Лисьи тропы

      Резко вздрогнув и почти свалившись с кровати, Лок подскочил, ведомый остатками сна.        Подскочил весьма неудачно – тело запротестовало и в итоге он снова оказался в лежачем положении.        Всё же проморгавшись, волчонок облегчённо выдохнул. «Это всего лишь сон...» – подумалось ему, когда взгляд наконец сфокусировался на окружении.        Больничное крыло.       Запах медикаментов забивал нос, почти атрофируя обоняние. Десятки трав, зелий и настоек смешивались в единый многослойный аромат.        Птицы щебетали за окном, приветствуя солнце, что только вставало из-за горизонта. «Сейчас только начинается нулевая пара...»        Голова гудела, тело болело и сам он чувствовал себя оприходованным наждачкой. С чего бы ему проснуться так рано? Он мог утверждать, что проспал не более полутора часов. Сон?        «Что это вообще было?..»        Качнув головой и еле не застонав от пронзивший боли, он всё же выкинул его из головы. Ну нафиг.        Уставшие тело и разум всё же сошлись в желании отдыха, потому через несколько минут Лок вновь засопел. На этот раз без сумасшедших картинок в сознании.

***

      Идя по коридорам Хогвартса, троица, как это и бывает, вела неторопливый полилог.        – Вы заметили?        – Смотря что конкретно.       Розалин не торопясь накручивала прядь на пальцы. Сегодня у неё достаточно свободная для такого причёска.        – Хенитьюз.        Вспышка осознания мелькнула в глазах.       – Мм.. сегодня он вновь выглядит похожим на свежий труп, а что? – кореец, казалось, не понимал к чему разговор.       – Это да, но в этот раз он буквально отрубался на ходу. Он почти заснул за резкой! – Розалин, загоревшись темой, экспрессивно взмахнула рукой – Резкой, не прекращая качественно работать ножом!       – У него высокий уровень в зельеварении, может себе позволить, разве нет? – слабо возразил Чхве Хан.       – Да! Но почему он такой помятый? У него сегодня по расписанию нулёвки нет, сейчас не четвертные и не адаптационный период начала года. Что он делал ночью, раз всё так плохо?        – Может у него просто проблемы со сном?       – Или он чем-то занимался ночью и потратил много сил.        В начинавшееся противостояние мнений влез Сиятельный принц.        Коронованный дуэт вёл себя сейчас скорее как парочка заговорщиков, под вялые протесты друга.        Тема была интересной, в обыкновенную бессонницу как-то не верилось. Да и тем более всё равно выйти настолько помятым? Странно.       Чхве Хан, тяжело вздохнув, всё же временно прекратил попытки к сопротивлению во влезание в очередную интригу. Всё равно бесполезно.       – И что вы предлагаете? – В голосе прозвучало даже что-то очень отдалённо похожее на смирение. – Следить?       На такое Кроссман лишь фыркнул.        – Мы и так этим занимаемся, поэтому и заметили эту усталость...       – Её весьма сложно было бы не заметить в любом случае. – Розалин насмешливо фыркнула. – Он буквально с ног валится, хоть и прикрывает ледяным фасадом.       – Кхм-кхм!        Принц поднял руку и с укором посмотрел на перебившую его подругу.        – Я всё же продолжу, и попрошу не перебивать меня. Кхм, я предлагаю сделать что-то всё же более...решительное.       Фертих недоверчиво качнула головой.        – Решительное? Что например?       Незаметно отделившись от основного потока, троица шагнула в тайный проход.        Учитывая, что замок был буквально напичкан ими, находить пару-троек тут и там было довольно просто. В итоге каждый студент так или иначе приобретал свой способ скоротать путь.        – Ну, мы сразу откидываем вариант с проникновением в чужую гостинную, как и попытки покопаться в вещах. Учитывая, что Книга там явно самое ценное, нам это ничего не даст.       Сиятельный блондин задумчиво зацепился пальцами за подбородок.        – Расспросить тоже особо некого. Не думаю, что он позволил узнать кому-то что-то важное. Басен скорее всего и сам больше ничего не знает. Или не скажет...        Речь становилась всё тише по мере раздумий.        – Он может что-то и знать, но не посчитать важным. Мозаика складывается из разных, даже мельчайших, кусочков. Только тогда она приобретает своё очарование.        Чхве Хан, почти сливающийся с окружающей темнотой, как всегда оставался сообразительным, но малословным. Хоть взгляды могут и разниться.        – Верно, он может знать какие-либо детали, но посчитать их слишком незначительными...       – Библиотека?       Коллективный стон был единодушным.        От книг уже хотелось лезть на стенку, но а что делать? А ведь это только конец сентября.

