Лисьи тропы

      На следующий день объявили краткий карантин. Всех обязали сидеть по гостиным, выход только на завтрак и обед, в сопровождении декана.       Если в течении трёх дней ничего не выяснится, школа продолжит работу как было.

***

       Розалин открыла глаза, окинув взглядом точно не свою кровать. Где она?       Поморгав, она всё же установила собственное местоположение – Больничное Крыло.       Что она тут делает?        Резко в голове будто бы что-то щёлкнуло. Воспоминания одним мгновением навалились на расслабившийся разум. И коридор, и кровь, и вздохи..лиса, много крови, сердце? печень? органы?       Картинка перед глазами стояла до боли четкая, подгоняя к горлу комок тошноты.        Зажав рот руками, Розалин старалась дышать.        Вдох-выдох.. вдох-выдох... вдох-выдох...        Спокойствие        Медленно, но ей удалось сглотнуть.        Ком всё ещё стоял в горле, но ослаб достаточно, чтобы суметь абстрагироваться от него.        Собственная прядь попала на глаза и дыхание вновь сбилось.        Перед глазами кровь-кровь-кровь...       И внутренности и взгляд...        Зрачки Розалин дрожали.        Вдруг за окном раздалась вступительная трель какой-то птицы, дав маяк реальности для принцессы.        Оказывается, она не дышала.        Судорожно делая вдох, она закашлялась, но продолжала отчаянно тянуть воздух в вакуум рёбер. Дыхание выходило прерывистым и быстрым, но постепенно тело наполнялось желанным кислородом.        Облегчённо выдохнув, девушка перевела уже осмысленный взгляд на волосы. Хоть и скорее рыжеватые, но всё ещё красные волосы.        Что ж...       «Это может стать проблемой...»        Взгляд перетёк на чуть приоткрытые створки окна.        Ветер несильно колыхал лёгкие занавески.       Солнце медленно поднималось из-за горизонта, встречая мир первыми лучами. Сейчас только рассвет.        Мир медленно открывал глаза, протирая их ото сна.        Прикрыв красные радужки, принцесса решила дать себе ещё немного отдохнуть и уже вскоре провалилась в дрёму, которая плавно перетекла в глубокий сон.

***

       В следующий раз её разбудило копашение где-то со стороны, повернув голову в ту сторону, Розалин увидела Джека.       Целитель раздавал таким же как и она – слабонервным – какой-то настой. Возможно, умиротворяющий бальзам.        Сев, Розалин посмотрела в окно.        Уже смеркалось.        – После потрясений долгий сон нормален.        От неожиданности принцесса вздрогнула и резко обернулась. На неё с мягкой понимающей улыбкой смотрел целитель Джек. И откуда он узнал..?        В том мареве, в котором пребывало её сознание не хотелось делать толком ничего. Это была странная умиротворённость поселившаяся в костях и разливающаяся в крови леность. Ну, точнее, так она это чувствовала.        – Сейчас..?        – Не волнуйся, объявлен карантин, ещё на два дня учёба приостановлена, ты проспала всего день.        Розалин моргнула.       Вот оно как...        Значит, сейчас второе октября, среда.        Дав девушке прийти в чувство и оклематься со сна, целитель пошел в свой кабинет.        Вскоре Розалин держала путь в родную гостинную, держа в руках умиротворяющий бальзам и имея точно такой же у себя в крови.        Она сомневается в описании вкуса, но отвратительным тот не был.       Смотря на флакон у себя в руках, ей вспомнилось напутствие «Выпей немного если будешь чувствовать себя плохо, но не переусердствуй. Если станет худо – не держи в себе, приходи...» Джек говорил подобно заботливой наседке, с заботой в глазах и своих вечно белых одеяниях.       Немного усмехнувшись, взгляд перетёк на стены замка.        В уже начинавшихся потемках как и всегда привычно-непривычно играли тени, создавая картины жизни.        Невольно, ужасающие события промелькнули перед глазами и скрылись, оставив неугасающий след.        Розалин вздрогнула, но под действием принятого зелья в эмоциях поселилось лишь беспокойство пополам с неуютным сомнением.        Лису было жалко.        Мотнув головой, Фертих постаралась выбросить мысли из головы. Будет время, а пока стоит воссоединиться, наконец, с друзьями. И всё обсудить, конечно.        Она не увидела, как за спиной мелькнула фигура и скрылась в сплетении коридоров.

