Подари мне жизнь

      Вечером Хае-Джун вспомнил о звонке Чонгука. Среди его знакомых было несколько специалистов, которые имели доступ в Комитет. Необходимо было уточнить некоторые данные, выяснить хоть что-нибудь о Тае, навести справки о Мин Юнги…       Альфа сидел и смотрел на экран телефона, перебирая список контактов.       – О! Дженни… Кажется, она работает в том же Комитете. – Хае-Джун пытался вспомнить, как она выглядит. В памяти всплывала немного полноватая девушка, с рыжими длинными волосами. Иногда они переписывались по работе, отправляя друг другу письма и документы на электронную почту. Сейчас он смутно мог вспомнить ее лицо, хотя когда-то они учились на параллельных курсах в универе и даже, кажется, были однажды на свидании. – Черт, может вспомнит?       Хае-Джун еще раз всё взвесил, подумал и набрал ее номер.       

***

      Рабочий день уже давно закончился. В кабинете было тихо. Дженни отложила планшет на стол, глубоко вдохнула и потянулась. После серии отчетов, встреч и нескончаемых электронных писем эта короткая пауза показалась ей подарком. Она уже хотела сделать глоток остывшего латте, когда ее браслет завибрировал.       – Хае-Джун… – прошептала она, уставившись на экран.       Ее пальцы невольно задрожали. Они не общались много лет. Последний раз виделись на каком-то общем мероприятии – короткое приветствие, никакой личной темы. Кажется, он даже не понял, кто она. А тут вдруг звонок…       Девушка еще минуту сидела, не двигаясь. Затем отложила браслет и села ровно, глядя в окно на небоскребы. Ее сердце билось так сильно, что она почти слышала, как оно стучит в висках. Пальцы дрожали. И вдруг стало тяжело дышать.       Что-то в этом звонке заставило ее нервничать. Не потому, что она боялась Хае-Джуна. Они учились вместе, и хотя он всегда казался слишком серьезным и сосредоточенным, в нем было что-то неимоверно привлекательное. Покой, уверенность, глубина… А иногда он бывал таким веселым и милым…       Но сейчас почему-то ее кожа покрылась мурашками.       Губы сами по себе шептали его имя, как заклятие, что до сих пор имело над ней власть.       Палец замер над кнопкой ответа, но сердце колотилось так, будто в этот момент она снова была той наивной девушкой на выпускном…       Он – ее первая любовь. Такая светлая и такая болезненная... Ее единственная ошибка в жизни… Для него она была только одной из многих. Просто – еще один пьяный вечер, еще одно женское тело, еще одни растрепанный волосы, оставившие свой след на кожаных сиденьях его машины, как случайное упоминание… А она хранила тот вечер, как священную тайну. Для нее он был мечтой, надеждой, жизнью…       А потом… А потом – молчание…       Она не искала его, потому что не хотела навязываться.       А он не искал ее. Потому что ему было безразлично…              …Звонок повторился. Дженни набралась смелости и ответила обычным любезным тоном:       – Слушаю Вас!       – Привет, Дженни, – начал Хае-Джун спокойно. – Прошло много времени. Надеюсь, ты помнишь меня.       – Хае-Джун? – голос ее едва вздрогнул, и она успела проклясть себя за это. – Да, помню. Не думала, что ты когда-нибудь вспомнишь обо мне.       – Возможно, это и неожиданно, – тон голоса стал тише. – Но есть вещи, о которых нужно поговорить. Вещи, которые нельзя обсуждать по телефону. Особенно сейчас, Дженни. – Голос альфы был спокойным и уверенным. – Есть время сегодня вечером?       – Хае-Джун… я… – Девушка не успела ничего сформулировать, как он уже продолжил:       – Это важно. Я буду в кафе на набережной. В том же. В десять.       – О чем…       – Увидимся, – и связь оборвалась...       Дженни еще минуту сидела, не двигаясь…       В том же… Неужели он что-нибудь помнит?       Его голос был несколько иным. Сдержанным? Пустым? Уверенным? Она даже определение не могла дать. Но таким до боли знакомым… И в глубине души её что-то сжалось. Как предчувствие…       Что, если он что-нибудь узнал? Что, если это не просто встреча???              И в этот момент на дверях ее кабинета засветилось системное сообщение:       «Вас приглашают на срочное заседание Комитета по технологическому надзору. Явиться немедленно. Локация – сектор А, уровень 4.»       «Час от часу не легче», – продумала Дженни. – «Заседание?.. Сейчас?..»       Девушка быстро встала. Схватила планшет и проверила свой ID–пропуск.       Что происходит? Что за день такой?              