Под сводами безмолвия

Тихий гул шагов разбивался эхом по длинному каменному коридору, заставляя невольно вздрагивать и оборачиваться. Своды, потемневшие от времени, глушили звук, но не до конца — отголоски шагов словно жили своей жизнью, возвращаясь приглушённым шорохом, как шёпот чужих голосов. На горизонте, подступали грозовые тучи. Они медленно наползали на город, перекрывая последние, хрупкие лучи заката. Свет выцветал, становился стеклянным, холодным, и всё вокруг — стены, перила, даже воздух — казалось, дышало тишиной перед бурей. Сегодня на тренировке один из солдатов больно выкрутил мне плечо. Рывок был неумышленным, но от холода сустав теперь сводило, словно стянутый тугой проволокой. В тот момент мимо прошёл Ноа. Не замедляя шага, он мельком взглянул на меня — взгляд короткий, равнодушный на поверхности, но я знала его достаточно, чтобы понять: он заметил. Просто, как обычно, предпочёл промолчать. На миг захотелось, чтобы он сказал хоть что-то. Даже банальное «ты в порядке?» — любое слово, которое могло бы разрушить это бесконечное, вязкое молчание между нами. Каждый раз, когда я едва двигала рукой, боль отзывалась коротким толчком, напоминая о себе. Я старалась не показывать вида, хотя внутри всё ныло. Глаза опустились на внутренний двор. Облокотившись локтями о каменные перила, я наблюдала, как солдаты сменяют посты. Их фигуры двигались устало, почти беззвучно. Они шли, тяжело склонив головы, наверное, мечтая поскорее оказаться в тепле. — Рискованно стоять одной на открытой местности, — произнёс знакомый голос за спиной, низкий, уверенный, — мало ли какая когтистая тварь заинтересуется тобой. Я медленно обернулась. — Я уже не одна, — ответила спокойно. Из тени вышел мужчина. Силуэт проявился постепенно, словно сам воздух нехотя отпускал его из темноты. — Генерал, — произнесла я, пробуя улыбнуться. — Привет, Лэйн, — кивнул он, подходя ближе. Я выпрямилась, опираясь кистями на перила. — Что-то от профессора? — спросила я, стараясь придать голосу лёгкость. На губах Дмитрия появилась короткая, натянутая улыбка. — К твоему счастью или сожалению — нет, — ответил он, приближаясь ещё на шаг. От него пахло потом, металлом и тонкими, горьковатыми нотами мужского парфюма. Запах, который будто рождался из самой формы усталости — живой, тёплый, немного грубый. — Это просто я, — добавил он тихо. — Без указаний и приказов. Я взглянула на него и чуть улыбнулась. — Звучит почти как привилегия. — У некоторых она уже есть. Его взгляд стал тяжелее, касался кожи — цеплялся за каждую деталь, за изгиб шеи, за дрожание плеча. — Хоть раз не под её крылом, Лэйн. Приятно? Я усмехнулась краешком губ. — А ты ведь рискуешь, говоря такое. — Привык рисковать ради того, что интересно, — ответил мужчина без тени смущения. Я пожала плечами, пряча улыбку. — Она занята. Как и все. — Тогда, может, сегодня у меня есть шанс провести время с кем-то не занятым? Я настороженно перевела на него взгляд. — С чего такая милость вдруг? Порыв ветра пронёсся мимо нас, поднимая изморозь и обжигая щёки ледяным воздухом. Пряди волос скользнули по лицу. Он чуть наклонил голову, вслушиваясь в шелест волос. — Может, просто захотел напомнить, что мы всё ещё на одной стороне, — произнёс Дмитрий, спокойно, но в его тоне слышалось напряжение — неуверенность, редкая для него. Я отвела глаза к горизонту. — Не уверена, что все так считают. — Возможно. — Он тихо вздохнул. — Но я не сторонник вечно держать людей в изоляции. Я горько хмыкнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси раздражения и боли. — Не думала, что кто-то из вас захочет со мной разговаривать. — Я не из «кого-то». Я подняла глаза, встретившись с его — тёплыми, но уставшими. В них не было вины, но и не было оправдания. — Ты