Лисьи тропы

      Как они доползли до гостиной никто толком не помнил. Как трое, а потом двое, из них слепились и поползли на пары – тоже.       Очнулись, если так вообще можно выразиться, они только часам к восьми вечера.       Ну, если поочерёдное резкое вздрагивание и не понимающее хлопанье глазами действительно засчитывается.       Сразу вместе с этим, Розалин, как самая эмоционально выразительная, резко схватилась за голову, отчаянно простонав.       Вместе с этим, остальные тоже отмерли, перестав, наконец, сидеть в креслах копируя истуканов.       Лок болезненно поморщился, Чхве Хан сполз в кресле и свил кокон в подушках. Сиятельный принц начал массировать болезненные точки головы – та болела нещадно.       – Кто вообще придумал схему четвертных?! Это же безумие! Полное!       И если к негодованию Розалин за столько лет уже привыкли, то каждый раз перемалывать тему сумасшедшести четвертных не надоедало никогда.        Потому что они действительно составлялись кем-то, кто как будто выжил из ума.       Чуть поподробнее об этом исчадии ада.       Где-то в середине одного из четырёх обусловленных когда-то давным-давно месяцев, выделялось четыре дня недели. В эти четыре дня недели помещался набор из четырёх базовых предметов: трансфигурация, ЗоТИ, заклинания, травология, зельеварение, астрономия. Редко история магии. В любом четвертном составе на выбор организаторов.       В каждый день один предмет для всех курсов. Курсов семь, на один выделяют около трёх часов. Что же там делал Лок? О, всё просто. Для уменьшения затрат времени курсы ставят в произвольные четверть от четверти пары. Пока одни пишут письменную часть, вторые работают практически. Седьмые курсы из года в год остаются без пары и самыми последними в очереди.       Таким образом, на каждый день посвящено двенадцать часов с около получасовыми перерывами.       За четыре дня набирается сорок восемь часов, что равно двум полноценным дням. Занятия никто не отменял.       Возможно, общая частичная невменяемость учителей этим и оправдана – попробуй в здравом уме проведи этот дракклов бардак.       Самое обидное, что дополнительного выходного не выдадут и на отдых в этот раз им останется только воскресенье.       – О, кстати, а с какого перепугу у нас сегодня расписание понедельника?       На наконец переставшую изображать мученика принцессу фыркнул Кроссман.        – Ты по Хогвартсу шаталась, когда сделали общее объявление в каждой факультетской гостиной – с расписанием сейчас будет твориться не понять что. Всё вернётся с понедельника.       – О.       А вообще, создавалось ощущение, что сами учителя в эти дни отдыхают. И вместе с тем отрывают все свои фантазии на полную.        Потому что обычное расписание было куда более зверским.       Особенно для учителей.       Сами учителя лично приходили только для новых тем и всяких тестов-проверочных-контрольных.       Остальное время посылали кто во что горазд – и собственноручно сделанных помощников, и разнообразные заклинания да чары в ход шли, и что только не придумывали, да не испробовали и изловчались.        Учитель астрономии, Гашан, а по-другому он обращение и не воспринимал, присылал своих разумных воронов и следил через них.        В самом Хогвартсе были предусмотрены временные пространства и петли(могли себе позволить, на источнике же стоит). А как ещё обучать детей со средним разбросом в сотню? Когда их было не меньше семи сотен? Когда некоторые занятия шли в одно время?        В общем, если так посмотреть, то ментальное состояние учителей очень даже оправдывалось. Как и их приподнятое настроение во время четвертных, каникул и прочего из той серии.       Ментально поехавшие дети-подростки тоже являлись делом обычным.        Самая большая нагрузка ложилась на учеников пятого и седьмого курсов, хотя, учитывая отказ от некоторых предметов, лидировал всё же пятый.        Каждый урок-пара идёт полтора часа, за редким исключением. Занятий ежедневно от четырёх. Минимум шесть часов ученики прозябали на занятиях, но! Это не самое страшное.        Дело было в том, что завтрак начинался в десять и заканчивался в одиннадцать. Не чётко минута в минуту, но всё равно довольно чётко. Обед был в два-сорок и три-сорок, соответственно. Где ужин? А ужин отпускался в свободное плавание – в Большом Зале с шести до восьми свободное посещение.        Замок был большим и большую часть времени между уроками школьники проводили в беготне по этажам, своенравным лестницам и просто по коридорам в попытках успеть за расписанием и умудриться ещё и отдохнуть.        Ещё пару фактов: астрономия проходит с двенадцати до двух ночи, а травология, как и одно из двух занятий УзМС, идёт с пол-восьмого до девяти.        Иногда эти уроки идут подряд. Т.