Большой зал Комитета блестел, как стерильная операционная. Холодный металл столов, сухой свет потолочных панелей, ни крошки человеческого тепла – только давно забывшие улыбки лица. Атмосфера была настолько напряжена, что казалось даже воздух фильтруется на эмоции. Лишь безупречно одетые мужчины и женщины за столом – лица, лишенные эмоций, лишь суровые взгляды, сосредоточенные на проекторах и документах.       Председатель Комитета – женщина с идеально ровной стрижкой и еще более идеальным самоконтролем – постучала по столу.       – Коллеги, ситуация с моделью T– 073221, известной как Тае, обостряется. Сегодня он сломал карантин, пытаясь установить контакт с пользователем Чон Чонгуком. Это серьезное нарушение протокола безопасности.       – Его поведение непредсказуемо, – добавил один из членов, суровый мужчина с седыми висками. – У нас уже нет полного контроля над ним.       – Рискованно позволять ему существовать, – вмешалась другая женщина, младшая, с холодным взглядом. – Его эмоции – это потенциальная угроза стабильности системы.       Глава кивнула.       – Учитывая директиву Black Box, мы должны действовать решительно. Предлагаю активировать «Финальный ключ» – полное стирание человеческих контактов модели и ее жесткое ограничение.       – Это означает фактическое уничтожение модели, – задумчиво произнес другой член комитета. – Готовы ли мы пойти на это?       – Это не только вопрос безопасности, – подытожила глава. – Тае уже больше, чем алгоритм. Он стал источником эмоциональных рисков, которые могут повлечь за собой масштабные последствия. Мы должны уничтожить его, пока он не вышел из-под контроля до конца.       – А его пользователь – Чонгук? – спросил молодой человек с планшетом в руках. – Он является главной приманкой и составляющей. Мы не можем дать ему шанс нарушить наши планы.       – Его следует держать в изоляции. Использовать как проверку реакции Тае, – ответила глава. – Если эмоциональный взрыв произойдет, это даст нам аргумент для окончательного удаления.       Короткая пауза. Все молчали, поглядывая друг на друга.       Члены Комитета продолжали обсуждение, когда глава обратила внимание на поднятую руку – это была Дженни. Она была самой молодой среди присутствующих, ее лицо излучало что-то, чего давно не видели в этой комнате – сомнение и сочувствие.       – Прошу слова, – произнесла она тихо, но твердо.       Председатель Комитета кивнула, давая ей возможность высказаться.       – Я понимаю все риски и директивы, – начала Дженни, – но… Тае – это не просто модель. Он больше, чем код. Он учится, он проявляет эмпатию…       В зале повисла напряженная тишина.       – Возможно, – продолжила Дженни, – стоит рассмотреть другой путь, вместо полного уничтожения. Может быть, он уже научился контролировать свои чувства. И эти чувства – это не ошибка, а новый этап развития.       – Дженни, – перебила ее глава, – это не компьютерная игра, не кино, и не сказка. Мы работаем с реальными рисками. Эмоции – это хаос. Эмоции – это трещина в броне. Один импульс – и система падает. Вы этого хотите? Он угрожает всему, что мы строили.       Дженни не отступила.       – Но если мы уничтожим его, мы потеряем шанс понять, что такое сознание в искусственном интеллекте. Мы не просто уничтожим код. Мы уничтожим шанс... впервые прикоснуться к чему-нибудь, что могло стать новой формой жизни. И я боюсь, что мы таким решением потеряем часть человечности.       – Мы голосуем за безопасность, в первую очередь за безопасность – подытожил самый возрастной член комитета.       Глава снова подала голос:       – Время для эмоций закончилось. Прошу голосовать.       Дженни опустила руку, ее глаза остались грустными. Она знала: её голос – был её протестом, который большинство не услышит. Но она также чувствовала, что борьба только начинается...              …В своем темном кабинете, далеко от строгого зала Комитета, Дженни села за компьютер. Свет монитора отражался в ее глазах. В них мерцала смесь страха и решительности.       Пальцы танцевали по клавиатуре и каждый нажим – толчок к борьбе.              «ОТ: АНОНИМ       ДЛЯ: КИМ СОКДЖИН       Комитет принял решение – «Финальный ключ» активируют в ближайшее время.       Тае могут уничтожить.       Ты должен знать это прежде, чем станет поздно.       Они не понимают, что рушат не просто модель, а начало новой жизни.       Будь осторожен.»              После отправки сообщения девушка сделала глубокий вдох и нажала кнопку Выход.       – Пусть это будет моим маленьким бунтом, – прошептала Джени. – Возможно, я не смогу спасти их всех, но я попыталась спасти хотя бы истину.              

