Расхищая кланы

      Возвращение в Порт-Анджелес не откладывалось. Пара задержалась исключительно на одну мотельную остановку на ночлег, предварительно приведя себя в порядок. Алекто так и радовалась запахам суши, пыли дороги, как и простому сменному платью, — все привычные и даже раздражающие мелочи казались восхитительными на фоне лабораторной стерильности и белизны! Джаспер снял один номер, но не присоединился к девушке в кровати, оставаясь неприступным стражем в стороне. Под тёмными глазами залегли сизые тени, губы побледнели до цвета мраморной кожи, а когда он собирал волосы в хвост, полностью открытые черты лица казались острее обычного, придавая вампиру не аристократичный, а болезненный вид. Алекто не решалась пригласить мужчину, да и сил совершенно не осталось, хоть и жаждала ощутить приятный холод и тяжесть тела любимого. А главное, её нещадно грыз стыд за потерю обручального кольца, о чём она не решалась заговорить, оттого постоянно зажималась и прятала руки.       Уитлок, видя её состояние, даже не думал делать первый шаг, предоставляя Алекто время и пространство на восстановление. Вопреки предупреждению Деметрия, он не впал в убийственную лихорадку. Да, Джаспер стал неустойчевее и дёрганнее прежнего, даже развил паранойю и проверял каждый угол. Но а кто бы остался прежним, пережив подобный опыт?       С его стороны тишина прерывалась лишь краткими уточнениями, нуждается ли в чём Алекто. Сама же девушка не переставая пресекала молчание болтовнёй, шутками и сарказмом, — но всем было очевидно, что её разговорчивость шла не из облегчения, а из остаточного стресса и нервозности. По-настоящему Алекто оклемалась и пришла в себя лишь тогда, когда ступила на порог своего дома и заметила прорезавшиеся цветы в клумбах.       — Гиацинты! — с удивлением воззрилась она на цветы, которых и в помине не было снежным февралём. На губах проклюнулась искренняя улыбка. Ведь она сажала их по приезде, ещё осенью, а совсем скоро бутоны раскроются мелкими соцветиями самых разных цветов: синими, голубыми, розовыми, даже жёлтыми! Девушка так и предвосхищала отраду для глаз после заточения средь бесцветных стен. — Но, получается, сколько меня не было…       Порыв душистого весеннего ветра, за которым выглянуло солнце из-за взбитых облаков, вернул Алекто счёт времени. Сколько же его утекло, сколько произошло перемен! Разув глаза, она осмотрелась по сторонам, потому что да, да, весна действительно наступила, сменив нескончаемую, казалось бы, зиму.       Джас же, наоборот, угрюмо замкнулся после оживлённого замечания. Он остановился, даже не взойдя на ступени крыльца, будто лишился права посещать этот дом.       — Полтора месяца. Прости, что не справился быстрее…       — Даже не начинай. Не вини себя! — возмутилась Алекто, повернувшись к нему. — Ни в коем случае. Да, со мной произошла великая несправедливость, но ты здесь не при чём!       Вампир оставался несогласным.       — Приглашение в западню было отправлено с моего айфона, я был не внимателен, не уследил…       Алекто взмахнула руками в ответ столь упорному самобичеванию, ведь она не была ни ребёнком, ни больным, за которым необходим поминутный присмотр.       — Деметрию лучше бы оправдать свою репутацию и отыскать настоящего, — подчеркнула она, — отправителя, как и моего пленителя. Предлагаю закрыть никуда не ведущие обвинения. Я лишь ищу покой и хочу попасть домой, Джаспер. Понимаешь?       Он кивнул, поджав губы, несомненно повторно испытав стыд, — на этот раз за порчу её настроения. Алекто досадно качнула головой, развернулась, принялась срывать с крыльца поросшую паутину, надеясь, что Джаспер её услышит.       Правда заключалась в том, что не один он проваливался в эпизоды самосуда. Ведь пребывая в заключении, у Алекто оказалось более чем предостаточно возможностей проанализировать, что привело её в плен.       Говорят, нерешённые проблемы со временем накапливаются снежным комом, пока человек не потонет под огромной лавиной. А если рассмотреть это утверждение с точки зрения бессмертия, то насколько большая гора выросла над Алекто? Последствия всех выборов, афёр и побегов протянулись за дампиршей сквозь века вплоть до настоящего момента. Рано или поздно ей пришлось бы предстать перед вампирским трибуналом. Поэтому она попросту не могла винить Джаспера, — точно не за неудачное совпадение, из-за которого ей предстоит ответить раньше времени за своё существование… и точно не тогда, когда он делал всё в своих силах, чтобы облегчить её ношу.       — Мне убрать… твою боль?       Алекто задумалась. С одной стороны, она бы и хотела снова испытать то умиротворение, что он подарил ей при встречи в лаборатории, но с другой…       — Нет, не стоит. Тогда пройденный мной путь станет бесцельным. Ох… — Она уставилась на новую дверную ручку со скважиной, от которой у неё не было ключей. — Но ты не мог бы помочь мне с замком? Кажется, за моё отсутствие произошли перемены.       Уитлок тут же исполнил её поручение.       — Это — единственное изменение, вынужденное, обещаю, — заверил он, воспользовавшись новым, более громоздким ключом. — В остальном я старался поддерживать всё как было.       Пройдя внутрь, в гостиную, Алекто предстояло убедиться в его словах: обстановка осталась прежней, замерев днём из прошлого, дожидаясь возвращения хозяйки. Сначала она углядела вязаный ею пёстрый плед на холодные вечера. Далее взгляд девушки с тоской переместился на старый телевизор, который она чудом сумела настроить. Вот и серия вытянутых по нити фотографий, снятых на работе, на курсах и по всему Олимпику. Даже билеты с фильма «Ночь в музее» висели на прищепках! Алекто и не подозревала, что Алекс Фишер успела насобирать так много сентиментальных фрагментов всего за несколько месяцев. И только сейчас, любовно оглядывая все свои следы и отпечатки, она осознала, насколько же сосскучилась по скопившимся уютным мелочам, которые делают просто постройку уютным домом.       — Ты присматривал за моим жилищем? — уточнила она, не заметив нигде пыли. Весеннее солнце шаловливо подглядывало через незашторенные окна, подсвечивая сверкающие чистотой бокалы и керамическую посуду.       — Не лично, нанял проверенных домработниц. Вся почта собрана на столешнице на кухне… а кот у Джины.       — Я бы ей и хомяка не доверила, — попыталась пошутить Алекто, как прикусила язык, когда у Уитлока в очередной раз упало лицо. Что бы она ни сказала, он считал виноватым именно себя. — Но беря в расчёт всех наших знакомых, ты сделал наилучший выбор. Ты молодец!       Проглотив невыносимую неловкость, Алекто вернулась к осмотру дома. Проводила она его не спеша не потому, что хотела сделать полную ревизию, а потому, что рассуждала, как ей общаться и вести себя с Джаспером. Их отношения откатились назад; в какой-то степени их немая процессия напоминала первый осмотр комнаты Уитлока в особняке Калленов: тогда она точно так же шла впереди, подмечая детали и задавая уточняющие вопросы, а он неприметно держался её вердикта в тени, дабы не казаться навязчивым. Разница заключалась в том, что тогда он не принял бы отказ, в то время как теперь безропотно покинул бы её жизнь раз и навсегда.       — Итак… — наконец решился он открыть разговор, когда они вернулись в гостиную. — Что теперь? Вырисовываются какие-либо планы, или тебе необходим долгий отпуск?       — Честно? Не уверена… — Алекто повторно пробежалась глазами по стенам и декорациям, пока не уставилась на книжный стеллаж, где ΟΔΥΣΣΕΙА занимала почётное место среди другой поэзии. — Мне дорого это место, мы столько вложили в него, в его уют. Но в то же время после похищения меня преследует горечь, такая липкость, невыносимое послевкусие. — Тяжело вздохнув, она поделилась признанием: — Я больше не чувствую здесь себя в безопасности.       «Одиссея, — вспомнила она наставление торговца из девичества, перед своей самой первой кражей, — это поэма, описывающая долгое путешествие одноимённого героя домой. На протяжении целых десяти лет странствий царь предстаёт бравым мореплавателем и дерзким разбойником, притворяется жертвой кораблекрушения и нищим стариком. Разве не это захватывающее приключение?» И зачитала строки песни, навечно запечатлённые в памяти:       — Расскажи мне, о муза, о том гениальном герое, который Был гонимым богами со дня, как святой Илион им разрушен. Много городов посетил он, и много обычаев видел… Много сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь И жизни своей, и грезя о скором возврате Своих людей домой на Итаку. Тщетны были, однако, заботы, не спас он сопутников: Гибель на себя навлекли святотатством, безумцы. Шли годы; преисполнились жалостью боги, Лишь Посейдон упорно гнал Одиссея по морю.       И, сокрушённо повторив последнее предложение, взялась разбирать аккуратную стопку почты на столешнице. Алекто так нуждалась в знаке, зацепке, чтобы разобраться, как жить дальше. Словно услышав просьбу, из её рук выпал конверт, который молниеносно перехватил Джаспер.       — Как думаешь, что я держу в руке? — затейливо поинтересовался он.       Алекто же продолжила монотонно раскладывать письма, не придав беглецу особого значения. Она дошла до послания от Элис — того самого, помеченным инструкцией «Вскрыть в случае крайней необходимости». Кажется, такая необходимость настала именно сейчас, ведь что это, если не кризис?       — Понятия не имею. Очередная реклама местной забегаловки?       — Только если Университет Вашингтона можно считать общепитом, — передразнил её вампир.       — Не может быть!       Девушку как током пробило. Мигом отбросив пророчество и обогнув столешницу, она выхватила долгожданное письмо с горящими глазами и жадно вскрыла конверт: внутри отыскалось оповещение о зачислении Алекс Фишер на факультет Кибербезопасности.       «Вот он! — возликовала она. — Мой знак!»       — Полагаю, я всё же задержусь в Сиэтле ещё на пару лет, — с облегчением приложила она конверт к губам. Сознание постепенно отпускало пережитую трагедию и мечтательно вырисовывало перспективы студенческой жизни. — Насколько я знаю, первокурсникам положено общежитие, так что вопрос с жильём решится сам собой.       — Я рад, — коротко отозвался Уитлок.       Возможно, Алекто несправедливо терзала его, не успокаивая и уклоняясь от темы отношений, но её внутренние ранки так и просили не торопиться. Но это отнюдь не означало, что его судьба была ей равнодушна.       — А ты?       — Я… — На лицо Джаспера опустилась тень нерешительности. Правда ли, что Алекто совершенно не винит его, или это всего лишь наигранная учтивость? Действительно ли она не против его компании, или она притворяется, боясь отказать ему один на один? В голове вампира гремело столько вопросов и сомнений, что его дар попросту перестал работать. Растерявшись, Джаспер потянулся к её свободной руке незаметно для самой девушки, как момент пропал, — их прервал настойчивый стук в дверь. Уитлок ошпарено одёрнулся, так и не получив маленькое, но столь желанное соприкосновение. — Ты ждёшь гостей? — Тут же напрягся он на случай опасности.       — Я предполагала, что скоро здесь станет шумно, — Алекто пожала плечами, — но чтобы прямо в день возвращения?.. Должно быть, кому-то не терпится встретиться со мной, я открою.       Девушка прошла в прихожую, не подозревая, что оставила позади полностью сокрушённого Джаспера, который буравил взглядом свою дрогнувшую руку-предательницу. Открывать замки Алекто не спешила, тревога не переставала давать о себе знать. «Не беспокойся, — заверяюще шепнуло сознание. — Только подумай, с какой вероятностью к тебе заявится враг сразу после побега? Ни-ка-кой». Но, вопреки голосу разума, по телу всё равно пробежал липкий озноб. Задержав дыхание и нервно смочив пересохшие губы, девушка осторожно прислонилась к дверному глазку: по ту сторону её ждал не кто иной, как агент Прево! Они виделись всего день назад и в кардинально другой обстановке, оттого сейчас она была не менее шокирована увидеть перед собой вездесущего блюстителя закона. Камень рухнул с души, освобождая место радостному удивлению.       — Как я посмотрю, вы верны своему слову и решили не затягивать с обещанием о встрече! — задорно подметила она вместо приветствия, приглашая Дориана внутрь.       — Такой я и есть, не терплю откладывать неотложные дела! — самодовольно подметил мужчина в ответ, пристукнув по крыльцу внезапно вернувшейся тростью. Он так и показывал Алекто, мол, вот он я, живой и невредимый, а вы сомневались в моих способностях выбраться. — К тому же мне стоит успеть поговорить с вами, пока вас не монополизировала Джина. — Как о нём отзывалась его дочь? Вампир? Волкодав? Скорее лис! — Ну а ваш спутник позволит мне войти?       Алекто взглянула через плечо: может, она и вызвалась ответить на стук, но Джаспер не отставал от неё ни на шаг, стоя за её спиной верной и грозной горой.       — Не вижу причины отказывать вам! — ответила девушка, сигнализируя прищуром вампиру вести себя прилично. — Только меня не было дома целую вечность, поэтому я даже и не знаю, чем могу угостить. Вода со льдом подойдёт?       — Поверьте, я пришёл не грабить ваши погреба, — хмыкнул Дориан в приподнятом настроении, крепко пожимая руку недоверчивому Уитлоку. Гость прошёл за парой и устроился на кресле, где Алекто жестом предложила ему разместиться. — В первую очередь я хотел бы запоздало поздравить вас с помолвкой, как и выразить сожаление произошедшей трагедии.       Алекто села на диван напротив, а когда Джаспер принёс гостю напиток, потянула вампира за рукав устроиться подле. Он был несколько обескуражен — никак ожидал, что всё оставшееся время будет повинно находиться позади неё. Но нет, Алекто выразила негласную поддержку, сцепив их ладони в замок, как и надеялась подпитаться от его силой для предстоящих объяснений и с родом человеческим, и вампирским.       — Мне приятны ваши слова, честно. Не представляю, что за обещание привело вас в ту лабораторию, но я тоже рада видеть вас в здравии и столь скоро!       — О. — Агент загадочно сверкнул прозрачно-голубыми глазами, отпивая холодную воду из стакана, по которому стекали капельки конденсата. — Так я дал его вам!       — Неужели? — подивилась Алекто, ведь на работе она то и делала, что избегала самого грозного сотрудника, а стажёру её уровня было немыслимо брать обещания с ФБР. — Никак не припомню…       — Потому что наш пакт состоялся не здесь и не в это время. — Прево наклонился вперёд, многозначительно улыбнувшись, так и испытывая память и любопытство девушки.       — Простите?.. — Догадки так ускользали от неё.       Лис довольно хмыкнул — не одной же Алекто дурачить людей.       — А я сразу узнал вас в самую первую встречу в полицейском участке! Даже вопреки очкам в широкой оправе и уродливому шарфу, который вы столь любите накручивать вокруг лица. Будь чувство стиля незаконным, уверяю, Алекс Фишер всю жизнь осталавалась бы на свободе!       — Как грубо! — шутливо возмутилась она в ответ. Признаться, с Прево было намного приятнее болтать в домашней обстановке, нежели чем прятаться от него в офисе как от грозы. Но всё же ей было до жути любопытно, где они встречались раньше?       — Простите мою французскую прямолинейность, особенно когда дело касается моды. В любом случае сам я нисколько не удивлён затруднению признать меня. Ведь, в отличие от вас, людей годы не щадят, а история о вечно молодом Дориане Грее оказалась лишь сказкой и не распространилась на других носителей моего имени. К тому же сейчас я перед вами один; вам было бы проще, сиди подле меня моя сестра! Она, к слову, была безмерно рада, когда я поделился о нашем повторном рандеву.       Алекто проморгалась: при фокусировке зрения на Дориане, его морщины постепенно разглаживались, а волосы приобретали тёплый оттенок, — как его изначальный вид тут же возвращался обратно подобно стереограмме, объёмной иллюзии из слегка смещенных рисунков!       — Извините, у меня так и не получается вспомнить. — Она действительно сожалела. Несовершенная память дампирши хранила бесконечное множество воспоминаний, оттого выудить ключевое давалось со значительным трудом. Только навернувшиеся на глазах слёзы подсказывали, что сердце успело вспомнить Прево, в то время как голова немного отставала.       — Я помогу. Париж, семьдесят пятый год прошедшего столетия. Особняк, владельцы которого — не те, за кого себя выдают. И потайная комната, полная скелетов… Когда вы отыскали меня и Мадлену среди них, вы сказали…       — …что мне нравится твоё имя, Дориан, — словно в трансе закончила за ним Алекто, проваливаясь воспоминаниями в эпизод двадцатого века. Так она назвала бы своего сына, в честь греческих воителей-дорийцев, не опереди её няня-христианка. — Тем самым я пыталась разговорить и подбодрить обессилевших тебя и сестру, чтобы вы смогли бежать! О Боги, вы были такими худыми, костлявыми. — В глазах Алекто поплыло: теперь перед ней сидел не солидный, седой мужчина в костюме, а измазанный мальчик, чьи рыжие волосы торчали клоками из-за запёкшейся в них крови. Как же он повзрослел! Но острый язык и ледяной, пытливый взгляд остался всё тем же! — Я и мои сёстры чудом отыскали вас живыми! — И добавила уже Джасперу, поясняя: — Мы нашли Дориана и Мадлену в клетках для кормления, грабя французский клан.       — Верно, — подтвердил агент. — Помимо этого, тогда вы наказали непременно отплатить вам тем же! Вот, собственно, и предыстория обещания.       — Но я взяла то слово для стимула, чтобы у вас появилась цель и воля сражаться! Кем бы я тогда была, если бы воспользовалась беззащитными детьми?!       — И всё же обещания имеют свойство исполняться. Мы с Мадленой переехали в Америку, выросли и поступили на службу, как только смогли. Я занимался сложными, граничащами с невозможными делами западного побережья США, сестра — восточного. И всё это время мы особенно приглядывались к преступлениям с подозрительно красивыми и успешными причастными, ведущими ночной образ жизни. — Многозначительно стрельнул агент глазами в сторону Джаспера. — Особенно к Калленам. Поразительно, но этой семье постоянно покровительствует удача. Какое бы убийство ни произошло в Олимпике, у него моментально появляется алиби, стоит этому молодому, экхем, человеку сделать пару звонков!       — Не представляю, о чём вы, — невозмутимо промычал Уитлок, отказываясь реагировать на давление служителя закона.       — Действительно, да и речь не о работе. — Прево вернул всё внимание Алекто. — Суть в том, что я был только рад отплатить вам взаимностью спустя десятки лет, — хоть вы и прекрасно сбежали без моей помощи, из-за чего, признаюсь, всё ещё хандрит моё эго. Но вы оказались правы: подводный буксировщик не потянул бы нас двоих, а я не в том возрасте, чтобы справиться с ношей обессилевшей девушки в открытом море на длительной дистанции.       — Дориан, правда, не стоит переживать. Повторюсь: я ничего не жду ни от тебя, ни от Мадлены! Мне достаточно знать, что вы смогли позабыть об ужасах заключения и отыскали своё место в жизни, даже завели семьи!       Алекто до сих пор не могла отправиться от шока, как же выросли те дети! И при этом они не прожили жизнь в страхе, нет, — близнецы Прево выбрали сражаться с ним!       — Всё произошло не сразу, — вспоминал мужчина самоощущение давно минувших дней. — Перестройка мировоззрения, принятие вещей, которые не развидеть. Но потом всё как-то так одно к одному стало складываться, и мы пришли к выводу, что мир всё же стабилен и благополучен, несмотря на непредусмотренные сложности. А вы? — тут же выстрелил он вопрос.       — Что? — от неожиданности Алекто не сразу поняла, что от неё требует Дориан.       — А вы сможете отпустить то, что произошло под морем? Сможете стереть те месяцы из памяти, чтобы продолжить жить дальше, а не выживать?       — Я… — подобная прямолинейность застала девушку врасплох. Прево не ходил вокруг да около, и теперь обескураженная дампирша глупо пожимала плечами, как заклинившая пластинка. — Ещё рано говорить, раны совсем свежие…       — О-о, я так и знал. Слишком часто видел этот загнанный взгляд у жертв преступлений. Причём он заметен у вас, у обоих. — Обвёл он рукоятью трости пару перед собой. — Позвольте помочь хотя бы в этом вопросе! Помните, вы не должны проходить через восстановление в одиночку. — И протянул карточку из кармана пиджака с контактами специалиста по посттравматической психологической помощи. Алекто безмолвно приняла её, не представляя, что и сказать. Подобного совета на её памяти ещё не случалось. Видя, насколько девушке тяжело, Дориан выбрал тактично удалиться: — На этом я, пожалуй, откланяюсь. И обязательно свяжитесь со мной через Джину, когда захотите покинуть город, — на этот раз я настаиваю попрощаться с вами лично. Не исчезайте без слов, не будьте незнакомкой. Джаспер, не проводите меня?       Тот отреагировал с затянувшимся промедлением, тоже поражённый словами агента, — не часто вампирам предлагали обратиться к психологу. Задержавшись в проёме, Прево добавил:       — И помните, Алекто: что бы вы себе ни надумали, только вы вызволили двух никому ненужных французских сирот на убой. Не правительство, не другие люди-прислуги вампирова поместья. Никому не было дело до меня и Мадлены, кроме вас.       Раздался характерный звук закрывающейся двери. Всё ещё пребывая в прострации, Алекто встала и ушла в спальню, где достала коробку вещей из прошлого, а из неё — сувенир, присланный Сереной.       