***

       Пока коронованные особы отправились на руны и нумерологию, Чхве Хан решил навестить их милого друга.        Состояние Лока после полнолуния всегда было разным, чтобы суметь предсказать что-то конкретное, но он всегда был очень уставшим ещё пару дней после. Это было неизменно.       Стукнув для приличие пару раз, кореец всё же вошёл в обитель стерильности и нездоровых студентов.        Взгляд сразу метнулся к дальней койке у окна, отгороженной от мира лёгкой ширмой.        Там традиционно отдыхал Лок.       Сейчас ширма была слегка отодвинута, открывая вид на молодого оборотня.        Одетый в больничную сорочку чисто белого цвета, с почти седыми встрёпанными волосами, бледной кожей и слегка меланхоличным взглядом, направленным на уже начинающее клониться к горизонту солнце.        То, уже окрашивая небо палитрой живых красок, бросало блики на светлую фигуру, подсвечивая.        Запретный лес темнел вековыми деревьями в далеке, но так близко.        В Больничном крыле редко кто задерживался надолго, а потому в комнате были только двое подростков.        Но, видимо, Лок был слишком увлечён собственными мыслями, чтобы заметить появление кого-то другого. Чхве Хан всегда ходил бесшумно, а целитель Джек – заведующий лечением в Хогвартсе – часто пропадал в своём кабинете, мешая растворы и полностью погружаясь в работу.        Сейчас, в окружении всего светлого и как будто даже немного святого, Чхве Хан почему-то как никогда, резко, ощутил себя грязным пятном. Чернилами на белых тканях.        Он выделялся на фоне тёмной тенью, словно инородный объект.       Поёжившись от стучащихся в голову мыслей, кореец всё же взял себя в руки.        – Кхм...       Фигура на кровати никак не отреагировала на посторонние шумы. Она даже не шелохнулась.       Ещё немного покашляв и даже попробовав заговорить, Чхве Хан всё же смирился с тем, что если он хочет поговорить, то придётся вступить в физический контакт.       Неловко подойдя и нерешительно тронув друга за плечо, он получил вздрагивание всем телом и резко повернувшуюся к нему голову. Чужие глаза зашарили по лицу и, наконец, сфокусировались в осознании.        – Чхве Хан? Что-то случилось?        Смущённо поведя плечом, названный постарался выбросить из головы лишние мысли.       – Аа... Кхм, нет, ничего. Я пришёл тебя проведать, но ты не реагировал. Вот я и...        Ещё раз неуверенно закашлявшись, Чхве Хан потёр затылок.        Глаза, до этого бродившие по комнате, отражая состояние владельца, столкнулись со светлыми напротив. В тех читалось понимание.        – Всё хорошо. Я рад что ты пришёл. – Лок мягко улыбнулся, успокаивая собеседника. – Как день прошёл? Случилось чего?        И, затянувшись в приятный диалог, пара весело болтала, обсуждая всё и вся ещё пару часов, пока не пришёл целитель Джек и не загнал смущённого корейца на ежегодное обследование. Всё равно через пару дней это случилось бы.        Чхве Хан очень искренне, но весьма неудачно старался игнорировать плохо скрываемый смех Лока на заднем плане. Тот это обследование прошёл как всегда самым первым, а теперь потешается. Пока может. Его будет ждать страшная мстя! Уж он её устроит!        Благодарность в глазах волчонка была проигнорирована, вызывая ещё один её прилив.       Тот был очень рад отвлечься от неприятных ощущений и терзавших мыслей.        По негласной традиции, именно Чхве Хан всегда приходит после полнолуния и перетягивает внимание на себя и окружение.        Он до сих пор не уверен как он может отблагодарить его за это.

