Лисьи тропы

      Время шло неумолимо, но ощущалось оно весьма сумбурно.        Продираться через четвертные было тяжело. Стараться не утонуть в почти беспрерывном потоке информации, что нужно было в себя поместить за сжатые сроки, было сложно и отдавалось постоянными головными болями.        К счастью, преподаватели действительно ослабили хватку и даже уроки стали сокращать, а иногда и отменять.        Ночные дежурства стали привычкой, проблемы первокурсников – рутиной. Свои собственные – досадным неудобством.        Приближалось полнолуние и их дорогой друг медленно, но неуклонно начал бесноваться.        Началось всё, как всегда, с мелочей – чуть больше мяса в рационе, слегка повышена раздражительность и тревожность. Ничего серьезного.        Потом в привычное поведение вписались обычно подавляемые волчьи повадки. Принюхивание, лёгкое рычание. Лок стал более агрессивным на источники беспокойства.        Почему перед полной луной у оборотней портился характер не могли с точностью сказать даже сами волки.        Самой общей версией считалась та, в которой говорилось о реакции на обострение чувств, а следовательно - больше раздражителей, а ещё на повышение активности "внутреннего волка" - волчьей сути.        В общем, обычно приятный и мало конфликтный паренёк в преддверии полнолуния становился не самым лучшим собеседником. Характер портился и люди просто не были к этому готовы.        В день полнолуния Локу было хуже всего. В дали от стаи внутренний волк, как и он сам, не находил покоя. Подготовка к преображению проходила весьма болезненно.        Мышцы растягивались, суставы скрипели и всё это сопровождалось ноющей болью.        Оставалось лишь стискивать зубы и сдерживать желание зарычать на вторгнувшегося в личное пространство однокурсника.        Эллиот Рунар мог быть очень доставучим. А ещё он был одним из его близких друзей и соседом по спальне. Отношения с ним портить сохранившаяся рациональная часть не хотела.       – Хэ-й? А, у тебя один из тех периодов где тебя лучше не трогать? Понял-принял. Ха-ха! Как насчёт немного расслабиться?        Видимо, у данного представителя человеческой расы напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.        Иначе объяснить ту настойчивость, с которой лез этот индивид не получалось.       Ещё и улыбается, самое главное. И так светло, с добром в ярких глазах, и так искренне, что желание растерзать отошло на задний план.       Видимо, он думал слишком долго, выгнутая бровь навязанного собеседника намекала на уж слишком продолжительное молчание.       – Мм... Что ты имеешь ввиду?        Такому человеку вопросы нужно задавать выдерживая уровень осторожности. Мало ли. Никогда не знаешь что у такого творится в голове и что в следующий момент придёт в неё же.        – Хах, ну, даже не знаю. Допустим погулять? А что, погода, конечно, не вау, но всё равно. Итак?        И смотрит своими глазищами светлыми. Прям в самую душу. А запах лёгкий, без злого умысла. Чем-то другим отдаёт. Не человеческим.        Возможно, последнее и ставит последний грузик на ментальных весах выбора. Сил нет с людьми контактировать, а тут не сказать кто конкретно. Пусть так.        – Идём.        Если он и удивился, то не подал виду. Встав с места и подхватив под руку, они двинулись в известном только Рунару направлении.

***

       «И всё же..» – думалось как-то особенными вечерами Локу, «как много может рассказать запах».        Когда одним из главных органов восприятия является, несомненно, обоняние, остаётся только диву даваться с остальных. Отрезанных от такого спектра.       Ведь каждый человек обладает собственным уникальным запахом. Запах является отражением его сути и эмоций.        Он помнил как год назад, сидя поздним вечером перед умываемым дождём окном, как-то поднялась эта тема в разговоре с Чхве Ханом.        Остальные уже ушли спать, а в гостиной остались лишь шушукающиеся тихо группки друзей да готовящиеся по школьным делам.        Лок не помнил как конкретно они пришли к этой теме, но помнил вопрос своего друга «а какой у меня запах?».        И он ответил. Сказал, что Чхве Хан пахнет железом, лесом, магией и верностью. Немного кровью.       Чхве Хан тогда молча слушал, как он пытался объяснить непередаваемые словесно оттенки. Те, которые даже названия не имеют.        Тогда тот лишь кивнул и, пожелав спокойной ночи, удалился в спальню.        А Лок так и остался сидеть с вертящимися на языке словами, что прилипли к нёбу. Он оставил это себе.        Чхве Хан пах отчаянием, затопившим саму суть. Он отдавал флёром одиночества, что отступал в их компании, и пеплом.        Лок не знал, что вызвало этот отпечаток на сути друга, но решил не лезть. Что-то должно оставаться личным.        Он лишь надеялся, что в жизни Чхве Хана присутствует счастье.