е. сначала у вас астрономия, а после, через пять с половиной часов, травология. Кстати второе занятие по Уходу за Маг. Существами существует в одно время с астрономией чтобы "дети могли узнать одинаково о ночных и дневных обитателях".       Стало чуть понятнее?       И от этого выли пятые курсы. С другими всё помягче, но не слишком.        А теперь представим типичную неделю среднестатистического пятикурсника Хогвартса. Пусть будет Гриффиндор. Возьмём за пример отдалённо похожее расписание нашей любимой троицы (Лок тоже любим, но он не пятикурсник).       Итак, первый день недели не плох. Последнее занятие заканчивается до восьми(если вы идёте на нумерологию, или ещё что-то), всё хорошо, перед завтраком ничего нет. Со вторником уже сложнее. В один день травология и астрономия - вспомнили их расписание? А после этого в среду до завтрка УзМС. Как вам? О, не волнуйтесь, в четверг будет поздняя пара УзМС, а в пятницу травология. Которая как всегда перед завтраком, ага.        В общем, если вы хоть отдалённо поняли что же я пыталась донести, то мы с вами можем искренне сочувствовать пятому курсу гриффиндора – это нечто.        Всё ещё остаются домашние задание и вы, такие все невыспавшиеся, с трудом осознающие реальность и кто вы? зачем? куда мы идём? Особенно когда ужин для вас тоже весьма плавающее занятие и определённые части дня ты ходишь голодным. Ну, если у вас нет дополнительных источников. В общем, это действительно жёстко.        Но действенно. По уставу ни какие розги или другие телесные наказания запрещены не были, но кто в самом деле кроме младших курсов будет бедокурить? Вместо пары минут драгоценного сна? Еды?       На самом деле, со временем втягиваешься и начинаешь выкраивать себе время и на личную жизнь, и на сомнительного рода дела, но это всё же оставим.       В общем, что-то мы отошли от четвертных прям совсем в далёкие топи системы образования Хогвартса правления Эрухабена. Давайте оставим это.       Но, могу всё же дополнить, учитывая всё это и помня об этом, ни у кого не возникало сомнений в Хогвартсе как об одной из лучших школ волшебства мира.        Но, вернёмся к нашим ба... Кхм. Ученикам.

***

       Сказать, что Розалин ничего в этой жизни не смыслила было, по меньшей мере, весомым оскорблением.       Потому что она смыслила. И смыслила, наверное, даже лучше многих сверстников.       Она была принцессой. В их странном, повёрнутом и часто нелогичном мире, она занимала далеко не последнее место в наследовании короны. Она была негласной кронпринцессой.        И если её и учили понимать что-то в людях, то она могла с уверенностью заявить, что с Кейлом Хенитьюзом – их главной загадкой этого года – было мягко говоря что-то не так. Что-то выделялось, цепляло внимание и оцарапывало интуицию.       Уже давно, пару лет точно.        Только у этого "что-то не так" были когти, которыми оно если и не выцарапывало шестому чувству глаза, то заставляла закрыть их и лишний раз не коситься. Усыпляло.        Он был странным.       Забавно, да? Это столько раз было сказано...       Он был уставшим и, в редких или не очень моментах меланхолии, она находила что-то в его чертах. Тяжёлое, громоздящееся на плечах многотонным весом.        Что это было?        Сейчас, лёжа на своей кровати, пока в окно глядела с каждым днём всё больше округливающаяся луна, мысли текли сами определяя границы и поток.        И, конечно, эти воды омывали и Хенитьюза.        С того самого падения на лестнице, они так или иначе возвращались к нему.       И нет, она вовсе не влюбилась или ещё что в таком роде. Забудьте это. Просто в тот день она впервые увидела его вблизи и, обладая местами почти фотографической памятью, запомнила его лицо.        Оно выделялось не только чертами и необычными цветами. (Она и сама была весьма необычна)       Помимо темнеющих под глазами синяков от очевидного в тот момент недосыпа, она наконец вгляделась в деталь из многих слухов.        Красное.       Его глаза.        С того расстояния, с которого она, как и большинство, зачастую смотрела, это было так просто не увидеть.       Ресницы, стоит признать, были действительно густыми и длинными, создавая ощущение подводки глаз, но. Всегда было приставучее но.       Там были стрелки.       На идеально-фарфоровой коже, вместе с примечательными радужками и алыми ресницами, действительно глаза были по контуру тонко обведены алым. Ровно в цвет волос, что зачастую она сравнивала с артериальной кровью.       Эта странная подводка создавала небольшие, немного не доходящие до начала виска, стрелки, и заостряла кончики глаз, делая и без того лисий разрез почти звериным.        Как будто он действительно был лисом, лишь по ошибке, злому року, вынужденному жить как человек.        Та подводка не была искусственной.        