тоже был там, — произнесла я тихо, почти шёпотом. — Когда все решили, что я должна исчезнуть. На секунду мужчина замер. — Я был там, — сказал он наконец. — Но не голосовал. Я горько усмехнулась. — Бездействие — тоже выбор. Он выдохнул, коротко, почти беззвучно. Этот выдох сказал больше любых слов — усталость, раздражение, возможно, сожаление. Он не стал оправдываться. И это молчание было громче любого оправдания. Порыв ветра ударил в стены, подняв снежную пыль. С моих плеч сорвало накидку, и ткань закружилась, словно живая, — он поймал её на лету, ловко, не глядя. Молча подошёл ближе, встряхнул снег и протянул обратно. — Ты похудела. Я удивлённо посмотрела на него. — Наблюдательность всё ещё на высоте. Дмитрий усмехнулся. — Не шутка, Лэйн. Ты измотана. — А разве не мы все? — Я отвела взгляд. Он не ответил. На несколько секунд повисло молчание, и только ветер тихо свистел в трещинах старой кладки. Мужчина малость нахмурился, глядя куда-то вдаль, на тёмный двор. — Странно, — произнёс он, — что тебя не отправили с остальными. Я насторожилась. — С остальными? Куда? — На северный периметр. Проверка сигналов. — Впервые слышу, — сказала я, чувствуя, как что-то холодное опускается в грудь. Дмитрий кивнул — слишком спокойно, словно именно этого и ожидал. — Из восьми вернулись трое. Я стиснула пальцы на перилах. — Значит, профессор вновь что-то ищет. — Профессор ищет ответы. — Он тихо хмыкнул, не глядя на меня. — А находит — трупы. Я посмотрела на него, стараясь прочитать хоть что-то в выражении лица, но его черты оставались непроницаемыми. — Ты всё ещё на её стороне? Мужчина задержал дыхание, потом ответил — не сразу, выбирая слова. — Я на своей. Эта фраза прозвучала не вызовом, а усталостью. Так говорят те, кто уже не верит ни в одну сторону — ни в свет, ни во тьму. Я смотрела на него, пытаясь понять, где заканчивается генерал и начинается человек. Но, кажется, он сам этого уже не знал. Дмитрий выпрямился, оттолкнувшись ладонями от перил, и на секунду задержал взгляд где-то за моим плечом — будто собирался что-то добавить, но передумал. Затем сделал шаг назад, тень от его фигуры слилась с темнотой. — Не стой долго на морозе. Я чуть повернула голову, уловив, как ветер задел край его кофты, как снежинки осели на плечах, не успев растаять. — Согрей плечо, — добавил мужчина уже спокойнее. — У Анны есть мази, станет легче. Он не смотрел прямо — словно боялся, что в прямом взгляде мне прочитается всё, чего он не хотел показывать. Но в этих нескольких словах слышалось больше, чем в долгих разговорах: внимание, вина, невысказанное участие. Я улыбнулась — неловко, немного растерянно, но искренне. — Спасибо. Дмитрий кивнул, чуть приподняв подбородок. — Спокойной ночи, Лэйн. — Пока, — ответила я, почти шёпотом. Генерал развернулся и пошёл прочь, тяжёлые шаги стихали с каждым мгновением. Тьма поглотила его силуэт. Я осталась стоять у перил, вглядываясь в пустоту, где секунду назад стоял мужчина. Снег тихо ложился на холодный камень, на мои волосы, на пальцы. Тишина казалась слишком густой, почти осязаемой. И только где-то внутри, под рёбрами, тёплой искрой тлело чувство — странное, неуместное, но живое. ✿ ✿ ✿ Я коснулась костяшками по деревянной двери — коротко, едва слышно. — Профессор? — Голос вышел негромким. Робко приоткрыла створку, заглянула внутрь. Воздух в кабинете был тёплым, густым от табачного дыма и старой бумаги. На столе — хаос из заметок, пергаментов и чашек с засохшим кофе. Донован сидела за своим рабочим местом, склонившись над грудой странных бумаг. Услышав мой голос, она медленно подняла глаза — в них мелькнуло усталое раздражение, словно я выдернула её из долгого раздумья. — Лэйн? — Она нахмурилась. — Чем обязана? — Есть минутка? Женщина