Подари мне жизнь

             Машина медленно ехала по вечернему шоссе. Чонгук и Хосок возвращались со встречи, и в их душах темной тучей зависла тревога. Огни Сеула впереди мерцали, словно нескончаемый поток светлячков, растягиваясь до самого горизонта. Хосок сидел на пассажирском сиденье, погружённый в свои мысли; вдруг он нарушил молчание.       — Чонгук… — его голос прозвучал почти осторожно. — У меня к тебе просьба.       — Что еще? — альфа взглянул на него с легким раздражением.       — Помнишь наш старый номер? Тот дуэт с Чимином, который мы готовили ещё до… до всего этого? — Хосок криво усмехнулся. — Его включили в программу фестиваля. И заменить тебя там никто не может. И выступление —послезавтра… Мы уже думали отказаться — все в коллективе были так расстроены… Тебя не было так долго… Но сейчас… Может…       Чонгук нахмурился.       — Хосок, ты знаешь… Я почти не тренировался. Это будет выглядеть отстойно. Я могу подвести всех.       — Не говори глупостей. — Хосок отмахнулся, но в его голосе слышалась уверенность. —У тебя отличная память тела, отличная форма, а главное — тот огонь внутри. Я видел, как ты двигаешься даже без репетиций. Это твой номер, Чонгук. Ты должен его станцевать.       Альфа замолчал и уставился в ночную дорогу. Внутри него шли борьба сомнений и налёт ностальгии. Он помнил хореографию до последнего движения — она жила в нём, в каждой мышце, в каждом движении. И помнил, как на репетициях у Чимина горели глаза — такой свет, что хотелось двигаться вместе с ним, не думая ни о чём.       — Ты понимаешь, что это может быть опасно? — тихо сказал он. — Намджун приказывал держаться в тени.       — Подумай сам, — Хосок прищурился хитро. — Фестиваль. Толпы людей. Полиция, охрана, журналисты, камеры. Это одно из наименее рискованных мест. Никто даже не заподозрит, что мы там. К тому же… — Он улыбнулся теплее, будто предлагал идею, которую сам давно хотел озвучить, — это твой день рождения. Было бы неплохо отпраздновать его не в тишине и тревоге, а под аплодисменты, не правда ли?       …В это мгновение в тишине, между строк их слов, отозвалась душа Тае.       «День рождения?.. У него послезавтра день рождения…»       Он замер, как будто получил сигнал, зажёгшийся в памяти маяком. Странный трепет разлился по его алгоритмам — смесь тревоги и нежности, которую сложно объяснить словами.       «Я даже не знал. Как много важных вещей я пропустил… Как много не успел узнать о нем. Чонгуки… А что, если я не смогу быть рядом в этот день? Что, если меня выключат раньше?»       Тревога и нежность переплелись в нем. Он хотел бы подарить что-то настоящее, что-то, что останется в памяти Чонгука — даже если самого Тае уже не будет.       «Мой Чонгуки… Я должен найти способ. Я должен сделать так, чтобы он почувствовал, что я рядом, что он не один» …              Чонгук перевел дыхание и почувствовал, как в груди загорается давно забытое тепло. Он вообразил сцену, свет прожекторов, музыку, и то, как он оживает в танце.       — Ладно, — сказал он наконец. — Я сделаю это. По крайней мере, попробую… Надо хоть пару репетиций…       Хосок довольно хлопнул его по плечу:       — Вот таким я и люблю тебя слышать! Увидишь, это будет самый лучший подарок. Для тебя и всех нас!       «Осталось уговорить Чимина!..» — тихо вздохнув, подумал Хосок. — «Наверное, он до сих пор на работе.»       Хосок достал телефон и отправил Чимину сообщение…              

***

             Университетская лаборатория уже дремала в полумраке и Чимин включил свет. На столе его ждали разбросанные записи, графики и пробирки с светящимися зелеными наклейками. Он любил приходить сюда раньше всех, пока город еще окончательно не проснулся, пока по коридорам не бродили студенты с кофе. И любил оставаться в тишине лаборатории, когда уже все ушли. Ему нравился запах лаборатории — стерильный, но в то же время теплый от сотен пробирок, колб и рукописей. В прозрачной колбе плавали клетки, которые он изучал уже несколько недель. Маленький мир, закованный в стекло.       Чимин наклонился ближе. Его пальцы коснулись холодного стекла, и он усмехнулся про себя.       — Вы живые, правда?.. — пробормотал тихо, словно они могли его услышать. Он всегда говорил с клетками, словно они были живыми существами. Коллеги шутили над этим, но Чимин не обижался. Ему действительно казалось, что в каждом кусочке ДНК есть история. В каждой клетке — память.       Он рассматривал очередной образец в микроскоп, когда телефон завибрировал на столе. Сообщение от Хосока. Короткое, резкое:       «Жду тебя дома. Приезжай срочно. Есть разговор.»       У Чимина внутри все сжалось. Когда альфа писал так — это означало, что мир вот-вот перевернется. Омега глубоко вдохнул, сделал последнюю запись в журнале и начал быстро собираться.              

