Всë наоборот - 3. С новым годом.

Марат вбегает в подъезд, отряхиваясь от облепившего куртку мокрого снега. Зима в этом году выдалась ранняя - уже в середине ноября улицы Казани засыпали сугробы, белые хлопья летели в лицо, оседая на одежде, превращая спешащих по улицам прохожих в пушистых снеговиков. Парень встряхивается ещё раз, сбрасывая налетевший снег с шапки, и только потом звонит в квартиру. Через пару минут замок глухо щёлкает, и дверь с тихим скрипом приоткрывается. На пороге стоит Наташа. - "Опять ключи забыл?" - щурится она, пока Марат пытается развязать шарф онемевшими от стужи пальцами. - "Ага." - освободившись от верхней одежды, Марат обнимает невестку, с привычной осторожностью положив голову ей на плечо, и стараясь не задеть её выступающий живот - Наташа дохаживает уже шестой месяц, её тело округляется не по дням, а по часам, готовясь привести в этот мир новую жизнь. Для Марата, впервые соприкоснувшегося так близко с таким явлением как беременность, все эти метаморфозы безумно интересны и удивительны: Вовка, человек, с которым он вместе носился по улицам - будущий отец, рассуждает как взрослый, отшился "по уважительной", и теперь ничем не напоминает лихóго Вову Адидаса - теперь он Владимир Суворов, и снова - студент инженерного, а ещё - старший помощник кого-то там на батином заводе. Батя теперь им очень гордится, и, кажется, даже не вспоминает, как ещё год назад орал на всю ивановскую, что Вовка ему не сын, раз не хочет жить так, как за него решил отец. Марата батя по прежнему не жалует - тот до сих пор числится в "мотальщиках", периодически сбегает с уроков, устраивает мелкие козни учителям, и приходит домой в синяках. Он по прежнему супер, старший над скорлупой, только теперь он не Адидас-младший, а просто Адидас, потому, что Вова ушёл. Впрочем, теперь бате приходится десять раз думать прежде, чем затеять очередную свару: теперь Наташа живёт с ними в одной квартире, и уж она-то никому не даёт обижать Марата, не отцу, не Вовке. Наташка тоже изменилась немало: вот вроде такая же строгая, спокойная, но между тем всё больше и больше проскальзывает в ней того самого, мягкого, материнского, по мере того, как растёт и крепнет ребёнок внутри неё. - "Э, ты чë, заснул?" - на голову Марата обрушивается лёгкий подзатыльник, и в прихожей показывается Вовка. - "Не бей его!" - тут же раздаётся из кухни сердитый голос Наташи. - "Понял, не бей меня! У меня крыша есть!" - Марат показывает старшему брату язык и тут-же удирает на кухню - под крыло к Наташе. - "Нашёл крышу! Думает, за бабской юбкой спрятался, так всё, самый умный!" - беззлобно ворчит Вовка, а Маратка, словно молодой бычок, тут-же лезет в драку: - "Чë сказал, а ну повтори?!" - "Так, ладно, хорош! Взвились тут, как два петуха! По сколько вам лет?!" - Наташа слегка взъерошивает обоим волосы, пресекая возможность дальнейшей баталии - "Давайте лучше, быстро, мыть руки, и за стол!" Горячий борщ обжигает губы, и Марат, шипя, дует на тарелку, над которой клубится пар. Наташка, улыбаясь, подставляет ему тарелку, на которой лежит нарезанный крупными кусками батон и бело-розовые пластинки солёного сала с четвертинкой луковицы: "Ешь с хлебом!" - "А сало откуда?" - спрашивает Марат с набитым ртом. - "Эт папка мой с оказией прислал!" - Наташа кивает на большую пластиковую сумку - "Разобрать вот надо!" - и берётся было за ручки, чтобы поднять её на табурет, но Вовка не даёт ей этого сделать, и с привычным уже: "Не трогай, я сам!", ставит необъятную торбу на жалобно скрипнувший ножками стул и начинает разбирать её, пока Наташа, улыбаясь, пьёт чай из его кружки. На столе появляется ещё один шмат сала, бережно завёрнутый в бумагу, топлёное масло в деревянной долблëнке, яйца, переложенные ватой, многочисленные соленья в банках. Углядев среди них рубиново-красное малиновое варенье, Марат тут-же поднимает глаза на Наташу: "А можно я его для Айгуль возьму? Ей полезно- она болеет." - "Возьми!" - легко соглашается Наташа - "Вон ещё мёд, отнеси ей. И вот это тоже возьми!" - кивает она на белую гусиную тушку. - "Ага! Лучший подарок для девушки - это гусь!" - ржёт Вовка, пока Марат наскоро ополаскивает под краном тарелки и чашки, попутно набрасывая ветровку. - "Ну куда несешься то?! Дома хоть посиди, а то скоро забудем, как ты выглядишь!" - снова начинает ворчать Вовка, глядя, как Маратка складывает в рюкзак гостиницы для своей драгоценной. - "Не, мне надо Айгуль домашние задания отнести, потом уроки делать будем." - мотает головой Маратка, убегая в прихожую. - "Уроки! Скажи уж лучше - соскучился, давно девку не тискал!" - подтрунивает Вовка, а Марат легко соглашается: "Не без этого. Ну, я пойду, да?" - "Иди! Только к вечеру дома будь, а то Наташка переживать будет!" - слышится приглушённый голос Вовки, который роется в стенном шкафу. - "Знаю, не дурак!" - кивает Марат, выскакивая за дверь.