Расхищая кланы

      Пока я спал, закрылся очередной книжный магазин, а за ним и магазин пластинок. Еще одно парковочное отстроили над некогда райским уголком. Очередная деревня потеряла дурака, а вместе с тем и богатство, которое он мог предложить.       Пока я спал, очередной код вышел из-под контроля и украл мой голос. Я предупреждаю маму, чтобы она не доверяла голосам по телефону. Я доказываю детям, что не каждое лицо — человеческое.       Пока я спал, очередной подросток научился по-новому ненавидеть свою красоту. Очередной человек забыл, что создан из крови и плоти. Изобрели новый способ получения удовольствия без усилий.       Пока я спал, я потерял мир, к которому мог прикоснуться. А когда проснулся и попытался до него дотянуться, то нашел лишь историю.             Световой будильник залил спальню мягким утренним светом, имитирующим рассвет. Алекто податливо разомкнула веки. Она не сразу догадалась, где она и когда, но оставалась полностью спокойной, услышав знакомое мычание неподалёку. Повернув голову, она застала коротковолосого мужчину, одетого в мягкую полуспортивную одежду.       Он стоял спиной к ней и хозяйничал в её спальне, пакуя какие-то коробки и при этом тихо напевая мелодию. «В нашей спальне», — поправила себя Алекто. Она приподнялась, чтобы устроиться поудобнее и подпереть подбородок ладонью, и продолжила молча наблюдать за его движениями — грациозными, решительными и спокойными. «Ему комфортно», — так выглядит мужчина в своей стихии. Его лоб не отягощен беспокойством, а, скорее, слегка напряжён от сосредоточенности, но на губах играла ленивая улыбка, как будто монотонные движения и перекладывания в ритме смертного доставляли ему удовольствие.       Джаспер. Почти невозможно представить, что перед ней — тот же самый суровый мужчина, которого Алекто впервые встретила двадцать лет назад.       «И он — любовь всей моей вечности, — напомнила она себе, после чего огладила чтущим взглядом его крепкую спину и бёдра. — Такой же мучительно красивый, каким я его знала всегда…»       Алекто даже смирилась с новой причёской Уитлока, когда он оставил лишь пару сантиметров волос, а на висках так и вовсе сбрил. Она горевала над утерянными романтическими золотыми локонами, но позже нашла привлекательность и в агрессивно-дерзком образе.       — Либо ты присоединяешься ко мне, либо я — к тебе, — игриво прокомментировал он пристальное наблюдение Алекто, граничащее с провокацией, не отрываясь от своих дел.       — Зависит от того, что предстоит сделать сегодня, — загадочно пробормотала она в ответ, потирая глаза, после чего лениво откинулась на подушки. — Напомни, что. — Голова ещё не до конца пробудилась.       В какой-то степени Джаспер стал секретарём Алекто. Будучи вампиром лишь наполовину, ей не был необходим частый сон. Тем не менее редкие пробуждения заставали её врасплох, но супруг, который всегда находился рядом, из раза в раз терпеливо посвящал её в курс настоящего.       — Днём ты хотела забрать Еву из школы, а после… — Договорить он так и не успел.       — А! Вспомнила. — Сон как рукой сняло. Алекто живо похлопала себя по щекам, заряжаясь энергией, и выбралась из кровати. — Тогда позже. Этим утром мне необходимо морально подготовиться.       — Твоя потеря! — игриво упрекнул её Джаспер, принимая её выбор и не пытаясь склонить в свою сторону. — Тебе помочь собраться? — Кивнул в сторону туалетного столика.       — М-м, — Алекто бегло осмотрела себя. — Я как раз хотела попросить помочь с краской и прядями— кажется, мне пора обновить седину.       — Сейчас всё будет, устраивайся в маскировочной.       Пока Уитлок замешивал осветлитель, девушка накинула и подвязала под грудью махровый халат, после чего заняла пуфик у специального «маскировочного столика» — так они называли гримёрку. Встроенная в отражение смарт-панель подсказала, что в этот день обещается ясное небо.       — Планируешь выходить сегодня на солнце? Покрыть тебя тоналкой? — Махнула она банкой средства с плотнейшей текстурой, перекрывающим даже самый яркий рисунок на теле. Тональный крем, задачей которого было помогать людям прятать обширные дефекты кожи, нашёл своё применение и среди вампиров, полностью скрывая их сияние.       — Нет, не думаю. Только завтра, чтобы загрузить грузовик для переезда, но и тогда не особо хочу маскироваться. Если меня застанут любопытные соседи — что ж, тогда я обеспечу яркие последние воспоминания о себе, и им будет о чём посплетничать некоторое время.       — Смутьян, — хмыкнула Алекто, взявшись прорисовывать морщины вокруг глаз, в то время как Джаспер, перейдя с тихого мычания на посвистывание, «старил» корни её волос и вплетал седые пряди.       Дампирше каждый раз было очень странно наблюдать за своим преображением. Подобное искажение нещадно напоминало, что всё её окружение изменилось, одна она притворялась. И колола бесполезный ботокс за компанию с Джиной, и имитировала гастрит и боли в мениске, и делала вид, что верит в чудодействие регулярной промывки кишечника. Странно это было: намеренно старить себя, когда ровесники гнались за ускользающей молодостью, в то время как самое главное и прекрасное в человеке всегда находилось совсем рядом — внутри. «Дальше станет только тяжелее обманывать знакомых», — дампирша это прекрасно понимала.       Так, она и Джаспер доживали свои последние дни в спальном районе Сиэтла, готовясь переехать в секретное место, а перед тем заскочить в Лас-Вегас для оценки местных казино, — но не на предмет азартных игр, а степени защищённости. За годы учебы — и последующей практики — Алекто прилично поднатаскала свои познания в области кибербезопасности. Уитлок же помогал ей в этом мастерстве, правда, по-своему, со стороны взломщика. Играючи ведя бизнес, они как будто поменялись ролями, и теперь Алекто выстраивала цифровую безопасность, а Джаспер то и дело хакерски испытывал её на прочность.       Следующую остановку их жизненного пути выбирал Джаспер. Он никогда не жил продолжительное время вне Штатов, поэтому очень хотел выйти из зоны комфорта. В одном девушка была точно уверена: курорты не входят в его подборку. Ему вызов подавай! Но начнут они как старшеклассники — так решила Алекто. Даже завела соцсети своего нового, красноволосого альтер-эго, которое постило короткие ролики с пением на разных языках под аккомпанемент гавайской мини-гитарки. Уитлок, к слову, напевал одну из её последних мелодий.       Ну а пока Алекто всё ещё являлась Алекс Фишер, которой предстояло попрощаться с добрыми друзьями.       — Вопрос: откуда Дориан знает, что сегодня именно тот самый день? — поинтересовался Джаспер, когда они закончили собирать её текущую версию.       — Уф, если бы у меня была хоть малейшая идея… — честно призналась Алекто, натирая руки, шею и декольте клейкой эмульсией, которая визуально стягивала и темнила кожу. — Возможно, дело в связи близнецов, а ты знаешь, что произошло с Мадленой. Ещё говорят, некоторые люди просто чувствуют это. Нам не дано понять, я давно приняла этот факт. Остаётся только довериться Дориану.       — Подумать только, этот француз до сих пор продолжает меня озадачивать. Помнится, в прошлую встречу он так зарядил мне клюкой по щиколотке, что я аж почувствовал боль! И всё потому, что её наконечник оказался стилетом! Стилетом, Алекто!       — А-ай, позволь агенту на пенсии немного побаловаться маленькими радостями, такими как пронзить неуязвимого вампира.       — Совсем не ценишь меня… Я, может, и неуязвимый, но тоже чувствую.       Взгляд Алекто смягчился. Да, сейчас они посмеивались. В мужчинах хранится огромная сила. Те, кто действительно того возжелают, могут сгибать горы и разделять воды моря. И вся эта сила могла рухнуть в одночасье, если не питать её нежностью и заботой.       — Я знаю, Джаспер, знаю.       Алекто поцеловала его бездыханную грудь, туда, где должно биться сердце и жить душа. И хоть её губы считали лишь камень да холод, это было неважно — её жара дампирши хватит на двоих.       Они провели утро вдвоём, среди домашнего уюта и вспоминая лучшие моменты жизни в Сиэтле. Кота, Гатаки, которого с недавних разрушительных пор больше не было с ними. Свадьбу на острове и обменом клятвами под аркой, уходящей в бесконечный горизонт океана. Безбашенные годы университета и первый выпускной Алекто. Переезд в новый дом, фестивали, сюрпризы, открытия, моменты доброты и множество, множество приключений. Не обошлось и без затрагивания плохого: душещипательных потерь, разъедающих обманов, мировых потрясений, от которых волосы вставали дыбом даже у бессмертных.       