Последний лот

Дверь в квартиру была открыта, но самого хозяина нигде не было видно. Видимо, Алва решил проявить редкую для себя деликатность и дал брату с сестрой возможность поговорить без свидетелей. Но Айрис было уже не до ссоры — она оглядывалась вокруг с немым восторгом. Ричард вспомнил, как впервые попал сюда, и понял, что выглядел тогда так же потеряно. Как стыдно. Он схватил сестру за руку и потянул в гостиную. – Объясни, ради бога, что ты делаешь в Париже и как поняла, где меня искать? Она с трудом оторвала взгляд от офорта с распятием и, вздернув веснушчатый нос, произнесла со всей надменностью, на какую только была способна: – Я сначала поехала к тебе. Там был Арно, он сказал, что ты все время проводишь в библиотеке или на Boulevard de Beauséjour. Для библиотеки было поздно, поэтому я поехала сюда. Спросила у консьержа в соседнем доме, где живет Рокэ Алва. Он посмотрел на меня странно, но указал на подъезд. Вот я и стала ждать. Ну кого-нибудь. Ричард живо представил, как завтра этот самый консьерж будет рассказывать дневному сменщику про шестнадцатилетнюю девицу, караулющую Алву под дверью, и схватился за голову. – Но зачем? – почти простонал он. – Как зачем!? Мне нужно было убедиться, что ты в порядке. И… все еще мой брат. – Поэтому ты проехала через полстраны автостопом, а потом сидела бомжом на бордюре? – Если бы ты не вел себя как скотина и не скрывал все, мне бы не пришлось. Дорога, кстати, получилась топовая. Сначала остановился дальнобойщик — я думала, он меня расчленит, а он угостил мороженым. А потом, уже у Шартра, меня подобрала пожилая пара на старом Peugeot. У них на заднем сиденье была клетка с двумя голубями. Они везли их на случку — кажется, так это называется, – чтобы были дети. Ричард не знал, смеяться или плакать. Его спас вошедший в комнату Алва — видимо, запас его терпения закончился. – Айрис Окделл, я полагаю? – сказал он, протягивая внезапно зардевшейся Айрис руку, как взрослой. – Мне жаль прерывать столь увлекательную беседу, но на дворе глубокая ночь. И я, признаться, хотел бы хоть немного поспать. Предлагаю продолжить завтра, а сейчас отправляйтесь наверх. Там есть спальня, Ричард знает. Вдвоем будет неудобно, но вы справитесь. И — это уже было обращено к Дику, — позвоните своей матери, если не хотите объясняться с полицией. Ричард мысленно проклял себя за то, что не подумал об этом сам. Они поднялись по уже знакомой винтовой лестнице. Наверху Айрис ахнула, схватившись за перила: внизу расстилался Париж — темный, мягко подсвеченный, с блеском мостовой и редкими огнями. Когда они уже устраивались на кровати — белье было явно сменено с прошлого раза, когда пьяный Ричард спал здесь, — Айрис повернулась к нему и очень тихо сказала: – Наверное, так приезжать было глупо. Но я правда беспокоилась. – Ты меня прости. Я… короче, я был не прав. Она завозилась, отвернулась и сонно добавила: – А этот твой Алва. Если бы не знала, какой он ублюдок, влюбилась бы. Такой яркий. «Не мой», – подумал Ричард, слушая, как выравнивается ее дыхание.

***

Утром его разбудил назойливый солнечный луч, который падал прямо на лицо. Дик спустился на жилой этаж и пошел на смех. Серьезно. Смех? Но да — на кухне сидела Айрис, раскрасневшаяся после душа, в слишком большой для нее голубой рубашке — очевидно, алвиной. Она размахивала намазанным маслом и джемом круассаном — видимо, хозяин дома успел сходить в boulangerie* за углом — и что-то рассказывала смеющемуся Алве. Тот был босиком, в очень узких джинсах и шелковой темно-синей блузе. Похоже, так выглядело его представление об образе выходного дня. Когда эти двое успели спеться? – Ричард почувствовал неожиданный укол где-то опасно близко к сердцу. – Доброе утро, – нарочито официально произнес он. Айрис солнечно улыбнулась ему и тут же отвернулась к какой-то серебристой коробочке с торчащим сверху айподом. Алва отсалютовал чашкой с кофе. Ричард сел на свободный стул, с наслаждением сделал первые глотки появившегося перед ним напитка. И тут же поперхнулся от крика Айрис: «Это же моя любимая песня!» Из динамика донеслись первые аккорды Because the Night Патти Смит, и сестра начала подпевать: Because the night belongs to lovers / Because the night belongs to lust Потому что ночь принадлежит влюбленным / Потому что ночь принадлежит вожделению Делая ударение на слишком откровенном для нее lust. Это было так по-детски, что он уже был готов оборвать, сказав что-нибудь резкое — вроде того, что она не имеет понятия, о чем поет. Но внезапно услышал, как ее высокому тембру вторит ленивый баритон Алвы. – Вы знаете слова? – восторженно отозвалась Айрис. – У меня тоже была юность, – усмехнулся Рокэ и продолжил: Come on now, try and understand / The way I feel under your command Ну же, попробуй понять / Каково это — мне быть в твоей власти Его голос пустил ток под кожу Ричарда. Он резко поднял глаза на Алву и увидел человека, полностью поглощенного ритмом. И, возможно, воспоминанием о сотнях таких ночей, принадлежавших только страсти. Казалось, что целый мир схлопнулся до размеров этой кухни и поющего в ней. Впрочем, это длилось всего несколько секунд — Рокэ оборвал себя и скомандовал: – Поезд через пятьдесят минут. Собирайтесь, я докину вас до вокзала.