Сзади подступил Джаспер, положил руки на её плечи.       — Ты как?       — Тяжело… — не скрыла она. Алекто была потеряна в пространстве и времени, оказавшись в клубке противоречивых эмоций. Пальцы провели по выцветшей, шершавой картонной бумаге. — Взгляни: Я, Майсун и Серена заказали художнику изобразить нас на этой открытке за день до встречи с Дорианом. В те времена я подсадила сестёр на свои забавы, и мы, переодевшись и разукрасившись мимами, отправились обворовывать больно богатых клыкастых французов. Но ни одна из нас не была готова увидеть людей в клетках! Прямо как в лавках мясника. Почти все люди были мертвы, кроме мальчика и девочки, на которых я не могла перестать смотреть. Их сковали цепями, моих сил не хватило разорвать их. Тогда я отступила от плана и принялась искать ключ, отмычку, пилу — хоть что-нибудь, что могло бы освободить детей! Ты можешь догадаться, что произошло дальше. Промедление едва не стоило нам жизней, когда французы вернулись раньше ожидаемого. — Мучительное откровение Алекто всё чаще прерывалось для перевода дыхания. Джаспер сильнее сжал её плечи, но не прерывал, давая возможность выговорить всё, что накопилось. Без остатка. — После Серена и Майсун ничего не сказали. Зачем? В словах и не было необходимости, чтобы услышать громкое порицание. Насколько же яро нас преследовали те вампиры, не удивлюсь, если они нас ищут и по сей день. Ну а мы?.. Ради безопасности мы были вынуждены разделиться и начать жить порознь. Оплошность стоила мне семьи, Джаспер. — Алекто прильнула спиной к холодному вампиру, горько зажмурившись. — Или так я считала, пока не появился Дориан. Кажется… Мне хочется верить, что некоторые мои попытки спасти других не прошли даром. Полагаю, всё это время, бессмысленно переезжая с место на место, я не могла простить себя за постыдное прошлое, полное побегов. Теперь же я просто не знаю, что делать! — почти выкрикнула девушка, сорвавшись на плач.       Джаспер сдался, не выдержав слёз любимой. Он порывисто развернул её к себе и крепко прижал.        — Алекто, всё наладится, обещаю. Я никогда не поставлю тебя перед выбором и стану твоей семьёй, тебе больше не понадобится убегать или прятаться. Тот надоедливый старик чертовски прав — горе легче преодолевать не в одиночку. Нет, не так: я не позволю тебе сражаться с терзаниями в одиночку, любимая.       — И между нами всё станет как прежде? — слёзно прохныкала она в его плечо.       — Нет, — не стал лукавить Джаспер. — Я не уверен, что нам удастся продолжить то, на чём нас разлучили. Но, возможно, мы сможем построить что-то новое. Без других, отпустив людей и события из прошлого. Только ты и я, и никого больше.

***

Полнолуние, Вольтерра.       — Как я выгляжу? — кокетливо спросила Алекто, покрутившись вокруг своей оси.       — Как восход солнца после десятилетия тьмы.       Уитлок не преуменьшал. Неважно, какой образ выбирала девушка: измазанную и дырявую спецодежду для ремонта, повседневный кэжуал или же роскошное парадное одеяние, как сейчас, — Алекто во всём ослепительно выглядела для него, на что девушка частенько дразнила его слепым. Но именно искреннее восхищение Джаспера без грамма лукавства помогло ей заново поверить в свою женственность, и совсем недавно Алекто избавилась от мешковатой одежды и искусственных волос, теперь не стесняясь короткой причёски.       К слову, его восхищение было взаимным. Для дампирши Джаспер являлся главным лучиком надежды, её сокровищем. И как же перехватывало её дыхание, когда златоволосый вампир входил в комнату! А сердце непременно ускоряло ритм, стоило услышать его восхитительный голос. Уитлок был постоянным источником услады её чувств. Мужчина непрерывно окружал её заботой, восхищал её как и широкими жестами, так и малыми. А Алекто льстило, льстило, как он всегда добивался её внимания, как щедро тратил на неё свое время, хотя и прозвал себя эгоистом за желание постоянно находиться подле неё.       Поначалу исцеление казалось чем-то недоступным, но мужчина всерьёз взялся за благополучие невесты и заново покорил её, заживляя душевные раны. Перемены не произошли разом. Это был постепенный путь, до конца которого было далеко, но с каждой минутой Алекто крепла и приближалась к сильной версии себя, а Джаспер, замечая это, восстанавливал уверенность и силы, которые передавал возлюбленной.       У пары наладился круговорот поддержки, в котором они поэтапно вкладывались друг в друга и помогали выбраться из ямы отчаяния. Их подъём был схож с альпинизмом. Работая сообща, идущий первым прокладывал путь и организовывал промежуточные точки по мере подъёма, в то время как второй участник осуществлял его подстраховку. Джаспер и Алекто неразлучно связаны — если падать, то вместе.       — Замечательно! Подходящий внешний вид — залог успеха.       — А ты уверена, что он тебе поможет? — едва слышно прошептал ей на ухо Джаспер не без тени улыбки под сводом вестибюля замка Вольтури, акустика которого множила каждый звук.       Убранства давили роскошью и шедеврами, подходящими под охрану ЮНЕСКО. Ходили слухи, что Вольтури в своё время соревновались с дворцом богатейшего знатного рода, Медичи, который считался символом Возрождения. Здесь, в зале ожидания гостей, они даже расписали потолок фресками, общее название которых — «Триумф Вольтури на облаках Олимпа», где члены клана изображены богами в окружении созвездий и планет.       — Ну и вздумалось тебе лупить палкой по осиному гнезду! — добавил он.       Ах да. Готовясь к поездке в Вольтерру, окрепшая Алекто осмелилась дерзнуть и пойти ва-банк, выдав существование своего вида итальянцам, тем самым сменив слушание по её делу на масштабное заседание по дампирам. Подобный поступок граничил с предательством, но сёстры внимательно выслушали историю, обстоятельства и замысел Алекто, прежде чем дать своё разрешение представлять их перед вампирами.       Теперь же настала самая ответственная часть ухищрения: задобрить тысячелетних трупов и отстоять права дампиров. Всего-то! Не стесняясь использовать все доступные средства, Алекто даже попросила Уитлока незаметно задействовать дар и расположить к ней Вольтури. Вопреки нависшим рискам, Джаспер оставался спокойным и верным обещанию идти с Алекто до конца — даже при самом неблагоприятном исходе.       — Вынужденные меры, дорогой.       — В открытую бросить вызов правящему клану? — не прекращал он подтрунивать вопреки тому, что они проговорили каждый шаг, должно быть, тысячу раз. — Дерзкая ты.       — И не без причины. Я знаю все пути отступления из палаццо. Если пробить стену, на которую я тебе указываю… — Алекто оставила поцелуй на щеке вампира, который то непринуждённо флиртовал, то буравил смертоносным взглядом каждого редкого прохожего, кто смел косо взглянуть на неё.       Девушка улыбнулась его очаровательной смеси настроения и, так и не закончив предложение, переключилась на свою поклажу: погладила тубус подмышкой, в котором хранила припасённое подношение Вольтури. Технически, оно не принадлежало дампирше, а являлось одной из ценностей коллекции Карлайла. Уитлок безоговорочно вызвался достать его, когда девушка поделилась с ним планом и подсказкой Элис. Благо старший Каллен полюбовно вручил драгоценность молодой паре в качестве свадебного подарка, и дело обошлось без краж и драки.       