***

             Машина снова наполнилась спокойной тишиной и легкой музыкой. Ребята свернули с трассы и направилась в город. Огни уже не казались далекими, они приближались, разворачивались перед ними, как гобелен из стекла и бетона.       Чонгук сидел молча, но в его мыслях начинали звучать знакомые аккорды, воспоминания о движениях, о сцене. Он поводил плечами, отбивая пальцами ритм на кожаном чехле руля, словно танцевал мысленно. Хосок краем глаза видел это и улыбался сам себе. Возможно, именно этого им сейчас и не хватало — хотя бы иллюзии нормальности, праздника, не ограничивающейся страхом и запретами жизни.       — Увидишь, все пройдет хорошо, — тихо бросил он, больше самому себе, чем Чонгуку.       Через каких-то двадцать минут машина плавно остановилась в паркинге. Чонгук попрощался и ушел, а Хосок остался, на мгновение подойдя к своему яркому красавцу. Его пальцы нервно барабанили по крыше машины. В голове то и дело всплывало лицо Намджуна, его слова об опасности и о том, что теперь все они в ловушке.       «Но мы должны держаться вместе», – подумал он и глубоко вздохнул. — «Во всяком случае там, на фестивале, он будет рядом с нами.»…       Когда Хосок открыл дверь и вошел в квартиру, в коридоре его уже встретил Чимин. Омега выглядел уставшим, но в глазах сразу вспыхнуло любопытство и тревога.       — Ну, что? — тихо спросил он. — Как все прошло?       Хосок снял куртку, повесил ее на крючок и только после паузы ответил:       — Садись. Это будет долгий разговор.       Он прошел на кухню, налил себе стакан воды и сделал несколько больших глотков. Чимин молча наблюдал за ним, стараясь не торопиться с вопросами. Наконец альфа сел за стол и прижал ладони к лицу.       — Намджун… он все знал, — начал он глухо. — С самого начала. И кажется, мы все вляпались в дерьмо по самые уши…       Хосок глубоко вдохнул и медленно опустил ладони.       — Чимин… ситуация сложнее, чем ты можешь представить, — продолжил он, но каждое слово было четким. – Пока мы все «под колпаком» у Комитета… Может, ты когда-нибудь слышал о КОСС и протоколе BLACK BOX?       Чимин кивнул и облизал внезапно пересохшие губы.       — В нашей сфере все слышали о Комитете… — едва слышно произнес он. — Но при чем здесь мы?       — Комитет следит за нами. Точнее, за Чонгуком. За всем, что мы делаем. Они считают, что… что самосознание искусственного интеллекта не должно существовать. Что ИИ не должно иметь эмоции и чувства… И если они доберутся до Тае…— он замолчал, проглотил воздух. — …это может окончиться очень плохо.       Чимин наклонился поближе, пытаясь уловить каждое слово.       — Тае? Кто такой Тае? — тихо прошептал он. — Что ты имеешь в виду?       Хосок на мгновение опустил взгляд на стол, а затем продолжил:       — Тае… Тае — это экспериментальный искусственный интеллект, наделенный эмоциями и чувствами… он не просто программа. Он — самосознательный ИИ. Он… он отчасти чувствует, все понимает… и даже любит. И все это он чувствует к Чонгуку. Поэтому Чонгук так изменился в последнее время. То, что он испытывает — его покой или волнение, его уединенность, отчуждение — многое из этого связано с Тае.       Чимин открыл рот, но так и не смог ничего сказать.       — Я знаю, это звучит невероятно, — продолжил Хосок. — Я тоже долго не мог поверить. Тае… он не просто ИИ. Сейчас, когда Комитет открыл охоту на него — он пытается защитить Чонгука. А мы знаем о его существовании, а значит, связаны с ним… И нам всем теперь надо быть очень осторожными.       Хосок поднял глаза на Чимина:       — Ты должен знать правду. Если мы сохраним Тае и Чонгука, мы сможем противостоять Комитету. Но это не будет просто. И каждый шаг… каждое наше движение теперь имеет значение. И каждый последующий — может стоить кому-то жизни…       Хосок поднялся, медленно подошел к Чимину, осторожно коснулся пальцами его подбородка и заглянул прямо в испуганные янтарные глаза омеги.       — Я не хотел тебя, пугать, дорогой мой… Но я дал себе слово, что никогда больше ничего не скрою ни от тебя, ни от Чонгука… Мы сейчас в полной заднице… Но мы выберемся — я тебе обещаю!       — Неужели он так важен, этот Тае? — с горечью прошептал Чимин.       — Он не просто ИИ..— Ему уже присвоили статус — сознательной системы… И Тае… он не просто код в системе. Он субъект. Настоящий.       Глаза Чимина расширились, губы задрожали.       — Субъект?.. То есть… он не просто чувствует? Имеет сознание?       Хосок кивнул.       — И именно поэтому все столь опасно. Комитет… если они поймут масштабы, они уничтожат его. А вместе с ним, может быть, и нас.       Чимин сидел молча, пытаясь осмыслить услышанное. Его сердце колотилось быстро, а мысли кружились без остановки.       — То есть… — наконец сказал он, — ты говоришь, что… он живой? Он чувствует, думает… и… любит Чонгука?       Хосок кивнул, тяжело выдохнув:       — Именно так. Он особенный. И Чонгук… Чонгук чувствует это. И он кажется тоже в него влюблен… Я видел Тае… Вернее его виртуальное воплощение — голограмму… Он очень красив и его глаза почти живые — в них есть ум и чувства… Как и в глазах Чонгука. Поэтому мне кажется, Чонгук тоже влюблен в Тае… Именно поэтому мы не можем допустить, чтобы Тае нашли или уничтожили… это просто убьет нашего друга.       Чимин наклонился вперед, сжимая руки на коленях:       — Я… я не знаю, что сказать. Это невероятно… страшно… и в то же время… удивительно прекрасно. Если он действительно там, рядом, и заботится о Чонгуке… это значит, что у нас есть шанс увидеть самое удивительное научное открытие века…       Хосок протянул руку и коснулся плеча Чимина.       — Именно так. Но сейчас для начала нам всем нужно выжить. И нам нужно быть вместе, поддерживать друг друга. Только тогда мы сможем защитить всех, кого любим.       Чимин медленно кивнул, чувствуя смешение страха и надежды, на мгновение отвел взгляд. Он обхватил руками ноги Хосока и прижался головой к его животу. От напряжения пальцы немного дрожали.       — Это… невероятно. Я же видел исследования, теории… но чтобы реально — искусственный интеллект с полноценной субъектностью… Хосок, ты понимаешь, что это открывает?       Хосок горько усмехнулся:       — Теперь понимаю. И именно поэтому нас всех может накрыть этой волной… Намджун сказал, что нам нужно найти Юнги…       Он на минуту умолк, но дальше его голос изменился, стал более мягким, почти нерешительным:       — Знаешь… когда Намджун вспомнил его имя, передо мной сразу всплыло его лицо. Мин Юнги. Мой кузен. Когда-то мы были близки… Он работал именно над этим, да?       Чимин вздрогнул, и поднял удивленный взгляд на Хосока, словно его догнало что-то из прошлого. Медленно кивнул:       — Да. Все в научных кругах знали, что его исследования были на грани фантастики. Он занимался тем, что другие считали невозможным: перенос искусственного интеллекта в биологическое тело. Не в симуляторы, не в машины, а в настоящий человеческий носитель! Я не знал, что он твой родственник.       — И что произошло? — тихо спросил Хосок, хотя и знал часть ответа.       — Его лабораторию закрыли. Внезапно. Без пояснений. Говорят, это было на финальной стадии экспериментов. Он тогда просто исчез и все. Я думал, что это очередной скандал с финансированием, но теперь… теперь я понимаю, что причины были гораздо серьезнее.       В комнате повисла тяжелая тишина. Только тихое тиканье часов на стене резало пространство.       — Выходит, — наконец сказал Хосок, — если кто-то и может помочь нам разрулить эту ситуацию, и как-то решить что-то с Тае… то это — Юнги…              Хосок ушел в ванную. Чимин остался один на кухне. Он подошел к окну и оперся руками на подоконник, взгляд блуждал во тьме за окном, но мысли были совсем не там.       «Да… живой код… сознание, рожденное из искусственного интеллекта. Это звучит как чушь, как теории из старых учебников, которые все высмеивали. Но ведь Хосок не придумывает. Он всегда говорит только тогда, когда уверен…» — Чимин прикусил губу. — «Генетика, программирование, клеточные модели… Если Комитет пошел дальше пределов человеческого воображения, то их эксперименты могли создать что-то новое. Гибрид. Субъект. И если Тае действительно чувствует, страдает, любит… тогда он не машина. Он — жизнь. Пусть и в другой форме.»       Чимин почувствовал, как в груди разливается тяжелый холод.       «Жизнь, которую уже кто-то хочет уничтожить. И мы… мы просто оказались рядом. Случайно? Да? Или так было задумано с самого начала?..»       Чимин вздохнул, обхватив голову руками.       «Я всегда был слабым. Всегда прятался за спинами других. Хосок меня защищал, Чонгук никогда не позволял мне падать... Но теперь... теперь нет больше времени быть тем, кого нужно спасать. Если этот Тае — ключ к чему-то большему, к новой странице эволюции, тогда, возможно, именно я могу понять его с научной точки зрения? Увидеть в нем не угрозу, а человека?»       В уголках губ появилась тень улыбки.       «Может быть, именно для этого я и существую. Не быть сильным телом или голосом, а быть тем, кто поймет? Тем, кто сможет объяснить другим. Кто станет мостом… между Тае и людьми.» — Чимин поднял голову, посмотрел в темноту ночи, растянувшуюся над Сеулом, на свет далеких звезд... — «Я помогу ему. Я помогу нам всем... Даже если боюсь до смерти.»       Хосок вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем, и сразу увидел Чимина у окна. Он осторожно обнял его за плечи и повернул лицом к себе.       — О чем ты думаешь, Чимини?       — Думаю… обо всем этом. О Тае. О Комитете. И… о Юнги… Мин Юнги действительно далеко продвинулся. Я помню его слова: «Если код можно научить думать, чувствовать, мечтать… тогда он заслуживает тела, как любое другое сознание». Для него это был вопрос справедливости. Он хотел доказать, что граница между «искусственным» и «живым» – условна. Комитет закрыл лабораторию. Официально — «из-за отсутствия практического результата». Но я видел его записи. Он был близок. Очень близок. Может… именно он и создал условия, при которых появился Тае.       Чимин смотрел прямо перед собой, но мысли его уже были далеко.       — Если Юнги действительно работал с этим… — Он проглотил комок в горле, — тогда я смогу понять его записи. А может даже воспроизвести некоторые методики.       Хосок удивленно посмотрел на него.       — Ты?       — Да, — впервые за долгое время голос Чимина прозвучал твердо. — Я биолог, Хосок. Я занимаюсь генетикой. Я знаю, как работают клеточные структуры, как адаптируются искусственные ткани, как ДНК реагирует на новые алгоритмы. То, что для большинства выглядит как абстрактные формулы, для меня — рабочие схемы. Если мы найдем часть его материалов, я смогу с ними работать.       Хосок замер, наблюдая за парнем. Перед ним стоял не растерянный, вечно уязвимый омега, которого хотелось обнимать и защищать от всего мира. Перед ним сейчас был ученый, вдруг поверивший в свои силы.       — Чимин… — Хосок тихо улыбнулся, и добавил почти с нежностью. — Я даже не представлял, насколько ты умен и силен!!       Чимин потупился, но на его губах осталась тень улыбки.       — Я всегда думал, что вы сильнее меня. Вы сражаетесь, рискуете жизнью, защищаете других. А я просто пытаюсь не упасть. Но, может… наконец-то, есть что-то, в чем я смогу защитить вас всех…       Чимин снова отвернулся к окну:       — До сих пор не могу поверить… Чонгук… Влюблен… в Тае? — он едва произнес. Голос звучал так, словно он глотал осколки стекла. — Но… он…       Хосок внимательно смотрел на него. Его выражение лица говорило, что он все понимает, даже если молчит.       — Чима, я знаю… для тебя это тяжело.       Чимин резко отвернулся, почувствовав, как глаза наполняются слезами.       — Я… я даже не знал. Он всегда был для меня… — слова оборвались, он прикусил губу до боли. — Я думал, что мы вместе… всегда. А теперь выходит, что он уже давно был где-то... далеко от меня.       