***

      Когда портрет Полной Дамы отъехал в сторону, явив проход (к счастью, пароль ещё не поменяли), на её слух сразу набросился разозлённый улей.       Именно так ощущался беспокойный Гриффиндор.       Большинство сидело в гостиной – отметила она, когда переступила порог и проход с тихим скрипом закрылся за спиной.       Люди – дети, подростки – сидели на полу, коврах, набивались на диваны и кресла, наваливаясь друг на друга, кто-то лежал на других...        И все они болтали-болтали-болтали, непрекращающийся гомон слов лился сотней голосов и даже больше.        Все обсуждали событие, делились чувствами и предположениями, опасениями и, ярко жестикулируя, всеми мыслями и возмущениями.       Витала скрытая нервозность.        В мешанине тел Розалин пыталась понять: есть ли среди неразборчивой массы кто-то из её друзей или хотя бы знакомых?        Из подобного ступора её вывел голос.        – Розалин, сюда-сюда!       Это был Лок, их место всё ещё не теряло свой статус, и хотя вокруг всё так же была куча тел, кресло в кругу было свободно.       Кое-как, стараясь не наступить на своих же, гриффиндорка прошла к своему месту и с облегчённым вздохом плюхнулась в мягкую обитель. Не по-королевски, но какая разница?        Больничные койки были, конечно, не плохи (если судить по рассказам и опыту), но всё же жестковаты. Не то.       И пока принцесса устраивалась поудобнее, на ней скрестились любопытно-обеспокоенные взгляды.       Смерив всех дорогих-любимых членов квартета неоднозначным взглядом, Розалин приподняла бровь.       – Итак?       Это сорвало замок.        – Всё в порядке?       – Ты как?       – Как себя чувствуешь?        Разными словами, но всё об одном. Она солжёт, если скажет, что ожидала чего-то другого. И всё же маленькая надежда на необычный вопрос была. Но та ютилась в уголке, подальше от накатывающей волны тепла. Её друзья... Самые близкие ей люди заботились о ней.        Уже это делало её немного счастливее.       – Всё в порядке, как вы?        Попытавшись успокаивающе улыбнулся, Розалин прикрыла глаза.       Она почти не соврала. Остатки картины ужаса рассыпались по краям зрения, тая под напором близости.       Но как насчёт остальных? Альберу? Чхве Хан? Лок? Как себя чувствуют они? Она знала – они храбрятся, и всё же...        – Всё хорошо!        – Не стоит беспокоиться        – Всё нормально       Да, это тоже ожидаемо. Но почему? Почему к ней такое отношение? Из-за того, что она девочка? Или потому, что единственная свалилась в обморок? Они считают её слабее? Хуже?

Такая как ты никогда не станет достойным магом

       Заткнись!        Незаметно для остальных её руки сжались в кулаки, до побелевших костяшек. На лице же осталось спокойное выражение лица с почти убеждённой улыбкой. Да, это тоже норма.

Ты всегда была хуже других, взгляни правде в глаза! Ты ничего не можешь, ты ни за что не станешь кем-то!

       Заткнись!        Заткнись! Заткнись! Заткнись!        Розалин зажмурилась, ногти настолько сильно впились в ладони, что ещё чуть-чуть и выступит кровь.        – Розалин? Что-то случилось?        Это стало якорем и проклятьем.        – Утомилась, я пойду в спальню.        Усилием воли заставив себя псевдо-ленивыми движениями сойти с кресла и не торопясь направиться к женской части, она бросила непонятное «Спокойной ночи», рывком преодолевая лестницу.        За ней по пятам следовал личный кошмар, вечная тьма мыслей.

      Не сможешь! Не сможешь! Жалкая принцесса! В твоих силах лишь быть женщиной и воспитывать детей, не лезь куда не положено!

      Она хотела бежать. Бежать настолько быстро, что мысли просто не смогут догнать её.        Но она не могла. Тени цеплялись ей за ноги, царапая нежную кожу.        И как бы быстро она ни шла, они не отставали, раззявая уродливую пасть.        Хотелось исчезнуть.        Раствориться в пространстве, стать пустотой и никогда не существовать более. Ах, мечты

