Последний лот

Самая большая аудитория Института искусств и археологии в шестом округе была набита до отказа, пришлось даже открыть арочные окна, чтобы не задохнуться. Еще бы, ждали самого Рокэ Алва, легенду, медиевиста и антикварного эксперта, который умудрился за всю свою карьеру не пропустить ни одной подделки. А Ричард Окделл сидел в проходе на седьмом ряду и страстно мечтал оказаться как можно дальше отсюда. Не прийти он просто не мог – такое событие нельзя пропускать человеку, мечтающему построить карьеру в антикварном бизнесе. Да и вообще желание посмотреть в глаза монстру, который разрушил его жизнь, было слишком сильным. Алва вышел на кафедру точно в назначенное время. Взлетел по небольшой лестнице черно-белой молнией – на нем были узкие брюки и белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. И начал с вопроса: — Что для вас значит бессмертие? Гул затих. Море студентов настороженно замерло. А Алва продолжил: – Есть история, показывающая, как люди Средневековья отвечали на этот вопрос. Португальский король Педру любил Инес де Кастро из Кастилии — кстати, мою дальнюю родственницу. Она была его мечтой, и за это ее убили, еще до того, как он взошел на престол. Когда Педру стал королем, он выкопал ее тело, облачил в королевские одежды и заставил причастных целовать ее полуразложившуюся руку. Потом он казнил убийц, и их кровь текла в ее гроб. В Алкобасе надгробия Педру и Инес лежат ногами друг к другу — чтобы, воскреснув на Страшном суде, они сразу бы встретились взглядом. — И вот я спрашиваю вас, — Алва оглядел студентов. — что важнее: уверенность в гарантированном воскрешении, любовь, для которой не существует смерти? Или, может быть, все таки остановимся на халявном доме на Ибице? По залу прокатился смешок. Алва умел держать аудиторию – тут Дику нечего было возразить. Темой лекции оказались смерть и бессмертие в Средние века. И она увлекла даже тех, кто пришел только поглазеть на суперзвезду и потом посплетничать о том, с кем этот красавец проведет остаток пятничного вечера. Когда он закончил говорить – разумеется, точно уложившись в отведенный срок, – осталось время на вопросы. Первой выскочила смешная Селина Арамона, с которой у Ричарда был неловкий роман на первом курсе. Она спросила, какую самую странную коллекцию Алва видел за время работы экспертом. Алва улыбнулся и сказал, что бывший чемпион мира по шахматам из Восточной Европы собирает бельгийские марки и у него их больше, чем у всей почтовой службы этой страны. — Возможно, он собирается построить альтернативную Бельгию. Раздались смешки. Следующим к микрофону встал Эстебан Колиньяр, однокурсник, за что-то недолюбливающий Дика. — Месье Алва, а расскажите нам о скандальной истории, случившейся несколько лет назад. Той, где вы разоблачили целую банду преступников. — Если вы о серии подделок, которые были подтверждены в суде, то об этом легко узнать в сети. Большего я вам не сообщу. — Но, по вашему мнению, что двигало этими людьми? — Алчность, – после театральной паузы и неожиданно зло ответил Алва. Это короткое слово, как удар под дых выбило из Ричарда весь воздух. Он говорит о моем отце. Дик резко встал и вышел из аудитории, не заботясь о том, сколько внимания привлек – ему просто надо было остаться одному. Но, разумеется, не удалось. Буквально через несколько шагов по большой и светлой галерее его остановил насмешливый окрик Эстебана: — Что, Окделл, не выдержал правды? Все мысли выветрились из головы Дика. Он мгновенно преодолел несколько метров и ударил Эстебана в нос – раздался неприятный хруст. Колиньяр кинулся на противника с почти звериным рыком. Их дурацкую драку тут же разняли: чьи-то руки властно схватили обоих за грудки и развели в стороны, как щенков. Между ними стоял Алва. — Что здесь происходит? – спросил он. — Я ни при чем, – заорал Колиньяр, хватаясь за окровавленный нос. – Это все Окделл! — Окделл? – Алва резким движением повернул голову в сторону Ричарда. Его рука со старинным кольцом все еще сжимала ткань футболки. — Да, – с вызовом сказал Дик. – Ричард Окделл. — Рокэ Алва, – без всякого выражения ответил его визави. – В вашем возрасте уже пора понимать, ради чего стоит лезть в драку. Или хотя бы уметь бить. С этими словами он отпустил ткань, развернулся и ушел. Эхо гулких шагов отражалось в пустой галерее.