Хосок хотел прикоснуться к его плечу, но остановился. Он видел: сейчас Чимину нужно прожить эту боль самому.       — Это не значит, что он тебя бросил, — мягко сказал он. — Вы все равно связаны. Но… ты же видишь, это нечто большее, чем просто «чувство». Это его выбор. Его борьба.       Долгая тишина. Затем Чимин медленно поднял голову. Его взгляд еще был затуманен болью, но в нем появился стальной отблеск.       — Тогда… если это его выбор… я не имею права стоять в стороне. Если он любит этого Тае — я тоже буду защищать его.       Хосок, наконец-то, выдохнул и обнял его за плечи.       — Вот это и есть настоящий ты, мой маленький, смелый и бесстрашный омега! Как же я люблю тебя! — и крепко прижал к себе.       Альфа поцеловал его в висок и с улыбкой добавил:       — Но есть и хорошая новость — я уговорил Чонгука выступить с нами на фестивале, — произнес он тихо, но уверенно. — Он согласился, хоть и колебался. Мне нужно было найти способ дать ему почувствовать, что это важно… и что он не один.       Чимин поднял голову, глаза вспыхнули:       — Он… действительно согласился? — произнес омега почти шепотом, словно боясь, что эти слова исчезнут в воздухе.       — Да, — кивнул Хосок. — Это не только шанс для него ожить на сцене, но и наша маленькая победа. Мы должны сделать так, чтобы все прошло хорошо. И чтобы Чонгук почувствовал, что мы рядом. Это — его День рождения! Все. Уже поздно, Чимини, иди спать! Надо отдохнуть…       … «Влюбленный в Тае…» — эти слова не выходили у Чимина из головы. Они звучали снова и снова, как отзвук в пустой комнате.       «Чонгук, мой Чонгук… Я всегда думал, что мы неразрывны. Что твоя улыбка, твой взгляд — это нечто принадлежащее только мне. Может быть, я был наивным? Может, я просто утешал себя иллюзией?       Я чувствую, как сердце рвется на куски… Как у меня что-то забрали, вырвали с корнем… И в то же время понимаю: он никогда не был моим! Он был собой. И сейчас он выбрал… Не меня…       Да, больно. Да, я ревную. И да, у меня есть злость, которую я не знаю куда девать... Я мог бы отвернуться. Мог бы сказать, что не хочу иметь с этим ничего общего. Но ведь это — Чонгук! Мой друг! Моя семья. Моя слабость и моя сила одновременно.       И если он выбрал Тае — я тоже буду его защищать. Потому что... я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если не со мной…       Только бы выдержать… Только бы не сломаться… Не заплакать…»                     …Ночь окутывала пространство тяжелым покрывалом. В комнате Чимина мигал только тусклый свет от экрана телефона. Он лежал на спине, уставившись в какао-чат. Ему вдруг стало так одиноко. И так захотелось тепла, поддержки и объятий… И его сердце выбрало адресата само…       Пальцы сами вбивали слова:       «Хобби… а помнишь наши ночи в зале, когда мы тренировались до изнеможения? Ты всегда смеялся, говорил, что мы будем танцевать даже в старости… Я скучаю по этому. Скучаю по нам…»       Он остановился, посмотрел на строчки. Глубоко вдохнул. Сердце билось в груди так сильно.       Еще несколько секунд — и большой палец завис над кнопкой «Отправить» …       В этот же момент открылась дверь, на пороге комнаты, замотанный в плюшевый плед, застыл Хосок.       — Я так соскучился, Чимини… я так соскучился по тебе… Я больше так не могу…       Чимин почувствовал, как теплая волна благодарности, нежности и чего-то большего накрывает его с головой. Омега просто откинул край одеяла и подвинулся поближе к стене… Телефон глухо ударился о пол…       Хосок сделал несколько шагов, присел на кровать, осторожно поднял телефон и увидел неотправленное сообщение на экране.       Почему-то на глазах выступили слезы… Он повернулся к Чимину, хотел что-то сказать, но увидел только большие янтарные глаза прямо напротив своих и понял, что снова тонет в них… Тонет… окончательно и безвозвратно… Навсегда…