Научи меня снова любить

Цитата:

«Чтобы начать сначала, не всегда нужно забывать прошлое. Достаточно перестать в нём жить.»

      Первое утро в новой квартире. Феликс проснулся от запаха кофе. Всё ещё немного не верилось, что Чанбин снова здесь, хотя у него самого было полно дел. Он вышел на кухню — и застыл на пороге. Чанбин, закатав рукава рубашки, ловко резал хлеб. На столе уже стояли варенье, пачка масла, несколько чашек. — Ты чего так рано? — хрипло спросил Феликс, кутая руки в длинные рукава своей кофты. Чанбин обернулся и улыбнулся. — Хотел помочь. Да и… честно говоря, просто хотел увидеть, как вы тут. — Мы… нормально, — тихо сказал Феликс, опуская глаза. — Я вижу. Но всё равно решил подстраховать.       В этот момент на кухню, сонная и растрёпанная, вплелась Йеджи. Она сразу потянулась к Чанбину. — Дядя Биин… а можно бутерброд? — Конечно, принцесса, — улыбнулся он и поставил перед ней тарелку.       Феликс смотрел, как его дочь, без малейшей настороженности, болтает с Чанбином, рассказывая, какой у неё сон был про летающих кроликов. И почему-то от этого в горле стоял ком. Не от боли — от чего-то очень светлого. От ощущения, что теперь у неё есть рядом человек, который относится к ней по-настоящему тепло. — Ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно всё тянуть одному? — негромко сказал Чанбин, когда Йеджи ушла в детскую искать игрушки. — Понимаю, — чуть дрогнувшим голосом ответил Феликс. — Но пока ещё не привык. Чанбин мягко сжал его ладонь. — Ничего. Мы привыкнем. Вместе.       И Феликс впервые не отдёрнул руку.       Через пару дней Феликс осознал, что в квартире почти ничего нет — ни нормальной посуды, ни постельного белья, ни мелочей вроде вешалок. Он понимал, что всё это придётся покупать, но страшно боялся, что не справится сам. В итоге Чанбин снова предложил помощь. — Поехали вместе. Ты только список составь.       В гипермаркете Феликс сначала робко держался позади, но вскоре поймал себя на том, что смеётся, когда Чанбин критикует нелепый комплект постельного с котятами. — Слушай, ну это кошмар. Ты хочешь потом спать в комнате, где тебя будут пялиться десятки глаз? — фыркнул Чанбин, держа подушку с принтом. — Йеджи понравится, — с улыбкой оправдывался Феликс. — Хорошо, давай возьмём. Но в спальню себе ты возьмёшь что-то поспокойнее. — А если я не умею выбирать? — чуть смущённо признался он. — Тогда я помогу.       И этот простой разговор, обычное бытовое взаимодействие, почему-то согрело Феликса больше, чем что-либо за последние годы.       По вечерам, когда Йеджи засыпала, они садились в гостиной — Чанбин с ноутбуком, Феликс с книгой.       Иногда молчали, иногда разговаривали. — Скажи честно, — однажды спросил Феликс, глядя в кружку с чаем, — тебе не кажется, что я… что я слабый?       Чанбин посмотрел на него внимательно, отложив ноутбук. — Почему ты решил, что в этом есть слабость? — Потому что я столько лет терпел, всё прощал, всё оправдывал… — голос Феликса дрогнул. — Потому что мне всё ещё страшно. — Ты не слабый, Ликс, — спокойно сказал Чанбин, называя его этим коротким прозвищем, от которого внутри что-то трепетало. — Ты человек, который всё это выдержал. И при этом остался добрым. Это… чертовски сильный поступок. Феликс долго молчал, глядя в свои руки. А потом выдохнул: — Спасибо. За то, что не смотришь на меня… как на сломанного. — Потому что ты не сломанный. Чанбин не стал больше ничего говорить. Просто дотронулся до его плеча. И этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы впервые за долгое время Феликс почувствовал — его действительно видят. Однажды ночью Йеджи проснулась с кошмаром. Феликс успел только открыть глаза, как девочка уже стояла в дверях его спальни, вся дрожащая. — Папа, мне приснился тот злой дом… — прошептала она. Феликс подхватил её на руки, но сердце болезненно сжалось. Он сел с дочкой в кровать, прижимая её к груди. — Всё хорошо, малышка. Мы никогда туда не вернёмся. В коридоре послышались осторожные шаги. Чанбин заглянул, увидев их двоих. — Что случилось? — Сон плохой, — еле слышно ответил Феликс. Йеджи взглянула на Чанбина и неожиданно протянула к нему ручку. — Можно… с нами?..       И это короткое движение ребёнка вдруг изменило всё. Чанбин молча подошёл, устроился рядом и обнял их двоих, осторожно, будто боялся спугнуть.       Тогда Феликс впервые почувствовал, что не один. И что, может быть, в этом новом доме они начнут учиться заново.       