***

      В субботу вся компания из трёх гриффиндорцев собралась на входе Больничного крыла.       Вскоре дверь отворилась и наконец к ним присоединился Лок.        Теперь они все были в сборе.        Весело перешептываясь и смеясь, ноги направили их к Большому Залу, колокол на обед отбил минут пять назад.

***

      – И всё же, как думаете, в этом году кого-то отчислят?        Комфортное молчание, наполненное поглощением пищи и гомоном учеников, прервал Лок. Он казался нервным и слегка неуверенным.        – Кто знает... Но, думаю, никто из нас в этот список не попал. Я слышала, о плохих результатах делают намёки заранее.        Розалин попыталась успокаивающе улыбнуться и похлопала друга по плечу в утешающем жесте.       Результаты четвертных они могли узнать только в последний день месяца. В понедельник на этот раз.        Только начавшее спадать напряжение среди учащихся вновь проникло в их ряды, сея панику, страх и нервозность. Послезавтра они могут прекратить обучение. Ужасающе.        – Кхм, – принц неловко кашлянул в ладонь. – Я думаю, волноваться действительно не о чем. В прошлые года мы все показывали достаточно хорошие результаты.       – "Достаточно хорошие результаты" – Легко передразнила Розалин – ага, это ты так завуалированно намекаешь на то, что попадал в верхушку списка нашего курса?        Вторая коронованная особа попыталась аккуратно задеть. И всё же лёгкий намёк колкости в голосе был заметен.        – В свою очередь, прошу заменить, ты тоже попадала в верхушку списка. Так что не вижу оснований для жалобы.        Два взгляда столкнулись в безмолвной битве.        – В любом случае, чему быть – того не миновать.        Чхве Хан успешно пресёк не успевшее начаться противостояние в навыках ораторства.        Если волчонок и бросил на него благодарственный взгляд, то это осталось между ними.

