Научи меня снова любить

Цитата:

«Иногда незнакомец становится тем, кто протягивает руку, когда это нужно больше всего.»

      Утро выдалось непривычно спокойным, почти обманчивым. Йеджи завтракала за столом, с любопытством рассматривая чужую посуду и аккуратно отпивая сок из большой кружки. Чанбин что-то писал в своём ноутбуке, от времени к времени поглядывая на девочку, будто проверяя — всё ли в порядке.       Феликс только начал мыть чашки, когда телефон в кармане завибрировал. Он вытер руки о полотенце и взглянул на экран.       Номер сменного менеджера. — Алло? — он постарался говорить спокойно. — Феликс, ты где? — голос в трубке был раздражённый. — У нас ЧП, одна из девочек заболела, вторая застряла в пробке. Если ты не выйдешь, смену не вытянуть. Я понимаю, у тебя отпуск, но у меня реально некому встать за кассу.       Он опустил взгляд, прижимая телефон к уху так, чтобы никто не слышал. Рядом топталась Йеджи, потирая сонные глаза. — Я… у меня ребёнок… — пробормотал он. — Если ты сегодня не приедешь, я не могу обещать, что тебя оставят в графике, — отрезал менеджер.       Горло сжалось. Эта работа хоть как-то кормила его и позволяла купить Йеджи всё необходимое. Он не мог её потерять. Не сейчас.       Феликс сжал пальцами переносицу, пытаясь не поддаться панике. Он обернулся к Чанбину. Тот оторвался от экрана и сразу заметил его растерянность. — Что случилось? — спокойно спросил он. — Меня вызывают… На работу. Если я не приеду, меня могут уволить. — Феликс сглотнул, чувствуя, как подступает безысходность. — Но… Йеджи… Я не могу взять её с собой.       Чанбин посмотрел на него удивлённо, словно вопрос даже не стоял: — Я посижу с ней.       Феликс заморгал: — Ты точно? Она может капризничать. Она… плохо спит без меня, а ты… ты ведь совсем чужой человек. — Она в порядке. — Чанбин спокойно кивнул и присел на корточки рядом с Йеджи, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Привет, маленькая. Папа ненадолго отлучится по делам, а мы с тобой посмотрим мультики и сделаем вкусный обед. Хорошо?       Девочка некоторое время молчала, потом взглянула на Феликса. Он кивнул ей ободряюще. Она всё ещё была напряжена, но осторожно кивнула и уцепилась за своего мишку. — Спасибо, — выдохнул Феликс. — Я… я вернусь как можно скорее.       Он быстро переоделся, собрал сумку с телефоном и пропуском и на прощание поцеловал дочь в макушку. Чанбин в дверях поднял руку, словно говоря: Всё будет нормально.       Но внутри у Феликса всё равно холодело от чувства, будто он уходит в неизвестность. Дорога до кофейни заняла больше времени, чем он рассчитывал. Всю поездку он не переставал проверять телефон, в ожидании, что Хенджин снова начнёт писать. Но сообщений не было. Это не успокаивало. Это пугало.       Он пришёл в смену и сразу же занялся заказами. Клиентов было много — кто-то спешил на работу, кто-то сидел с ноутбуками, кто-то обсуждал важные дела. Сквозь привычную рутину ему удавалось забыть обо всём хотя бы на полчаса.       Но вскоре телефон снова завибрировал.       Хенджин.       Феликс посмотрел на экран и просто сбросил звонок. В груди заныло. Он понимал — это только вопрос времени. Через десять минут — снова. Сбросил. Через двадцать — ещё раз.       Он выключил звук, спрятал телефон в карман. Едва успел вдохнуть, как дверь кофейни распахнулась.       Феликс даже не сразу понял, что происходит. В проёме стоял Хенджин. Мятый худи, тёмные круги под глазами. Но взгляд — злой, холодный. Так он смотрел на него в те вечера, когда в доме витал запах алкоголя и безысходности.       Феликс судорожно взялся за край стойки. — Какого чёрта… — начал он, но Хенджин не дал ему договорить. — Ты думал, что можешь просто исчезнуть? — голос звучал ровно, слишком ровно. —  Забрать ребёнка, выкинуть меня из её жизни?       Феликс осторожно взглянул на клиентов. Несколько человек замерли с чашками в руках. Официантка в углу с ужасом переводила взгляд с одного на другого. — Я не собираюсь устраивать сцену, — попытался он тихо, — мы поговорим позже. Сейчас я работаю. Пожалуйста, уйди. — Ты всегда был тряпкой, — прорычал Хенджин. — Думаешь, я отдам тебе Йеджи? Ты ничего не сможешь ей дать. Трус. Никчемный омега.       Феликс почувствовал, что у него трясутся пальцы. Где-то позади него менеджер уже достал телефон, явно собираясь звонить в охрану. — Уходи, — он всё ещё пытался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Ты не имеешь права так говорить при людях. — Ты сам вынудил меня прийти сюда. Ты не отвечаешь.— Хенджин шагнул ближе. На полтона ниже: — Если ты сейчас же не поедешь со мной домой, я сам заберу её. — Не смей, — выдохнул Феликс.       И в тот же миг он почувствовал удар. Щека мгновенно загорелась огнём. В глазах потемнело.       В зале послышался резкий крик. Кто-то уронил чашку. — Всё! — резко сказал менеджер, подбегая ближе. — Вон отсюда!       Два охранника появились у входа почти сразу. Хенджин дернулся, будто хотел схватить Феликса, но его уже удерживали. — Не думай, что это конец, — процедил он сквозь зубы, пока его выводили за дверь. — Ты мне всё ещё должен.       Дверь захлопнулась. Повисла тишина.       Феликс стоял с ладонью, прижатой к горящей щеке. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от стыда, ужаса и… облегчения. Потому что на этот раз — он не побежал за ним.       Он остался там, где сам выбрал быть.       