Алекто и Джаспер и не заметили, как пролетели часы за грёзами по прошедшему.       — Тебе пора за Евой, — напомнил Уитлок, оставляя лёгкий поцелуй на виске.       Он проводил её до парковки, где дистанционно запустил двигатель через приложение и усадил Алекто в машину.       — До встречи вечером? — с надеждой прошептала она. Они расставались меньше, чем на сутки, но девушка уже тосковала — настолько глубокой стала их привязанность. В любой другой день она бы непременно взяла любимого с собой, но нет, эту последнюю поездку по Сиэтлу ей предстоит совершить без Уитлока.       — А как иначе. — Джаспер наклонился к ней и оставил долгий поцелуй, после чего заботливо пристегнул — это действие тоже стало их ритуалом — и, досадно рыкнув, закрыл дверь, а после убрал ладони в карманы и отступил от машины. Ему не менее тяжело давалась разлука с Алекто.       Борясь с щемящим желанием остаться дома, девушка спешно сосредоточилась на предстоящей дороге. Система машины поприветствовала владелицу и автоматически прогрузила музыку из плейлиста смартфона, подстроила высоту сидения и наклон зеркал. Вдалеке виднелись пики Олимпика. Благодаря успешной политике Серены, место стало официальным прибежищем открывшейся горстки полукровок, которые выбрали жить не под наказом возомнивших себя богами вампиров.       Алекто бегло открыла зеркальце, чтобы перепроверить камуфляж, подмигнула своему подставному отражению. За время работы над собой у гибрида прилично изменилось самоощущение. Если раньше вид казался ей слабым и ниже создателей, то теперь — в корне наоборот! В конце концов, даже в греческой мифологии потомки богов и смертных считались героями, которым уготованы испытания и подвиги. А если сравнивать столь многогранную участь с отрешённым путём небожителей, что ж, существование Алекто становилось эпическим!       Так, приободрённая своими размышлениями, дампирша добралась до промежуточного пункта своего «подвига» — школы Гарфилд Хай. В чём же он заключался? Ну, Алекто предстояло подобрать продолжение рода Перетти, юную Еву. Учитывая, что она была копией мамы, с которой находилась в ссоре, Алекто ожидала испытать на себе весь спектр подростковой желчи.       Да, Алекто делала одолжение Джине, с которой они оставались закадычными подружками по сей день! Но почему бы и не выручить семейку с характером: после того, как семнадцатилетняя Ева сбежала из дома на несколько дней, яростная Джина клялась напичкать эйртэгами всевозможные вещи дочери, пока та не извинится и не вернёт доверие. Каким образом — дано не было, Ева была обязана догадаться сама… Чего категорически не предвиделось. Так, Алекто вызвалась подвозить бунтарку до дома до поры, пока страсти не подутихнут.       Ей не составило труда углядеть буйную рыжую гриву. Молодая девушка исполняла элементарный танец в компании подруг на входной лестнице школы, не обращая внимания на возмущения других школьников, которым они мешали пройти. Понятно, что всё это представление записывалось на камеру. Едва они оттанцевали короткий дубль и собрались вокруг айфона, чтобы посмотреть, что получилось, Алекто открыла окно и позвала Еву, пока та не вернулась к танцам.       Старшеклассница подумывала, а не проигнорировать ли ей мамину подругу, но в итоге сделала выбор в её пользу, — правда, нырнув в машину, даже не поздоровалась, а погрузилась в соцсеть.       — И тебе привет, — Алекто протяжно вздохнула, что опять же осталось полностью проигнорированным, и тронулась в направлении дома Джины. Она отлично знакома с поведением тинейджеров и знала, что излишняя угодливость, как и назидания, не работают, а только отталкивают. Ева сама выйдет на контакт, когда будет готова.       