Прошло несколько недель, за которые их жизнь постепенно стала похожа на настоящую семью. Йеджи всё больше тянулась к Чанбину. А Феликс всё меньше боялся тишины, когда закрывал за собой дверь. Он больше не ждал, что в любой момент кто-то начнёт кричать или что его, накажут за любую ошибку.       В один из таких спокойных вечеров они сидели вдвоём на узком балконе. Йеджи уже спала. Было тепло, пахло жасминовым чаем и летним воздухом.       Чанбин откинулся на спинку старого кресла и посмотрел на Феликса. Тот держал в руках чашку, но не пил — просто разглядывал свет фонаря на улице. В его глазах было что-то странное — мягкое, чуть смущённое, но одновременно такое глубокое, что Чанбину захотелось не отворачиваться больше никогда. — О чём думаешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Феликс чуть улыбнулся. — Думаю… как странно всё вышло. — Странно? — Странно, что я вообще могу так сидеть с кем-то. Спокойно. Не бояться. И даже… — он запнулся, пощупал пальцем ободок чашки. — Даже хотеть, чтобы этот кто-то был рядом. Чанбин положил ладонь на перила. Их руки почти соприкасались — всего несколько сантиметров. — Ты не обязан мне ничего говорить, — осторожно сказал он. — Но… если захочешь, я всё выслушаю. Или промолчу с тобой. Феликс приподнял взгляд. — Ты всегда так… умеешь? — Что? — Давать тепло, — шёпотом ответил он. — Без условий.       Чанбин долго молчал. В груди медленно поднималось что-то тяжёлое и светлое. Слишком сильное, чтобы больше прятать.       Он решился первым. Очень осторожно протянул руку и коснулся пальцев Феликса. Тот вздрогнул, но не отдёрнулся. — Знаешь, — хрипло сказал Чанбин, — я всё это время… боялся, что делаю что-то не так. Что давлю на тебя. Что ты посчитаешь меня навязчивым. — Нет, — выдохнул Феликс, глядя ему прямо в глаза. — Никогда так не думал. — Я всё время думал, — продолжил Чанбин, — что мне нужно терпеть. Что я не имею права чувствовать к тебе что-то большее. Пока ты не будешь готов. Феликс опустил голову. — А если я уже не знаю, как без этого? — сказал он едва слышно. — Как без тебя?       Секунду они просто сидели молча. Сердце у обоих билось так громко, что казалось — его слышно соседям.       И тогда Феликс робко наклонился вперёд. Они встретились губами — неловко, чуть неумело. Это был не страстный, а очень осторожный поцелуй, полный затаённой нежности и лёгкой дрожи.       Феликс отстранился первым. — Я… — он судорожно вздохнул. — Я не знаю, что будет дальше. И я всё ещё учусь верить. — Я подожду столько, сколько нужно, — тихо ответил Чанбин. — Я просто хочу быть рядом. Феликс слабо улыбнулся. — Тогда… останься. — Всегда.       В ту ночь Чанбин не ушёл. Они не спали вместе — просто сидели рядом на диване, прижавшись лбами, и будто впервые за много лет могли дышать полной грудью.       Феликс проснулся от того, что телефон на прикроватной тумбочке вибрировал уже третий раз подряд. Сначала он хотел сбросить звонок — но, посмотрев на экран, вдруг ощутил, как в груди сдавило. Хенджин.       Он не видел этого имени уже несколько недель. Всё это время Хенджин почти не тревожил их, только изредка писал короткие сообщения с вопросами про Йеджи. Их адвокаты всё решили цивилизованно: встречаться он мог только в строго оговорённые дни. Феликс вздохнул и всё же нажал кнопку принять вызов. — Алло… — Феликс… — голос был хриплым, совсем не таким, как прежде. — Я… прости, что беспокою. Просто… я хотел узнать… можно ли мне увидеть Йеджи. Не ради того, чтобы забирать её. Я просто… соскучился.       Феликс молчал. Когда-то он мечтал услышать от Хенджина хоть одно раскаяние. Но сейчас всё это звучало… пусто. — Ты ведь знаешь, что есть дни для встреч, — спокойно ответил он. — Знаю… — вздохнул Хенджин. — Я не хочу больше ничего разрушать. Просто… если она захочет меня увидеть… скажи ей, что я буду ждать. — Хорошо.       Он сбросил вызов и долго сидел, глядя в одну точку. В груди было странное ощущение — не злость, не страх, а что-то вроде мягкой печали. Это прошлое ушло. И возвращаться туда он не хотел.       Он почувствовал, как сзади его осторожно обняли. Чанбин молча склонился к его плечу. — Всё нормально? — Да, — выдохнул Феликс. — Я просто… рад, что всё это позади. Он повернулся и посмотрел на Чанбина. В его глазах было то самое обещание, данное ещё ночью — “Я останусь”. Феликс впервые был готов поверить.