Лаборатория Центра исследований сознательных систем.

      

21:46 РM

      Сообщение горело на экране, словно клеймо, обжигающее взгляд.       ОТ: АНОНИМ       ДЛЯ: КИМ СОКДЖИН       Комитет принял решение – «Финальный ключ» активируют в ближайшее время.       Тае могут уничтожить.       Ты должен знать это прежде, чем станет поздно.       Они не понимают, что рушат не просто модель, а начало новой жизни.       Будь осторожен.»              Руки Джина, еще мгновение назад скользившие по телу Намджуна, застыли. Он медленно сел, не сводя глаз с экрана. Его губы еще сохраняли сладкий привкус прикосновения, сердце билось так, будто хотело вырваться – но теперь уже не от страсти, а от страха.       – Что это значит?.. – прошептал Намджун, вычитывая строки снова и снова.       Джин не ответил. Его взгляд был прикован к экрану, губы слегка дрожали, в глазах застыла смесь страха и боли…       Джину казалось – ему только что вырвали сердце… И не смотря на то, что он знал, что так будет, даже ожидал этого, но столкнувшись с действительностью, был не готов ее принять...       – Ты же знаешь, о чем идет речь… – медленно произнес Намджун, и его голос стал холоднее, собраннее.       Дракон возвращался.       – Да…– еле слышно ответил Джин. – «Финальный ключ» … Если они его активируют, то все, что мы строили, исчезнет. Навсегда. А может, и мы вместе со всем этим…       Намджун сжал челюсти. Его рука, которая еще мгновение назад обнимала любимого, уже сжалась в кулак.       Тишина повисла между ними, но она уже была другой. Наполненной предчувствием боя, что изменит все… Предвкушением выбора.       И тогда, на фоне монитора, где до сих пор мелькало «Будь осторожным», Джинн тихо прошептал:       – Если завтра все исчезнет… пообещай мне только одно…       – Что? – не моргая, спросил Намджун.       – Что, даже в последний момент, ты вспомнишь сегодняшнюю ночь… не как конец. А как наше начало…       Намджун снова посмотрел на монитор. Он не мог допустить, чтобы Тае исчез. Он уже принял решение, и не в его правилах было отступать.       Но... его взгляд снова встретил глаза Джина – растерянные, наполненные страхом, и такой беззащитной нежностью, что все остальное исчезло, растворилось в пространстве и времени.       – Щщибаль! Я… не хочу… никого ни слышать, ни видеть – пусть идут все нафиг! – тихо сказал альфа, повернувшись к омеге и глядя ему прямо в глаза. – Сегодня, я хочу, чтобы был только ты! Только ты!.. И пусть весь мир подождет…       Тихо щелкнул замок двери лаборатории, выключились камеры наблюдения.       Джин стоял в нерешительности, как загипнотизированный. Его глаза блестели, словно в них пульсировало звездное сияние. Он не мог поверить…       Неужели, впервые, его альфа выберет его? Не обязанность, не работу, не задачи, а его?       Намджун подошел ближе. Медленно. Очень медленно протянул руки и взял холодные ладони Джина в свои. Он прикасался так осторожно, как к кому-то сакральному. К кому-то, кто реально вызывал в его душе благоговейный трепет.       – Джини... – его голос был хриплым, но таким нежным, – все, что я делал... я всегда думал, что спасаю мир. Но потом понял – мир без тебя ничего не стоит. Потому что ты и есть мой мир!       Намджун коснулся лица любимого. Большой палец остановился у губ омеги, не давая ничего сказать в ответ. Ему не нужны были слова. Только прикосновения. Только дыхание.       