Заигрывания Джаспера и Алекто прервал слуга замка, чинно проследовавший к ним, стараясь не издавать ни единого звука в величественной зале.              — Приношу извинения, — склонил смертный подбородок, — но господа не могут принять вас в назначенный час. Им требуется некоторое время на окончание трапезы. Пожалуйста, ожидайте.       Видимо, новость о дампирах столь взволновала Вольтури, что те никак не могли наглотаться крови, дабы усмирить нервы и вынести выгодный вердикт.       — У нас есть всё время на свете, — расслабленно махнула Алекто рукой, отпуская придворного-невидимку.       — Которое я предлагаю потратить на прояснение одного недоразумения, которое вот-вот выведет меня из себя, — добавил Джаспер уже менее игриво.       Странно, ведь ещё ничего из ряда вон выходящего не успело произойти в этот день.       — М? В чём дело? Не таи, иначе я не смогу развеять твои сомнения.       — Отчего Деметрий смотрит на тебя, как на наиаппетитнейшую жертву? Я что-то упускаю? — эмоции ищейки Вольтури побуждали Уитлока обнажить клыки и вырвать его глаза, о чём он промолчал, чтобы не беспокоить любимую. — И это учитывая, что в прошлую встречу он всерьёз рассматривал казнить нас обоих.       А Алекто ведь ощущала, как её создатель нетерпеливо дёргал канал связи с момента разглашения существования дампиров. Видимо, мозг древнего грека не до конца окостенел и успешно сложил два и два. И сейчас её создатель действительно выглядел взбудораженно: эйфория свежей крови не упокоила, а наоборот, только разогнала волнение по его венам. И даже в столь опьянённом состоянии Деметрий умудрялся источать величие статной осанкой, безупречным одеянием и всезнающими бордовыми глазами, как и фирменной архаической улыбкой. Что и сказать, порода она и есть порода.       — Оу.       — Никаких «оу», душа моя! Ты же знаешь, я не страшусь хорошей драки, но сегодня хотел бы избежать любого побоища. — Уитлок зажмурился, когда не сдержал предупреждающий Деметрию рык. Прочистив горло, он ущипнул себя за переносицу, тем самым пытаясь вернуть себе самообладание. Алекто даже нашла его ревность забавной.       — Расслабься, ковбой. С Деметрием у меня личный, м-м, казус. Хотелось бы мне и дальше отлагать разговор с ним, но, раз у нас образовалось некоторое свободное время… — Алекто тяжело вздохнула, поморщив носик. — Полагаю, лучше всего будет разобраться с ним именно сейчас.       — Хорошо, — произнёс он, после чего повторил ещё увереннее: — Хорошо. Из этого выйдет неплохая тренировка перед основной аудиенцией с Вольтури. Я с тобой, но пообещай мне, что ты не будешь провоцировать этого душегуба.       — Папой клянусь, — пробубнила Алекто, подхватывая спутника под локоть и уверенно направляясь к Деметрию мимо античных колонн и статуй.       — Χαίρε, хейре, — поздоровался он на их исконном языке, что дословно переводится как «возрадуйся». — Рад видеть тебя с улыбкой, Алекто. Полагаю, нам стоит познакомиться заново, если всё сказанное тобой правда. Признаюсь, новость о гибридах лишила меня спокойствия, и я едва устоял, чтобы не броситься в очередные поиски тебя.       Поджарый, высокий мужчина так и впитывал Алекто в себя глазами. Признаться, девушка не представляла, как отреагировала бы на его прикосновение, — вопреки обходительности Деметрия, она сомневалась, что он был способен на нечто чистосердечное и доброту, тем более ласку. Ну уж нет, лучше вообще не соприкасаться, чем делать это из условности приветствия «родни».       — Да неужели? И каким образом Алекто подала повод нарушить данное тобой обещание? То самое, согласно которому ты оставляешь Алекто до дня суда? — тут же по-собственнически вклинился Уитлок, которого категорически не устраивал повышенный, даже нездоровый интерес грека к его любимой.       — Потому, что Деметрий — мой создатель, Джаспер. — Наконец сорвала пластырь Алекто, неловко прикусив губу и виновато приподняв брови домиком, заранее извиняясь за затянувшийся секрет.       Реакция не заставила себя ждать. Наплевав на правила тишины в замке правителей, Уитлок неверяще прогремел:       — Алекто!!! Ты только сейчас соизволила поделиться, что носишь статус наследницы первородного?!       Сам же Деметрий горделиво приосанился, получив подтверждение своей догадке.       — Я был удивлён не менее, — спокойно подметил он, хотя Алекто не могла представить Деметрия эмоциональным, учитывая, насколько мастерски он освоил искусство самообладания в любой ситуации. — Но ты только сравни нас, Джаспер, — наше сходство невозможно отрицать.       — К тому же технически первая цивилизация и вампиры возникли на тысячелетия раньше, с шумерами, — поспешила невнятно оправдаться дампирша, которая чувствовала себя крайне неловко перед Уитлоком. — Да и это не важно, — чьей бы «наследницей» я ни являлась, мне от этого ни горячо, ни холодно.       — Так ли это? — коварно поставил создатель её утверждение под сомнение. — Разве не я могу выступить перед Вольтури в качестве твоей защиты, как подарок за все пропущенные дни рождения? Будет жаль потерять частицу себя столь скоро после её обретения, я бы даже сказал, прискорбно. У меня несколько детей, которым я дал жизнь вампирским ядом, но лишь с тобой я делю кровь родителя.       Он предлагал ей союз, девушке было необходимо всего лишь согласиться. Тогда почему она сомневалась? Может, потому, что он казался наигранным?       «Алекто и Деметрий. Кем мы приходимся друг другу? Далёкими близкими, или же наоборот? Нас ничего не объединяет помимо крови, но во многих культурах принято считать, что узы кровного родства сильнее других. Можно учесть и дар — ведь мои способности являются противоположностью Деметрия. Своей уникальностью я безусловно обязана создателю. Что же касается ключевого связывающего нас звена, мамы… Ни он, ни я не помним лица Калипсо. Мало того, мы оба виновны в её кончине. Иначе говоря, Деметрий и я считаемся сообщниками по убийству». Достаточно ли этого, чтобы называться родственниками? «Всё же нет», — разглядывая своё мужское отражение, Алекто выбрала продолжить отношения как раньше — порознь. Ей не нужна ни опека, ни алименты, ни услуги. Лишь ниточка связи, которая образовалась между ними — чтобы знать сквозь века, что она не одинока.       — Воздержусь от твоего предложения, — твёрдо озвучила она вывод.       — Гордая, — подметил Деметрий, совершенно не обидившись отказу. — Это качество — не то добродетель, не то порок. Я всё же продлю свою благосклонность, ненадолго, на случай, если слушание по гибридам окончится фиаско. — Мужчина указал кивком Алекто и Джасперу обернуться, когда отворились громадные двери в парадный зал Вольтури. Их нетерпеливо ждала капризная красотка Хайди, «харизма» и лицо клана. — Прими хотя бы мой совет поторопиться, — лидеры не терпят неуважение в любом виде.       — Я не в первый раз посещаю Вольтерру и сам проведу Алекто через формальности, — тут же отрезал Уитлок, который не мог перестать воспринимать Деметрия как соперника. — Ты готова? — осведомился он у девушки, приобнимая.       