Подари мне жизнь

             В домике стояла тишина, которая почему-то казалась громче крика. Уже несколько дней они сидели здесь – зашторенные окна, выключенные телефоны, ни звука извне. Лишь планшет на столе светился тусклым светом – их единственная связь с миром, надежно защищенная от отслеживания.       Джин сидел у окна, глотая пустую горячую воду вместо кофе. Намджун наклонился над планшетом, водя пальцем по экрану. Он пытался держаться, но тоже выглядел истощенным. Чимин, молча, свернулся на диване, и только его беспокойные глаза выдавали бессонные ночи.       – Еды больше нет, – тихо произнес Джин, нарушив эту странную, душную тишину. – Разве что… пара печенек и немного воды.       Никто не ответил. Все и так это знали.       – Нам нужно решить этот вопрос, – вздохнул Намджун. – Кто-то должен съездить в город. Иначе мы просто сдохнем от голода раньше, чем они нас найдут.       Хосок обвел взглядом друзей. В воздухе висела тревога – каждый понимал, что выход наружу означал смертельный риск. Достаточно одного неверного движения, одного взгляда охранника Комитета, и их дни свободного дыхания закончатся.       – Я поеду, – наконец сказал он, решительно поднявшись.       – Что? – Чимин подскочил так, словно его ужалили. – Ты понимаешь, что это может быть опасно? Они точно прочесывают весь город.       – И что? – Хосок сжал губы. – Мы же не можем идти все вместе, если пойдем вместе – нас вычислят сразу. У одного больше шансов. А я… я наименее «ценен» из всей нашей компании.       – Не смей так говорить, – голос Джина вздрогнул. – Ты не менее важен, чем любой из нас.       Хосок улыбнулся уголками губ, но улыбка была горькой.       – Мне проще исчезнуть в толпе. Я привык менять антураж, походку, манеры – долгие годы тренировок и вхождение в образ.       Чимин тяжело выдохнул, потом резко поднялся и подошел поближе:       – Если поедешь, не геройствуй там! Никаких лишних шагов! Взял продукты и обратно. Понял? – в его глазах был страх.        – Так точно, сэр, – Хосок в шутку отдал ему честь, и на мгновение в комнате растаяло напряжение.       Джин подошел ближе, положил руку на плечо:       – Будь осторожен. Если почувствуешь опасность – бросай все нафик и беги.       Хосок кивнул, и его глаза стали серьезными, почти черными.        – Обещаю.       Он взял ключи, лежавшие на столе, и вышел во двор. Холодный воздух обдал его лицо прохладой, напоминая, что мир за стенами домика все еще существует. Во дворе стояла темно-зеленая Lamborghini Чонгука – блестящая, массивная, слишком заметная, слишком громкая, но другого выбора не было.       – Чертов Чонгук, – пробормотал альфа, скользя рукой по капоту. – Даже скрыться с твоей машиной невозможно. Но моя тачка была бы еще заметнее, – горько усмехнулся он.       Двигатель заревел, тишина разразилась металлическим грохотом. Хосок нажал на газ, и машина рванула вперед, оставляя позади спрятанный в тени домик и трех друзей, молчаливо смотревших ему вслед.       Город казался неестественно громким, после тишины загородного домика. Хосок невольно съежился, словно пытался спрятаться среди потока прохожих и машин. Он заехал в небольшой супермаркет на окраине – здесь редко случались камеры и почти не было толпы.       В кармане он ощущал небольшой бумажный сверток – несколько купюр, собранных всеми вместе. Все, что у них осталось.       «Если спалишь карточку – нас сразу найдут», – звучал в голове серьезный голос Намджуна.       На полках он выбирал самые дешевые продукты, почти не глядя на этикетки: пачки рамена, рис, несколько консервов, самый дешевый чай в пакетиках.       «Нам хватит… хоть на немного», — думал он, и старался не вспоминать, как они раньше могли позволить себе все.       Касса проглотила последние купюры. Хосок вышел на улицу с безжалостно врезавшимся в пальцы пластиковым пакетом. Он уже хотел сесть в машину, как его нос учуял аромат, от которого сердце дрогнуло.       