Чего только стоили бойкоты иных особ нежного возраста, за которыми присматривала Алекто. Ренесми отличилась ещё как: гиперопека Калленов и Джейкоба сыграла своё дело, и она со скандалом покинула родные края на несколько лет, чтобы познать себя без давления мнения тех, кто знает, «как правильно». С Дженнифер же сложилась полностью противоположная ситуация: обделённая семейной заботой, она была на седьмом небе от счастья, стоило Розали и Эмметту предложить удочерение. Стоило девушке заполнить недостающую любовь (к чему также приложился волк, Эмбри), как её эра капризов и пакостей осталась далеко позади. Скоро Джен исполнится сорок, она преуспела в науках, а по характеру напоминала солнечный одуванчик, который не замечает проблем и искренне всему восторгается. Алекто подумывала, когда передать ей флешку с делами Джохама — в это десятилетие или же следующее? Ведь знания, которые Алекто похитила из подводной лаборатории, считались полноправным наследием Дженнифер. Только её ум сумеет расшифровать записи создателя, а может, и продолжить его дело, только гуманнее и во благо.       Говоря о Джохаме, Алекто не могла выведать наверняка, что с ним произошло. Что-то с ним да случилось, но когда она спрашивала у Джаспера, он простодушно отвечал «о нём позаботились», что могло означать что угодно. Что ж, девушка была только рада оставаться в неведении. Ей достаточно гарантии Уитлока, что экспериментатор больше никогда не потянет к ней свои инструменты, а супруг позаботился о том, что её обидчик получил по заслугам.              — За следующим перекрёстком будет кафе, в котором можно сделать заказ из машины. — Дала Ева не то намёк, не то приказ, так и не отвлекаясь от экрана.       — Есть, мэм! — Алекто отдала честь юному шефу, как это часто шутливо делал Джаспер.       Стоило ей остановиться и открыть окно, как Ева перелезла через неё:       — Матча-латте на кокосовом.       — Будьте добры первую позицию из сезонного меню, — дополнила Алекто.       Она полагала, что выбрала беспроигрышный вариант, но нет!       — Фу-у, в твоём кофе столько сахара!       — Зато, в отличие от твоего, он не выглядит, как разбавленные сопли Халка.       Ева поперхнулась, брезгливо отставила матчу в подстаканник и вытерла пальцы об ноги.       — Ну спасибо, теперь я никогда не смогу пить матчу! А я ведь хотела сделать на неё обзор.        — Разрешаю использовать моё сравнение на камеру.       — Фу, — повторила она, кривясь неприятным ассоциациям.       Алекто не торопясь попивала свой действительно засахаренный всевозможными сиропами кофе. Она то любовалась переливами наручных композиций из золотых браслетов и часов, то проверяла маникюр, подцепляя одним ногтём другой.       — Как по мне, выглядит излишне броско, — прокомментировала старшеклассница самолюбование Алекто. — Давно хотела спросить: это тату? — Указала на необычные золотые полоски на коже. Они не были сплошными, у каждой был свой волновой орнамент из точек и штрихов разных размеров.       — Можно и так сказать, — уклонилась дампирша. Когда она, стыдясь, поделилась с Джаспером об исчезновении помолвочного кольца, он вознегодовал. Не из-за того, что Алекто не уберегла символ их любви, а потому, что представил, насколько сильную боль она должны была пережить, чтобы кожный покров её рук полностью сбросился. Так, он ювелирно взялся за возвращение шрама вечности их союза. По просьбе Алекто, Джаспер не остановился на одном и подарил ей и кольца, и браслеты. Позже девушка забила их драгметаллом, и с тех пор её любимые украшения были всегда с ней.       — Хм. Выглядит богато, но не вписывается в мою эстетику клин гёрл. И вообще, я за скрытую роскошь и недопотребление-кор.       У многих закипала голова от сленга нового поколения, некоторые даже называли его бесовщиной. Но только не Алекто, — ведь с ходом времени меняется общество, а с ним и язык, и необходимо оставаться в тренде, чтобы смекать, о чём идёт речь. Социальные нормы — они такие, переменчивые, за ними только и поспевать. Дампирша секретно подглядывала за Евой, перенимала её словечки и реакции, копировала популярные подписки. Совсем скоро Алекто предстоит вжиться в роль девушки её возраста. Только если в начале нулевых ей помогали в исследованиях журналы, то теперь — соцсети.       — Да неужели? А не ты ли минутами ранее заказала на Шейне кислотный лонгслив за смешные деньги? Уверена, его пошил несчастный ребёнок, который перерабатывает в цеху за центы, и ему всё равно не хватает на еду.       — Это другое! — вспыхнула Ева. — И вообще, если бы мама не ограничила доступ к своему счёту, я бы купила одежду у местного производителя. На видео нельзя появляться в одном и том же, так что…       — Вы враждуете до сих пор?       — О-о, ты не представляешь…       И на Алекто обрушилась бравада возмущений. Ирония момента заключалась в том, что где-то она это уже слышала. Ведь около двадцати лет назад Джина, которую сейчас поливали, распалялась такими же жалобами в таких же формулировках в адрес отца. Дежавю, не иначе! Только если тогда Джина упорно закуривала стресс, сейчас её юная копия озлобленно оставляла комментарии под постами. Как поняла Алекто со слов Евы, все обещания подруги стать «не таким родителем» в итоге не сбылись.       «Интересно, а есть ли семьи, где дети были на сто процентов довольны своими родителями? А в обратную сторону?»       Когда Алекто довезла Еву до дома, день вступил в закат.       — Фух, полегчало. Сейчас ещё займусь распаковкой и совсем отпустит, — завершила выплеск старшеклассница, заходя внутрь, а Алекто за ней. К ним сразу вышел Дориан. — О, привет дедушка! — Чмокнула она его в щёки три раза, после чего упорхнула к себе.       Сам Дориан выглядел прекрасно. Мало того что на нём красовался дорогущий, солидный костюм, пошитый на заказ, так старик засиял не хуже вампира после проявления любви внучки.       — Видала? — гордо спросил он у Алекто. — Моя!       С выходом на пенсию он стал уделять больше внимания семье. С женой он так и не сошёлся, зато стал почти постоянным жителем у Джины. Она оставалась взбалмошной и неряшливой натурой, поэтому агент перекочевал к ней и плавно заменил поддержание порядка с городских улиц на домашнее.       — Твоя-твоя. Ну, что мы сегодня посмотрим? Сыграем в лото? Или потушим эскарго?       — Нет, всё же сразу поедем.       — Прямо так? Не попрощавшись?       — Ба, больно нужны мне эти слёзы да выстрелы в воздух! Каждый день встречаемся и прощаемся. Документы я все уже подготовил, место прикупил, а это — главное. Печально, конечно, что Джина и Ева так и не помирились при мне, но я успел получить урок не влезать в их междоусобицу. Так что ухожу я со спокойной душой.       — Ты уверен? — предприняла Алекто последнюю попытку уговорить Дориана, заметно занервничав. — Мы могли бы дождаться Джину с работы, душевно провести вечер, дождаться, когда все заснут…       — Алекто. Такие дела невозможно подгадать по времени. Я готов, да и Мадлена заждалась меня. И обязательно поедем к морю. Обожаю смотреть на волны, прямо как ты.       — Хорошо.       На пороге дома Дориан всё же задержался.       — Я пошёл! — громко огласил он вопреки принятому раньше решению. Ответа не последовало, лишь глухо доносилась музыка из пролистываемой ленты соцсети. — Alors… bon voyage, в добрый путь. — Прощально постучал он по косяку.       Прево прихрамывал — уже не притворяясь — и дошёл до машины в своём медленном темпе.       Лишь открыв дверь, раздались звуки барабанной дроби по окну — это Ева привлекла его внимание. Она оживлённо махала ему рукой в прощании, складывая губами «бай-бай». Этого старику было более чем достаточно.       Он уселся в машину, а Алекто всё не могла смотреть на него. Как она могла, когда с уходящими лучами солнца его покидала жизнь?       — Я присмотрю за ней, как и за Джиной, даже после отъезда, — скомкано пообещала она сквозь горючий ком горле. — Я уже отправила запрос на добавление в друзья, буду видеть через посты всё, что происходит…       — О большем я и не могу просить. Хотя всё же нет, включи песню; я своими руками-крюками в жизни не найду её на ваших навороченных экранах.       — Какую? — Побережье было уже совсем близко. Лишь бы он дождался.       — Ту самую, которую французы ставят в конце.       Алекто кивнула. Заиграла «Нет, я не жалею ни о чём» в исполнении Эдит Пиаф:

Нет! Ни о чем, Нет, я не жалею ни о чём Ни о добре, которое мне сделали, Ни о зле, мне все равно Нет! Ни о чем! Нет, я не жалею ни о чем Все оплачено, выметено, забыто, Мне наплевать на прошлое Из моих воспоминаний Я разожгла костёр. Мои печали, мои удовольствия Мне больше не нужны… Выметены прошлые любовные истории С их волнениями. Выметены навсегда, Я начинаю с нуля. Нет! Ни о чем, Нет, я не жалею ни о чём! Потому что моя жизнь и мои радости Сегодня начинаются с тобой.

      Наступили сумерки.