Просто умри

***

      Стояла глубокая ночь, в комнате были видны лишь силуэты пяти кроватей.       Из окна выглядывала светящаяся жёлтым убывающая луна.        В окружении облаков, она выглядела как чей-то глаз, наблюдающий за всеми. От него ничего не скроется.        Равнодушный наблюдатель.       Он смотрел на всех, смотрел в их суть, окидывал взглядом поля и леса, дома и дороги, замок. Ничего его не трогало.        Он просто смотрел. Смотрел-смотрел-смотрел... Изредка моргая, закрываясь завесой облаков, но даже оттуда его силуэт проглядывался светлым ореолом.       Жутко        В эту ночь Розалин не спала. Точнее, она так и не смогла уснуть, пожираемая сотней мыслей и отбиваясь от атаки собственного разума.        Бороться внутри собственного разума с ним же – её любимый вид борьбы, а?       (И самый отвратительный)        Медленно, из кокона толстого одеяла на её кровати показалась красная голова.       Гриффиндорцы давно сопят если не в своих постелях, то друг на друге в гостиной.       Прогулка всегда прочищает мысли.        Тихонько соскользнув на ковёр, Розалин осторожно поплелась вниз.        Действительно, кучи тут и там уснувших подростков в позе "кто как и как придётся" посапывали и похрапывали, забывшись сладким сном.        Полная Дама сначала ворчала о том, что, вообще-то карантин и мешать ей спать является плохим поведением, но, взглянув на девочку перед собой повнимательнее, кивнула мол "буду ждать тут" и более ничего не говорила.       Она видела – молодой волшебнице это нужно.       Розалин устало выдавила пару слов благодарности и, перешагнув за порог, вздрогнула.       Замок каменный и полы, соответственно, тоже.        На улице не лето, а камень свойством сохранять тепло не обладает.        Она была босиком.       Камень под ногами был ледяным.        «Ну,» – подумалось ей в это мгновение осознания – «отступать уже поздно» и решительно сделала ещё один шаг. И ещё, и ещё...        Так и пошла, игнорируя бегущие табунами по хребту и ногам мурашки.        Заболеет или нет, выдержит её организм или нет... Сейчас было так плевать на это.        Вздохнув, она всё же решила куда ей пойти.        Астрономическая башня.        Если замерзать, то замерзать до конца и с размахом, да? Тем более вид на звёзды действительно хороший, а сейчас там никого быть не должно.        «Карантин же» – мысленно фыркнула она.        К гуляющему по коридорам сквозняку привыкнуть было делом относительно простым, дойти до Астрономической башни и не попасться редким патрулям учителей или их помощников (как вороны Гашана и тому подобное, помните?) было посложнее, но она успешно выполнила эту задачу.        Уже поднимаясь по многочисленным ступеням винтовой лестницы в голове промелькнула мысль "а точно ли ей это надо?", но она решительно её отбросила. В любом случае, отступать уже нет смысла.       Как только она сделала последний шаг из приоткрытого люка, с ног её чуть не сбил бушующий порыв ветра.        Астрономическая башня всегда хорошо обдувалась, но во время уроков запускались рунные цепочки и это не слишком сильно чувствовалось.        Ровно настолько, чтобы не отвлекаться на это ощущение от урока.        Сейчас же... Ветру ничего не мешало.       Игнорировать так игнорировать до конца? Кутаясь в накинутый перед выходом не очень тёплый клетчатый мягкий плед, принцесса подошла к самому краю и свесила ноги вниз, садясь на морозную плитку.        Холод тут же хлынул вглубь её тела, достигая новых горизонтов.        Пальцы начали подрагивать, а кожа покраснела. Она давно покрылась крупными мурашками.        Несмотря на это, Розалин продолжала оставаться на месте, не делая никаких попыток удержать тепло или согреться.        Нет, она просто вглядывалась в черноту космоса, находила глазами знакомые звёзды и созвездия. Вглядывалась в необычную желтизну небесного тела.        Ночь выдалась на удивление морозная, одна из первых в наступающих холодах.        Здесь, в обдуваемом всеми ветрами месте, с открытым полотном светил... Мысли отступили, Тень спрятался обратно в свою вотчину, временно оставляя в покое.        Было на диво спокойно.        Тело потихоньку начинало трястись от холода, мороз пробирал до костей, а отсутствие активности только усугубляло состояние.        Но рушить эту чудесную минуту передышки отчаянно не хотелось, поэтому она, абстрагировавшись, приготовилась как будет плохо потом.        Не произошло.       Неожиданно ей на плечи рухнуло что-то тяжёлое и, самое главное, тёплое.       