Она была девушкой. Она имела крайне тесные отношения с косметикой самого разного диапазона высокого качества и могла сказать точно – такого эффекта и въедливости ни одна даже краска не даст.       Слишком подобрано, слишком аккуратно, естественно.        Плохое качество косметики и не рассматривалось – не тот уровень. Совсем.        Это было его. Причём полностью физиологически.        Это та черта, которую не встретишь у людей. Максимум у потомков союза человека и магической сущности. Но какая? Тем более Хенитьюзы?       А то, что Кейл точно Хенитьюз было фактом. Он полностью принят родом, соответственно – родной. На все сто.        Темзы? Но, опять же, всё упиралось в то, что она не могла назвать ни одного вида с такой особенностью. Совсем.        Если так подумать, Чхве Хан тоже был не самым обычным по внешности.        Одни глаза чего стоят – она так и не смогла точно разглядеть зрачки. Лишь контур, который вполне мог быть плодом её сознания.        От воспоминаний о друге тепло завозилось где-то в груди, а губы тронула слабая, но искренне нежная улыбка.        Она до сих пор не могла действительно поверить, что у неё есть верные друзья. Которые всегда помогут и встанут на её сторону. Что бы она им по неосторожности ни сказала. Невероятно.        – Кейл... Кто же ты? И должны ли мы лезть в это..? Но будь спокоен, твои тайны мы не разболтаем. Неправильно это...        В тишине, наполненной редкими песнями ещё не улетевших птиц, слова звучали почти беззвучно, растворившись в звуках поздней ночи, начинавшей сводиться к безумно раннему утру.        С этими же словами принцесса и уснула, наконец позволив разуму погрузиться в блаженную темноту.

***

      К вящему непониманию учеников, в четверг, 19 сентября, поставили расписание пятницы.        Все попытки хоть как-то разгадать систему четвертных – а она просто обязана быть! Ну не может такое столько лет простоять на "авось"! – вновь разбивались о изворотливую реальность. Решение всё ещё который век издевательски махало платочком с недосягаемого расстояния.        Гриффиндорцам предстояла травология с Когтевраном. Не так плохо как могло бы быть. Если бы Когтевран зачем-то не заменили Слизерином.       Выкрутасы расписания иногда можно рассматривать как отдельный вид искусства.       – Аааа... Кто вообще придумал это чуч..до.       Розалин, зевающая и пытающаяся размять ноющие участки тела, вышла последняя. Лок ещё спал, принц был слишком пунктуальным, а Чхве Хан. Ну, а Чхве Хан просто был непробиваем. Всё нипочём. Даже не морщится.       – Идём, дорогие?       Теперь скривился уже Альберу.        – У нас точно съестных запасов не осталось?        – Не-а.       Печально вздохнув, вариант с кухней был оставлен без рассмотрения. Не успеют. Придётся ждать завтрака.       – И всё же, что это было? Нас хотят убить?        – Или просто численность населения вырастает, а много человек в школе иметь никто не хочет?       Вариант был неплох, но уже по предположению чувствовался неверным.       Но это действительно было... что-то с чем-то. В прошлые года было легче.       В вас когда-нибудь швырялись тяжёлыми, а иногда и острыми вещами, со странным ритмом и без перерыва когда вы на скорость выполняете трансфигурирование?       Нет? А эти садисты такое устроили.       На этой четвертной они становились перед столом, где перед ними по очереди выкладывали предметы или животных и говорили во что их преобразовать. Чем больше сможешь – тем лучше.       Всё это время, долбаных полтора часа, в них запускались дополнительные предметы.       И тут либо уворачивайся либо, в идеале, трансфигурируй.       Вот только все эти предметы при попадании были минимум болезненны. В добавок трансфигурация – процесс требующий концентрации и точности. А это, что бы кто ни думал, сложно.        Ну так давай, заставь концентрацию взлететь на полную и колдуй-колдуй-колдуй! И без разницы, что голова такого больше получаса не вывозит. У всего есть предел.       И да, это может звучать не прям вау как ужасно, но ощущалось это как если вас перемолоть в мясорубке, переворотить ваше сознание подобно взбесившейся мантикоре, а после собрать заново и сказать "шуруй на следующее такое".        Тело болело, мигрень опоясывала голову и сжимала в адамантиевых тисках. И это только начало. А ещё они были жутко голодными и вновь с гонками по замку.        В общем, пока учителя наконец получали разгрузку, дети страдали. В любом смысле.       Но, как это бывает, чем дольше заостряешься на плохих вещах, тем дольше покоя они тебе не дадут. Оставим это. Попытаемся.       – Варианты того, что мы будем делать?       Разговор завязать было надо, иначе слишком тяжёлая атмосфера поглотит.        – Мм... Да хоть что. Лично я была бы не против бездумно покопаться в земле.       