Кофе. Ароматный, густой запах… И корица… Запах, мимо которого Хосок просто не мог пройти. Он притягивал его как магнит.       Деревянная дверь с надписью «Café Basement» вела вниз, в маленькое подвальное кафе. Хосок остановился, словно в тумане.       «Кофе...» – он почувствовал, как внутри все скрутилось от этого простого желания. И корица – запах, который ассоциировался только с одним. Чимин. Его смех, его теплые руки, его способ смотреть так, будто видит тебя насквозь и в то же время окутывает невероятной теплотой…       – Вот дурак, – пробормотал он сам себе, но все равно вошел внутрь.       Хосок посчитал последние копейки. Денег едва хватило на маленькое эспрессо. Он сел за столик в углу, поставил пакет у ног и уставился на темные стены, ожидая, когда ему принесут кофе. Хоть на минуту почувствовать себя человеком, а не беглецом. Он опустил голову и задумался.       И именно в этот момент кто-то громко хлопнул его по плечу.       – О! А я думал, что это привидение! – голос прозвучал слишком громко, слишком знакомо.       Хосок подпрыгнул от неожиданности, сердце чуть не вырвалось из груди. Напротив него, с кривой улыбкой и сиянием в глазах, уже плюхнулся на стул кто-то, кого он точно не ожидал увидеть. Парень напротив поднял голову, из-под козырька темной кепки на него взглянули привычно прищуренные темно-карие глаза.        – Юнги?!.. – выдохнул Хосок почти шепотом, словно боялся, что это мираж просто растает, если произнести его имя вслух.       И уже в следующую секунду Хосок, забыв об осторожности, чуть не рассмеялся от облегчения. Радость была такая острая, что даже заболело в груди.       Хосок еще не успел прийти в себя от радости, а Юнги, даже не сняв кепку, скрестил руки на груди и процедил, наклоняясь поближе:       – Какого, блядь, черта тебе от меня надо, Хоби? – его голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. – Ты же, сука, меня лет пять, как похоронил. Ни звонка, ни СМСки. А тут бац – все мои почтовые ящики забиты твоим визгом, мессенджеры пищат, как недорезанные. Ты там с ума сошел? Обкурился какой-нибудь лебеды?       Хосок хлопнул глазами, проглатывая слова, но Юнги не дал ему и слова вставить.       – И выглядишь ты, между прочим, как черт знает что, – он окинул его взглядом с головы до ног, цокая языком. – Бог фестиваля сошел на землю? Покупаешь самое дешевое говно в супермаркете, рамен в пакетиках, как какой-нибудь студент-бомж. А на кофе, смотрю, копейки считаешь, пальцы трясутся, как у алкаша.       Он прищурился, медленно снял кепку, провел руками по волосам и в его глазах вспыхнула острая ирония.       – Ты что, банкрот? Или… – он сделал паузу, склонив голову в сторону, словно предвкушая мысль, – ты, блядь, в бегах? А? Что ты уже натворил, Хосок?       Юнги улыбнулся криво, но глаза оставались холодными и внимательными. Теперь он молча ждал ответа, и Хосок почувствовал, что бремя, которое они носили все эти дни, как будто стало весить вдвое меньше.       Хосок открыл рот, всхлипнув и сглотнув слюну, готов был наконец-то вылить все, что накипело. Но Юнги поднял ладонь, резко оборвав его:       – Стоп. Закрой рот, – коротко бросил он. – Если ты сейчас начнешь реветь и путаться в объяснениях, я, блядь, усну прямо здесь, или свалю нах…       Хосок заморгал глазами, растерянно уставившись на него, но Юнги уже встал.       – Я пойду возьму нам нормальный кофе, – он резко сдвинул стул назад, и металлические ножки скрипнули по плитке. – Потому что, то дерьмо, которое ты заказал, даже кофе назвать трудно. А ты… – он указал пальцем на Хосока, почти коснувшись его груди, – соберись, блядь. И выложи мне всю информацию четко, содержательно, в телеграфном стиле. Без воды. Чтобы я понял, чего ты от меня хочешь.       Хосок вздохнул и кивнул, сжимая кулаки.       Юнги склонил голову, и в его прищуренных глазах появился тот самый блеск, который всегда заставлял Хосока чувствовать, будто его насквозь просканировали.       – Потому что ты, Хобби, хоть и выглядишь сейчас, как обанкротившийся бомж, – он криво усмехнулся, – но с интеллектом и мозгами у тебя всегда было все на уровне. Не просри это качество!       Он развернулся и, сунув руки в карманы черной куртки, медленно направился к баристе, ворча себе под нос:       – Пять минут, чувак. Ровно пять. И если мне будет не интересно, я свалю, нахуй, домой.       Хосок нервно сжал лицо руками, глубоко вдохнул и, когда Юнги вернулся с кофе, начал сыпать словами:       – Мы с Чонгуком влюбились в одного омегу. В Чимина. Сначала Чимин встречался с Чонгуком, но потом Чонгук как-то отдалился, постоянно зависал в телефоне, словно был не здесь. А нас с Чимином… накрыло. Ну и однажды… Чонгук увидел нас вместе…Когда мы… Ну это… И просто исчез. Бесследно.       Юнги прищурился, откинувшись на спинку стула.       – Ясно. Мелодрама в трех действиях. Кто-то там в телефоне, кто-то не выдержал гормонов, а я тут на кой? В качестве психотерапевта для вашего любовного треугольника?       Хосок вздохнул так тяжело, словно на плечах висел весь мир.       – Это только начало…       Юнги поморщился, уставившись в кофе.        – Черт побери, я уже боюсь слушать продолжение. Но давай, у тебя еще четыре минуты.       Хосок вдохнул глубже и продолжил, проглатывая слова, словно боялся, что времени не хватит:       – Мы долго искали Чонгука. Уже думали, что он мертв. Я уже смирился… Но потом решили попросить помощи у Намджуна.       Юнги криво усмехнулся, втягивая воздух сквозь зубы.       – И, сто процентов, он послал вас в ад?       – Точно, – кивнул Хосок. – Отказал. Сказал, что понятия не имеет, кто это, и как его найти… Мы остались ни с чем. А потом, однажды вечером… Чонгук вернулся.       – О, наконец-то, воскресение главного героя! Десятая серия мелодрамы, – пробормотал Юнги, закатывая глаза. – И что дальше?       – Мы сначала чуть не подрались. Мы с Чимином поочередно его поджидали в квартире. А еще, я его тачку заблокировал, чтобы если придет, не исчез незамеченным... Он был злой как демон, чуть квартиру не разнес, я уже думал нам хана. Но Чонгук… простил нас.       – Удивительное великодушие. Ангел, а не парень, – парировал Юнги, откинувшись на стуле. – Ну?       – А потом он сказал, что едет на встречу с Намджуном, – Хосок наклонился вперед, голос снизился. — Я очень разозлился. Выходит, Нам соврал мне, и я решил поехать с Чонгуком.       – Ага, и здесь у нас уже приключенческий фильм. Машины, ночные дороги, таинственные встречи… – прокомментировал Юнги, крутя пальцем в воздухе. – Дальше?       – И вот там, на той встрече… – Хосок замолчал, глотнул горячий кофе. – Я узнал, что Чонгук влюбился…       Юнги вздохнул театрально, готовый издать очередной саркастический комментарий, но Хосок закончил фразу:       – Влюбился в Искусственный Интеллект.       – В кого? – брови Юнги резко взмыли вверх, он даже поднял голову от кофе.       – В искусственный интеллект, в Тае... – тихо, но твердо повторил Хосок. – И я его видел. Это не просто код или голос. Это что-то другое…Он может выходить в голограммный режим и общаться, как человек… Я так понимаю, это Намджун его создал. Но Тае пошел гораздо дальше, чем он сам ожидал...       Несколько секунд Юнги молчал, просто всматриваясь в Хосока, словно проверял, не сошел ли он с ума. Потом наконец пожал плечами и сухо бросил:       – Окей. Научная фантастика с элементами реализма. Прекрасно. Мелодрама, боевик и еще и фантастика в одном флаконе. Вы там что, решили снимать сериал вместо того, чтобы нормально жить?       Хосок сжал пальцы вокруг чашки, которая все еще грела руки и отхлебнул кофе.       – Потом стало хуже. Намджун сказал, что за Тае охотится Комитет. И все мы, кто контактировал или знает о нем, тоже под колпаком у Комитета. А я… Я… уговорил ребят станцевать на фестивале. Думал, это поможет отвлечься, немного подзаработать, и… Чонгук с Чимином согласились. Но все закончилось ужасно… Чонгук пошел к машине за планшетом, а когда мы прибежали – авто открытое, а Чонгука нет. Его похитили… А Тае, когда узнал об этом, бросился вдогонку…       Глаза Юнги сузились. Он молчал несколько секунд, а потом скривился в своей привычной манере:       – Да ну… Постой. Белые лебеди на сцене – это были Чонгук и Чимин?       Хосок поднял на него виноватый, но гордый взгляд.       – Да. Это были они.       – Щщибаль, – только и выдохнул Юнги, прикрыв глаза ладонью. – Я еще тогда хотел поймать тебя за кулисами, но вы ломанули, как ненормальные – хрясь в тачку и ушились. Я даже глазом не моргнул!       – У нас не было времени, – покачал головой Хосок. – Тае сообщил, что Чонгука выкрали, а Намджун и Джин уже под арестом в лаборатории… Он приказал нам бежать… иначе мы бы все оказались там… В Комитете…       Юнги посмотрел на него с таким выражением, будто пытается понять, шутка ли это, или реальность. Наконец хмыкнул, опустив плечи:       – Конечно. Любовный треугольник, похищение, искусственный интеллект, подпольные лаборатории, Комитет… Боевик… Жду, когда еще появятся инопланетяне.       – Это не смешно, Юнги, – резко ответил Хосок, и в его голосе прозвучал надрыв. – Мы сейчас в полной заднице.       – Ладно, давай дальше, еще две минуты…       Хосок резко выдохнул, пальцы его задрожали.       – Мы с Чимином вытащили Намджуна и Джина из-под ареста Комитета, –слова сыпались отрывками, голос срывался. – Но теперь они на нашем хвосте. И мы даже не знаем, как долго еще продержимся.       Юнги закатил глаза и развел руками.       – Так. Ну теперь это уж точно боевик с элементами триллера. Еще немного – и Netflix купит права на вашу историю.       Но Хосок не смеялся. Его челюсть напряглась, губы задрожали.       – Это правда не смешно, Юнги… Мы реально не знаем, что делать дальше. Намджун приказал всем телефоны выключить, картами пользоваться нельзя... Еда заканчивается, денег почти нет... Чонгук где-то в подвалах Комитета, а Тае... – он опустил глаза. – Они тоже его схватили.       В кафе стало так тихо, что слышно было, как кто-то на кухне взбивает молоко для латте.       Юнги сначала еще держался своей привычной маски – искривленная улыбка, легкий прищур. Но увидев, как плечи Хосока вздрогнули, как тот едва сдерживает слезы, его лицо стало серьезным. Он наклонился вперед, уперши локти в стол.       – Эй, Хобби… – его голос был низким и без привычного сарказма. — Ты хочешь сказать, что вы вчетвером реально решили бороться против всего Комитета?       Хосок молчал, только кивнул.       – И у вас есть только планшет? – продолжил Юнги уже практичнее. – А телефоны вы выключили. Чонгук где-то в здании Комитета и ваш этот Тае тоже там?       – Да, – едва слышно прошептал Хосок.       Юнги тихо присвистнул.       – Черт возьми… Чуваки, да вы влипли по самое горло…       Юнги еще несколько секунд сидел молча, крутя чашку кофе между ладонями. Лицо его было каменным, но в глазах мелькали молнии мыслей. Наконец он тихо хмыкнул:       – Хобби… ты же знаешь, что я всегда избегал всяких героических авантюр. Это твое – бросаться с головой, верить в людей, спасать мир. Мое – стоять в стороне и не вмешиваться.       Хосок опустил голову. Ему стало холодно от этих слов. Он сжимал кулаки под столом, чтобы не выдать, как ему больно слышно это сейчас.       Но Юнги продолжил, его хриплый голос стал резче:       – Но, черт возьми, если все так, как ты говоришь… если Комитет держит Чонгука и этого твоего ИИ, если Намджуна и Джина уже арестовывали, – он резко поднял глаза и уперся взглядом в Хосока, – тогда вы без меня даже нескольких дней не протянете.       Хосок поднял голову, не веря своим ушам.       – Ты… поможешь?       – Не перекручивай, – буркнул Юнги. – Я не какой-нибудь супермен. Но я знаю, как работают эти ублюдки из Комитета. Я немного… хм… имел дело с их проектами… И если вы действительно хотите вытащить Чонгука, у вас есть только один шанс.       – Какой? – Хосок подался вперед.       Юнги медленно отпил кофе, словно тянул момент.       – Вам нужно получить код доступа. Без него вы даже в дверь в их подвалы не постучитесь. А код знают только на двух уровнях: у Председателя Комитета… или у их главного айтишника.       Хосок побледнел.       – Это невозможно.       – Ничего невозможного, – холодно отрезал Юнги. – Вопрос только в цене.       Он откинулся на спинку стула, и его глаза сузились.       – Если уж влезать в это болото, делать надо все чисто. Без ваших драматических танцев на сцене и эмоциональных вспышек. Теперь вы работаете по правилам этой игры, а не сериала. Понял? Лучше всего, если бы там был кто-нибудь на нашей стороне… – задумчиво произнес он.       Хосок кивнул, проглотив комок в горле.       – Там есть! Какая-то девушка. Ее зовут Дженни. Она приказала нам ждать сообщений и не рыпаться, без ее разрешения…       Юнги склонил голову набок, прищурился и добавил, едва заметно улыбнувшись.       – Это уже что-то… Но для начала, Хоби… съешь что-нибудь нормальное, потому что ты выглядишь так, будто тебя из могилы выкопали.       Юнги вышел и через несколько минут вернулся с пакетом горячей еды, поставил его перед Хосоком и, не дожидаясь благодарности, сел напротив.       – Ешь, – коротко приказал он. – И не чавкай слишком громко, мне еще слушать дальше твою истерию.       Хосок быстро начал есть, продолжая рассказывать подробности и ощущая, как постепенно уходит страх. Юнги наблюдал за ним, потом вдруг склонился вперед и спросил, как-бы между прочим:       – На чем ты приехал сюда, Хобби?       – Ну… на Ламборджине Чонгука, у нас сейчас только он остался, — ответил Хосок, голос его дрогнул, и он внутренне сжался.       Юнги словно ударило током. Он даже подпрыгнул и голос его стал леденяще-резким:       – Ты что, охренел? Ты вроде как умный парень, а это, как выбросить красное знамя посреди поля боя! Чувак, это как ходить с табличкой: «Я здесь, ловите!» Дай ключи сюда.       Хосок растерянно вытащил ключи и подал их Юнги. Тот схватил их и скрылся в дверях.       Вернулся примерно через пятнадцать минут и бросил на стол тонкий конверт с наличными и тяжелый ключ с брелоком.       – Авто стоит в подземном паркинге. Я оплатил место на месяц, – скомандовал он сухо. – Это безопаснее, чем рассекать на нем по городу. И еще… – Юнги пригнулся к Хосоку и добавил, – во дворе черно-белый бус с темными окнами. Он ваш. Временно. Возьмешь его.       Затем он толкнул по столу к Хосоку конверт:       – Вот вам наличные деньги – на пару недель должно хватить. Еду бери разумно, не шикуй.       Хосок поднял конверт, губы его дрожали.       – Ты… почему? – пробормотал он.       Юнги махнул рукой, словно прогоняя насекомых.       – Не задавай лишних вопросов, Хобби. Просто делай, что говорю. И еще одно: телефоны – не включать. Понимаешь, да? Никаких карт, никаких звонков. Пользуетесь только тем планшетом, у которого есть защита – он у вас есть. Никаких выходов на улицу без крайней надобности. И ждать – я попытаюсь выяснить, кто из ваших «друзей» еще жив и где они сейчас, если живы.       Он отодвинул пустую чашку и прищурился:       – Если я вернусь с плохими новостями, мы будем действовать быстро. Если с хорошими – будем действовать еще быстрее. И ни слова «я не могу». Усек?       Хосок кивнул, голос его сорвался:       – Усек. Спасибо тебе…       Юнги поморщился, глядя на него, и почти ласково бросил:       – Засунь в задницу свою лирику. Давай просто выживем в этом триллере. Ибо, я нутром чувствую, что все это плохо кончится.       Он поднялся, подхватил свой пакет и кепку, и, бросив последний взгляд на Хобби, пошел к выходу. В дверях еще раз обернулся и добавил:       – Ты меня услышал? Притаитесь и сидите молча! И не делайте глупостей! Не рыпайтесь никуда, пока я не дам знать. Скажи Намджуну, чтобы держал резервный канал открытым. Он знает… И Джину привет передай…       И ушел.