Антракт

Драко чувствовал кожей, что зимний отпуск будет долгим и вязким. Тогда, в баре, держа в руке коктейль, оплаченный Поттером, Драко не смог выдавить из себя ничего, кроме пары саркастичных реплик. И ему было пиздец как стыдно — ровно секунды три, а потом стыд смыло: резко, словно переключатель щёлкнули. Он-то знал, зачем все делается, а Поттер просто как обычно не въезжал с первого прогона — тупил и почему-то до сих пор был профпригоден. Драко медленно допил коктейл, цедил его через трубочку, а в конце допивал вовсе не коктейл, а расстаявший лёд. Всё-таки Гарри засадил в него неприятное липкое семечко сомнений. Неужели Малфой поступил неправильно?

***

Драко знал Поттера достаточно давно. Они учились в одном университете, пересекались на некоторых парах и достаточно явно недолюбливали друг друга. Драко раздражался на Гарри по поводу и без. Об этом знало всё учебное заведение: даже преподаватели боялись вести занятие, если эта парочка пересекалась на них. Открыто, конечно, никто из педсостава не возмущался, но недовольны были все. Драко учился на хореографическом отделение, а Поттер — на театральном, поэтому к третьему курсу все педагоги одновременно выдохнул — общие занятия у групп кончились, а нервный тик вызывали только случайно услышанные перепалки в коридоре. Малфой считал Поттера выскочкой — тот с первого месяца в университете стал местной звездой. Уже на первом курсе его режиссерская работа заняла место на конкурсе. Его звали вести концерты, ставить номера, его актерские этюды даже доходили до крупных сцен города в программы фестивалей и праздников. Драко это раздражало, так как он хотел быть таким. Драко, который с восьми лет горбатился в танцевальном зале за железным балетным станком, не удостоился даже толики внимания — всё оно уходило Гарри. Драко несколько раз выступал на сцене в университете, однажды взял гран-при международного фестиваля, но никто не оценил. Все как раз обсуждали постановку Поттера. Ведь это почему-то круче, чем вырванная из зубов мастодонтов победа. На первом курсе Драко трудился на износ, засиживался допоздна в классе и изводил себя нагрузкой — пытался заткнуть собственные чувства. — Малфой, — окликнулего холодный и строгий голос профессора Снейпа, заглянувшего в зал по дороге домой, — вы снова ночуете в зале? — Профессор, я скоро пойду, — ответил Драко, пытающийся отдышаться после очередного повторения сольного номера. Он намеревался взять хотя бы ещё одну победу. — Мне уже звонили ваши родители, вас ждут дома, — ровно сказал Снейп, внимательно оценивая состояние ученика. Ему тогда в Драко все не понравилось: мокрые волосы, красное лицо, наколенники, стёртые балетки и трясущиеся ноги. — Родители ждут не меня, а мои достижения, — саркастично усмехнулся Драко, садясь рядом с зеркалом и начиная искать в телефоне подходящий трек для завершающей растяжки. — Нет, Малфой, сейчас они ждут Вас. На часах десять вечера. Малфой тяжело вздохнул, так и не поверив Снейпу. Переубеждать друг друга никто не стал. Драко молча выключил колонку, свет, собрал вещи и ушел переодеваться под пристальным взглядом Северуса. Снейп хорошо дружил с семьёй Малфоев. Снейп был первым учителем, поставившим мальчишку на тропу танца и научившего его основам классики. Да так качественно научил, что Драко сквозь сон мог всё рассказать и показать без запинки. Однако несмотря на строгость и радикальность методов, Снейп по-своему его полюбил и по-своему опекал. Например, как сейчас: следил за тем, чтобы он хотя бы слегка себя пожалел. Драко, выйди из раздевалки, очень хмуро посмотрел на учителя и сказал: — Идём? — Я жду только вас. — Зачем? — проворачивая ключ в замочной скважине, без интересна спросил Драко, лишь бы давящая тишина не повисла. — Люциус пригласил меня на ужин. — А, вот оно что, — уставшие пробормотал Малфой. — Подбросите до дома? Северус только коротко кивнул, а после проводил до машины на парковке. Настроение Драко дома улучшилось — его действительно ждали с накрытым ужином в теплой столовой среди огромного промерзлого от декабрьских холодов особняка и с приятным запахом выпечки, которую Малфой избегал. Но сегодня его уговорили попробовать. С начала обучения он ни рау не ел маминых десертов, поэтому Нарцисса была очень рада, что сыночка оценил старания. Правда её всё-таки расстраивала диета Драко, было в ней что-то нехорошее, но сын успокаивал её одним — у танцоров так принято, все нормально. Снейп молча кивал, а Люциус игнорировал, так что Нарциссе ничего не оставалось, кроме как смириться. Драко мысленно считал все недостатки Поттера: взбалмошный, вспыльчивый, решает всё кулаками, не может даже волосы