Чёрная меховая накидка, сохранившая тепло чужого тела и сама по себе являющеяся довольно тёплой.       Пару мгновений вглядываясь в ткань, она резко дёрнулась и обернулась, смотря точно на того, кто, по-видимому, дал ей её.       Да так и застыла.        Алые глаза уставились в красновато-карие.        Перед ней спокойно стоял под всеми ветрами в одних светлых спальных рубашке и шортах по колено... Кейл Хенитьюз.        Отдавший единственную тёплую вещь ей.       Он, не теряя спокойствия и будто её даже здесь нет, опустился неподалёку. Свесив ноги и скрестив лодыжки, откинувшись на подставленные руки и запрокинув голову к небу.       Он молчал, тихо вглядываясь в небосвод.        Посмотрев на это, Розалин плотнее укуталась в тёплую ткань и тоже перевела взгляд на небо.       Стало, по какой-то причине, уютно.        Это было необъяснимое чувство, возникновение которого она не могла объяснить.       Оно просто было.        Как и они в эти мгновения.       Она не знала, сколько они так просидели, как не знала и сколько вообще прошло с того момента, как она покинула гостиную.       Время струилось неизмеримой величиной и утекало сквозь пальцы подобно песку.        Возможно, сейчас около трёх или четырёх… и если раньше она бы забоялась за то, что, вообще-то, нужно будет потом рано подниматься и переживать день полный занятий, то сейчас она не волновалась.        Что предстоит делать завтра неизвестно ученикам, но точно не рано вставать.       А если и так… что же, она готова обменять сон на эти будто нереальные мгновенья тишины и спокойствия.        Слишком хорошо.        Через время (она честно не знает сколько), со стороны послышался глубокий, какой-то даже обречённый вздох и шевеление.       Переведя взгляд туда, Розалин увидела как её невольная компания встаёт и, отряхнувшись, неспеша направляется к выходу.       Осознание сработало раньше её мозга.       – Постой! Это…       Автоматически схватившись за ткань попыталась сказать она.        – Не стоит, отдашь позже.        Невысказанные слова так и застряли в горле, прилипнув к нёбу и споткнувшись о кончик языка.        Она продолжала смотреть ему в спину, Хенитьюз остановился в полуобороте.        Голос был привычно спокоен и отчуждён, но в нём присутствовала хриплость.        Слизеринец открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и закрыл, не произнеся и звука.       Уже скрываясь в тенях, ступая во всё тот же приоткрытый люк, слова всё же были произнесены.        – Ты не слаба тем, что упала в обморок. Просто они были подготовлены лучше.       И, оставив позади шокированное недоумение, окончательно скрылся во тьме.       Бесшумно, будто и не было здесь никого. Только оставшаяся на плечах тяжёлая накидка напоминала, что это не мираж.       Хенитьюз всегда ходит неслышно – осознала Розалин.        Почему?        Зарывшись носом в ткань, принцесса вновь перевела взгляд на небосвод. Накидка заземляла и, кажется, слабо отдавала запахом папоротника смешанного с тем, что Розалин не могла опознать. И, возможно, естественным запахом тела.       Прикрыв в задумчивости глаза, девушка решила ещё немного посидеть и, в самом деле, пойти наконец спать.        Не сразу пришло понимание, что привычного зуда, призывавшего что-то теребить, не было.        Возможно, пусть это останется загадкой этой ночи.        Как и несколько других событий…       Скомкав в руках кусочек ткани, к Розалин запоздало пришла мысль «В этот раз я была недостаточно подготовлена... Значит, в следующий раз мне нужно быть готовой!»        С новой решимостью алый взгляд глядел на небосвод.        Да, она это сделает.        Тихо передвигаясь по коридору, Кейл лениво раздумывал о том, что же дёрнуло его сказать те вещи.        Выходило, что, никак это была проснувшаяся любовь к ближним.        Самому смешно от этого стало, но…        Тяжёлый и такой привычный вздох стал единственным звуком в полутьме коридоров.        Разговор с директором промелькнул в голове.        Ещё одна головная боль, но та, с которой стоит разобраться как можно быстрее.        «Где-то страдает ребёнок…»        И этого знания, этого понимания, ему с лихвой хватало для того, чтобы разум судорожно выстраивал ветку действий, прокручивая в голове приближающиеся события.        Возможно, ему стоит дёрнуть тех двоих.        Кстати, чем они там занимаются..?       А на небосводе по-прежнему висело жёлтое око, наблюдая за всем, что происходит в ночи...