Менеджер тяжело вздохнул и посмотрел на него: — Иди. Умойся. Я сейчас всё улажу.       Феликс молча кивнул и прошёл в подсобку. Запер дверь, прислонился спиной к стене и медленно скользнул вниз. Щека пульсировала. Слёзы текли, но он их не вытирал. Он просто сидел и дышал. Он понимал, что Хенджин не отступит. Но и он сам больше не собирался отступать.       Когда Феликс вернулся к Чанбину, вечер уже медленно переходил в ночь. Он стоял в лифте с руками, дрожащими от злости и стыда. На щеке всё ещё горело — там наверняка будет синяк.       В сумке беспрерывно вибрировал телефон. Он выключил его, не в силах больше видеть имя Хенджина на экране.       Лифт остановился. Двери раскрылись. И тут, на пороге квартиры, Феликс ощутил, как ноги подкашиваются от усталости. Он сделал шаг — и почти споткнулся. — Ты пришёл? — послышался изнутри ровный голос Чанбина.       Он сидел в гостиной, за ноутбуком. На столе стояли две кружки и тарелка с печеньем. Йеджи не было видно — наверное, уже спала. — Да, — выдохнул Феликс, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он торопливо снял обувь, сунул куртку на вешалку. Когда поднял глаза, Чанбин уже подошёл ближе. Остановился всего в шаге и посмотрел прямо в лицо. — Что это? — тихо спросил он.       Феликс хотел отвернуться. Хотел соврать — сказать, что случайно ударился дверцей об ящик на работе. Но не смог. Слова застряли в горле.       Чанбин осторожно поднял руку, будто опасаясь задеть. Подушечками пальцев почти неощутимо коснулся покрасневшей щеки. — Он приходил? — спросил всё тем же сдержанным голосом.       Феликс медленно кивнул. Грудь стянуло болью. В этот момент он почувствовал себя маленьким — таким же беззащитным, как тогда, когда впервые понял, что Хенджин поднимает руку. — Он… Он пришёл прямо в кофейню. При всех… — Голос надломился. Он зажмурился, будто от этого воспоминание исчезнет. — Говорил, что я всё разрушил. Что забрал дочь. И… — Он замолчал, глотая ком в горле. — И ударил, — спокойно закончил Чанбин.       Феликс снова кивнул.       На несколько долгих секунд в коридоре воцарилась тишина. Такое напряжённое молчание, что у Феликса побежали мурашки по спине. Чанбин выдохнул — коротко и глухо. Опустил руку, но отступать не стал. — Ты обратился в полицию? — спросил он так же ровно. — Нет… — еле слышно. — Не хочу, чтобы Йеджи втягивали. Она и так… Она маленькая. Она не должна это всё видеть.       Чанбин поднял взгляд. На лице у него не было ни осуждения, ни сожаления. Только странная решимость, от которой у Феликса заныло в груди. — Послушай. — Голос был по-прежнему мягким, но в нём прозвучал металл. — Этот человек тебе больше не муж. И не хозяин. И ты не обязан больше терпеть. Ни угрозы, ни его руки. Ты понял?       Феликс ничего не ответил. Он просто стоял с опущенными плечами и пытался сдержать слёзы.       Чанбин чуть наклонился, чтобы поймать его взгляд. — Понял? — повторил он. — …Да, — хрипло прошептал Феликс. — Хорошо. — Чанбин отступил на шаг. — Йеджи уже спит. Она успокоилась после мультиков и почти не капризничала. Я оставил ей ночник, чтобы не боялась.       Феликс почувствовал, как что-то в груди чуть расслабилось. Он кивнул, чувствуя себя настолько уставшим, что едва стоял. — Хочешь чаю? Или сначала умоешься? — Сначала умоюсь, — выдохнул он. — Спасибо… за всё. — Потом поблагодаришь, — коротко ответил Чанбин. — Иди.       Феликс прошёл в ванную и только там позволил себе по-настоящему разрыдаться.       Он закрыл дверь, открыл кран и долго смотрел, как холодная вода стекает по ладоням.       Щека горела, но теперь это было не самое страшное. Страшнее было другое: он понимал, что эта история не кончена. Но впервые за долгое время он почувствовал, что рядом есть хоть кто-то, кто его не бросит.       Он вытер лицо, глубоко вдохнул и вышел обратно в коридор.       Тёплый свет гостиной, мягкий голос Чанбина, запах чая — всё это казалось почти нереальным. Как будто он снова стал человеком, а не тенью, которой позволяли быть только удобной.       Феликс проснулся рано, когда солнце ещё только касалось занавесок.       В комнате стояла тишина, и он какое-то время просто лежал, прислушиваясь к ровному дыханию дочери в соседней комнате.       Сегодня был важный день — ему наконец должны были передать ключи от квартиры.       Его квартиры.       Пусть съёмной, пусть временной, но впервые за много лет — своего пространства.       Он медленно поднялся, стараясь не разбудить Йеджи, и вышел в коридор.       На кухне Чанбин уже варил кофе.       Запах был густым, тёплым, таким домашним, что Феликсу на мгновение стало страшно — он слишком привыкал к этому чувству безопасности. — У тебя сегодня встреча по поводу квартиры? — спросил Чанбин, даже не оборачиваясь. Феликс кивнул, сев за стол и прижимая к ладоням кружку с чаем. — Да. Мне наконец её отдают. Я думал… может, перевезу вещи сегодня или завтра. — Если что, я помогу, — просто сказал Чанбин и повернулся к нему.       На лице не было ничего лишнего — только спокойствие. Но в том, как он это произнёс, чувствовалось: он и правда собирается быть рядом. Не из жалости. Не ради приличия. А потому что так хочет.       Феликс опустил глаза. Губы сами собой дрогнули в слабой, осторожной улыбке. — Спасибо… — Он сделал паузу и добавил чуть тише: — Правда, спасибо тебе за всё. Я бы не справился. — Справился бы, — возразил Чанбин. — Просто так быстрее.       Они оба тихо рассмеялись, и на короткий миг стало почти легко дышать.