***

      В воскресенье напряжение начало приближаться к своему апогею.        Никто не мог усидеть спокойно – все ходили, нервно вздрагивали и пытались чем-то себя занять. Хотя с рук всё валилось знатно.       Разговоры стихали. Слова попросту не хотели скрепляться в предложения и вступать в контакт с сородичами. Подобное состояние преследовало весь Хогвартс.       Казалось, даже непрошибаемый Хенитьюз находился в настороженности.        Это читалось в его чуть напряжённых, вопреки обыкновению, плечах и хмурому взгляду. Он ходил по замку подобно призраку, хотя гриффиндорский квартет довольно часто замечал его в библиотеке.        Сами они тоже не могли расслабиться. Ты можешь быть хоть трижды лучшим учеником, но от ошибки не застрахован каждый. В их случае она могла стать летальной.        Больше всех, казалось, нервничал Лок. Он всё время вскакивал, беспокойно бормотал и отстранился от мира в свои мысли. Явно не радужные.        Остальные трое были не лучше – Розалин накручивала кудри как будто хотела их выдрать, Чхве Хан пропал на пробежке, а Альберу... По Альберу всегда было сложно сказать что-то конкретное, хотя обычно эту нишу занимал Чхве Хан и его бездна в голове.        Принц то светился аки солнышко, то строчил домашние задания, то помогал всем и вся, то выпадал из мира... В общем, не соответствовал своей обычной спокойной собранности.        День провели как перед казнью, вечером волнение достигло пика.        Но многие, по традиции, ушли если не спать, то хотя бы в спальни. Кто не пошёл - спровадили старшие.        Понедельник не являлся выходным. Отдыхать надо в любом состоянии, да и традиция эта, скорее была забытым правилом. Даже таинством.       И вот... Момент Х        Вставали все утром буквально ожившими мертвецами.       Вставали и сразу спускались в гостинную. Кто в чём: и в пижамах, и полуголыми, и помятыми, и неумытыми. Потом. Сейчас важно не это.        Сейчас важен лишь большой пергамент занявший добрую сторону доски объявлений. Список.        Вокруг него стекались все, хотя старались и не толпиться – уважение к серьёзности для всех.        Все со страхом в глазах искали своё имя, имя рядом с которым четыре предмета и оценки.        Кто-то выдыхал с облегчением и выглядел так, будто готов свалиться прямо сейчас.       У кого-то срывался дрожащий вздох от понимания, что он балансировал по краю.        Кто-то начинал визжать, прыгать и другими способами проявлять своё облегчение и радость.        Потом, как это и бывает, взгляд всех соскользнул в самый угол. Верхний правый. Отчаянно избегаемый до этого. Там, в узорчатой рамочке красноватых чернил, писались имена уходящих.       Это была совсем другая степень отчаяния – знать что ты мог бы быть там.       В этот раз имя было одно.       Элизабет Вудро. Гриффиндор.       Где-то со стороны послышался дрожащий выдох. Отчаяние засквозило в воздухе. Все повернулись в сторону звука.       Маленькая девчушка, второкурсница, в одной спальной ночнушке и растрёпанной после сна светлой косой. В серых глазах застыл ужас.        Она была белее снега и выглядела так, будто сейчас потеряет сознание.       Вместо этого глаза заблестели, и по щеке прокатилась слеза.        Уже через мгновение девочка забилась в истерике, рыдая навзрыд и глотая безысходность.       Кто-то подбежал, обнял её и попытался успокоить.        Какая-то девочка, видимо подруга или сердобольная однокурсница, прижала ту к себе и зарыдала с ней.       Обречённость пировала в атмосфере чистейшего понимания.       Это было действительно страшно – из года в год наблюдать как ломаются дети, подростки. Как они бьются подобно фарфоровым куклам.       Вскоре девочку увели.        Нескончаемая беспросветность застилала взор.        Такого было обучение в школе, находящейся в тройке лидеров на мировой арене.        Такова была плата за Хогвартс.        Будто обезумевшие звери, нужно набрасываться на знания и загрызать оппонентов. Конкуренция невероятна.        Стоит ли оно того? Кто знает. Но каждый год количество поступающих и не думает снижаться. Только ввысь. Ха.        Стань лучшим либо уходи, да?

***

      Четвертные. Современное сталкивание учеников с целью отсеить слабейших.        Директор Эрухабен сидел на своем кресле веками. Его нельзя назвать злым, скорее добрым под напускной холодной строгостью.        Однако он не был глуп и у него были амбиции.        Он стремился к повышению уровня образования в школе, усложнению программы.        Четвертные были созданы из извращённой заботы.       Он мог это понять из всех разговоров с ним        Он отсеивал тех, кто не был способен справиться с нагрузкой, не давая им перегореть и уничтожить себя.        Вот только он не думал о том моральном сломе, который получали ученики каждый год. Отчаянно цепляясь за собственное место здесь, с ужасом наблюдая за разрушением жизни более невезучих.       Бывших участников Хогвартса принимали с распростёртыми объятиями много где – это было престижно.        Однако это было уже не то. Не так.        Директор был жесток. Он заботился о своих учениках в собственной манере, но не щадил их, обтёсывая и придавая форму.       Примерно такое мнение у него сложилось о нём за столько лет обучения.        Утром, ступая босиком по холодным плитам, но не ощущая дрожи, он вместе с остальными приблизился к списку.       Полный появится лишь вечером, а пока в наличии только результаты факультета.        Четыре "превосходно", хорошо.       И гриффиндорец в красном углу.       Он мог найти в себе силы посочувствовать.        Ещё раз окинув список взглядом, запоминая детали, он оставил слизеринцев и дальше перешептываться и делиться эмоциями.       У него ещё было время на сон.