***

Они вышли. Айрис все еще в алвиной рубашке, на этот раз высоко подвязанной над прессом с какой-то новой татуировкой — Дик не успел рассмотреть. Алва — накинув на плечи тонкую косуху. Ричард — совершенно потерянный. В машине почти сразу раздался голос Савиньяка из динамиков: – Россио, – без приветствия затараторил он. – Ты же помнишь ту блондинку с блядскими губами? – Эмиль, ты на громкой связи, – ровно сказал Рокэ. – Даже я не уверен, что хочу знать орнаментальные подробности твоей богатой личной жизни, но двум юным Окделлам они точно не нужны. – Уже двум? – театрально изумился Эмиль. – Они у тебя там размножаются? Айрис на заднем сиденье сдавленно прыснула. – Ты звонил по делу или решил разнообразить мое утро сплетней? – Хотел спросить, пойдешь ли ты вечером к Марианне или у тебя есть планы. И сказать, что я договорился с Бонифацием — помнишь, священник-расстрига и букинист? Он ждет вас с Ричардом в среду на обед. Приготовьтесь — это испытание и для желудка, и для головы: он кормит и поит на убой. – Спасибо, – ответил Алва, переключая передачи чуть резче обычного. – Планы есть, но посмотрим. К Бонифацию будем готовы — срочно перестаем есть и пить. Отбой. В этот момент машина дернулась — кто-то выскочил перед ними без поворотника. Ричарда кинуло вперед. Алва успел перехватить его одной рукой. Движение — отточенное, почти автоматическое. Ладонь почти мгновенно вернулась на руль, но ее тепло почему-то осталось надолго. – Парижские водители — лучшее доказательство деградации цивилизации, – подруливая к обочине, сказал Алва. – Счастье, что мы уже приехали. – Спасибо… за все, – Айрис подалась вперед, будто хотела обнять его за шею, но в последний момент передумала. – И извините, что испортила вам вечер. Ответом ей была улыбка — теплая, искренняя и настолько неожиданная, что, если бы Ричард не видел ее сам, он бы не поверил, что Рокэ вообще на такое способен.

***

Они купили Айрис билет, и Ричард проводил ее до вагона. – Не бойся, я позвоню маме и все объясню, – сказал он, обнимая сестру на прощание. Вчера он ограничился короткой смс: Айрис со мной в Париже, вернется завтра днем. Не волнуйся. А когда Мирабелла тут же перезвонила — не взял трубку. – Я не боюсь, – сказала Айрис, и оба знали, что это неправда. Гнев матери будет разрушительным и всепоглощающим. – Только ты больше не пропадай, ладно? А то я ведь опять приеду.

***

Когда он выходил из здания Gare du Nord, то был уверен — Алва давно уехал. Но машина была на месте. А ее хозяин стоял рядом, что-то очень быстро печатая в телефоне. В своем олдскульном рок-н-рольном образе посреди пестрой привокзальной толпы он смотрелся экзотической птицей. Заметив Ричарда, он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза — спокойно, с нечитаемым выражением. – Вы меня ждете? – спросил тот с легкой запинкой. – Нет, я тут свидание назначил. Зачем вы приходили вчера? За всеми событиями этой ночи и особенно утра Ричард и думать забыл про новости. А вечером казалось, что ничего важнее нет на свете. – Я встретился с Альдо. Рокэ как-то слишком круто вскинул бровь. – И узнал от него кое-что. Хотел рассказать. Ричард пересказал диалог с младшим Раканом, не забыв прибавить пару своих собственных соображений. – Любопытно, – потянул Рокэ. – Нам нужна внятная юридическая консультация. Поехали, познакомитесь с альтернативным Савиньяком. – Сегодня же суббота, – растерялся Ричард. – И что же? Вы, как создатель, собираетесь отдыхать? – съязвил Алва. – Просто вы сказали Эмилю, что у вас планы. – Ваша история оказалась интереснее моей. Услышать нечто подобное от Рокэ Алвы в этом столетии Ричард точно не ожидал.

***

boulangerie* - пекарня Because the night Патти Смит послушать можно здесь https://t.me/lastlot_modernAU/24