Клятва Повелителя Ветра

Особняк семьи Алва не был домом в полном понимании этого слова. Это была крепость, музей и витрина одновременно. Высокие потолки, украшенные лепниной, холодный блеск паркетных полов, отполированных до зеркального блеска, и портреты суровых предков, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом обитателей дома. Воздух в особняке оставался неподвижным и стерильным, пропахшим мебельным воском и едва уловимым ароматом дорогих цветов в расписных вазах, которые слуги каждое утро меняли, - безупречные композиции, лишенные даже намека на увядание. За длинным дубовым столом, что был способен вместить за собой два десятка гостей, сидело лишь трое. Тишину столовой нарушал только перезвон серебряных приборов о фарфоровою посуду. Алваро Алва, уже не молодой офицер, а глава великого рода и государственный муж, внимательно просматривал свежие депеши перед собой, даже не поднимая глаза на тарелку с идеально приготовленными яйцами и ростбифом. Его выражение было хмурым, а черты лица, прочерченные годами и властью, стали более резкими и острыми. — Опять эти провинциальные управители не могут решить вопрос с поставками зерна без указаний из столицы, — голос Алваро был ровным, лишенным чувств и эмоций. Сухая констатация факта, не более. - Безвольное стадо. За противоположным концом стола сидела жена главы семьи, Эрея Октавия. Она была все также прекрасна, как дорогая фарфоровая кукла, одетая в легкое утреннее платье из голубого шелка, которое подчеркивало ее идеальную фигуру. Но вот в ее глазах, опущенных в тарелку, читались привычные отстраненность, легкая печать скуки, отпечаток печали и покорность судьбе. — Герцог Виталье пишет, его дочь выходит замуж, — Октавия произнесла это тихо, даже как-то робко. Вот только было видно, как она незаинтересованно листала разложенные рядом с собой различные приглашения. - Свадьба намечается через месяц. Нам следует подумать о подарке. - Выбери что-то из семейного серебра, но обязательно массивное и с нашим гербом. Пусть это будет им напоминанием о том, с кем имеют дело, - сказал как отрезал Алваро, даже не отрываясь от своих бумаг. Между супругами был даже не полноценный диалог, а обмен информацией. Двери столовой тихо распахнулись и появилась няня. Рядом с ней стоял маленький мальчик лет четырех - будущий герцог и наследник великого рода Алва, Рокэ Алва. Он был одет в мягкий бархатный костюмчик, а волны его непослушных волос постарались аккуратно причесать и уложить. Но его большие серые глаза, - точная копия глаз отца, - смотрели на этот жестокий мир с настороженностью и серьезность, что была свойственна взрослым. — Доброе утро, отец. Доброе утро, мама, — мальчик произнес приветствие родителям четко, как его учили няня и нанятый отцом гувернер. Голосок Рокэ был тонким из-за возраста, но в нем не было ни грамма робости. Алваро после слов сына поднял взгляд от бумаг. Он с холодной расчетливостью прошелся глазами по фигуре Рокэ. Линия губ мужчины скривилась в недовольстве. — Ты опоздал на семь минут, сын. Тебе ведь известно, что дисциплина - основа всего. Ты же понимаешь, что никакая армия не будет ждать тебя, когда ты станешь у нее во главе? — Прости, отец. Урок фехтования затянулся, — без запинки отрапортовал мальчик. Он уже давно усвоил, что оправдания должны быть либо вескими, либо их не должно быть вовсе. - Что ж, успехи? - Коротко поинтересовался Алваро, не сводя с сына внимательного взгляда. Он будто старался таким способом проникнуть в саму душу мальчика. — Мастер говорит, что хват становится увереннее. На этих словах герцог Алва еще сильнее поджал губы, а его серые глаза наполнились недовольством. — Мальчик, хват должен быть железным. Не «уверенным», а железным, - твердым голос отчеканил мужчина. - Ладно, садись завтракать. На эту небольшую выволочку Рокэ нечего было ответить и он молча подошел к своему месту за обеденным столом. Из-за возраста и небольшого пока роста мальчик не мог нормально сесть на высокий стул, поэтому ему приходилось на него буквально взбираться. Няня пододвинула к нему тарелку с кашей, в которой были мелко нарезанные фрукты и ягоды. Рокэ не очень любил каши, но не стал как-то выказывать свое недовольство и капризничать, поэтому принялся молчать есть, изредка бросая на отца короткие изучающие взгляды. В отличие от мужа, Октавия смотрела на сына с тихой, отдаленной нежностью. Она протянула свою тонкую кисть в сторону сына, чтобы поправить прядку волос, но мальчик чуть отстранился от прикосновения. Из-за этого рука женщины неловко повисла в воздухе. Она медленно ее опустила. Октавия понимала, что между ними уже существовала невидимая стена. Стена, что была возведена холодностью и черствостью Алваро, который видел в собственном сыне даже не человека. Проект. - После завтра у тебя по расписанию уроки латыни и географии, - напомнил мужчина, складывая депеши. - Я лично проверю твои успехи перед обедом. - Да, отец. Собрав бумаги вместе, Алваро встал, противно скрипя ножками стула по паркету. - Меня вечером не будет. Совет принял решение собраться у канцлера. — А прогулка? — Не удержался от вопроса Рокэ. В его серых глазках мелькнул огонек детской, совсем беззащитной надежды. Герцог Алва на мгновение задержался у стула сына. Он положил тяжелую руку на плечо ребенка и сжал. Это был совсем не жест нежности. Жест владения. - Я ведь тебе говорил, прогулка - бессмысленная потеря времени. И ты не будешь тратить его на игры. Запомни раз и навсегда, ты - Алва. Ты обязан быть лучшим. Всегда. Мужчина убрал руку с плеча сына и под молчание покинул столовую. Его твердые шаги эхом раздавались в парадной зале, пока за ним не закрылись двери. Октавия лишь вздохнула на поведение мужа и сделала глоток чая. Рокэ же сидел с прямой спиной и доедал невкусную кашу. Его маленькое детское личико было сосредоточенным и серьезным. Он уже с младенчества знал и понимал главное правило дома семьи Алва - любовь здесь не дается просто так. Ее нужно было заслужить, а для это нужно все делать идеально. Быть железным. Как отец. За высокими окнами с идеально вымытыми стеклами вовсю уже светило солнце и можно было услышать отдаленные крики других детей, которые во что-то играли в саду соседнего особняка. Но тот мир, - мир простых детских шалостей, - был для Рокэ таким же далеким и недоступным, как и портреты его далеких суровых предков на стенах. Мальчик был наследником крепости и его с детства учили быть ее стражем, но не жителем. Эта холодная сцена с выверенным до мелочей бытом и стали первой главой жизни Рокэ Алвы. Главой, что смогла предопределить его характер еще задолго до того, как он попал в приют. Он с раннего детства учился не любить, а соответствовать. Не чувствовать, а контролировать. И это урок он усвоил куда лучше, чем латынь или географию.