о дерево, почти за её спиной. Вот по нему сразу читалась усталость. По тревожно трепещущим векам, поджатым губам и складкой на лбу. По скованной позе.        И все они, все четверо, были измазаны грязью.       Грязью, пылью, соком травы и, кажется, каких-то плодов. А ещё кровью. Кровью гигантских пауков.       Подавив дрожь, она вновь вгляделась в темноту глаз Чхве Хана, что в подобном освещении представлялись чёрными дырами.        Странно, сейчас она как-то много времени уделяет деталям. Хм.

       Бежишь от собственного тела? Как жалко. Прямо в твоём духе.

       – Где мы сейчас?        Голос вышел хриплым, ломаным и тихим.        Но она знала – Чхве Хан услышит.        И он услышал.        – Всё ещё непонятно где в Запретном лесу. Когда ты… – Он поколебался. – потеряла сознание, сначала тебя подхватил Альберу, пока мы с Локом отбивались. В общем, мы бросились наутёк. Не иначе, как Мерлиновой помощью оторвались. Потом случайно набрели на эту поляну и решили сделать привал.        Алые глаза моргнули, их хозяйка пыталась заставить себя проанализировать сказанное сквозь туман в голове. Но всё же была одна фраза…        – Вначале?        И тут, почти уйдя вновь в себя, она заметила невероятное.        Мочки ушей её собеседника заалели.        Очаровательно       – Да. Потом тебя понёс я. Всё же Лок ориентируется в лесах куда лучше, а Альберу к тому моменту и так очень вымотался. Я… был оптимальным вариантом.        – Вот как… – Она искренне улыбнулась – Спасибо.        – А? Да...да, конечно…       Уши покрылись прилипчивым румянцем полностью.       Чхве Хан действительно был и остаётся неловким в общении. Розалин иногда просто не могла себя остановить от поддразниваний. Он всегда так забавно реагировал. Милашка.        От неловкой ситуации корейца спас заворочившийся Лок.        Он перевернулся на бок, свернулся буквой зю, вздрогнул и сел, яростно моргая.       Хорошенько потерев зрительный орган, для надёжности, волчонок всё же разлепил глаза, сразу находя ими ещё двух бодрствующих.       Гляделки продлились недолго, чертыхнувшись, четверокурсник перекатами приблизился к подруге.        – Розалин..!        Голос резанул по ушам.        Испуганно прикрыв рот и оглядевшись, он продолжил тише.        – Проснулась? Как голова? Сильно болит? А! Конечно же сильно… А спина? Эм…        – Тихо-тихо! Лок, давай, вдох-выдох…        Спешные бормотания прервала сама же Розалин.       Вдох-выдох, вдох-выдох.       Лок действительно стал спокойнее.       – Ага, молодец. – Рука сама потянулась потрепать его по голове. Фертих не отказала. – А теперь давай по одному.       Довольно прикрыв глаза и помолчав ещё мгновение, юный оборотень всё же собрался с мыслями.        – Как себя чувствуешь? – Он вздрогнул. – Ну, то есть, да… наверняка ужасно, но все же…       Ну не могла она не улыбнуться.       – К боли привыкаешь. Но только… Ай! Вот это.       На пробу шевельнув сломанной ногой и вскрикнув, она всё же внимательней на нее посмотрела.        – Кстати, а…        – Да.        На сей раз подал признаки жизни Альберу. Сколько он бодрствовал было неизвестно, но какое это имеет значение?       Полуобернувшись, Розалин в ожидании глянула на принца.        Вздохнув, он объяснил подробнее.        – Мы не трогали её, только зафиксировали.        Принцесса моргнула обрабатывая информацию.        – Костерост есть, уж не знаю в каких закромах его прятал Чхве Хан, но есть. Однако…       Она понимающе кивнула.        – Перелом открытый, а среди нас всех нет никого, кто мог бы правильно вернуть кость на место, так?        Следом кивнул принц.        – Всё верно. Никто не хочет изуродывать тебе ногу, даже если это в будущем возможно исправить. Единственный другой вариант – удалить вообще кости и костеростом вырастить новые, но слишком долго. А у нас…        Вымученно выдохнув, Розалин продолжила.        – А мы застряли в чёртовом Запретном лесу и явно ограничены по времени.        Встретив кивок оставалось лишь обречённо застонать.        Сейчас было никак не меньше полуночи.        Завтра, а точнее уже сегодня, вновь начинаются занятия.        Им конец.       И понимали это все присутствующие.        – Ну… предлагаю потихоньку выдвигаться… куда-нибудь. Сидением на месте мы ничем себе всё равно не поможем.        Затушить костёр, вновь собрать вещи по сумкам.        Одновременно досадливо поморщившись, королевский дуэт понимающе переглянулся.        Метла не иначе как разбилась вдребезги.        Печально.       А метла не иначе как принадлежала Чхве Хану. Причем была хорошей модели.        Упс.        А вот это могло стать проблемой – лениво размышляла Розалин, хватаясь за Альберу и встречая подхватывание в ответ.        Нет, сам Чхве Хан, конечно, вряд ли спросит с неё за это. Не такой он человек. Он неловкий в социуме и многое в теме друзей у него… открытое. Но неловко становилось уже ей. (Никчемная, даже…)        Они медленно вновь погружались в толщу деревьев.        Ветки вновь сплелись над головой, погружая всё в кромешную тьму с крохотными просветами.        Ночь не была безоблачной, но какой-то свет сквозь облака всё же проглядывал.        Люмос зажигать было… нервно.        Вдруг пауки сбегутся на свет? Али ещё какие-нибудь обитатели, которые не прочь полакомиться маленькими глупыми детишками..?        В общем, пока решили обождать. От нечисти подальше.        Света кое-как хватало. Как минимум Локу точно.        Ровно настолько, чтобы отличить стволы от воздуха и сильно торчащие корни.        Так и шли, спотыкаясь каждые несколько футов по очереди.        Пора было начинать завидовать Локу – того такая участь постигала меньше всех.        Больно…       Нога была зафиксирована подручными материалами и парой заклинаний.        Больно…        При каждом толчке неперестающаяся обжигающая боль начинала пульсировать, делая только хуже.        Больно…        Она почти чувствовала, как кость сдвигается, как ещё больше прорывает плоть, бередя уже нанесенные раны, ухудшая их и создавая новые.        Больно…        Вдруг случился хитрый торчащий корень, за который они с Альберу на пару зацепились.        Они почти упали, но принц чудом смог удержать себя и придержать подругу.        – Ты в порядке? – Зашептал он ей на ухо.        – …Да. Всё хорошо.        Движение продолжалось.        Розалин беззвучно хватала ртом воздух.        Да, всё хорошо.        Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё-хорошо-всё. хорошо. Всёхорошо. Всё хорошо-всёхорошо. Всё хорошо-хорошо всё. Хорошо. Всё хорошо. Всё-хорошо. Всё-хорошо-всё-хорошо. Всёхорошо. Всёхорошовсёхорошовсёхорошо. Всё. Хорошо. ВсёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошовсЁхОРошоВсёХОРшовСёхоРОШовсёхорошоВсёхОРОшовсёХорошоВСЁХОРОШОВСЁХОРОШОВСЁХОРОШОВСЁХОРОШО… всё…хорошо?       (Больно. Больно. Больно. Больно. Больно-больно-больно. БольнО. БОЛЬно. БоЛьнО. больнобольнобольнобольнобольнобольно. БОЛЬНО!! ОЧЕНЬ. БОЛЬНО….)              Дыши