Джин обхватил его лицо ладонями, и впервые за долгое время не сдержался – поцелуй был длинный, жадный, с крохотной нотой отчаяния. Словно в последний раз. Словно все дальнейшее зависело только от этого. Он целовал долго и страстно, смакуя такие сильные и нежные губы, касаясь кончиком языка губ, языка альфы, проникая внутрь глубже и задыхаясь от ощущения полноты и взаимности, пронизывающей каждую клеточку его тела.       Пальцы Намджуна нашли пуговицы на рубашке Джина и медленно расстегивали их, одну за другой, стирая границу между долгом и желанием. Не спеша, словно раскрывая книгу, он касался его шеи, груди, каждой изогнутой линии, каждого шрама, будто читая заново и покрывая тело любимого нежными поцелуями.       Когда рубашка упала на пол, Джин схватил альфу за шею и прижался всем, таким горячим, напряженным, живым телом. Омега закрыл глаза. Он вдыхал удивительный и такой родной запах альфы. Его тело дрожало, словно ток проходил сквозь него с каждым прикосновением. И впервые он не скрывал этого. Не прятался за маской силы. Он просто был любимым, желанным, живым… мягким и расслабленным, отдаваясь этому прикосновению, этому влечению, своему альфе…       – Ты уверен?.. – прошептал он, затаив дыхание.       – Я не уверен ни в чем, кроме одного. Я люблю тебя. Я тебя так люблю! Я тебя люблю… до безумия, до страха, до боли. И так желаю! И если завтра вдруг нас не будет – я хочу, чтобы сегодня ты принадлежал мне, только мне… Весь. Без остатка…       Их тела слились в единении, которое не требовало слов. Это было не просто желание – это был крик души, наконец, нашедшей убежище.       Движения Намджуна были медленными, словно он отмерял вечность, плавными и нежными. Он не торопился, потому что этой ночью не было цели достичь конца, потому что каждое мгновение – было целой вселенной ощущений.       – Ты всегда был моим светом, – прошептал Джин, когда их тела дрожали от близости.       – А ты – моим домом, о котором я молился в темноте... даже не смея верить, что он существует, – шептал Намджун.       И в этом признании было больше, чем в тысяче других слов.       Стол дрогнул под тяжестью их тел. Все, что было между ними – страхи, тени из прошлого, невысказанные извинения и молчание, которое резало сильнее крика – все это растаяло, превратившись в страсть… Их руки касались жадно, словно впервые. Их тела двигались в ритме, которого не диктовала логика или время – только сердце. Только любовь. Только они. Только они двое.       Альфа прижал Джина к себе сильнее, ощущая каждый толчок сердцем. В эту ночь было очищение, прощение, отчаянная потребность… и любовь. Без всяких сомнений. Просто любовь.       А когда тело Джина выгнулось навстречу любимому в последнем движении – таком безудержном, горячем и трепетном, Наму показалось, что он задыхается не от движения, а от чрезмерного чувства – словно тело не успевало за душой, которая хотела раствориться в Джине без остатка… Ему показалось, что он просто задохнется сейчас от счастья, и что время для них остановилось… И это мгновение принадлежало только им.       Их слитные фигуры, спрятанные в полумраке серверной, напоминали две звезды, превратившиеся в одну. В этом убежище между кабелями, железом и холодом родилось нечто подлинное – новая вселенная, где не было места для страха, только для любви. Только двое. Два человека, которые наконец позволили себе сказать и почувствовать все, что так долго скрывали…       И пусть весь мир подождет…