**

      Ближе к полудню Феликс уехал за ключами. Менеджер агентства встретил его в подъезде новой квартиры. Старое, но ухоженное здание, широкая лестница, окна во двор, где летом, наверное, цвели сирень и жасмин. — Всё в порядке, — бодро говорил менеджер, передавая конверт с ключами и документами. — Вы можете заселиться в любой момент. Если понадобится помощь с мелким ремонтом, скажите. — Спасибо, — выдохнул Феликс, обхватывая пальцами холодный металл ключей.       Он сделал несколько шагов по пустой комнате. Гулкий пол. Светлые стены. И такая странная свобода, что закружилась голова.       В этот момент в кармане завибрировал телефон. Экран яростно мигал знакомым именем.       Хенджин.       Феликс замер. Сердце упало куда-то в живот. Звонок сменился голосовой почтой, и через пару секунд начался снова. Он стиснул зубы и сбросил. Тишина. Потом ещё один звонок. И ещё. С каждым разом всё сильнее дрожали руки.       Он отключил звук и глубоко вдохнул.

**

      Он вышел на улицу и тут же набрал номер адвоката. С каждым гудком сердце колотилось быстрее. Но когда в трубке раздался уверенный женский голос, внутри стало чуть спокойнее. — Алло, господин Ли? — Здравствуйте. Это адвокат Пак. Слушаю вас. — Здравствуйте… — Феликс сглотнул. — Я… хотел обсудить подачу заявления на развод. И на установление опеки над дочерью. Я готов приехать сегодня или завтра. — Очень хорошо. Скажите, есть ли у вас уже документы, подтверждающие домашнее насилие или свидетельства? — Да, — Феликс выдохнул. — И есть люди, которые могут дать показания. Я… больше не хочу тянуть. — Тогда будем действовать. Запишу вас на завтра в десять утра. Принесите всё, что у вас есть. — Спасибо.       Он отключил звонок и долго стоял, глядя на тротуар.       Руки всё ещё дрожали, но внутри медленно поднималось что-то похожее на уверенность.

**

      Весь остаток дня прошёл в хлопотах: он договорился с перевозчиком, заказал коробки, забрал у родителей часть вещей. Телефон звонил каждые двадцать минут.       Хенджин.       Хенджин.       Снова и снова. Феликс больше не брал трубку.

**

      К вечеру он вернулся к Чанбину, чтобы забрать Йеджи. Она с визгом кинулась ему на шею, сжимая ладонями его лицо. — Папа! Мы с дядей Чанбином играли в прятки! — восторженно рапортовала она.       Чанбин стоял в дверях и чуть улыбался, но в глазах было едва заметное беспокойство. — Всё получилось? — спросил Со, когда девочка убежала в кухню. — Да… — Феликс провёл ладонью по лицу. — Завтра встречаюсь с адвокатом. Скоро мы переедем.       Чанбин молча кивнул. На секунду их взгляды встретились — и Феликс вдруг заметил, как легко в этом взгляде поселилось что-то большее, чем просто участие. Что-то тёплое, осторожное, не сказанное вслух. — Если вдруг понадобится помощь… ты знаешь, где меня искать, — сказал Чанбин.       Он говорил тихо, но уверенно.       Феликс сделал шаг ближе. И впервые позволил себе коротко, искренне, без страха обнять его. Тёплые руки Чанбина сомкнулись на его спине. Всего на миг. Но этого оказалось достаточно, чтобы он понял — отныне он не один.