Клятва Повелителя Ветра

Три года, проведенные в стенах приюта Святого Бенедикта, превратили Рокэ из маленького запуганного ребенка в опасного, дикого зверька. Здесь он не просто выживал — он управлял правилами этой мрачной игры. Местные его боялись. Он перестал быть для них легкой добычей. Его пустой холодный взгляд и готовность в любой момент пусть в ход зубы и когти, чтобы любым способом отстоять свою неприкосновенность, сделали мальчика весьма рискованной целью для большинства. Он возвел вокруг себя клетку из собственной свирепости и никому не позволял в нее проникнуть.

***

В один из дней привычное утро было нарушено непривычной для приюта суетой. По коридорам проходился самый главный из надзирателей, Брат Иероним. Привычное невозмутимое лицо было странно оживленным. Остальные надзиратели раздавали приказы куда резче, чем обычно, заставляя своих воспитанников прибираться и надеть менее поношенную одежду. Рокэ, как и все обитатели, чувствовал какое-то напряжение. Первая мысль, пришедшая ему в голову, была верхом цинизма — приют застыл в нервном напряжении в ожидании какого-то важного «благодетеля», который решил выбрать себе новую, более целую и чистую, игрушку. От отвращения пальцы невольно сжали в кулаки. Мальчик решил быть сразу готовым к обороне. Однако реальность оказалась куда неожиданней. После привычно утренней молитвы всех детей построили ровными рядочками в столовой. Брат Иероним вышел вперед, окинул собравшихся ребят высокомерным взглядом и заговорил тоном, не терпящих никаких возражений: — Рокэ Алва. Выйти из строя и встать передо мной. От этого приказного тона по спине мальчика прокатилась ледяная волна страха и ненависти. Такие приказы не заканчивались ничем хорошим. И в этот раз его продадут какому-то старому дряхлому извращенцу, прям как в тот раз? Но почему при всех? С этими невеселыми мыслями Рокэ сделал уверенный шаг в сторону надзирателя. Он готовился к самому худшему. Его спина была напряженной, словно он проглотил палку. Но даже так в нем чувствовалась угроза, как от дикого зверя. Пантера перед прыжком. Вот только Брат Иероним не стал его уводить в сторону и кому-то показывать, будто он товар на рыночной лавке. Он лишь окинул мальчика оценивающим взглядом и сказал: — Что ж, похоже судьба благоволит тебе, раз послала такой шанс, мой мальчик. Радуйся, объявился твой кровный родственник. Дядя со стороны отца, Ричард Окделл. Он вернулся из своего заграничного путешествия и изъявил желание взять над тобой опеку. Его приезд ожидается на следующей неделе. Эти слова не сразу дошли до сознания Рокэ. Они просто повисли тяжестью в воздухе столовой, лишенные хоть какого-нибудь смысла. Дядя? Кровный родственник? Опека? Все эти понятия были словно из другого мира. Из того, который три года назад остался за стенами приюта Святого Бенедикта. Но вот когда смысл наконец-то дошел до мальчика, осознание всего происходящего ударило по нему со всей силы. Его не продают. Ему дают выход. Слухи о том, что всякие богатые господа забирали к себе детей из приюта для удовлетворения своих плотских утех, а затем избавлялись от них, как от обычного мусора, были обычным дело среди обитателей. И для большинства детей это была не обычная страшилка, а суровая реальность. В это мгновение в окаменевшем сердце мальчика дрогнула и вспыхнула болезненная, но такая ослепительная искра надежды. Его родственник. Кровь от крови отца. Значит, он не совсем один на этом свете? Значит, и в его жизни наконец-то случился хоть один хороший поворот, после всего того ада, через который ему пришлось тут пройти? Образы теплой небольшой комнаты, чистой одежды и человеческой заботы на секунду затмили собой смрад дортуара и столовой. Но надежда на лучшее прожила столько же, сколько потребовалось его израненной психики для того, чтобы провести молниеносный анализ. Родственник, не родственница. Мужчина. Как и все те, кто до этого причинял ему адскую боль. Этот мужчина не появлялся все это время, не искал племянника, когда Рокэ неожиданно стал сиротой. А теперь возник из ниоткуда, словно черт из табакерки. Почему? Что ему вообще нужно? Фердинанд, который был ему номинально отцом, не смог его полюбить, не смог защитить. Он просто выкинул пасынка, словно тот был не просто надоевшим щенком, а мусором. Чего же стоит ждать от какого-то внезапно появившегося дядюшки, которого Рокэ никогда в жизни не то, что не видел, о нем даже отец никогда не говорил? И тут же, словно потоком ледяной воды, его накрыла старая, но такая знакомая до тошноты мысль — дядя заберет его. Он заберет его… чтобы делать то же самое, что с ним творили здесь. Отличие было лишь в том, что он будет его мучить в уединенном доме, где точно никто не услышит его криков. Это будет куда проще и страшнее. Он ведь прекрасно знает из какого заведения забирает племянника. Ему точно известно, что мальчик уже давно испорченный и обжитой всеми, кому не лень, товар. А это означает, что он будет иметь на мальчика полные права.

Ричард Окделл будет забирать из приюта Святого Бенедикта не своего племянника, Рокэ Алва, а разбитую сотни раз и столько же склеенную статуэтку. Он заберет отсюда дикую зверушку, которую попытается приручить, а потом убить за ненадобность. Он заберет человека, который остался в здравом уме только каким-то чудом и мог еще быть притворятся «нормальным».

Горячая волна наивной надежды была мгновенно задушена леденящей рукой реальности, в которой у мальчика был только страх перед неизвестностью. Из одной затхлой клетки — в другую, только золотую. Из привычного и знакомого ада — в тот, что может оказаться куда изощрение. Может хотя бы там он найдет мнимый покой в объятьях Смерти… — Я никуда не поеду, — прохрипел мальчик. Собственный голос казался ему чужим. — Мальчик, неужели ты думаешь, что в том положении, чтобы хоть что-то решать и ставить условия? — Брат Иероним холодно усмехнулся. — Готовься. После этого Рокэ отвели обратно в дортуар. Он сидел в самом углу своей койки, обхватив руками коленки, и смотрел пустым взглядом в стену напротив. Внутри него словно бушевала настоящая война, с ее залпами мушкетов и грохотом пушек. Одна часть, которая еще не до конца легла в могилу, шептала ему о теплой постели, о горячей и сытной еде, о безопасности. Другая, что была закаленная в страхе и унижениях, кричала ему о горьком предательстве, о смертельной ловушке, о новом хозяине. Рокэ даже не представлял, кто такой этот дядя Ричард Окделл. Но мальчик точно знал, что любой взрослый мужчина, который решает проявить к нему интерес, — угроза. И его неожиданное спасение могло по итогу оказаться самой изощренной пыткой из всех, что он когда-то знал. Уже на следующей неделе должна была решиться его дальнейшая судьба. И он не был к ней готов. Совсем…