выдохнула, скосив на меня взгляд, ленивый, как у кошки, которую разбудили не вовремя. — Смотря для чего. — Она коснулась лица, прибирая серебряную прядь. — Если будешь тратить мои нервы и время зря — можешь сразу выметаться. — Я всё же рискну, — глупая улыбка растянулась на моих губах. Тихо прикрыв за собой дверь, прошла чуть вперёд, ощущая, как половицы предательски скрипят под ногами. Кабинет казался тесным, воздух — вязким. Пальцы дрожали, я сжала их в кулак за спиной, пытаясь ухватиться за хоть какую-то крупицу уверенности. — Когда я могу возобновить работу с книгой? — Постаралась придать голосу самый спокойный оттенок. Донован не поднимала глаз от своих бумаг. — А в этом есть необходимость? — В голосе скользнуло томительное раздражение. — Не припомню, чтобы отдавала такой приказ. Я замешкалась, проглотив ком в горле. Все заготовленные слова рассыпались. Ощущала себя школьницей перед экзаменом. — Если экспедиции на Небеса продолжаются, в книге может быть полезная информация. Женщина перевела на меня взгляд, чуть склонив голову набок — внимательный, пронизывающий. — Например? — Например, — я взяла в грудь воздух, — сведения о небесных разломах. Последние упоминания датируются задолго до войны, но совпадения слишком точные, чтобы их игнорировать. Профессор откинулась на спинку стула, сцепив пальцы на груди. Свет от настольной лампы играл бликами на шёлковой рубашке. — Сомневаюсь, что в твоих силах отличить совпадения от закономерностей. — Может быть. — Я пожала плечами, не разрывая зрительного контакта. — Но если я права — мы сможем предсказать, где появится следующий разлом. На её лице появилась тень улыбки — не добрая, не злая, просто осведомлённая. — И ради этого ты готова снова копаться в том, что едва не свело тебя с ума? — Если цена — понимание, то да. Она хмыкнула — коротко, низко, словно это её действительно позабавило. — Продолжай. Я моргнула, нервно сжав пальцы за спиной. — Помню, переводила текст о связи между разломами и эманациями из нижних сфер. Думаю, книга может подсказать, как их стабилизировать. — Думаешь? — Глаза женщины сщурились, бесстыдно разглядывая меня. — Или надеешься? Я прикусила губу, чувствуя, как горячо становится под кожей. — Разница не такая уж большая. — Ошибаешься. — В голосе появилась ирония. — Надежда — это роскошь. А думать — обязанность. Профессор неторопливо поднялась из-за стола. Тишина в комнате сменилась шелестом ткани и щелчком зажигалки. Женщина обошла своё рабочее место — не спеша, но с намерением. Подкурила самокрутку, облокотилась бедром о край стола и сделала первую затяжку. — И если ты ошибёшься, вся эта «работа» закончится очередной катастрофой. Я сглотнула, осознавая всю тяжесть слов. — Тогда вам придётся разочароваться во мне лично. Она выпустила дым из приоткрытых губ, мягко усмехнувшись. — Поверь, разочарование — слишком скучное чувство. Я предпочитаю тех, кто способен удивлять. Я уставилась на неё, чувствуя, как напрягается челюсть. В её позу вернулось былое безразличие. — Хочешь работать с книгой — работай. Донован вновь затянулась, прищурившись сквозь сизую дымку. — Только не ожидай, что я подстрахую тебя, если снова сорвёшься. — Даже не надеялась. — Я не уступала ей в упорстве. — Вот и отлично. Повисла мнимая пауза. Дым клубился между нами, вязкий, пахнущий тлением и мелиссой. Профессор подняла взгляд, и я ощутила на себе этот тяжёлый, оценивающий прицел. Сжала пальцы, чтобы не сорваться, и развернулась к двери. Сделала шаг, потом второй — но её голос догнал меня почти лениво: — И, Лэйн... — Она выдохнула сухое облако, — не думай, что тебе дадут третий шанс, если всё повторится. Я не ответила. Просто кивнула и встретилась с ней глазами — коротко, твёрдо, понимая: это и было её «да».