Хороший вопрос. Уитлок не знал, но в прошлый раз Алекто добровольно подставила шею, чтобы сбежать из замка и от Деметрия. Теперь же она с чувством достоинства заявляет о себе и создателю, как и главным вершителям судеб вампирского мира. Был и страх, и волнение, и опасение провала, — но всех их перечёркивала уверенность и решительность поступить правильно.       — Сейчас или никогда, — смело выдала Алекто, проходя на свою плаху.       — Вашему вниманию подсудимая, кочевница Алекто, в сопровождении Джаспера, бывшего члена Олимпийского клана, — огласила Хайди сахарным голосом, после чего торжественно-зловеще заперла за ними и Деметрием двустворчатые двери из деревянного массива.       С хлопком мраморный зал погрузился во внимательную, осуждающую тишину.       — Пройди к нам, дитя, не стесняйся, — поманил дампиршу Аро по ту сторону помещения.       Не задерживаясь, Алекто бегло осмотрелась по сторонам. Она была окружена безликими фигурами в мантиях, с полыхающими карминовыми глазами. Как одно целое они так и оценивали её свысока, так и одаривали пренебрежением, мысленно величяя полоумной. Любопытно, какой они желали ей казни? Все, кроме Деметрия, который занял своё место возле лидеров и хитро-предупреждающе следил за каждым движением своих сородичей. О, её создатель был определённо доволен, они оставались в неведении, но даже он не верил, что Алекто справится с переговорами без его вмешательства.       «Глупцы, все вы». Ведь ни один вампир не признал в ней донну Алессандру Пескаторе, сварливую сорокалетнюю вахтёршу, которая проработала под их носом пару десятков лет и обчистила сокровищницу палаццо никак прошлой весной. А Алекто знала всех, всех Вольтури, все слабости их твердыни. Вот почему дампирша не заискивала под взглядами великих, а с достоинством прошла до помоста лидеров к удивлению — и возмущению — других.       К слову, троица была взволнована — ни один не восседал на богатом троне. Каждый стоял, вытянув шею, рассматривая Алекто — ту, кто заявил о своём праве на жизнь, будучи не полноценным вампиром.       — Да начнётся же заседание, — монотонно огласил Маркус. — У нас было время принять во внимание все обстоятельства существования дампиров, но для чистоты суждения предлагаю озвучить их на весь форум. Итак, Деметрий, поведай собравшимся о первой встрече с представителем нового вида.       — Пренепременно. И пусть клан не усомнится в правдивости моих слов. — Деметрий погрузился в рассказ с мастерством оратора. Упомянул он и Элеазара, на имени которого все зашипели, и особенности, которые успел заметить у Алекто. Порой он вопросительно встречался с ней взглядом, но та отрицательно качала головой, — нет, ей всё еще не хотелось, чтобы он афишировал их родство и защищал её.       — И ты утверждаешь, что совершенно не почуял в ней бессмертную? — уточнил Кайус, во всём видящий подвох.        — Никак нет. Мало того, меня совершенно не волновала её кровь. Обозначу только, что манеры и речь Алекто в короткий срок пробудили интерес как к талантливому смертному, которого стоит обратить.       — Поразительно, — протянул восхищённый Аро, которому так и не терпелось положить дотянуться до девушки и выведать её секреты. Какую ловушку он уготовил ей? — Мой дорогой клан, сей ночью нам предстоит принять вердикт, с которым я бы не торопился в любой другой день. Прошу понять мою нетерпеливость. С одной стороны, мы можем заключить, что гибриды — выродки, скверна вампирского рода, которую необходимо стереть с лица Земли…       Аро выдержал драматичную паузу, оценивая, сколько сородичей готовы поддержать подобное суждение. Но больше всего его интересовала реакция Алекто. Оценила ли она его власть над ней? Готова ли торговаться?              — Либо? — едва слышно уточнила она, побуждая продолжить.       — Есть и иное будущее, в которым допустимо сосуществование. Быть может, дампиры всё же редкость, которая должна высоко цениться и охраняться, подобно животным из Красной Книги? Я в затруднении, Алекто, правда. Мне ещё необходимо мириться с тем фактом, что Олимпийский клан скрывал вас от Вольтури, что можно сравнить с предательством, — а оно играет отнюдь не в вашу пользу. Помогите мне.       «Вот и начинаются настоящие переговоры». Аро был готов проявить милость, но не запросто так. Как и Алекто, вампир являлся искушённым коллекционером, чью благосклонность можно подкупить чем-то исключительным.       — Уважаемые лидеры Вольтури, прогуливаясь по вашему непревзойдённому замку, я не могла не заметить знакомые лица среди слуг, которых я уже видела в подводной лаборатории. Мне бы хотелось, чтобы вы рассмотрели их как мой дар от лица дампиров.       — Отклонено! — гавкнул Кайус столь грозно, что Алекто едва не прикусила язык. — Их привёл Деметрий — это раз. Два: своим служением они окупают право на свою жизнь, но никак не гибридов.       — Я вынужден согласиться с Кайусом, — приторно протянул Аро, который не сожалел ни капли. — Но я искренне верю, что у вас есть нечто для нас, нечто особенное, что способно склонить чашу весов в вашу пользу. Быть может, предмет, что вы столь упорно сжимаете?       — Ваша проницательность неоспорима, — процедила Алекто с долей досады, что её первое предложение отвергли столь быстро. — Действительно, в моих руках — подношение, которое, надеюсь, великие Вольтури примут как жест доброй воли. Разрешите лишь просить вас не спрашивать, откуда оно у меня взялось?       — О! — Аро воодушевлённо хлопнул в ладоши, его глаза полыхнули алочностью. — Я вполне готов пойти на подобную уступку, раз ваш подарок так или иначе переходит к Вольтури.       Поклонившись через силу, Алекто передала большой закруглённый футляр. Лидеры развернули содержимое с положенной надменностью, как едино замерли и, казалось, побледнели больше возможного.       — Мы берём перерыв на совещание! — небывало громко заголосил Маркус, который обычно пребывал в полной апатии.       Зал загалдел, а уголок губ Алекто дрогнул в едва заметной победной улыбке. С кем Джаспер сравнивал Вольтури? Осиным гнездом? Да они скорее представляли собой вольер шимпанзе — те точно также верещали, носились и показывали зубы, стоило их чему-то встревожить. Сколько бы вампиры ни кичились своим превосходством, в момент эмоций они всегда становились неудержимыми. Даже Деметрий лишился самообладания, довольно грубо разнимая зародившиеся драки.       — Оно того стоило. Однозначно, — прыснул позади Джаспер, впервые свидетельствуя беспорядок в рядах чопорных итальянцев. Сорванцу нравилось ощущать, в какое смятение Алекто повергла покрывшихся тысячелетней пылью вампиров.       — Это всё идея Элис с почти гарантированным успехом.       — Почти? — переспросил он.       — Оставленное ею послание было довольно размытым и могло означать что угодно. Да и неужели ты ожидал, что заседание прошло бы без запинки даже с учётом её подсказки? Я — нет.       — «Всё должно вернуться на свои места. Отдай Вольтури то, что было украдено у них, и на этот раз ты по-настоящему найдёшь освобождение», — процитировал он подсказку от Элис. — Я пребывал без единого понятия, что она имела в виду, пока ты не рассказала о картине в кабинете Карлайла! Но откуда ты знала наверняка, что именно необходимо искать?       — Везение афериста, — загадочно подмигнула ему Алекто, а после переключилась на Вольтури.       Те продолжали пищать над картиной клана Франческо Солимены. Один экземпляр она похитила ровно год назад, второй же хранился у Карлайла. Быть может, Джаспер не сумел расшифровать слова провидицы, но он и не должен был — они предназначались именно воровке Алекто. Едва прочитав строки, она тут же поняла, что от неё требуется. И теперь, наблюдая за разворачивающимся перед ней великолепным шедевром «Самолюбие Вольтури уронило вампиров с Олимпа», дампирша точно знала, что не прогадала.       Потребовалась не одна минута, прежде чем залу вернулось спокойствие. Правящий клан снова и снова погружался в обсуждения, споры, драки. Но, так или иначе, соглашение было достигнуто. Вернувшись на подиум, сам Кайус обратился к Алекто:       — Мы удовлетворены твоим подношением, подсудимая, и тем самым провозглашаем свою благосклонность к гибридам. Да будет услышан наш вердикт! — огласил он, не встретив ни единого сопротивления.       Джаспер сплёл в замок свои пальцы с Алекто — они победили!       — Но не спеши удаляться, дитя, потому что теперь нам предстоит обсудить возникший нюанс, — важно добавил Маркус, собственнически поглаживая древний холст картины.              «О, чёрт, начинается! Интриги жадных лицемеров».       — Какая же? — уточнила Алекто, всеми силами стараясь не выдать раздражение.       — Видишь ли, сегодня мы постановили, что твой исключительный вид представляет столь же исключительную ценность. Разве это не чудесно? — закинул крючок Аро, и Алекто заглотила его, соглашаясь. — Только как нам продемонстрировать это другим вампирам, если ты не будешь находиться под нашей защитой? Ведь за исключением Калленов и Вольтури, никто не видел гибридов воочию, — говорил он, вперившись в Алекто выпуклыми ярко-алыми глазами и медленно водя руками, будто гипнотизировал. — Следовательно, без твоего присутствия большинство может запросто предположить, что дампиры — выдумка, плод нашего воображения. Если ты покинешь замок и наше покровительство, то весь этот форум лишается смысла. Мы же не хотим этого, верно?       Теперь всё ясно. Вольтури — ценители экзотики и не желают отпускать столь уникальный экземпляр в её лице. Об отношении на равных не было и речи. Иначе говоря, дампирша будет просто декорацией, одним из многих символов власти клана. Алекто обречённо взглянула на Джаспера, он ответил ей утвердительным кивком. Если она присоединится к итальянцам, то и он с ней. Настал час пожертвовать собой во благо всех дампирш, которые вверили ей свою судьбу.       — Я останусь с вами! — огласил звонкий женский голос из угла зала, который не принадлежал Алекто.       А к этому она никак не была готова! «О нет!» — Алекто неверяще наблюдала, как, стянув капюшон, вперёд выходит старшая дочь Элеазара, её любимая сестра, которая всё это время обитала на Востоке.       — Вашему вниманию, кочевница Серена, — поспешила огласить обескураженная Хайди, едва опомнившись. В её обязанности входило знание имён всех посетителей замка вне зависимости от вида, но теперь она была ни в чём неуверенна. — Тоже дампирша, полагаю…       Серена едва заметно кивнула, колыхнув светлыми волосами, заплетёнными в три северные косы толщиной с запястье, кисточки которых почти коснулись пола. Пряча глаза, высокая дампирша чинно, короткими шагами прошла мимо вампиров, на её движения и самоподачу заметно повлияла Япония. Алекто было начала гадать, не ошиблась ли она, когда поделилась с сестрой своей затеей, но та уверенно транслировала послание: «Не влезай, теперь это не твоё сражение».       В поведении Серены не было в помине и капли неуважения, пока… пока она не устроилась на свободном троне Вольтури, да и с такой невозмутимостью, будто лидеры охлаждали его пятыми точками все эти века именно для неё.       — А у неё стальные яйца, — пробормотал Джаспер. Даже он не решился бы столь открыто нахамить лидерам. — Ты не представляешь, сколько хладнокровия исходит от твоей сестры!       А Алекто паниковала. Она так и упрашивала Серену взглядом: «слезь, слезь, пожалуйста, зачем ты так?». Она знала о её безразличии к своей жизни после смерти пары, вампира из Японии, но чтобы настолько?        Серене было всё равно. Когда весь зал загомонил её дерзости, а Кайус дёрнулся покарать, она удивительным образом остановила его поднятой ладонью.       — Разве не вы хотели выставить на показ гибрида, продемонстрировать, как вы его цените? Я всего лишь следую воле повелителей, — едва слышно заверила она, опуская ладонь к другой, красиво сложенной на коленях.       — Ах ты, беспардонная… — заплевался ядом самый безжалостный вампир, как остановился: Маркус лениво подставил на подиум ещё одно богато украшенное кресло, а после безмолвно устроился подле Серены.       — Какой непредвиденный поворот, — процедил Аро, прикладывая максимальные усилия, чтобы продумать новую стратегию с учётом Серены. Да, она определённо встряхнула Вольтури — теперь на их владениях не один, а два гибрида, и им открылась возможность выбора! В то время как Аро предпочёл бы Алекто, потому что она шла комплектом с одарённым вампиром, Маркус и Кайус положили глаз на другую. Взвесив все за и против, Аро по итогу принял сторону большинства: — Сегодня вам сопутствует удача по всем фронтам, дорогая Алекто. Можете быть свободны, — нам не терпится познакомиться поближе с наипрелестнейшим пополнением нашего клана. — На этом его терпение закончилось. Обратившись к залу, он несдержанно заорал: — Вон! Всем вон!       И немногочисленная толпа хлынула из замка, страшась гнева непредсказуемых лидеров. Алекто и Джаспер не отставали, пребывая в приятном шоке, что всё обошлось.       — Это было чистейшее безумие, — прорезюмировал Уитлок на выдохе, оказавшись под светом луны. Чернота зрачков полностью заполнила его глаза.       — Согласна, — потрясенно отозвалась Алекто сухими губами. Ей не верилось, что Серена добровольно заняла её место в клетке, но она не смела вмешиваться в её сражение.       Мир завертелся перед глазами, — это Джаспер порывисто перехватил девушку и прижал к одной из садовых колонн, пряча их от посторонних глаз.       — Назови меня больным, оттолкни или ударь, но вся эта опасность крайне возбудила меня. — Провёл он губами по линии роста волос до ушка. Джаспер испытывал неимоверную похоть, и только беспокойство за Алекто удерживало его от более настойчивых действий.       Признаться, ей тоже как никогда хотелось разрядки. Сердце трепыхало, кровь струилась по венам, голова шла кругом от адреналина. Она всё ещё жива, что её животная часть требовала подтвердить сексом. Игриво пройдясь коготками по открытому кадыку вампира, она попросила:       — Только не здесь, не на суше. В море я чувствую себя по-настоящему свободной.              Тот рассмеялся.       — Кажется, я как раз знаю подходящее место.       И прежде чем Алекто успела произнести ещё хоть слово, её подхватила прекрасная буря, которой был Джаспер. Какое блаженство!