Волосы Розалин сегодня, вопреки себе, завязала в низкий хвост. Мешаются. Но теперь и не потеребишь просто так в задумчивости.       – Дорогие дети! Сегодня повторяем "инсендио", перед вами кучи для сожжения, после, в конце урока, оставшуюся золу распределяем по выделенным грядкам.       И пока мисс Литана(она тоже не любила формальностей) излагала тему сегодняшнего урока и указывала горизонты работ, ученики старались сделать умный внимающий вид и не шататься.        Получалось не у всех, но добрый декан Пуффендуя милостиво сделала вид, что не заметила.        Задание было не худшим, скорее однотипным. Рутинным.        Медленно но верно, мысли одной принцессы по большей части абстрагировались от реальности.        Так же они и перетекли к объекту рассуждений посетившему её этой ночью.       Кейл Хенитьюз.        Внешне сейчас он не сильно отличался от кучки таких же пятикурсников. Ну, насколько мог не отличаться Кейл Хенитьюз.        Всё же, внешность выделяла его из толпы мгновенно. Где вы ещё увидите такой необыкновенный, так ещё и яркий, ало-красный цвет? Натуральный, что тоже примечательно.        Сама Розалин хоть и обладала яркой алой шевелюрой, но всё же та была не красной. Скорее цвет склонялся всё же к рыжеватому.       Да и сам Хенитьюз, как бы ни не хотелось это признавать, был красив. Красивые люди всегда выделяются из общего строя.       А если они ещё и обладают даже на первый взгляд чудесной кожей, особой манерой держаться в обществе, недюжинным умом, – признанным гением! – да и вообще были аристократами и единственными слизеринцами в роду, то становились они в толпе не меньше чем маяком.        Ярким таким.       За таким люди, сами того не осознавая, тянулись.       Как мотыльки на огонь.        «Только бы не обжечься» – подумалось мимоходом принцессе. «...и не сгореть, ослеплённым чарующим сиянием».       Не повторить судьбу мотыльков, что, в своём желании света, оказываются сожжены безжалостным огнём, который только недавно дарил им такое желанное тепло.        «Это опасно»        Как бы ни старался оградиться от общества Хенитьюз, это не поможет. Он может сколько угодно быть отчуждённым и холодным, вот только врождённое свечение всё равно будет притягивать к нему людей.       Но будет тот безжалостен, подобно огню к мотылькам? Или всё же пригреет их в своём ореоле, сделав для кого-то исключение?        «Ну и чушь» – дёрнула головой нахмурившаяся принцесса. Вот точно, это всё стресс, недосыпание и дурацкие четвертные. Иначе объяснить лезущие в голову мысли не получалось.       Чуть помедлив, та всё же вернулась к работе, качнув головой обернувшемуся Чхве Хану и кинувшему изучающий взгляд Кроссману.        Чуть погодя, ненавязчивый мотивчик заиграл в голове. Слегка мыча в такт и в шутку тихонько пихаясь с друзьями, работа продолжила выполняться.        Лениво текло раннее утро. Световой день уменьшался и светало всё позднее и позднее. Дни становились более холодными и, как это бывает по осени, температура начинала падать. Скоро неминуемо придётся одевать больше слоёв ткани, в попытках сохранить тепло. Небо начинала затягивать серость.       Но всё это подготовка к зиме. Длинной спячке для живых. Чтобы позже наслаждаться кристально-чистым, напоминающим льдину, небом. И солнцем, что уже не оглаживает ласковыми лучами, добродушно щурясь с неба. Нет, теперь оно подобно беспристрастному наблюдателю, глядящему с высоты собственного положения и равнодушно посматривающего за мельтешением внизу. Как двояко всё может быть, не находите?        Глаза уже почти привычно преодолели будто сковывающие их оковы.        Через пару дней об этом ощущении ему придётся забыть. Что чувствовать к этому он решительно не знал и знать не хотел.        На шутки руководства с расписанием оставалось только закатить глаза и недовольно скривиться.       Вот уж спасибо. Предел мечтаний прям.        Соседи ещё спали, хотя у некоторых, как он знал, вскоре должен был прозвучать будильник.        Тело неприятно ныло после вчерашней экзекуции. Весьма сомнительной, правда, но "экзаменом" это не то, что язык, даже мысль отказывалась называть.        Он, конечно, справился неплохо и прилетело ему всего пару раз и те, когда он успевал всё же почти отклониться. Но прилетело. И прилетело весьма болезненно.        Синяки, не более, но у его в последнее время ставшей более чувствительной кожи были претензии. И выражала протест она как могла и умела.       Осталось в таком смешанном режиме недолго – подумаешь, три дня. А там всё вернётся примерно в привычное русло.        Рука потянулась к книге.       Вьющиеся символы встретили его привычным дружелюбным сиянием.        Что же. Он мог позволить себе почитать пока есть время. Почему бы и нет?