      Отвратительно-отвратительно-отвратительно-отвратительно…!!! Ты вся отвратительна.

      ...       ...Это

       – Смотрите!        – Это… блуждающие огни?        – Они складываются в дорогу. Это путеводные.        Розалин моргнула, подавляя одышку.        По ощущениям она пробежала вокруг поля для квиддича раз двадцать.        Или вынырнула из воды, чуть не утонув.       «Да, это подходит…»        Резко её глаза расширились. Стойте. Что?!       Метнув взгляд в сторону, на которую указывал кто-то из голосов (она не могла определить кто. Не-могла-не-могла-не-могла…)        – Путеводные огни…        В месте где её тело соприкасалось с телом Альберу, она почувствовала дрожание смеха. Она не уверена, смогли ли её уши уловить его, но он точно прозвучал.        Звуки вырывались как из под толщи воды.        Мыслить не получалось совсем.        – Ну, вариантов у нас всё равно немного. Пошли?        Кто это сказал? Кто-кто-кто??        И они пошли.        Она не знала. Она ничего не знала. Возможно, её состояние даже нельзя было бы назвать “в сознании”.       Она будто бесконечно падала в темноту, всполохами темных красок и ударяющих звуков выныривала на поверхность и снова падала.        И падала, и падала, и падала.        Они куда-то шли. (Возможно?)        Лес начал редеть. (Она не уверена. Сколько вообще времени прошло..?)        Где-то между этом её кто-то пытался звать. (Наверное? Между чем и чем? Звать? Кто? Куда? Зачем? Её трясли?)        – У неё лихорадка!        – Быстрее! Это нога воспалилась!        Что? Нога? Чья нога? Своей она шевелить не могла. Ай!       Её начало трясти.        Могли бы и поаккуратнее! Что? Кто? А может это трясёт её?        Впрочем, ей было без разницы. Сознание вновь провалилось в беспросветную темноту.        Кажется, за последнее время это случалось удручающе часто.