***

      Хохоча, они кубарем повалились на пляжных песок после купания в океане. Реальность на острове Калленов граничила с диким, пьянящим раем.       Так выглядела версия похищения Джаспера, который оторвал дампиршу от мира на лето, до начала учебного года. А ещё Алекто знала — это что похититель принадлежал ей, поэтому добровольно поддалась ему. Их интимность вернулась, вопреки невероятным трудностям. Его преданность была безграничной. Алекто безоговорочно принимала, что с таким мужчиной, как он, нет пути назад. У неё никогда не будет другого, и он никогда не бросит её. Они были вплетены друг в друга.       Уитлок был единственным, кто мог оградить её от жестокости мира, и только Алекто могла усмирить его хаос. Как приятный бонус, Джаспер гордо носил звание самого потрясающе привлекательного мужчины, которого она когда-либо встречала в своей жизни, — даже когда он сверкал, как диско-шар, под палящим солнцем.       Алекто хихикнула, зажмурившись его ослепительности. Возбуждение усилилось, она инстинктивно подвинулась, чтобы полностью разлечься на спине. Её возлюбленный не отставал и перемещался, пока не навис над ней на четвереньках. Сильный и волевой, его тёмно-янтарные глаза горели непристойным предложением, а бесцветные губы слегка приоткрылись, позволяя рассмотреть смертоносные клыки.       Не в силах сдержаться, Алекто вытянула ладонь и запустила пальцы в его взъерошенные, забитые песком пряди, которые вились сильнее обычного после купания в солёном океане. Он улыбнулся ослепительной вампирской улыбкой и жадно поцеловал, на что девушка с готовностью ответила, растворяясь в приятной прохладе его тела и жаре желания. Из груди вырвалось рычание, отдавшееся эхом в глубине груди: низкий, первобытный звук, который она прочувствовала всем своим существом. Невероятно, но она не могла перестать возбуждаться, требуя мужского внимания всё больше и больше. Его руки покорно заблуждали по телу, проникая под едва существующую ткань бикини.       Резинка топа натянулась, после чего ослабла и была вовсе отброшена в сторону. Что-то острое проскользнуло по чувствительной коже её живота. Его ногти были подобны лезвиям, но ни разу не причинили боли и никогда не причинят. А Алекто бесстыже наслаждалась контрастом их остроты и мягкости нежной ласки губ. Его рука устремилась ниже, проделала тот же незаметный трюк с низом купальника, подставляя её обнажённую кожу тёплому бризу.       Внезапно прикосновения Джаспера оборвались, и девушка было спросила, куда он направился, как почувствовала мозолистые подушечки пальцев на бёдрах.       Отчаяние диктовало схватить его за запястье и подвести к своему входу. Призывно облизнув расцелованные губы, Алекто возжелала, чтобы эмпат ощутил всю силу её возбуждения. Джаспер дрогнул, повёл головой и встретился с ней голодным, безумно многообещающим взглядом. «Сработало!» — возликовала девушка, совершенно позабыв, что он мог ответить тем же, причём грязно, сводя с ума даром, — в игре искушения и эмоций всегда побеждал вампир. Кожу пронзили нахлынувшие ощущения, восприятие усилилось стократно. Алекто ощущала каждую песчинку, каждый миллиметр прикосновений. Раззадоренный Джаспер отдавался дикости и первобытности, но при этом всё ещё оставался чертовски нежным. Голова Алекто опустела от мыслей, осталась только потребность и его невероятные губы на её.       Пальцы скользнули между половых губ, тут же отыскав самую чувствительную точку и нежно огладив её. Чистое наслаждение пронзило девушку, и это было только начало. Алекто дрогнула в предвкушении экстаза, когда он скользнул в неё пальцем, следом подключил ещё один, затем ещё, растягивая и при этом продолжая давить на клитор. Каждый раз, когда ей требовалось нечто иное, он, казалось, точно знал, что поменять. Джаспер снова впился в неё поцелуем, пока его неугомонные пальцы работали, превращая дампиршу в ничего не знающее, кроме жажды и экстаза, существо. Алекто была беспомощна и даже наслаждалась этим состоянием, всё потому, что чувствовала себя в полной безопасности рядом с ним. Уитлок опустил бёдра, полностью прижимаясь к ней твёрдым телом, его возбуждённый член упёрся в низ живота. Одного этого могло хватить, чтобы довести её до оргазма.       — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — взмолилась она, вливая нужду в свои слова. — Пожалуйста.       — Слушаюсь и повинуюсь, — шаловливо хмыкнул Джаспер, проведя пальцем по её клитору, а после осторожно щёлкнув по нему.       Алекто не сдержала полукрик, задрожав. Она была идеально подготовлена. «Войди в меня». И Джаспер вошёл, дразня в своей наглой, искушающей манере, сантиметр за сантиметром.       Сначала он брал её медленно, испуская низкие, прерывистые полустоны облегчения.       — Наконец-то. — Прижал её к себе крепче и сильнее толкнулся. — Ты всегда будешь моей.       Он обвил её даром, посылая волны сладкой неги по всему её телу. Джаспер двигался всё настойчивее, приподнимая её, пока не оказался на коленях. Алекто обхватила его ногами, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая восхитительный, любимый аромат океана.       Сверкая под ярким солнцем Земли, Алекто поцеловала Джаспера. Их души слились, наполнившись теплом и светом. И на один редкий, драгоценный момент ей показалось, что всё вокруг неё достигло точки совершенной гармонии.       Наконец-то она была дома. Как и он.       — Всегда.