***

      Близ вечера он пошёл к целителю. Как всегда, вот уже четвёртый год подряд.       Двери встретили его как родного, а выглянувший из собственного кабинета целитель Джек мягко успокаивающе улыбнулся.       Ничего не меняется.        По дороге из Хогвартса, коридоры были странно пусты и лишь тени плясали по стенам, отражая картины прошлого.       Гремучая ива привычно повесила ветви-плети, давая доступ к проходу под ней.       Очередная ночь в одиночестве.       В обветшалом, до скрипа в зубах презираемом, доме. Выступающим в столь прекрасные ночи полной луны вынужденной ржавой клеткой.       В бессильной злости только и оставалось, что выть на недосягаемое светило из окна и до исступления шкрябать когтями по ложно-хлипким стенам.       В дали от стаи и вольных лесов с их полями и зарослями.        Всё нутро каждый раз кровью обливалось, затапливая собой ощущения. Невозможность ощутить на мягкой шерсти сияние луны вводило в состояние дезориентации.        Суть же, отвечая на столь ужасные условия, взрывалась болью от каждого преображения. Ломая и выкручивая кости, суставы. Рвя сухожилия и принося лишь новую порцию боли.        Когда столь чудесная лунная ночь превратилась в пытку?        Иногда он начинал ненавидеть Хогвартс.        А сейчас, метаясь в заточении, он может лишь выть до сорванной глотки в абсурдной надежде, что луна, несмотря на преграду, услышит.

***

      Чхве Хану было неспокойно. Полная луна освещала спальню без горящего источника света. Она разгоняла тьму, окутывая своим сиянием и проявляя очертания предметов в темноте.        В тишине ночи, разбавляемой естественными звуками и сопением сожителей, послышался волчий вой.        Он, как и все подобные ночи до этого, звучал с болезненным надрывом.        «Лок...»       Где-то там его дорогой друг, почти младший брат, страдал в одиночестве, запертый в старой хижине.        Никогда в такие ночи Чхве Хан не позволял себе спать.       Он был твёрд в своём намерении пусть так, но разделить боль дорогого человека. Он не мог находиться рядом с ним, но он мог пропускать каждый болезненный вой через себя.        Ему было бесконечно жаль, что это ничуть не облегчит тяжесть Лока. Однако он позволял себе подобное поведение, хоть и оставлял это только между собой и сияющим в окне светилом.        Вой стал громче.

***

      Альберу шагал по мрачным, лишённым привычного света коридорам их Альма-Матер. Тени причудливо изгибались, а ночной Хогвартс жил своей жизнью, спрятанной от чужих глаз днём, но проявляющейся с наступлением комендантского часа.       Заворачивая на очередной развилке, он встретил другого патрулирующего.        Здесь их маршрут пересекался.        Не замедлив шага, они привычно разминулись и продолжили путь.        Замедлившись, Кроссман посмотрел через плечо. Красные локоны скрылись за поворотом. Иногда ему казалось, что Хенитьюз ходил абсолютно бесшумно.        Что же, возможно это действительно было одним из его умений.        И снова топ-топ. топ-топ.        Размеренные шаги отдавались едва слышимым гулом, который отскакивал от стен и возвращался обратно.        Через несколько коридоров раздался хлопок.        Что же, может быть эта ночь пройдёт разнообразней. Всегда интересно ловить действительно ловких нарушителей. Такие звуки издаёт только вороний дуэт.        Поиграем в салки?        Дав им фору в несколько секунд, взгляд остановился на одном из множества больших окон.        Луна, наконец представшая во всём своём великолепии, как всегда лишь касалась своим обманчиво-мягким и таким холодным светом. Как всегда оставаясь безучастным наблюдателем сотен судеб.