уложить нормально, вечно спотыкается, придумывает глупые оскорбления, отстаёт по всем предметам и получает двойки даже на истории мировой культуры, спит на парах — да, Гарри Поттер действительно отвратительный студент. Но до тошноты талантливый. На втором, третьем, четвертом курсе было, словом, также как на первом. Только обороты становились шире, а колесо славы и известности быстрее — Поттеровская постановка заняла гран-при на уровне проф театров, Поттера позвали работать в театр, Поттер снял короткометражный фильм, который завирусился по интернету и занял какое-то там место на каком-то фестивале, Поттер сыграл одну из главных ролей в полнометражном фильме под руководством Макгонагалл — достаточно известной режиссерски, ушедшей в педагогику, но — ради Поттера естественно — неожиданно выпустившей свежий фильм. Да Поттер блять всё сделать успел, только — сука — Оскар почему-то не взял. И Драко свято верил, что возьмёт, как только выйдет за порог университета с синим дипломом и одной ногой наступит на рейс Лондон — Лос-Анджелес. Драко же с каждым годом чувствовал себя всё большим ничтожеством. Да, его признавали как лучшего танцора в группе. Да, он брал места на крутых фестивалях, чемпах, ездил за границу. Да, он танцевал в составе кардебаллета несколько спектаклей с третьего курса. Да, он успел войти в кино и исполнить небольшую роль, для которой надо было быть эстетично сложенным и красиво танцевать. Но все это меркло, потому что чёртов Поттер в тот же день выкидывал ещё более крутой финт. Встречая его в коридоре, говорили: «Драко, ты такой молодец! Поздравляю!», — а потом мимо проходил Поттер. Лаврами Драко незаслуженно обделяли, и он был чертовски зол. — Эй, очкастый, — так начинались почти все стычки. — Чего тебе? — рявкнул Поттер в ответ, резко оборачиваясь. Он уже разминал кулаки, как и Драко напротив. — Да так, — с ухмылкой говорил Драко, — беспокоюсь о тебе: вдруг ты настолько зазвездился, что корона мозги зажимает? — Гарри ещё не сорвался, надо дожимать, — ах, точно, их у тебя и нет, раз ты решил устроить первую брачную ночь с потаскушкой Джинни Уизли прямо в университете, — а вот теперь «фас» — но Малфой готовился к удару и быстро защитился. Слова Драко были отчасти верны — он действительно видел, как Джинни и Гарри целовались в укромном месте. Правда, смешанная с вопиющей выдумкой — лучшее средство, чтобы развязать драку посреди удручающего дня. Удары летели один за другим. Парни быстро повалились на пол и катались по нему. Малфой предпочитал выдирать волосы и бить по лицу, а Гарри — кусаться и оставлять синяки на животе и ногах. Разнять их было делом тяжёлым: Рон Уизли, однокурсник и друг Гарри, с огромным трудом оттаскивал его от Драко, паралельно выслушивая что-то в стиле: «отпусти меня, Рон, я убью его!», а Уизли терпеливо отвечал: «вот поэтому я тебя не отпущу, друг», злобно зыркая на Малфоя. Блейз же оттаскивал Драко, но с меньшим рвением и усилием — Малфой был чертовски лёгким, а ещё обвинительным крикам предпочитал ублюдскую ухмылку, прекрасно зная, что она раззадорит Поттера ещё больше. Директор мечтал их отчислить, но не мог — оба студента выдавали такие результаты, которые за пять лет со всех остальных не соберёшь. Поэтому он просто закрывал глаза на потасовки. Для галочки проводил беседу и выгонял обоих из кабинета. И несмотря на перепалки, ненависть и зависть к Поттеру, единственным, кому написал Драко с предложение о работе был Гарри. Он не мог объяснить сам себе, почему решил позвать его в труппу — временно, только на один спектакль: в кардебаллете народу не хватало, а постановщик хотел что-то масштабное, вот и попросил Драко поспрашивать студентов в университете, авось кто согласится. И Поттер согласился. Тут же. Малфой не знал, что его больше удивило: сам ответ или быстрота ответа, или то, что Драко даже не знал, что Поттер умеет танцевать. Оказалось, что этот всемогущий чертёнок ещё и танцевать неплохо умеет. Настолько неплохо, что по окончаю университета вместо рейса Лондон—Ло-Анджелис, Гарри пошел прямиком в балет. И Драко упрямо не понимал, зачем, почему и как. А ещё Драко не понимал, почему его партии поделили с Поттером — да, не все, да, его не сняли, да, все вроде нормально. Зарплату не урезали, а вот чувство собственного достоинства — да. Со временем Драко прочувсоствал весь ужас своего решения, почти каждый вечер проклинал себя и всё вокруг за ту не поддающуюся объяснению смс-ку. Так сложно было написать кому-то другому? Неужели Драко действительно хотел работать с Гарри? Хотя, если честно, первого сентября на линей четыре года назад Поттер был единственным, с кем Драко хотел подружиться.