***

      Розалин, как ни странно, в эту ночь тоже бодрствовала.        Она, в слабом свете еле горящей свечи, писала. Морщась от напряжения в глазах и продираясь сквозь полумрак к очертаниям букв.        Кто-то однажды сказал ей, что вести свои записи помогает понять себя, структурировать кашу в голове. В общем, помогает.        Возможно, когда-то она поняла совет не так. Вместо мыслей и переживаний она в основном исписывала пергаменты ровными строчками формул и вычислений, наработок и теорий.        Она была кронпринцессой – хоть и негласной –, но она была магом.        Для себя в первую очередь она всегда была магом и никем больше. Она хотела, она тянулась к изучению самых разных сторон магии, она хотела взглянуть глубже. Она хотела учиться.        И несмотря на то, что её видели наследницей трона, она никогда не желала этого.        Единственное, что она когда либо хотела – это магия и её многочисленные ответвления, её закоулки и выверты. Её неизведанное. С самого детства она тянулась к этому, с самого детства её пытались остановить.        Розалин этого не сделает.        Поэтому она попала именно на факультет Гриффиндора – готовность стоять за своё до конца, за убеждения, за решительность. Всегда.        ...Она работала над одним проектом. Возможно, в скором времени она предложит его друзьям, но сначала нужно всё подготовить. Хотя бы каркас.

***

       Полная луна освещала землю.        Он не видел этого, но он это чувствует. Всегда.       Энергия мерно бурлила под кожей, призывая к действию. Абсолютно любому, лишь бы разогнать застоявшуюся массу зовущуюся его телом.        Да, возможно он может что-то сделать за эту ночь.        Возможно, утром он будет жалеть об этом.       Но сейчас?       Он не уверен.       Легко выскользнув из спальни, он для начала решил поплутать в хитросплетениях подземелий. В лёгкой мантии, накинутой поверх спальной одежды, что учитывая холод стен было не лучшим решением, но сознание даже не зацепилось за это.       Зачем?        Организм вполне сможет справится с этим, он и зимой от такого не заболевает. Обычно.        Легко выдохнув и завернув на очередной развилке, ноги всё же направились к поверхности.       Возможно, он даже побродит по лесу этой ночью.       Коридоры освещались лишь полной луной, видневшейся из окон разных форм и размеров.       В тишине замка, если прислушаться, можно было уловить гул сотен и сотен шепотков, смеха, звуков.        Казалось, что это шум жизни учеников бывших до них. Прошлые года, десятилетия, века.        Тени танцевали свою историю, доспехи шевелились в безмолвном разговоре, а стены, казалось, пели.        Ночной Хогвартс часто заставляет застыть хотя бы на пару секунд в благоговении.       От этого не становилось менее пугающе от того, что могло скрываться в темноте, но это завораживало.       Хогвартс навсегда сохранял отпечаток каждого ученика которого обучал.        Он сохранял, а после в тишине ночи рассматривал, подобно фотографиям.        Некоторые нарушители выходили после отбоя только для того, чтобы насладиться этим зрелищем. Приблизиться к тайне.        Хогвартс добродушно окутывал их своим присутствием и давал посмотреть. Подступиться.       Из Хогвартса было множество входов и множество выходов. Большинство из них было скрыто от чужих глаз, но кто они? Тот кому нужно, кто не злонамерен, только тогда он мог их найти.        Перешагнув последнюю преграду, он вдохнул свежий воздух. Прохлада окутывала нутро.        Постояв и понаслаждавшись моментом пару мгновений, он всё же себя отпустил.        И после этого сразу метнулся вглубь угрожающе нависших деревьев.        Полная луна набирала силу.       Часы давно уже пробили полночь.